Серия «Исторические размышления»

Некоторое время назад мы говорили о норманнских морских конунгах, которые возглавляли большие дружины, но сами не имели фактически никаких владений. И как красиво нам передает "Сага об Инглингах" - только тот, кто никогда не спал под крышей и не пировал у очага имеет права называться морским конунгом.

Логично предположить, что корабль в скандинавской культуре имел важнейшее и даже сакральное значение, что нашло свое отражение и в поэззии, где лодки и корабли обозначались красивыми метафорическими выражениями вроде "конь волны", "олень залива". Начиная с позднего неолита были найдены изображения кораблей на камнях (петроглифы)

Что касается находок, то до IV века н.э. сохранились некоторые фрагменты, интересующие нас, но, к сожалению, не целые корабли. А вот после IV века - болото (или в те времена озеро) Нидам содержит большое количество артефактов, величайшее из которых - нидамский корабль, раннедраккарское сооружение (если так можно выразиться вообще) или протодраккар.

Оказался он на дне неслучайно ,он был затоплен в жертвенных целях и для этого его буквально загрузили тонной камней.

В центре корабля - несущая балка с набором шпангоутов и 5 жестких досок борта с каждой стороны. Эта конструкция совпадала с прошлыми кораблями, но гибкое крепление стало гораздо более серьезным. Что важно - это скандинавское устройство сохранилось вплоть до конца раннего Средневековья, что доказывает его успешность

У нидамского корабля не было паруса и приспособлений под него, помещалось 15 пар гребцов, по своим параметрам он был 22 м длиной и 3,10 м шириной - внушительный пример раннего образца драккаров.

У многих неспециалистов возникает такой вопрос - а как историки понимают, что какое-то конкретное событие имело место в реальности, допустим, Ледовое побоище 1242 г.?

Если археология разводит руками - материальных источников практически нет, а наше летописание пронизано парафразами античных авторов и библейских сюжетов, а так же порой и прямыми цитатами из чужих текстов.

Тут нам на помощь для реконструкции хода битвы приходит метод перекрестных источников - источников, независимых друг от друга.

Практически сразу после окончания битвы фиксируется сообщение из Новгородской летописи первого извода, затем информацию о событии черпаем из «Жития святого благоверного князя Александра Невского», а так же имеем, с другой стороны, ливонскую рифмованную хронику. Говоря утрировано, историк располагает перед собой эти три документа и сравнивает, для выявления истинного хода событий.

Вообще, методы сравнения очень важны для исторической науки. Даже упомянутый выше феномен с цитированием был выявлен как раз при сравнении нескольких летописных сводов, когда заметили сходство, вплоть до прямого копирования во фразах, описывающих разные события.

Такой метод составления текста - центонный (из компиляций) был очень характерен, например, для Византии, что и переняли наши авторы. Причем, что интересно, совсем не обязательно было указывать, откуда ты взял ту или иную фразу. Образованный и начитанный человек того времени прекрасно понимал какие тексты брались за основу, он их читал, скорее всего.

Кроме того, цитаты, например, библейского толка были важны для объяснения божественного предопределения тех или иных поступков князя или происходивших событий.

Летописец (а это монах, в первую очередь) пытался проводить параллели с сюжетами из священных текстов, ища духовную опору.

Поговорим о скандинавском военном деле начала эпохи викингов (VII-VIII вв. н.э.)

Первый из способов военной организации, который приходит на ум - это народное ополчение или лейнинг. В него входили как простые люди, основная масса населения, так и бонды (обеспеченные свободные жители, владеющие землей). Но поскольку эпоха викингов - это по факту эпоха мелких вождеств, всенародный лейнинг не собирался, разве что перед лицом единой угрозы, когда не было времени размышлять, а нужно было собирать всех и вся.

Географическая изолированность Скандинавии, отсутствие дорог, какой-либо внятной даже для того времени инфраструктуры по факту служили защитой от любой внешней сторонней силы, поэтому не было необходимости в масштабном объединении. Сформировался так называемое парцеллярный тип землевладения (а за ним и мироощущения), когда ячейка общества не нуждалась ни в ком со стороны, обеспечивая сама себя. То есть знатный человек из уважаемого рода мог всегда собрать народное ополчение из подготовленных бондов при необходимости. А необходимость регулярно возникала. Несмотря на небольшую численность (хорошо если на всей территории Скандинавии тогда проживало 500000 человек), 90% времени, судя по сагам, занимали различные распри и кровопролития.

