Я вот Булата Окуджаву как-то не очень. Не то чтобы я не люблю его, просто я не знаю его песен, которые мне бы нравились. Никогда ни одна песня меня не цепляла. А вот фильм «Белое солнце пустыни» — это совсем другое. Фильм настолько хорош собой, и я столько раз его пересматривал! А может быть, просто слух привык к тому, что именно эта песня звучит там. А может быть, песня оказалась очень удачная. В любом случае, я много раз пересматривал фильм, и с удовольствием напеваю эту песню.

А ведь у этой песни своя судьба, не менее интересная, чем у самой картины. Она родилась из творческого союза режиссёра Владимира Мотыля, композитора Исаака Шварца и поэта Булата Окуджавы — союза, который подарил советскому кино несколько известных песен.

Шварц начал сотрудничать с Мотылём во время работы над фильмом «Женя, Женечка и „катюша“». Именно в этот период особенно тесно сблизились творческие пути композитора и Окуджавы. Их первой широко известной совместной работой стала песня «Капли датского короля» на стихи Окуджавы и музыку Шварца. Позднее этот дуэт продолжил работу над другими картинами Мотыля, в том числе над «Белым солнцем пустыни» и «Звездой пленительного счастья».

Для «Белого солнца пустыни» Шварц написал мелодию песни, которая должна была прозвучать в исполнении Павла Луспекаева. Композитор хорошо знал актёра по работе в Большом драматическом театре и представлял, как именно его голос будет звучать в роли Верещагина: немного хрипловато, устало, с внутренним напряжением.

Это было очень верное решение. Песня не требовала от исполнителя виртуозности. Ей нужен был голос человека, многое пережившего и уже не надеющегося на лёгкую победу. Луспекаев спел её сдержанно, почти без внешнего эффекта, но именно поэтому запись получилась такой убедительной.

Окуджава написал для фильма два варианта текста. Первый был выполнен в форме белого стиха и рассказывал о казаке, прощающемся с невестой перед уходом на войну. Второй начинался словами: «Ваше благородие, госпожа…». Мотыль выбрал второй вариант.

В песне сразу слышен голос другой эпохи. Обращение «ваше благородие», слово «госпожа», разговор об удаче как о капризной женщине — всё это соответствует образу Верещагина, бывшего царского таможенника, который оказался в новом, разрушенном мире. Герой живёт уже после крушения прежнего государства, но сохраняет его представления о чести, долге и личном достоинстве.

Текст песни появился раньше музыки. Поэтому мелодия Шварца не просто сопровождает стихи, а раскрывает их настроение. В ней есть странная смесь лёгкости и обречённости: песня звучит почти как романс, но за её спокойствием чувствуется человек, который понимает, что удача может отвернуться в любую минуту.

Партию гитары для фонограммы записал Алексей Якушев. Его исполнение осталось частью музыкального образа песни: простая, сдержанная гитарная фактура не спорит с голосом Луспекаева и не превращает сцену в эстрадный номер.

Впоследствии рассказывали, что перед записью Луспекаев чувствовал себя не лучшим образом и переживал за голос. Существует и история о встрече с Кахи Кавсадзе, который якобы сказал ему: «А что, Паша, по-твоему, Верещагин должен петь бельканто?» Этот эпизод относится к мемуарным рассказам, но он хорошо передаёт главное: песня должна была звучать не идеально, а правдиво.

Именно поэтому в голосе Луспекаева слышны усталость, хрипота и надлом. Он не исполняет песню как профессиональный певец — он проживает её как Верещагин. Слушатель верит не каждой ноте, а человеку, который стоит за этими словами.

Музыка Шварца стала одной из важнейших частей фильма. В «Белом солнце пустыни» песни вообще не выглядят вставными концертными номерами. Они продолжают характеры героев и помогают понять их прошлое. «Ваше благородие» раскрывает Верещагина так же точно, как его реплики, костюм и манера держаться.

Шварц написал музыку более чем к ста фильмам. Среди его наиболее известных работ — мелодии к картинам Владимира Мотыля, а также музыка к фильмам «Звезда пленительного счастья», «Дерсу Узала», «Станционный смотритель» и другим произведениям советского кино. Но именно «Ваше благородие, госпожа удача» стала для многих зрителей главным музыкальным воспоминанием о его творчестве.

Окуджава и Шварц создали большое количество песен для кино и театра. Их сотрудничество оказалось редким примером того, как стихи и музыка не подавляют друг друга, а существуют на равных. Слова Окуджавы дают песне образ и интонацию, музыка Шварца — внутреннее движение и настроение.

Судьба песни оказалась связана и с непростой судьбой самой картины. После завершения работы «Белое солнце пустыни» столкнулось с трудностями при приёмке. От создателей требовали правок, обсуждались расходы и соответствие фильма официальным представлениям о приключенческом кино. Выход картины задерживался.

В поздних рассказах встречается версия, что фильм показывали Леониду Брежневу и его положительная оценка помогла снять препятствия. Однако подробности этой истории излагаются по-разному, поэтому правильнее говорить не о мгновенном личном распоряжении, а о том, что поддержка на высоком уровне могла повлиять на окончательное решение о выпуске картины.

«Белое солнце пустыни» вышло в широкий прокат 30 марта 1970 года. Павел Луспекаев умер 17 апреля — через две с половиной недели после выхода фильма на экраны и за три дня до своего 43-летия. Он успел увидеть картину и первые отклики зрителей, но её огромная посмертная слава разворачивалась уже после его смерти.

Для Луспекаева роль Верещагина стала главным экранным достижением. Его герой запомнился не только фразой «Мне за державу обидно», но и тем, что за этой фразой чувствуется личная трагедия. Верещагин потерял прежнюю жизнь, оказался среди людей, с которыми не хотел иметь ничего общего, но не потерял способности отличать честь от предательства.

Песня продолжила судьбу героя. Она давно вышла за пределы фильма, но каждый раз возвращает слушателя к его атмосфере: к пустыне, старому баркасу, чёрной икре, тревожному ожиданию и человеку, который понимает, что от судьбы не убежишь.

«Ваше благородие, госпожа удача» стала не просто музыкой из кинофильма. В ней соединились стихи Окуджавы, мелодия Шварца и голос Луспекаева — три элемента, без которых песня не приобрела бы своей силы. Именно поэтому её невозможно отделить от Верещагина, а Верещагина — от этой песни.

И даже если вы не любите Окуджаву, как автор этих строк, вы всё равно напеваете: «Ваше благородие, госпожа удача, для кого ты добрая, а кому иначе».

ОБО МНЕ: Фотограф, видеограф, турист, путешественник. Живу поездками и сопровождаю группы туристов. Снимаю кино, которое потом видят три страны в своих телевизорах. Мои фильмы: https://rutube.ru/video/16afb6c7f40f56aa32e3f4caf63b4d55/