Режиссёр Владимир Мотыль рассматривал на роль товарища Сухова двух кандидатов — Георгия Юматова и Анатолия Кузнецова. Юматов, крепкий телом и духом красавец, уже с успехом исполнил к тому времени ряд героических ролей в приключенческих лентах. Кузнецов — обаятельный актёр с открытым лицом, он был востребован как исполнитель искренних и доброжелательных положительных героев.

Режиссёр склонялся к кандидатуре Юматова. Но вмешался художественный совет. При утверждении режиссёрского сценария и просмотре отснятых проб члены худсовета забраковали главного героя. Сухов получился бледный и сильно уступал в колорите другим персонажам, особенно Верещагину. Режиссёру было рекомендовано сделать Сухова более изобретательным и придать ему интонацию известного литературного героя Василия Тёркина.

Режиссёр начал пробовать на роль подходящего под «тёркинский» типаж обаятельного круглолицего актёра Игоря Ефимова. Зрители знают этого актёра как Деда Мороза из «Новогодних приключений Маши и Вити». Ефимов являлся добротным актёром, который, правда, никак не мог выбраться из второстепенных ролей, и это был его шанс. Но, несмотря на то что Ефимов отработал на пробах хорошо, режиссёр всё-таки остановился на Юматове и отстоял его кандидатуру.

В день съёмок первой сцены фильма — это была сцена «Сон Сухова» — случился казус. Когда съёмочная группа приехала в гостиницу за Юматовым, запертую изнутри дверь номера никто не открывал. Дверь взломали и застали Георгия вусмерть пьяного и сильно избитого.

Георгий уже два года был в завязке, но накануне узнал о гибели близкого друга — режиссёра Никиты Курихина. Курихин погиб в автомобильной катастрофе. Юматов впал в транс, но на выручку пришли приятели, предложившие помянуть.

В ходе попойки случился конфликт. Дело в том, что в СССР было непросто купить автомобиль: на покупку машины была очередь, и Юматов задействовал свои связи и помог другу купить транспорт, на котором тот и разбился. Кто-то из зависшей в номере компании обвинил Юматова в гибели Курихина, поставив ему в упрёк помощь в приобретении машины. Юматов ударил обидчика, и тогда на Георгия накинулись всей кодлой.

Режиссёр Мотыль трагедией актёра не проникся: он был человеком ответственным и того же требовал от других. А Юматов сорвал съёмку, и не было никакой гарантии, что он не сорвётся снова. Актёр был уволен с проекта. Уезжал он разбитый и подавленный. Так как собутыльники гуляли на его деньги и пропили всё, Георгию пришлось заложить часы и паспорт, чтобы добраться до Москвы.

Мотыль в срочном порядке вызвонил Анатолия Кузнецова, который первым пробовался на эту роль. Хотя большой надежды уговорить актёра режиссёр не питал: у Кузнецова были другие предложения, и во время проб между ним и Мотылём случился конфликт. Однако Кузнецов оказался человеком незлопамятным и сразу согласился выручить коллег.

После смены актёра товарищ Сухов окончательно превратился из могучего героя в душевного крестьянина с хитринкой, занесённого волею судьбы в прикаспийские пески. Таким этот герой полюбился зрителю и вошёл в историю советского кино.

С рестораном «Одуванчик» в мире Рязанова поселилась горечь.

С каждым новым просмотром я всё больше убеждаюсь: фильмы Рязанова пахнут временем — чуть сладковатым, с дымком и лёгкой горечью.

«Дайте жалобную книгу» точно из таких. Это уже не праздничный Рязанов из «Карнавальной ночи» или «Гусарской баллады», но ещё не зрелый из «Берегись автомобиля». Здесь он впервые пробует соединить комедию и драму так, чтобы смех оставлял послевкусие размышлений. О любви, стране и времени.

По сюжету всё почти сказочно. Журналист Юра Никитин с друзьями заходит в ресторан «Одуванчик», где царят хамство и устаревшие понятия. Там он влюбляется в директора Татьяну Александровну и параллельно пытается навести порядок.

Концовка выглядит как чудо: Татьяна возвращает своё место без боёв и комиссий, и вдруг всё получается. В жизни так не бывает, но кино разрешает сыграть в мечту, пусть и с лёгкой тенью грусти, которая не уходит.

Актёры на своих местах. Борисов — маленький трикстер в костюме и с сигаретой, щуплый, улыбчивый, с хитрым взглядом, которому ты веришь. Голубкина — нежная и уверенная, словно созданная для таких ролей. Кузнецов — противоположный полюс: слишком напористый, патерналистский, и потому обречённый на одиночество. Сильной женщине нужна свобода выбора, а не опека. В итоге кто-то получает праздник, а кто-то пустоту, и в этом правда жизни.

