Я из тех, кому жизненно необходимо потратить полдня на то, чтобы забраться куда-нибудь повыше и подальше, лишь бы увидеть захватывающую панораму. Даже пятидесятиградусная жара и беспощадное солнце не станут для меня преградой — формат «олл-инклюзив» кажется мне невыносимо скучным.

Синайские горы, виднеющиеся на горизонте Шарм-эль-Шейха, для большинства туристов остаются «терра инкогнита». На первый взгляд они кажутся суровыми, безжизненными и неприступными. Но именно в этом их притягательность: они зовут оставить суету внизу, подняться над миром и окинуть взглядом бескрайние просторы, где горизонт открывает совершенно иные, головокружительные перспективы.

Стандартные экскурсии, вроде восхождения на гору Моисея, требуют долгой дороги в 350 км и предполагают движение по «протоптанной» туристической тропе в составе шумной группы. Но ведь вокруг Шарма полно других вершин и хребтов — почему бы не исследовать их?

Проблема в том, что город фактически окружен бетонным периметром. Это мера безопасности: за пределами «бетонного кольца» начинается территория бедуинов — своего рода серая зона, где египетские законы работают лишь номинально. Попасть туда можно разве что на квадроцикле в составе массового тура до ближайшей деревни, что совсем не похоже на настоящее исследование.

Самостоятельные вылазки в эти края — затея рискованная. Однако, если подходить к делу с умом, можно договориться с местным проводником. Среди таксистов в Шарме немало бедуинов, многие из которых неплохо владеют русским языком. С ними вполне реально найти общий язык: они могут порекомендовать кого-то из своих соплеменников, кто за умеренную плату станет вашим гидом в горах. Мы с друзьями поступили именно так.

Пустынные горы кажутся безмолвными лишь на первый взгляд. Стоит присмотреться, и пейзаж оживает. Здесь нет полноводных рек, а редкая растительность выжжена солнцем, но в этих скалистых лабиринтах прячутся небольшие бедуинские поселения, чьи жилища почти сливаются с камнями. Эти люди веками живут в согласии с суровой природой, разводя выносливых коз и овец, привыкших к скудному рациону.

Местные тропы — это крутые, извилистые подъемы среди отвесных утесов. Некоторые пики здесь достигают двух километров над уровнем моря. Когда солнце превращает воздух в раскаленное марево, восхождение становится настоящим испытанием на прочность.

В такие моменты остро осознаешь, насколько мир шире и многограннее привычных представлений, и что подлинная красота часто прячется там, где ее меньше всего ожидаешь встретить.

Две недели назад я стоял на высоте 5300 с чем-то метров, меня тошнило, голова раскалывалась, а гид говорил: «Ну что, идём дальше?» И я развернулся. А мой друг дошёл. Расскажу всё по порядку — с деньгами, косяками со снаряжением и тем самым моментом, когда на моих глазах человек улетел с горы.

Почему вообще Эльбрус

Мечта стояла в списке лет с 2018-го, но как-то абстрактно — «когда-нибудь». У меня в детстве Кисловодск был буквально соседним городом, мы с родителями ездили в Приэльбрусье на Джилы-Су, и эта гора маячила на горизонте всю жизнь. С братом собирались в 2022-м — не срослось. А потом разговорился с Алексеем Трухановым (он инструктор по йоге, основатель сообщества Sun Spirit), у него та же мечта висела годами — и мы просто договорились: через год идём.

Готовился я примерно так: с начала года заявил себе цель сбросить 15 кг (спойлер — скинул 7), начал уделять тренировкам реальное внимание вместо офисного сидения, а последние три месяца перед поездкой прошёл горный кемп, который дал процентов 80 подготовки — Vo2Max ощутимо вырос. Йога дважды в неделю спасла колени на спусках. У Алексея подготовки как таковой не было вообще — просто регулярный образ жизни (йога + бег), и гиды после брифинга сказали ему вообще ничего не менять.

Первый звоночек: как я чуть не слёг на высоте 2600

Акклиматизацию начинали в Терсколе (2000 м). И вот тут будет честный момент, ради которого стоило вставать пораньше: на подъёме к водопаду Девичьи Косы (2600 м, всего 600 метров набора) меня накрыло — голова, потом тошнота, потом рвота уже на спуске, несколько раз подряд. Дошло до того, что я реально думал разворачивать всю поездку. Гид со стороны сказал: это нормальная реакция ЖКТ, скорее всего сказался недосып накануне.

На следующий день всё прошло без следа. Урок на будущее: если тебя укачало в первые дни — это не приговор, а даже хороший знак, организм просто быстро сигнализирует и адаптируется. Хуже, когда горняшка молчит первую неделю, а потом накрывает разом.

Почему мы ехали на гору на грузовике

С юга, откуда мы поднимались — сторона туристическая, с подъёмниками на разных высотах. Но нам не повезло с датами: с 2 по 20 сентября все подъёмники Эльбруса закрывают на техобслуживание. Поэтому единственный способ попасть с 2000 на базовый лагерь 3700 — это открытый кузов Урала или КамАЗа, человек 20 набивается вместе с рюкзаками, и вы час трясётесь по камням и серпантину, вылетая из кузова на каждой колдобине. Незабываемо, но не в романтическом смысле.

Базовый лагерь на 3700 — вагончик на четыре двухъярусные кровати, без душа, с «сортиром», но тёплый и с электричеством. Оттуда несколько дней ходили выше и обратно для акклиматизации — сначала до 4100, потом до скал Пастухова (4700).

