В феврале 1942 года войска советского Северо-Западного фронта оказались перед необходимостью ликвидации окруженной в районе Демянска вражеской группировки, само наличие которой ставило под вопрос все далеко задуманные наступательные планы на этом участке. Германская сторона своих позиций здесь сдавать не собиралась и снабжала окруженцев по воздуху с помощью передислоцированных к "котлу" значительных сил транспортной авиации. Большая часть потока доставляемых посредством "воздушного моста" грузов проходила через расположенный близ Демянска аэродром Глебовщина - единственную крупную посадочную площадку на всем плацдарме. Вспомогательный аэродром Пески, также могущий принимать транспортные самолеты, имел куда меньшие возможности и к тому же приземляться там могли только действительно опытные пилоты. Подобный расклад делал оба аэродрома весьма очевидной целью для советской авиации, и действительно, в 20-х числах февраля ВВС Северо-Западного фронта предприняли попытку наступления на конечный пункт вражеской линии снабжения. Одной из частей, участвовавших в этой операции, был 253-й истребительный авиаполк под командованием майора Ивана Макаренко.
Первые боевые вылеты, направленные против аэродромов, через которые шло снабжение окруженной демянской группировки, были произведены уже вечером 25 февраля, когда полк только закончил перебазирование из Едрово в Крестцы. В 17:35 семь ЛаГГ-3 во главе со старшим лейтенантом Артемием Астаповым ушли на сопровождение штурмовиков Ил-2, атаковавших основную вражескую посадочную площадку Глебовщина. Поскольку перед истребителями стояла только лишь задача защиты ударных машин от нападений воздушного противника, на наземные цели они не отвлекались и не сделали ни одного выстрела, хотя сами побывали под огнем зениток, пусть даже слабым и неточным. При этом после возвращения в Крестцы летчики подтвердили заявку экипажей Ил-2, доложивших об уничтожении на стоянках восьми транспортных Ju-52 и двух бомбардировщиков Ju-88. Хотя в реальности ни один из немецких самолетов не пострадал, эти цифры вошли в официальные итоговые отчеты и были занесены в актив участникам налета. Второй рейд состоялся на следующий день в 14:00. На сей раз для прикрытия штурмовиков было выделено девять истребителей. Командирами звеньев шли старшие лейтенанты Астапов, Сурочан и Петров. Как и накануне, атакующие не встретили противодействия в воздухе и вся опасность исходила лишь от зенитчиков. Экипажи Ил-2 отчитались о пяти уничтоженных на аэродроме Демянска Ju-52 и одном Ju-88, а истребители подтвердили эти заявки при том, что никаких потерь в самолетах германская сторона снова не понесла.
Поскольку в первые два дня операции летчики 253-го ИАП не имели встреч с истребителями Люфтваффе, командир полка уверился в том, что его подчиненные вполне могут взять на себя роль штурмовиков и наряду с экипажами специализированных машин тоже наносить удары по наземным целям. Поэтому во второй половине дня 27 февраля пять ЛаГГ-3 с неуправляемыми реактивными снарядами РС-82 на внешней подвеске отправились в самостоятельный рейд на аэродром Глебовщина. Пилотами этих самолетов были старшие лейтенанты Астапов и Сурочан, а также младшие лейтенанты Гаркуша, Смирнов и Марков. Как и ожидалось, вылет прошел вполне благополучно. После штурмовки все пятеро вернулись на аэродром и доложили об уничтожении на земле пяти транспортных Ju-52 и шести позиций зенитных пулеметов, а также двух сбитых в воздушном бою бомбардировщиках Ju-88. Эта оценка оказалась более, чем оптимистичной - на самом деле ни малейшего урона в самолетах немцы не понесли, а в сбитые Ju-88 не поверили даже в вышестоящих советских штабах. Так, в представлении Артемия Астапова к награждению орденом Красного Знамени эти "88-е" превратились в пару Ju-52, а в наградных документах Евгения Маркова и Георгия Сурочана не были упомянуты вовсе хотя бы и в измененном качестве.
