Ванька Петров был ровесником XX века. Родившись в 1900 году в захудалой деревеньке Тверской губернии, он уже в 16 лет был впервые задержан за кражу. Парнишку первохода простили, после чего он девять лет оттачивал свое криминальное мастерство на карманах недобитых господ, нэпманов, да и просто излишне доверчивых советских граждан.
В 1925 году путь вора пересекся с опытным сыскарем имевшим дореволюционный стаж. Неприметный мужичонка поймал Хитрого за руку, когда он экспроприировал пухлый кошелек у холеной дамочки, зашедшей за покупками в бывший Елисеевский магазин, ставший при красных Гастрономом №1. Это был единственный случай в его воровской практике, когда он сел в лагерь под свой настоящей фамилией.
Ванька всегда рассказывал на суде душещипательные истории о своем тяжелом детстве, в котором он нещадно гнул спину на кулака мироеда и пух с голоду. Свое воровство он расценивал как акт социальной мести и с гордостью заявлял, что ни разу не залез в карман простого рабочего, или крестьянина. Судьи жалели босяка, давая ему анекдотичные сроки заключения.
В 1931 году терпение Советской власти лопнуло, и рецидивиста Хитрого отправили на Соловки в «Лагерь особого назначения». На этапе Ванька узнал, что «СЛОН» создали специально для содержания и перевоспитания самых опасных воров и политических преступников. Один умный граф или камергер, ехавший с ним в столыпинском вагоне, рассказал, что в XVI веке из Соловецкого монастыря бежал хитрющий старец Артемий находившейся под неусыпной охраной. Однажды вечером его, как всегда, заперли в келье, а ночью он исчез, чтобы потом появиться в Великом княжестве Литовском и написать девять обличительных посланий к Ивану Грозному.
Говорят, что с Соловков смог соскочить и Ванька Хитрый, хотя официально в советское время из «СЛОНа» не было ни одного побега.
В 1934 году Петров покусился на государственные деньги, был пойман с поличным и приговорен к расстрелу, который ему заменили на 10 лет «колымского санатория».
Войну Хитрый встретил на зоне. По другой версии Иван воевал в штрафбате, искупил свою вину кровью, и, демобилизовавшись в 1944 году по ранению, вернулся в Москву.
В мирное время Хитрый стал охотиться на Героев Советского Союза, у которых он похищал деньги, документы и их Золотые Звезды. Вор работал в домах отдыха, санаториях, курортных гостиницах и здравницах всесоюзного значения.
Круглосуточно Ванька носил на левой стороне дорогого английского костюма Звезду Героя СССР. Высшая награда страны раскрывала перед вором двери всех кабинетов, помогала получать проездные билеты, путевки и дефицитные продукты питания. В маске Героя ему проще было подбираться к его потенциальным жертвам, видевшим в нем фронтовика, как и они получившего за ратный подвиг высший знак воинского отличия.
В числе обворованных им ветеранов оказался Михаил Алексеевич Егоров Герой водрузивший знамя победы над Рейхстагом.
Десятки раз Хитрого задерживали по подозрению в воровстве и отпускали после того как он показывая на свою Звезду Героя, стыдил сыщиков за то, что они приняли его за мошенника, бессовестно обносившего его братьев фронтовиков.
Однажды когда на стадионе во время футбольного матча к нему подошли оперативники, он залихватски свистнув, заорал: «Братва выручайте, мильтоны меня фронтовика крутят, чтобы по оговору на зону упрятать». Как болельщики не растерзали оперов, сегодня можно только гадать, но Ваньке воспользовавшемуся сумятицей удалось сделать ноги.
У вора было несколько семей, каждой он пробил четырехкомнатную квартиру в центре Москвы. Никто из городских чиновников не посмел отказать «Герою» в улучшении его жилищных условий?
В 1972 году при попытке похитить ордена у ветерана его в последний раз арестовали в Сандуновских банях и впаяли 10 лет, которые он отсидел от звонка до звонка.
Когда в 1982 году через неделю после освобождения муровцы задержали в трамвае 82 летнего карманника, они вернули кошелек потерпевший, забрали у заплакавшего деда «писку» и отпустили его домой.
Забавно, что Хитрый не раз обманывавший смерть, забрал от жизни положенные 100 лет. Говорят, что вора судили 13 раз, приговорив его суммарно к 93 годам заключения, из которых он не отсидел и трети.
Вчера средь бела дня модник с девчачим рюкзаком украл парик... «На днях в торговом центре мужчиной был украден парик с манекена. Хотелось бы, чтоб человек одумался и вернул вещь!!! Вора должны знать в лицо!!!»
Не всегда наркозависимость в юном возрасте и пристрастие к воровской культуре становятся билетом в один конец. NEWS.ruрассказывает историю Виктора — безнадзорного подростка из нулевых, обворовывавшего квартиры по ночам и сидевшего на героине.
Употребление наркотиков наносит вред здоровью.