Один из акклиматизационных выходов запомнился отдельно: погода резко испортилась, всё занесло сплошным туманом — вытягиваешь руку и не видишь пальцев. Шли в связке, ориентируясь только на следы того, кто впереди, и было довольно тревожно — не дай бог свернуть не туда и попасть в трещину.

Экипировка и деньги на снаряжение

Собирал вещи буквально за три дня — одолжил половину у друга, который уже пытался идти на Эльбрус, остальное взял в аренду в Терсколе (там реально хороший прокатный пункт, бюджет на 4-5 дней аренды — 20-35 тысяч в зависимости от комплекта). Ледоруб, кошки и высотные ботинки — это то, что имеет смысл брать серьёзно, а не экономить; остальное вполне можно взять напрокат или одолжить.

Штурмовой день: ратрак или пешком

Тут наши с Алексеем истории разошлись капитально. Изначально я не ставил себе цель дойти именно до вершины — хотел просто проверить свои пределы и получать удовольствие от процесса, а не терпеть через силу (начитался историй, где именно на спуске, обессилев или расслабившись, люди срываются). Но за день до штурма жена написала: «мне всё равно, как ты пойдёшь, главное — вернись» — и это подтолкнуло принять решение подняться на ратраке до отметки 5100, чтобы пройти дальше пешком и всё же проверить себя серьёзнее.

Алексей решил идти полностью пешком с самого низа — вышли в 21:00, план был подняться к 9 утра.

Часов через пять-шесть темп начал падать, спутники ушли вперёд, и единственным ориентиром служили далёкие огоньки чужих налобников. А вот дальше случилось то, что запомнится навсегда.

Момент, который выбил из колеи

На перилах (страховочной верёвке между станцией ратрака и седловиной) на глазах у Алексея вниз пролетел человек — сорвался, не пристегнувшись после спуска с вершины. К счастью, траектория падения привела его на относительно пологую седловину, а не на камни — отделался переломом ноги (или двух), его потом вытаскивали ратраком и снегоходом. Алексей включил камеру, начал говорить на записи — и не смог, просто разрыдался от шока прямо в кадр. Мораль, которую вынесли оба: большинство серьёзных случаев на Эльбрусе происходит именно на спуске — когда силы уже потрачены, а концентрация падает.

Рассвет и седловина — где я развернулся

Я поднимался на ратраке в 3 часа ночи, встретил рассвет уже на подъёме — и это было то, ради чего стоило ехать: тень Эльбруса легла прямо на облака внизу, с одной стороны открылось море (по словам гида), с другой — горы Турции, Грузии, Абхазии.

Но за 20 метров до седловины (5300+) у меня снова началась головная боль — на этот раз не терпимая, а нарастающая с каждым шагом, отдающая в затылок. Кислород 92%, пульс 127 — формально признаков горной болезни ещё не было, гид предлагал идти дальше. Но я вспомнил Девичьи Косы: там я тоже сначала терпел, и легче не становилось. Посидел минут 20, попробовал таблетку (на высоте, кстати, горькое почти не чувствуешь на вкус — рецепторы будто отключаются) — и принял решение развернуться.

Спускался я медленнее, чем шёл наверх — почти 3 часа, хотя думал управиться за полтора. Зато без единой проблемы с коленями (спасибо йоге) и без последствий для здоровья.

Алексей в это время продолжил путь по «косой полке» — по его описанию, это оказался не короткий участок со страховкой, как он ожидал, а практически бесконечный многочасовой подъём. На высоте у него началась своя тошнота (тоже проблевался прямо на маршруте — и, по его словам, реально полегчало), а вода в бутылках у него замёрзла почти полностью, спасал только термос. Дошёл до вершины он примерно на девятом часу непрерывного подъёма, провёл там минут 10-15 — гид торопил, «здесь нельзя задерживаться». Спуск занял ещё около 3 часов, итого 16 часов на ногах против моих 9 (с ратраком).

Деньги

Если коротко: изначально рассчитывали на тур с восемью участниками (98 000 ₽ с человека), но группа рассыпалась до троих — и цена подскочила до 126-138 тысяч на человека (гиды, проживание, часть питания, трансфер). Плюс билеты (25-30 тыс. туда-обратно), страховка (3,5-6,5 тыс.), аренда снаряжения (у меня почти 30 тыс.), еда/перекусы на маршруте, ратрак отдельно (15 тыс. за час подъёма). Итого у меня вышло чуть больше 200 000 ₽, у Алексея — тоже около 200 000, но без ратрака и с бОльшим прокатом.

Что бы сказал тем, кто хочет повторить

Если вы хотите изменить что-то в своей жизни и готовы отключить завышенные ожидания — идите, получите огромное удовольствие. Если у вас нет вообще никакой базы (хотя бы длинные забеги, лыжи, что-то на выносливость) или есть хронические болячки — организм на высоте не восстанавливается вообще, и любая мелкая проблема усиливается кратно. И самое важное: если тянете с собой кого-то за компанию — убедитесь, что желание идти искреннее у обоих, иначе это просто мучение вместо мечты.

Я не дошёл до вершины, но был на высочайшей точке Европы — седловине (5300+), получил колоссальный опыт и абсолютно точно пойду снова, когда наберу побольше базы. А вот 86-летнего деда, который поднимался на Эльбрус в 26-й раз, я запомню на всю жизнь — вот это ориентир.