Сразу после возвращения из первого рейда ЛаГГ-3 были дозаправлены, их боекомплект пополнен, а затем те же самые летчики вместе с еще четырьмя товарищами отправились на сопровождение группы штурмовиков, наносивших удар по все той же цели. Оценивая итоги налета, "сталинские соколы" опять не поскупились, доложив о десяти уничтоженных на земле и двух сбитых в воздушном бою Ju-52. Но в данном случае немцы и впрямь не избежали урона. Прямыми попаданиями было уничтожено два транспортных самолета из авиагруппы KGrzbV999, получил серьезные повреждения истребитель Bf-109F-2 из 8-го штаффеля эскадры JG 3, и кроме того, на аэродроме оказался полностью разрушенным центр связи. Это вызвало большую обеспокоенность у окруженцев, заявивших о недостаточном прикрытии Глебовщины, и как показали дальнейшие события, к данной претензии отнеслись со всей серьезностью.
Ввиду того, что в районе Демянска немцы располагали лишь очень ограниченными силами истребительной авиации, организовать постоянное воздушное прикрытие посадочных площадок было невозможно. Зато можно было попытаться нанести ущерб Советам, блокируя их собственные аэродромы, что и было проделано. По стечению обстоятельств, именно 253-й ИАП оказался тем полком, что попал под вражеский удар. После полудня 28 февраля все одиннадцать исправных ЛаГГ-3 сменили место дислокации, перелетев из Крестцов на аэродром "озеро Синецкое". Одновременно пилоты должны были произвести патрулирование района деревни Большое Вороново. И едва самолеты прибыли на новое место, как над Синецким озером появилась пара "Мессершмиттов". Это были ас из штабного звена 3-й группы эскадры JG 54 хауптманн Хайнрих Юнг и его напарник унтер-офицер Райнхард Майзиг. Первым объектом их внимания стал возвращавшийся из патрулирования младший лейтенант Роман Заливчий.
Немцы спикировали на обнаруженную цель, но их противник оказался достаточно внимательным, чтобы вовремя начать маневр уклонения и тем спасти себе жизнь. Выпущенная Юнгом очередь пришлась по хвостовому оперению краснозвездной машины, однако не смогла стать причиной фатальных повреждений. Разумеется, опасность для Заливчего еще не миновала, и чтобы обеспечить ему благополучную посадку, в воздух была поднята пара в составе младших лейтенантов Маркова и Смирнова. Увидев взлет ЛаГГов, немцы потеряли интерес к первому самолету и переключились на новых противников. Эта часть боя продолжалась недолго - не имевшие никаких тактических преимуществ перед атакующими, советские авиаторы практически одновременно попали под огонь. Но если раненый Смирнов нашел в себе силы посадить поврежденную машину на аэродром, то Евгению Маркову не повезло. Его горящий ЛаГГ рухнул на берегу озера, а летчик, имевший в активе уже 70 боевых вылетов, погиб.
Как ни странно, столь удручающее развитие событий не остановило "сталинских соколов". Не успели Юнг и Майзиг поздравить друг друга с победой, как на взлет пошла еще одна пара. Теперь это были самые опытные летчики 253-го ИАП Артемий Астапов и Георгий Сурочан, но их опыт повлиял на конечный результат лишь в том смысле, что оба остались живы. После серии стремительных атак немцев, сохранявших преимущество в высоте, и Астапову, и Сурочану пришлось совершить вынужденные посадки. Первый, раненый в голову и ногу, посадил изрешеченный ЛаГГ в поле неподалеку от аэродрома, а второй сумел приземлить истребитель на окраине деревни Вдаль несмотря на то, что получил пулевые ранения в обе руки. По итогам этого сражения Хайнрих Юнг записал на свой счет две победы, а Райнхард Майзиг - одну, что в точности соответствовало потерям, понесенным советской стороной. Так внезапно число исправных самолетов в 253-м ИАП за каких-то полчаса упало с 11 до 6. В журнале боевых действий полка было честно сказано, что противник в этом бою потерь не понес, правда, число блокировавших аэродром "Мессершмиттов" оценивалось в семь, что действительности не соответствовало.