Бабушка — глава семейства
В Братске, сибирском городе на берегу Ангары, в семье глухих родился мальчик Виктор. У матери было шесть классов образования, у отца — два. Главным взрослым в семье всегда была бабушка: она ходила на родительские собрания, проверяла уроки, обучала быту.
Пока бабушка была жива, Витя учился на «хорошо» и «отлично», ходил к платному репетитору по английскому. Но на семью обрушились несчастья: дядя украл из дома полстакана золота, а потом выяснилось, что в купленной трехкомнатной квартире остался прописан несовершеннолетний. Вернувшись из армии, он отсудил жилье обратно.
Позже бабушка уехала в Москву ухаживать за крестной Вити, у которой обнаружили рак. Женщина не пережила болезнь, а вслед за ней умерла и бабушка.
Кот с монтировкой — одна из первых воровских татуировок, которые Виктор набил себе в местах лишения свободы
«Можешь только грузчиком пойти работать»
В двенадцать лет Вите пришлось переехать в маргинальный район. В новой школе в туалете во время перемены курили по пятнадцать человек, педагоги смотрели сквозь пальцы. В первый же день Витя подрался.
«Первое мое знакомство с одноклассниками — это драка. У меня забирает какой-то парень шапку, и я без разговора его бью. Я его избил, все как-то уважали меня там», — вспоминает Виктор.
Новое окружение внесло в жизнь алкоголь и табак, уважение к старшим испарилось. Целый год Виктор не ходил на русский — учительница выгнала его из класса и велела не возвращаться.
«Я не помню, то ли я послал ее, то ли еще что-то. Все как-то неуважительно к учителям относились. Я это все видел, и, естественно, мой молодой ум уподобился этому всему», — объясняет он.
Виктор рано пристрастился к алкоголю и наркотикам
Отец начал спиваться, мать последовала за ним. Школьник остался предоставлен сам себе. К пятнадцати годам Витя и его друг Максим, выходец из спецшколы, решили озолотиться.
«Работать я не мог. У нас там не было такого, что молодежь может пойти в „Макдоналдс“ подработать. Ты можешь только грузчиком пойти работать. Но из меня в то время — я полтора метра ростом — никакой грузчик. Мне дай ящик пива — я умру вместе с ним, не унесу никуда», — рассказывает Виктор.
Зато его комплекция идеально подходила для проникновения в квартиры через окна.
«У нас был план такой: просто прийти, постучаться в квартиру. Если нет никого, поставить „сторожок“: спичечку ставишь под дверь и следишь. Если вечером или ночью не открывается, значит, уехали на дачу. Когда уже темнеет, залазишь в форточку», — делится мужчина.
Две-три квартиры за ночь
Первое дело — квартира на втором этаже. Юноши забрались в нее с улицы. Сердце колотилось, ладони потели. Собрав технику и ценности в простыню, вынесли через дверь. В другие разы, если дверь не открывалась изнутри, спускали добычу по веревкам.
Летом темпы нарастили: могли обворовывать по две-три квартиры за ночь. Иногда лезли даже туда, где хозяева спали.
«Бывало, даже мы в спящие квартиры залазили. То есть в 04:00, спит человек, ты залазишь и из-под носа у него прямо телефон забираешь. Или до сумочки доходишь, сумочку берешь — обычно там деньги. Бывало, просыпалась — просто выпрыгиваешь в окошко», — вспоминает Виктор.
Полиция гонялась на скрипящих «бобиках» — старых УАЗах, которые пищали за квартал до появления. Но страх перерос в кайф: спланировать, проникнуть, вынести — и остаться незамеченным.
Две дозы в день
К адреналину добавились химические стимуляторы. Сначала Виктор курил траву, потом перешел на инъекции. Сначала «просто баловался» героином, затем доза понадобилась ежедневно. Потом — дважды: утром и вечером. Жизнь замкнулась на поиске денег на очередную дозу. От краж перешли к грабежам — вырывали сумки у прохожих.
«Дергали сумочки мы еще у женщин. Но потом нам старшие довели, что это очень плохо. Воровать можно, а грабить — это варварство. За это будете наказаны потом», — рассказывает Виктор.
За одно из ограблений совершеннолетний Виктор получил условный срок. Суд прошел незадолго до призыва, а из-за судимости в армию его не взяли.
Телефон в прямой кишке
В следующий раз Виктор оказался в камере на два месяца. Вместе с подельником они «шли в несознанку» — улик не было, показаний против не давали. Камера с четырьмя трехъярусными кроватями была забита под завязку: на 12 мест — 24 человека. Именно здесь Виктор впервые погрузился в воровскую культуру.
«Первые два месяца, да, мне хватило посмотреть на эту жизнь. Мне стало интересно. Тюрьма живет по ночам, гоняют воровские уклады, отмечают дни рождения, дни памяти воров», — делится он.
