Не слишком ли мы иногда увлекаемся внешней формой, заумными изысками, эффектными трюками? Поменьше бы бижутерии в искусстве, поменьше блёсток — побольше души и сердца.

Анатолий Дмитриевич Папанов

Сегодня вновь не о кино, но — об образах, что оно рождало. Сегодня у меня к тебе беседа, дорогой читатель. И тема её — образы, которым хочется подражать: формально ли, содержанием ли.

А точнее — настоящие духовно-нравственные ориентиры, явленные на экране, а иные — и за его пределами. Есть ли у тебя такие люди на примете из области киноискусства? Позволь расскажу о тех, из кого был соткан ваш покорный слуга.

Прежде — два имени, двое мужчин. Меж ними океан, друг другу неизвестны. Времена непростые, для иных и вовсе безнадёжные. Но каждый, подобно горьковскому Данко, нёс сквозь чащу эпох пламенное сердце своё — и, покоряя всё новые вершины, зажигал им роли, что и теперь горят в вечности сигнальными огнями.

Джеймс Стюарт. Без лишнего пафоса — совесть. Его герои свято верят в свои идеалы и только он мог воплотить хрестоматийного борца против системы Мистера Смита. Он правдив и честен в каждой роли. Наивен в отстаиваемых принципах, неловок в ухаживаниях и проявлениях чувств, но — честен от начала и до конца. Актёр, чьей "фишкой" стали запинки в речи, самый милый парень за всю историю Голливуда, имеющий в себе крепчайший стержень. Неподдающийся и идущий до конца.

Богатый арсенал ролей перекликается с сутью. Примерный семьянин, нерекламный герой войны, генерал, лётчик, профессионал своего дела, живущий негромкой скромной жизнью — у него есть чему поучиться и с первого нашего знакомства я надеюсь что общее у нас с ним и его героями лишь множится.

Примечание: ежели читатель, как и я, тяготеет к классическому стилю одежды, то рекомендую посмотреть на фото Джеймса — на экране и в жизни. Это беспроигрышный вариант, пусть с некоторых образов и минет скоро век. Он безупречен везде.

Вячеслав Васильевич Тихонов. Глубина не напоказ, достоинство, галантность. Он схож со Стюартом немало в доброте и светлых своих чертах, но и различен сильно: вместо неловкости и горячей сбивающейся речи здесь тишина, молчание, безграничная внутренняя печаль, которой — пусть вредно это, пусть губит — считаю также надлежит учиться. И развивать в себе богатство личности, дабы для воплощения роли вам нужно было не наращивать себе силуэт надеваемыми одёжами и псевдожестами, а отсекать имеющееся богатство души.

Любой материал с участием Вячеслава Васильевича — мои "капли датского короля", целительный бальзам и сияние лат того рыцарства, которое никогда не существовало, но легенду о нём следовало придумать, чтобы попробовать хоть так охарактеризовать также негромко жившего человека с негромкой фамилией.

Отдельно выделю образ учителя из "Доживём до понедельника" — таким педагогом хотелось бы однажды стать и мне.

Что касается образов поистине героических, героев из чувства долга, не напоказ, патриотичных без фальши, это, конечно товарищ Сухов Анатолия Кузнецова. Есть здесь и романтика в тёплых и изящных посланиях к возлюбленной через полмира, есть неунывающий характер и огромная внутренняя сила. А его "лучше сначала помучиться" — одно из моих кредо, что журит в часы хандры и поднимает обратно, возвращает в строй.

Грегори Пек. Синоним слову джентльмен — столь неопределённому в наши дни, однако вне всяких сомнений: оно о нём.

Благородство манер, неторопливость, галантность, чувство справедливости, незлобивость, сдержанность и нерушимые принципы — всё это спутники любого из его героев. Но особенно хочется отметить Аттикуса Финча и даже не за адвокатский профессионализм, не за волшебной силы звучный голос, нет. За образ отца. Если им и быть, то таким. Стремиться к этому.

Кларк Гейбл как обобщённый идеал. Баланс между мужественностью и манерами.

Особенно его воплощение в "Любимец учителя" — помимо ярчайшего образа газетчика, очаровательного самого по себе, как он прекрасен в целом как мужской персонаж! Даже в условиях сильнейшей конкуренции. Достойно, с юмором, без обид, не боясь показаться где-то нелепым, со знанием сильных сторон, в меру хулиганисто.

Клинт Иствуд. Как человек с самой выдающейся кинокарьерой в XX веке. Как творец. Как деятель.

Немногословный, не говорящий лишнего ни на экране, ни в жизни, делающий лишь то, к чему лежит душа и привыкший полагаться только на себя, как и его Человек без имени. Человек дела.

Вот они — лучшая часть ушедшего столетия. О практически каждом из них и их работах уже было сказано — ссылки приложены, кому интересно. Но люди, подобные этим, стоят того, чтобы возвращаться к ним снова и снова. И не только в кино.