Драматические события последнего дня февраля заметно отразились на боеспособности полка. 1 марта боевые вылеты не производились вообще, а на следующий день 253-й ИАП перебазировался обратно в Крестцы. Оттуда ЛаГГи произвели до конца дня два штурмовых налета на Глебовщину, по итогам которых летчики заявили о двадцати (!!!) уничтоженных на земле Ju-52, что абсолютно никак не подтверждается статистикой немецких потерь.
Еще один и последний рейд в ходе этой операции подчиненные майора Макаренко произвели 7 марта, когда сопровождали группу штурмовиков Ил-2, в очередной раз атаковавшую аэродром Демянска. К концу того дня в полку осталось в наличии пятеро боеспособных летчиков и два исправных самолета.
Часть II можно прочитать по ссылке, в которой мы узнаем о событиях в Туркестане, которые были вне кадров фильма, в том числе и о "старом комэске"
Часть III можно прочитать по ссылке, в которой встречи героев до Великой Отечественной – что узнаем, и как пережили сталинские репрессии (не вошло в фильм)
Ну и чтобы не было слез, мол «как же так, фильм свежак, всего лишь 1971 года, я его не посмотрел, а вы все рассказали, опять предупреждаю – далее спойлер на спойлере.
Вот мы и добрались до финальной части.
В литературном сценарии, она так и называется «Мир».
Первый эпизод: встреча Вараввы и Трофимова.
Пожалуй дам я отрывок ( пришлось немного вырезать - Пикабу даёт возможность размещать ролики не более 3 минут)
Еще с советских времен, у смотревших фильм возникало некое чувства фальши, недосказанности.
И в правду:
Как же так случилось, что генерал – майор, командир танковой дивизии, Герой Советского Союза, ничего не знает о генерал-полковнике, дважды Герое Советского Союза, начальнике Управления МО, у которого в кабине генералы и полковники сидят «на отчете»? Да и фамилия как бы у начальника Управления должна быть, раз командиру танковой дивизии предписано явиться «на ковер». При этом начальник Управления, явно знает какого генерала Трофимова он вызывает. Иначе довольно странно, что в ответ на уставное – «Разрешите [войти]», отвечает - «Валяй!»
Что, уже размышляете?
У офицеров, смотревших фильм еще в советское время, был и более серьезный вопрос: как это - перед назначением начальником Академии, начальник Управления, умудрился не прочитать личное дело кандидата?
И там, в графе семейное положение, уж точно должно было бы указано, что сын [Егор Трофимов - прим. мое] погиб (мы же помним, что так получилось, что мать подписывала заключение о смерти, которое в том числе копией уходит в личное дело и архив). Странно ведь.
И поднимая эти вопросы, как-то встреча уже смотрится не столь тепло.
Скорее со стороны Трофимова нормальная реакция, а вот с Иваном Вараввой явно произошли изменения.
Но мы то с Вами, уже подготовленные читатели, и поэтому на первый вопрос, уже можем дать ответ.
Последний раз , об Иване Семеновиче Варавве нам из литературного сценария , известны данные на осень 1938 года: в тюрьме отказались принимать передачу от Любовь Андреевны, сказав что Варавва «отправлен по этапу», ну и в камере Алексей Трофимов увидел нацарапанную надпись: «АЛЕШКА, ДЕРЖИСЬ. ПОСЛЕДНИЙ ПОКЛОН ЛЮБОЧКЕ И ЕГОРУ».
Можно предположить, что Трофимовы сделали следующий вывод:
- Варавва умер.
- о его судьбе можно узнать потом, когда репрессии уйдут.
Иначе можно вновь «все потерять» - дело адмиралов после ВОВпоказало, что лишний раз лучше судьбу не испытывать, а значит интересоваться не стоит до смены лидера страны
Тоже самое можно сказать и об Иване Варавве.