Между камерами существовала «трасса» — зэки бурили в стенах дыры («кабуры»), передавая через них «малявы». Инструменты для этих работ заносили «баландеры» — заключенные с кухни.
«В камере есть тот, кто отвечает за эту кабуру. Кто-то отвечает за напильник… То есть каждый человек за что-то отвечает, в том числе за телефоны. У нас порой по три телефона было в камере. Простые телефоны — Nokia-„змейка“, Motorola Т190», — рассказывает Виктор.
Иногда сокамернику приходилось прятать аппарат в прямую кишку.
«Ну, он заматывается в три-четыре слоя полиэтилена. Либо в стену прячется. Ну, разные, то есть способы, куда можно спрятать какую-то вещь», — говорит экс-арестант.
Второй срок Виктор получил не за кражу, а за тяжкие телесные. Вернувшись домой, он увидел мать с перебинтованной головой — ее избил родной брат. Сын отомстил, за что сел на полгода.
«Ее избил брат родной. Я взял прут железный и просто избил его. Сломал ему два ребра», — говорит Виктор.
Выйдя на свободу, Виктор с подельником влезли ночью в квартиру спящей женщины лет сорока пяти. Пострадавшая проснулась, увидела воров; подельник при отступлении сорвал с нее золотую цепочку. После ограбления друзья разошлись. Тот совершил еще одно преступление той же ночью, был задержан и на допросе сдал Виктора. Молодого человека объявили в федеральный розыск.
«Я понимал, что приходит [ужас] в моей жизни. Я наркоман! И я позвонил своему другу, который знает капитана полиции. Он передал: „Не ищите его, дайте ему два-три дня. Он соберется и придет к вам сам“. И все, я подсобрал денег, подсобрал с собой наркотиков, позвонил ему, говорю: „Все, я готов к сроку“», — рассказывает Виктор.
Виктор с супругой на ВДНХ
«Сейчас я тебя обоссу»
21-летнему Виктору дали четыре года колонии. При этом он признается, что за время воровской жизни совершил порядка 400 краж. Этапировали его в «красную зону», где арестанты «сломаны» и сотрудничают со следствием. В первый же день зэк проигнорировал зарядку и требования завхоза.
«В обед за мной пришли опера. Увели к себе в кабинет и начали избивать гирями, гантелями. Говорят: „Блатовать сюда приехал?“ Один достает член и говорит: „Сейчас я тебя обоссу, мразь“. Я говорю: „Вы чего делаете? Я блатовать не буду, слово даю“. И в итоге меня отправили в режимный барак на швейку», — рассказывает бывший арестант.
В швейном цехе Виктор проработал недолго — обыграл бригадира в карты на 16 тыс. рублей.
«Он долго не мог долг собрать. Я ему, по-моему, даже простил часть. Банку шампуня Head & Shoulders принял за две тысячи, хотя по прейскуранту он рублей 400 стоил, наверное», — вспоминает Виктор.
В колонии он набил себе татуировки: на коленях — восьмиконечные звезды, на тыльной стороне ладони — кот с монтировкой, воровской символ.
«Там это бесплатно делают. За чай и покурить, просто время проводишь. Я делал себе татуировки с неопытным мастером. Мы собрали машинку: моторчик то ли от плеера, то ли от радиомагнитофона какого-то. Иголка делается из струны гитары. А краска — жженка, каблук жженый. Каблук от сапога сжигаешь, перетираешь, и получается краска», — объясняет Виктор.
В Москве Виктор начал сводить и переделывать воровские татуировки
«Химия была, но прошла»
В 2012 году, выйдя на свободу в 25 лет, Виктор решил начать с чистого листа. Из-за судимости устроиться было сложно — помог друг отца, взяв к себе в строительную бригаду. На дне рождения сестры Виктор познакомился с ее подругой Ириной. Пара съехалась, но вскоре рассталась — поняли, что не подходят друг другу.
«Но через недели две мне звонит сестра и говорит, что Ирина беременна. И я обрадовался, что у меня ребенок появится. Приехал к ней с цветами, мы начали пробовать жить вместе, родился ребенок, и мы три года еще прожили вместе с ней. Но поняли, что мы как бы уже не любим друг друга. Химия была, да, но она прошла», — говорит Виктор.
В 2018 году он переехал в Москву, работал инструктором по вождению, потом таксистом. Татуировки пришлось сводить или перебивать. Так на груди у Виктора появился большой рисунок черепа, а на плече — портрет солиста группы Prodigy.
Сейчас мужчина поддерживает связь с сыном и бывшей супругой из Братска. Недавно они приезжали к нему в гости.
«Сына я всегда поддерживаю, общаюсь с ним. В этом году я его на лето забирал к себе, мы с ним в Египет ездили, отдыхали. Бывшая супруга сюда приезжала, она познакомилась с моей нынешней женой. Мы ходили в парк развлечений. Общаемся, кайфуем, живем, воспитываем ребенка нашего», — заключает Виктор.
