Серия «Отсебятина»

Как известно, женщина на рынок уходит озабоченная, а домой приходит озадаченная.
Можно себе вообразить попытки восприятия этого скетча нашей реальности пленниками грядущего быта.
А что такое женщина?
А как это - уходит? приходит?
А где это - домой?
Ну, с рынком, полагаю, еще некоторое время ничего не случится. Пока по крайней мере, есть женщины.
Я о другом.
Главное, пожалуй, что на наших глазах становится анахронизмом в этой картинке, так это забота.
Юному поколению, привыкшему к холодильнику с функцией автозаполнения и доставкой жратвы и одёжи какой хочешь когда угодно куда надо, трудно понять смысл и объем этого понятия.
Что такое забота?
Но убьет смысл не этот вопрос.
Что такое задача?
Этот вопрос теряет очертания. И последствия этой утраты совершенно непредставимы из нашего настоящего, ихнего прошлого.
отсюда

— И, — и это главное, зверство я еще могу принять, Вы нарушили главное правило клуба! Вы — служите неучам! Филипп Филиппович оскалился.
— Они учатся, коллега, они учатся, и, хватит о них. Я здесь за помощью. Я жестоко страдаю, и Вы это видите, хладнокровно мне в ней отказывая. Мало того, я отмечаю, что мои страдания доставляют Вам удовольствие, если не наслаждение. Кто из нас сейчас зверь?
За окном взвыло, ухнуло, загоготало. Странным образом наддал и электрический свет, лампа сверкнула, Филипп Филиппович отчетливо увидел расширенные болью зрачки собеседника.
— Вы не найдете здесь помощи, вопрос решен, обращайтесь к товарищам. Если же меня принудят к операции, я не боюсь смерти, я боюсь гибели своего дела, так вот, если меня принудят, знайте, я — Вас зарежу. Хладнокровно, и, о да, Вы правы, с наслаждением зарежу, — снова оскалился профессор.
Внезапно, широкая, детская улыбка осветила лицо просителя, — А и ладно, профессор. Погибнуть от Вашей руки — все ж лучше, чем задохнуться собственными миазмами. Решено. Разрешите откланяться. И — если позволите, я тут несколько обессилел от боли, словом, — просивший извлек из кармана френча пузырек, — Вы позволите?
Профессор вгляделся. — Героин? Байер? Чистый? — Зина! — Зина! неожиданно закричал Шариков, все это время пребывая над атласом анатомии мозга, — Зина!
Явилась Зина. — Зиночка, детка, принеси нам с коллегой спиртовку. Да, и еще. Сегодня я не пойду в оперу, мы тут повспоминаем, а вот вы с Иваном Арнольдовичем вполне могли бы воспользоваться случаем. Шариков? — Я здесь побуду, буркнул Шариков. — Шариков здесь побудет, Зина! Спиртовку, черт побери!
...
— Итак?
В кабинете было уютно. Полыхал камин, периодически подвывая буре, на полу у камина расположился Шариков с атласом, сова наблюдала за происходящим. Профессор вещал. — Вы не можете отрицать того факта, коллега, что рыба гниет с головы, или, излагая научно, распад управляемых систем начинается с распада систем управления.
Белая лысина его покачивалась в такт тезисам. Собеседник, укрывшись в тени, отчетливо видно было, свет, звук, причиняют ему страдание, следил, тем не менее с интересом за речью Филиппа Филипповича. На столе между собеседниками (далее пустота)

отсюда

Тут в посте от musashi8 процитированы слова замечательной песни из не менее замечательного советского сериала:

Если кто-то кое-где у нас порой
Честно жить не хочет
Значит с ними нам вести незримый бой...

И вспомнилось старое, еще советских времен осознание об удивительном искусстве времен развитого социализма.
Вдумайтесь только в этот совершенно уникальный текст песни. Это же вершина советского новояза!
С одной стороны указать на недопустимое поведение, но при этом никого не назвать.
"кто-то, кое-где, у нас порой"
Если четко назвать, то будет брошена тень на внутренние органы, как же это вы товарищи допустили?
А тут тебе и ответ — мы работаем! Мы "ведем незримый бой", понимаешь, не можем мы открыть наши данные, невидимо все.
И нашей вины тут нет. К тому же это ж не системное явление, это ж только "порой" случается.
Да и потом. Это же всё те, кто "честно жить не хочет". Это все мы, товарищи, в этих нездоровых и чуждых нашему обществу явлениях виноваты! Это ж "среди нас".
И все сказано и ни хрена не обозначено.
Гениально ящитаю.
Нашим пропагандистам до таких высот срать еще как корове до небес. Если вообще.

Отсюда