Видимо, будучи амнистирован, и далее восстановлен в должности до ВОВ, он предпочел не связываться с Трофимовыми, понимая, что они пострадали из-за него.
После войны, Иван Варавва был в длительной зарубежной командировке. Нам лишь остается догадываться в какой, но зная, что он великолепно знает китайский, а кроме того владеет английским, и скорее всего имел связи не только с китайскими коммунистами, но и с корейскими повстанцами в своей командировке 192? -1933 года, Варавва после окончания Второй Мировой, был на Дальнем Востоке – сначала в Китае, пока там не победил Мао, потом в Корее. Кстати, в этом плане, вполне логично выглядит, что Варавва -дважды Герой Советского Союза: одна за ВОВ, вторая - за Китай/Корею.
Из лит. сценария:
«…— Прости, Алексей. Прости, я не знал. Я же после войны за границей служил, только вернулся.»
И фамилия, скорее всего, у него уже не Варавва, а какой-нибудь Иванов/Смирнов.
"24 октября поздно вечером командующий фронтом К.К. Рокоссовский заслушал мой доклад по итогам боев за истекший день и согласился с моим выводом о необходимости соединениям армии закрепиться на достигнутом рубеже. - Васильев [в то время - псевдоним Сталина при общении с фронтами] очень доволен действиями армии, - сказал в заключение нашего разговора Рокоссовский. - Однако ему не понравилась ваша фамилия. Он просил передать вам его пожелание изменить ее. К утру доложите свое решение. Задача мне была поставлена щекотливая и необычная. Поменять фамилию, с которой родился, прожил почти полжизни! Но пожелание Верховного - больше чем пожелание. Это приказ! Я рассказал о состоявшемся разговоре члену Военного совета генералу А.М. Кривулину и начальнику штаба генералу Ф.К. Корженевичу. Начали обсуждать различные варианты. - Не стоит вам, Алексей Семенович, ломать голову, - сказал после некоторого раздумья Феодосий Константинович Корженевич. - Можно сохранить фамилию в своей основе и заменить лишь букву "и" на букву "а". Его предложение пришлось мне по душе. В донесении, направленном утром командующему фронтом, я просил впредь мою фамилию читать - Жадов. Через несколько дней мне вручили резолюцию Верховного Главнокомандующего: "Очень хорошо. И. Сталин". Этот документ у меня сохранился". (Цит. по: Б. Соколов. Рокоссовский (серия ЖЗЛ). М., 2010. С. 215 - 216)."
Вроде бы с вопросом, почему Трофимов не знал , что идет к Варавве разобрались - он шел по вызову какого то начальника.
Но остается вопрос – а почему же Трофимов не поинтересовался судьбой Вараввы после смерти Сталина? И собственно -а какой год в момент встречи?
Тут вопрос посложнее, так как придется пойти против книги и фильма, но логически правильно.
И по лит. сценарию, и по фильму, суворовцу Ивану Трофимову меньше 15 лет на момент возобновления дружбы Алексея Трофимова и Ивана Вараввы.
И он явно обучается в суворовском училище недолго - скорее всего, к моменту эпизода встречи в Управлении, первый учебный год (об этом говорит его поведение в самоволке и оправдание бабушке).
В суворовское училище тогда брали после 3 класса (то есть вместо 4 класса школы – шел в младший класс суворовского училища), старше уже не брали.
Как мы выяснили в IV части, Иван Трофимов родился в начале 1942 года, таким образом, можно считать что третий класс он закончил в 1953 году, и соответственно первый класс суворовского училища – в 1954 году.
Но…. Дело в том, что Московское суворовское училище, было образовано только в 1956 году, путем расформирования Горьковского суворовского училища и переводом учащихся из него в новое училище (в Москве конечно было ещё одно военнизированое заведение для детей школьного возраста - 1 Московское артиллерийское подготовительное училище (1 МАПУ), но в него принимали после окончания седьмого класса школы). И если мы считаем, что перед нами 1957 год, то Ивану Трофимову уже 15 лет, и он уже четыре года как суворовец. Что противоречит логике показанного и описанного суворовцы в фильме и книге.