Фон фильма тоже радует. На заднем плане карнавал камео: трио Гайдая распивает «четыре поллитровочки», Рина Зелёная поёт, Папанов смешно охает, Пуговкин предлагает «в дурачка». Так возникает ощущение, что смотришь не только историю героев, но и коллекцию узнаваний.

Сатира тоже проступает. Чопорный начальник Поздняков будто брат-близнец Огурцова из «Карнавальной ночи». Всё та же бюрократия, всё те же мёртвые порядки. Смешно и больно одновременно, потому что реплики про «наши руки делом заняты, их некогда протягивать» звучат слишком знакомо. Наверное, тогда в зале смеялись, но, я уверен, и кивали под фразу: «У нас ещё много Поздняковых».

Лично для меня эта горечь и делает фильм ценным сегодня. Он смотрится как письмо из времени, когда ещё верили, что «новое завтра» можно построить, просто убрав лишнее. Тогда это казалось возможным. Сегодня звучит наивно.

«Дайте жалобную книгу» вышел через год после отставки Хрущёва. Эпоха надежд заканчивалась, а вместе с ней и вера, что перемены могут быть без боли. Именно с этого фильма у Рязанова началась череда картин, которые никогда не будут «просто комедиями». В них навсегда останется доля драмы. Отдельного человека. И его страны.

7,5 из 10.

За напоминание о том, что смех и вера в перемены (даже самые наивные) и есть то, что помогает пережить эпоху, где «прекрасное завтра» никак не наступает.

_________

Заглядывайте в мой Telegram-канал — там посты выходят раньше.

Сейчас хочу рассказать ещё об одном своём любимом фильме.
Бесконечная пустыня, боец Сухов, прикуривающий с динамитной шашки, нескладный Петруха с вечно заклинивающей трехлинейкой, обаятельный Верещагин, с надоевшей черной икрой и знаменитыми песнями-балладами, ловкий Саид с незабвенным «Стреляли», злодей Абдулла со своей бандой, любознательная Гульчатай, играющая с черепахою…

Фильм «Белое солнце пустыни», ставший одним из памятников советского кинематографа, вышел на экраны 30 марта 1970 года, однако его съемкам и выходу в прокат мешало множество обстоятельств, а окончательное решение о судьбе картины принял лично генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев.
Путь к зрителю одного из главных фильмов для понимания советской культуры «Белое солнце пустыни» оказался более чем тернист — худсовет требовал вносить правки в сценарий, на съемках погиб один из каскадеров, а техническое оснащение съемочной группы было крайне скудным, так как основные ресурсы кинематографа СССР в тот момент были задействованы на съемках военной эпопеи «Освобождение».
Проблемы возникали и на стадии подбора актеров, который начался в январе 1968 года. Из всех кто, пробовался на главную роль красноармейца Федора Сухова, режиссер Владимир Мотыль отобрал двух претендентов — Анатолия Кузнецова и Георгия Юматова, сделавшего себе имя еще в 1950-х годах. И если Кузнецов, испытывавший пресыщенность от «положительных» ролей, сначала скептически отнесся к предложению принять участие в съемках, то для Юматова «Белое солнце пустыни» могло стать возвращением в большое кино.
Мотыль всерьез склонялся к выбору в пользу Юматова, с которым они много работали перед началом съемок. По словам постановщика, тот часто принимал деятельное участие в работе над фильмом. Так, в ходе обсуждения сцены пленения Сухова именно Юматов предложил драматургическое решение, которое могло показать, каким образом его герою удалось выбраться от врагов.
«Мы ломали голову, и я сказал Георгию: «Вот как?». Георгий, смекнув несколько секунд, говорит: «Дай мне свои часы». Он их надел на руку и дальше сказал все точно: «Этот бандит не может не быть падким на часы». Мы сами становимся участниками мизансцены, которую Жора решил нам продемонстрировать. Он снимает эти часы, кричит: «Лови». Бросает условному бандиту, носком бьет по руке, и часы вылетают. Он падает и говорит: «Я снизу их всех расстреляю». Эта мизансцена, конечно, дорого стоит», — рассказывал он.
Юматов был уже утвержден на роль, однако в ночь перед первой съемкой произошло событие, поставившее крест на его участии в фильме.

«Для Юматова это была трагедия... Были похороны, поминки какого-то человека, которого знал, видимо, Юматов, и там случилась драка. Сейчас я понимаю, что Юматов с его чувством справедливости, с его мужеством, когда завязалась драка, ввязался. Я уверен, что он как боец одолел бы любого противника, если бы это был один, но на него навалились, вероятно, несколько человек. Его лицо было сплошь в кровоподтеках, в опухоли», — вспоминал Мотыль о тех событиях.
По его словам, ждать выписки актера из больницы и возвращения в форму означало отложить съемки фильма на месяц, чего его команда никак не могла себе позволить в условиях скромного бюджета и пристального внимания со стороны комитета кинематографии. Поэтому режиссер дал телеграмму Кузнецову в Москву, и роль Сухова досталась ему.