Несмотря на то, что ополчение не играло весомой роли в военной структуре, оно было подготовленным мобилизационным ресурсом для  дружин. Например, для регулярной дружины конунга - короля, состоящей из прославленных знатных мужей. Однако буквально для всей эпохи викингов основную роль играли малые конунги со своими дружинами.

Стоит еще отметить морских конунгов - самый опасный вид военной силы. Знатные воины, не имевшие земель в собственности и по сути изгои, но изгои, обладающие вооруженным отрядом. И именно они начали совершать регулярные набеги на Балтике еще с VI н.э. Их численной единицей был корабль, поскольку, естественно они были морской пехотой и составляли экипаж кораблей.

Ну и напоследок нужно сказать о наиболее безбашенном типе - так называемых берсерках. Это маргинализированные элементы, разбойники, но которых можно было использовать в боевых "операциях" в случае необходимости. Правда чаще всего от них страдало местное население, поэтому приходилось держать их подальше от общества, грубо говоря.

Про морально-психологическую составляющую. Люди тех далеких эпох мыслили совершенно иными категориями, их сознание было пронизано насквозь религиозными идеями. И ничего удивительного в том, когда воин абсолютно искренне заявлял, что собирается в сражении расправиться с как можно большим количеством врагов, будучи без доспехов, потому что хочет отправиться в благословенную Вальгаллу к Одину. Это было четкое осознанное желание и безумная мотивация, такие люди представляли в бою серьезную угрозу, потому что для самих себя они уже были там, за границей жизни.

Завершая, хочется подчеркнуть, что викингами в полном понимании этого слова было не большинство скандинавского населения, скорее наоборот, их воспринимали в определенном отрыве от общества, а к веку XII-XIII это явление и вовсе приобрело оттенок бандитских разборок. Термин стал прочно ассоциироваться с вышеупомянутыми берсерками и иметь явно негативный подтекст.

Когда на русский престол взошёл Борис Годунов, это стало весьма примечательным событием. Он не имел легитимных прав на трон и по родству с Рюриковичами был, как говорят, «седьмой водой на киселе». Да, он принадлежал к знатному и влиятельному семейству, но в местнической иерархии его позиции оставались довольно скромными — особенно если сравнивать с такими родами, как Бельские (Гедиминовичи), Голицыны или Шуйские.

Кандидатуру Годунова в своё время выдвинул Малюта Скуратов, который приходился будущему правителю тестем. Ещё со школьных лет мы помним, что Малюта Скуратов ярко проявил себя в опричнине при Иване IV Грозном — и не просто проявил, а достиг невероятных высот. Именно на этой карьерной лестнице он и помог подняться смышлёному и хитроумному Борису Годунову. Дополнительную опору власти Годунова обеспечил брак его сестры Ирины с Фёдором Ивановичем.

Так сложилась парадоксальная коллизия: влиятельный Годунов восседал на престоле, фактически не имея на него прав. Вокруг него находились другие бояре — например, те же Шуйские, — которые, напротив, могли претендовать на власть по родовитости, но не располагали для этого достаточными силами.

Для средневекового мировоззрения (а в ту эпоху самоощущение человека по-прежнему оставалось глубоко средневековым) фигура царя, или кесаря, была богоизбранной. Считалось, что именно монарх удерживает миропорядок в гармонии. Нарушение этого порядка в самой верхушке феодального общества воспринималось едва ли не как предвестие Апокалипсиса и краха привычного уклада.

Поэтому воцарение Бориса Годунова многим казалось едва ли не проклятием свыше — оставалось лишь отыскать тому подтверждения. И они, разумеется, нашлись.

К моменту событий на русском престоле произошло мощное извержение вулкана Уайнапутина в Перу (1600 год). Само по себе оно могло остаться незамеченным для большинства современников, если бы не последовавшая за ним трёхлетняя вулканическая зима — годы холодов, неурожаев и страшного голода. Нетрудно догадаться, какую причину в этом видели простые люди и кого винили в бедствиях: раз на трон помазали недостойного, какие ещё кары могут ждать впереди?

Популярности Годунову ничуть не добавляла и крайне неоднозначная история с гибелью царевича Дмитрия, наследника мужского пола, в Угличе. И хотя комиссию по расследованию направил сам Годунов, подозрения с него так и не были сняты. В исторических кругах по этому поводу до сих пор ведутся жаркие споры.

Борис Годунов, бесспорно, был мастером внутренней политики и дворцовых интриг — он ввязался в жёсткую игру с огромными ставками, где на кону стояла в том числе и его собственная жизнь. Итог этой игры всем хорошо известен.