Поэтому возьмем за гипотезу, что перед нами все таки - конец мая 1954 года (учебный год Ивана Трофимова закончился, дали две недели отпуска).
То есть должность вполне под генерал-полковника Варавву, который не вылезал из этих «командировок», и у которого этого опыта по боевой подготовке , было очень много.
А кто же тогда был генерал-майор Трофимов? Тут проще.
И в фильме, и в лит. сценарии упоминается, что в дивизию входит 12 гвардейский танковый полк.
Так что перед нами командир Кантемировской дивизии.
Не сказал бы чтобы Наро-Фоминск был далеко от Москвы ( сервис Яндекс карты сообщает, что расстояние -75 км).
И поэтому, довольно забавно звучит аргумент о переводе "в Москву".
Трофимовы собственно и так в Москве
А значит у нас разговор между начальником ГУБП СВ и командиром Кантемировской дивизии, которому прямо говорят, что хотят, чтобы он покинул дивизию.
Зачем?
Без знания внутриполитической обстановки в стране на тот момент, это понять сложно.
Дело в том, что после смерти Сталина, Хрущев не сразу стал лидером СССР.
После смерти Сталина, был триумвират: Берия – Маленков -Хрущев, которые разделили власть в стране, при этом Берия был явно сильнее остальных.
Маленков и Хрущев справедливо опасались, что после того, как Лаврентий Павлович «крепко сядет», то их «пустят в расход» (и даже будет за что). Поэтому, как я уже давал ссылку, довольно быстро отстранили от власти и расстреляли.
Для того чтобы Маленкова отстранить «без шума и пыли» ( в отличии от Берии и Хрущева, Маленков был популярен в армейской среде), уже в 1954 году, Булганин (тогда министр обороны и сторонник Хрущева), начинает осторожно «работать с кадрами».
Поэтому ничего удивительного, что популярного в дивизии боевого комдива «придворной» Кантемировской дивизии, хотят переместить на почетную, но абсолютно «травоядную» должность начальника академию бронетанковых войск имени И. В. Сталина.
Как мы знаем, чета Трофимовых нашла какие то аргументы, чтобы Алексей Трофимов остался во главе дивизии, и возможно даже успел покомандовать (в будущем) округом.
Что же это могли быть за аргументы?
Об этом мы не знаем, но одно понятно: Варавва знал о гибели Егора Трофимова (столь опытный военный обязательно заглянул бы в дело старого друга). И вопрос о Егоре - это желание, чтобы Алексей Трофимов "раскрылся, не был эмоционально зажат" - что в принципе и произошло (кстати обратите внимание, что гравировка с портсигара в фильме исчезла - не знаю уж почему, но по сценарию, похоже , Трофимов после отсидки в тюрьме, ее бы сам снял).
Но вот, скорее всего, в личном деле, не было отмечено, что у четы Трофимовых есть внук.
И эта информация, очень сильно повлияла на Варавву.
По крайней мере, Алексея Трофимова с должности командира дивизии никто не снимал, и далее в литературном сценарии, из разговора Ивана Трофимова, ясно, что они продолжили дружбу и служили еще лет 15 точно..
Из литературного сценария:
"— «Пусть каждый исполнит свой долг», — с чувством процитировал майор. — Так, кажется, звучал приказ адмирала Нельсона перед Трафальгарским сражением? Кто тебя учил военной истории?
— Дед. Сначала в одиночку, а потом они принялись за меня вкупе со вторым дедом. И вечно спорили...
.....
....Последняя квартира Трофимовых. И мебель в ней — уже без инвентарных номеров.
На звонок в прихожую спешит постаревшая Любовь Андреевна. Открыла дверь.