Теперь слово за тобой, дорогой читатель. Кто те люди на экране, на кого хочется равняться тебе? Не в смысле одной лишь причёски, хотя и это занятно, а в смысле "прожить такую же жизнь"? Чьи герои стали для тебя тихим маяком? Чьи поступки, интонации, молчание — тем самым ориентиром, который ведёт, даже когда фильм давно закончился?

Расскажи. Мне правда интересно.

Благодарю за внимание!

Жаркое солнце. Песок до горизонта. Сухов идёт по пустыне, за спиной рюкзак, а в руках пулемёт. Но не простой, не тот, к которому зритель привык в советском кино.

Нет привычного силуэта "Максима", нет узнаваемой формы Дегтярёва ДП-27. Вместо этого странный, почти инопланетный силуэт с толстой трубой над стволом и дисковым магазином сверху.

Он смотрится будто из другого времени. Из другой армии и другого фильма. И возникает вопрос: а что это вообще за штуковина? Почему у красноармейца такое "чудо"?

Находка режиссера

Чтобы разобраться, нужно вернуться в 1920-е годы. Восточный берег Каспийского моря, красные против басмачей. В руках у красноармейцев в основном винтовки Мосина и тяжёлые "Максимы".

Однако был один момент. В период с 1918 по 1926 год в РККА поставлялись британские пулемёты Lewis по остаточным схемам помощи и закупок времён Первой мировой. Их немного, но они были. Особенно в отдалённых частях страны, где "доходит не всё, что планировалось, а то, что осталось".

Тем не менее, массовым стал пулемет Дегтярева ДП-27 - лёгкий, надёжный, с характерным диском сверху. Он и стал "рабочей лошадкой" для съёмок.

А теперь посмотрим на сам пулемёт Льюиса - детище британского оружейника Айзека Льюиса. Отличительная черта - это толстый кожух-эжектор вокруг ствола. Он охлаждал оружие за счёт воздушной тяги. Сверху узнаваемый дисковый магазин. И в целом силуэт не спутаешь ни с чем.

ДП-27 и пулемет "Льюиса". Толщина дискового магазина у "Льюиса" на много толще

В кадре он выглядит... кинематографично. Даже красиво. Это как шляпа у героя в вестерне, элемент стиля, узнаваемый штрих.

На самом деле, в арсенале Ленфильма действительно хранился настоящий Lewis gun образца 1913 года. Подлинник, реликт, отживший свою военную карьеру и ставший частью музейной коллекции.

Его достали для съёмок. Но использовать в боевых сценах было нельзя: возраст, безопасность, техническое состояние. Поэтому на экране мы видим и подлинник, и его "двойника" одновременно.

Трюк с переодеванием

Для сцен со стрельбой взяли ДП-27. Но не просто так. Его стилизовали: добавили кожух, имитирующий эжектор как у Lewis, слегка изменили магазин. Получилась визуальная копия английского пулемёта, но с советской "начинкой".

То есть в сцене герой держит якобы Lewis. А стреляет из надёжного советского ДП. Такой вот трюк: киношный грим, но на оружии.

Но почему не "Максим" и не ДП? Всё просто: Lewis не закрывает лицо актёра. С ним можно снимать крупные планы, передавать эмоции. А "Максим"? Он громоздкий, стационарный, с щитом.

Его нельзя просто нести на плече. Он как символ окопной войны, но не киногерой. ДП хорош, но слишком привычен. А Lewis - это экзотика. Он сразу даёт ощущение чего-то необычного, особенного. И в визуальном плане добавляет драйва.

И вот что интересно. Многие зрители и даже некоторые историки приняли пулемёт в фильме за настоящий Lewis. И были удивлены, что неужели он мог оказаться у красноармейца в борьбе с басмачами?

Ответ - и да, и нет. Да, потому что Льюисы в стране действительно были. Нет - потому что в фильме он не настоящий. А "переодетый" ДП. В этом и есть магия кино. Оно не всегда документально. Но иногда правдоподобнее самой истории.

Ленфильм хранил подлинный пулемёт. Он стал образцом для трюкового оружия. В одних сценах зритель видит "настоящий" Lewis, в других - боевой ДП‑27, переодетый для динамики. Так создавалась иллюзия. И именно она сделала сцену культовой.

Парадокс в том, что оружие, которое должно было быть "неузнанным", стало главной загадкой сцены. Камера обманула зрителя, но сделала это красиво.

Lewis стал героем не потому, что стрелял, а потому, что запомнился. И до сих пор вызывает споры, обсуждения, удивление. Особенно у тех, кто знает толк в технике. А когда вы в последний раз пересматривали "Белое солнце пустыни"? Помните знаменитые кадры из фильма?

Источник канал Секретный Дубль Переходите подписывайтесь