— Знакомься, ба, — сказал капитан Трофимов, пропуская в квартиру смущенную девушку. — Это — Лена. Моя жена. Пока будет жить с вами.
— Ванечка! — Любовь Андреевна бросилась к внуку, как-то не очень обратив внимание на юную жену. — А почему ты сказал — «пока»?
— Потому что я обрываюсь: самолет через час пятнадцать.
— Куда, Ванечка?
— Служба, бабуля, служба. Где деды?
— Служба, Ванечка, служба, — в тон ему ответила Любовь Андреевна.
— Ясно, — сказал внук. — Звонят?
— Регулярно: Алексей — по вторникам, Иван — по четвергам.
— Значит, мой день — среда, — Иван поцеловал бабку, потом жену. — Не горюйте, солдатки!"
Так как больше ни в фильме, ни в книге, о Варавве не упоминается, давайте попробуем разобраться, как мог сложиться этот странный треугольник: Алексей Трофимов - Люба - Иван Варавва.
Знакомство их произошло в Туркестане, и похищение Любы, косвенно было связано с решением Ивана, что Люба должна остаться на заставе.
В фильме и в литературном сценарии, две разные версии: в фильме о том что остаться - решает Алексей, в литературном сценарии - Иван.
"...— Лучше ты меня в Москву отправь, — вдруг сказал она.
— Москва далеко.
— Ты меня только в поезд посади. Посади и все. Я до самой Москвы выходить не буду... — Она беззвучно заплакала, и в казарме враз смолк молоток.
...
— Я, знаешь, чего к тебе, — уже серьезно продолжал Алексей. — Любаша-то у меня беременна. Да. Ребенка ждем, — он говорил солидно, как будущий отец, но — вздохнул, не удержался. — Может, и вправду ее лучше в город отправить, а? Что скажешь?
Иван подошел, вынул из кармана монетку, подбросил, поймал, накрыл ладонью.
— Что? — заинтересованно спросил Алексей.
Иван убрал ладонь, глянул:
— Остается.
И спрятал монетку в карман, так и не показав ее Алексею."
Далее Любу украли и могли убить, и таким образом Иван, косвенно, мог испытывать чувство вины. Иван и Алексей , стали боевыми друзьями, совместно рискуя жизнью для спасения Любы.
Как мы знаем из литературного сценария, Иван Семенович Варавва выходец из зажиточной семьи терских казаков.
Вполне логично, что после такого знакомства, Иван посчитал Алексея своим кунаком, и решать уже должна Люба между ними - кто более достоин. Но видимо, Люба готова была принять только дружбу со стороны Ивана ( может он ей внешне не нравился, в отличии от Алексея (напоминаю, что это в фильме Иван Варавва с лицом красавца Ланового, а вот по лит. сценарию, скорее всего у него есть азиатские черты), да и Алексей ее спасал несколько раз от смерти). Алексей же...судя по всему, все понимал, но опять опять же оставил выбор Любе.
Ну а после - Варавва был в длительных зарубежных командировках, а потом попал в тюрьму. Не до любви.
2. Хотя по фильму, нам намекают, что Варавва был одиноким всю жизнь, но это не так. По крайней мере, если изучить лит. сценарий
Давайте вместе порассуждаем
Первое: после того, как Варавву выпустили из тюрьмы , он решил оборвать связи с Трофимовыми, чтобы они не пострадали из-за него. Ему уже 40 лет и вполне логично, что рациональное должно взять вверх над эмоциональным (да и классическая поговорка "Седина в голову, бес в ребро" непросто так возникла) , поэтому он должен был задуматься о создании семьи
Второе, и не менее важное: Варавва - военный офицер. В Красной Армии, да и в Советской - довольно внимательно следили, что происходит с семейной жизнью офицера.
И если офицер был одинок ( и не было смягчающих причин - о них ниже), это только усиливало контроль над ним и останавливало карьерный рост. Особи ты рассуждали: если перед нами не гомосексуалист , то значит -"ходок".
Оба варианта плохи, особенно в замкнутых гарнизонах и жесткой иерархией внутри них.
Хотя диалог построен таким образом, что в фильме складывается ощущение, что Варавва был все время одинок, при прочтении, такого ощущения (в связи с выше изложенными причинами) не складывается:
"..— Как живете, Ванечка? Семья? Дети?
Варавва сразу перестал улыбаться.
— Неужели так и не женился? — удивился Трофимов.
— Не встретил такую, как твоя жена, вот и не женился.
— Ну, раньше надо было отбивать. В Туркестане."
То есть вполне возможно, что у Вараввы была женщина, но по каким то обстоятельствам не женился.
Причем обстоятельства столь важные, что особисты и начальство, не стали обращать внимание на "одиночество" высокопоставленного офицера, и тормозить его карьеру
У многих офицеров, которые встретили войну в приграничных округах, погибли жены и дети
Они попадали под бомбежки, попадали в плен и там умирали, а также их убивали при эвакуации коллаборационисты ( в Западной Белоруссии, Прибалтики и Западной Украине) мстя за сталинские репрессии.
Так что, на мой взгляд, разгадка треугольника такова: сначала Иван не мог отбить Любу потому что помешало воспитание, потом - длительные командировки, затем - война.
В конце, как уже цитировал выше, чета Трофимовых и Варавва имели дружеские отношения , и Иван Варавва активно участвовал в воспитании внука Трофимовых
Второй эпизод: зачитывание приказа перед строем о присвоении внеочередного звания Ивану Трофимову.
Данный эпизод, никаким образом не связан с литературным сценарием ( там все по другому, и никто внеочередное звание Ивану Трофимову не присваивал).
В отличии, от момента связанного с "опущением" в фильме сталинских репрессий, против изменения концовки в фильме, Борис Васильев не возражал.
о том что будет сниматься фильм про военную династию, генерал Маргелов пригласил к себе Бориса Васильева, и попросил сделать Ивана Трофимова десантником ( предложив его сделать одновременно и офицером ВДВ , но который командуют бронетехникой), на что Борис Васильев согласился ( напомню, что писатель сам был десантником, и получив ранение под Демянском, уже переучивался на танкиста). Правда концовку опять же переписывать отказался, доверив его своему коллеге.
(на этом отрезке я весьма мало фотографировал. Так что часть снимков - стопкадры с видеокамеры)
Утро. 07:00 утра. Нужно выезжать. Так что быстрый легкий завтрак, сдать ключи и вперед из города.
Шоссе. Нормальное асфальтированное шоссе. Без сильных поворотов и перепадов. Просто - шоссе. Даже без интересностей.
Иногда попадаются перепады высот, но уровень - очень легкий. и прямые пролеты.
Решил пообедать. с прошлого вечера купил себе холодец. Вот, захотелось. но есть его даже утром - не захотелось. Так что - взял с собой. Гхм. После нескольких часов пути холодец превратился в суп. Этакая жидкая смесь с плавающими редкими волокнами мяса. оооочень редкими. В общем, вылил эту непонятную смесь, съел протеиновый батончик и запил кофе. Ну и заодно подзарядился.
И вновь на шоссе.
Машин не много, но - едут. Чаще их определяешь по звуку. Натужный "форсажный" - камаз. Раздираемый вой воздуха - газель-фургон. Рев с уловимым дребезгом - широкоосный урал-лесовоз. Рев воздуха с шумом тысяч бегущих в бетонных ботинках тараканов - тюнингованная "буханка" на болотных колесах увеличенного размера. Самый ужасный и пугающий звук.
По пути можно увидеть "пирамиду Голода". Метка на карте у меня была сделана, но я совершенно про нее забыл. (и Голод - это фамилия).
50км длинного шоссе прекратилось в Свапуще. Хорошо, что там закупился водой. Потому что дальше с магазинами будет очень плохо.
Вначале испортился асфальт...
Ехать как-то где-то сложно. Разбитый край дороги - это самое ровное, что тут есть. Остальное - это ямы, трещины и провалы. С весьма активным движением разных джипов, уазиков и прочего с высоким просветом. Это как бы намекало...
А потом асфальт и вовсе пропал. Совсем. Превратившись в грейдер. Зачастую жуткую "стиральную доску".
На многих участках - можно только идти. Вверх, вниз - но только идти. Дикая вибрация просто морально ставит под угрозу жизнь карбоновой вилки, да и вообще всего велосипеда в общем. Остается только бороться с группами крупных насекомых, и - продвигаться вперед. Хоть как-то, но вперед.
По пути - ничего. Практически. Только где-то на 40км этого грейдерного безумия - появляется хоть что-то.
Перед церковью лежит камень. Просто валун. с дополнительной табличкой, поясняющей, что это не просто валун, а валун напоминающий рыбу. и валун этот найден при строительстве церкви. А рыба - это символ христианства. Вот, так что это не просто так, а вот почему.
Еду дальше. Иногда, попадаются вдруг участки асфальта. 100-200метров. Просто так, в проезжаемом поселке решили положить асфальт. чуть-чуть. пробник. А потом - вновь грейдер.
Доехал до Красоты.
Впрочем, на пляже нашел точку для пикника. Где тут же, наплевательски на окружающих нагло разложился. А что...столов два, занят один...но второй-то свободен? ВотЬ. Извините, но я кушать хочу.
Суп из "декатлона". Залить водой, хорошо перемешать, подождать - кушать подано. Вкусно. Реально очень вкусно, но - слишком много на мой вкус перца. В общем, островат суп-пюре.
Поел, мусор собрал - вперед из Красоты. Через примерно 10км выехал в Полново, и оттуда начался асфальт. Да, спустя почти 60км непрерывного грейдера - наконец-то асфальт! Красивый, ровный асфальт! И...складки Валдайской низменности. Или возвышенности.
В общем, далее до Демянска (мне стоило усилий запомнить то, что в названии нет мягкого знака, и это Демянск, а не Демьянск) начинаются спуски с подъемами. иногда под 8% уклонов. С скоростными серпантинами и очень редкими автомобилями.
Скорость на таких спусках - под 45кмч. Передач совершенно не хватает. Остается только вцепится в руль и скользить накатом. Тормоза тут совершенно не помогают. Слетел с склона и вперед вкручивать как только появилось хоть как-то зацепление. Чтобы влететь в очередную гору. и Вновь войти в поворот, вновь в спуски и подъемы. Чередой. По дороге уходящей куда-то в небеса.
Демянск. Небольшой компактный городок или поселок...сложно сказать. Небольшие домики, почти все - максимум два этажа. Как-то все спокойное и тихое. Ну, такое впечатление сразу появилось. Что тут все тихо и спокойно. Без понтов, скорости, амбиций и т.п.
Квартиру нашел одну. Единственную. С интернетом очень плохо. Еле-еле работает. А если и работает - то тормозит.
Итог:
накат: 144км.
общее время: 12:57
ходовое время: 08:50
средняя скорость: 11кмч, максимальное - 44кмч.
расход: 1553р (включая 1500р за аренду двухкомнатной квартиры)
Имхо, вот эти 60км "стирального" грейдера - оказались самыми выматывающими. Просто пыльная трясущаяся дорога из ниоткуда в никуда под палящим солнцем. Многие спуски и подъемы - очень сложно преодолевать из-за грунта, и приходится или сильно снижать скорость или вообще идти пешком. Даже сбросив давление - помогает мало - весь велосипед пробивает адская трясучка. Груз подтягивал раз десять, наверное. Есть очень набольшие уплотненные участки, но они часто находятся на середине дороги, и для того чтобы на них попасть - приходится проехать по стиральной доске. и при виде несущегося автомобиля - тут же сваливать в сторону. А носятся там весьма шустро ("выше скорость - меньше ям"). С магазинами или водой - тоже очень не хорошо.
