В предыдущей статье «ЭкоГрад» рассматривал рост противоречий в Германии по поводу вариантов экономии пресной воды между промышленным и аграрным производством с одной стороны и гражданами страны с другой. Однако, читатели Журнала обратили внимание на то, что суть проблемы гораздо шире и глубже. Спикеры «ЭкоГрада» заявляют о появлении в Старом свете феноменов «водный эгоизм» и «водные войны», что ставит под угрозу само существование экономического взаимодействия в рамках ЕС
Народные корреспонденты «ЭкоГрада» сообщают, что на фоне дефицита природных ресурсов европейские страны стремительно переходят от принципов солидарности к жесткой политике национального «водного эгоизма». Один из ключевых вопросов - ограничение речного стока, строительство несогласованных гидротехнических сооружений, принудительное удержание воды в границах отдельных государств и даже превращение трансграничных водных артерий в инструмент экономического шантажа и политического давления.
Сообщения о «водных войнах» в Европе появились на фоне обмеления Дуная. Цитируем: «...удачное географическое положение на выходе к морю позволяет одному государству перекладывать финансовые и прочие издержки на своих соседей».
В истории описывается, что Румыния, полностью контролирующая дельту реки, эффективно использует Сулинский канал – единственный глубоководный рукав, пригодный для прохода крупных коммерческих судов класса река–море. Румыния регулирует скорость проводки караванов с помощью жестких технических регламентов и санитарных очередей, создавая искусственные барьеры для судоходства Сербии и Венгрии. Одновременно с этим «официальный Бухарест» активно строит систему защитных дамб и направляющих гидротехнических шпор в районе мыса Измаильский Чатал и Георгиевского гирла. Эти сооружения физически перенаправляют основной объем речного стока внутрь собственных внутренних каналов, обеспечивая наполнение русла в направлении румынского порта Констанца.
Результатом этого «водного маневра» становится критическое падение уровня воды на средних и верхних участках Дуная, из–за чего сербские и венгерские баржи вынуждены идти с минимальной загрузкой, (до 30–40% от проектной мощности), неся крупные убытки.
Этот «логистический кризис» прямо переплелся с попытками Украины переориентировать свой экспорт зерна на дунайские порты Измаил, Рени и Килия после блокировки черноморских маршрутов. Между Румынией и Украиной развернулась настоящая «водная война».
Так, стремительный рост интенсивности движения украинских судов с зерном совпал с фазой летнего природного маловодья реки. Массированный трафик крупнотоннажных барж привел к быстрому разрушению и заиливанию фарватера. Украина попыталась провести экстренное углубление дна в Килийском гирле (канал Быстрое) для прохода зерновозов, но наткнулась на жесткое сопротивление Румынии.
Адвокаты представляющие Украину утверждают, что «...официальный Бухарест» задействовал международные экологические суды, обвинив Украину в уничтожении биосферного заповедника дельты Дуная, не искренне. Тем самым Румыния стремится сохранить монополию Сулинского канала и перенаправить весь украинский транзит зерна на собственную железнодорожную сеть и порт Констанца, зарабатывая на транзитных пошлинах».
Адвокаты Румынии настаивают на том, что природопользование на Дунае должно быть разумным, что гидро и экосистема реки очень уязвимая, что Украина собирается проводить инженерные работы без достаточной теоретической и проектной проработки вопроса. И тем самым, в угоду сиюминутным коммерческим интересам ставит под удар само существование реки. Описанные риски — дальнейшее стремительное снижение объёма водных ресурсов, угроза биоразнообразию региона, возникновения множества иных экологических рисков. Симпатии судей склоняются на сторону аргументов Румынии.
Так внутренние водные пути Европы, веками служившие основой ее логистики, дешевого грузового транзита и стабильного аграрного производства, столкнулись с настоящим системным кризисом. Сезонные падения уровня воды в речных бассейнах теперь сменились фазой хронического обмеления, коренным образом меняющего правила игры в экономике и геополитике.
Обмеление речных бассейнов касается не только Дуная. Явление охватило ключевые индустриальные регионы Западной и Центральной Европы. Эксперты утверждают, что причины кризиса носят глубокий системный характер и связаны с дефицитом альпийского стока.
Так, считают гидрологи, крупнейшие реки региона напрямую зависят от таяния ледников в Альпах и накопления снежного покрова в горах. Сокращение площади ледников и минимальные объемы зимних снегопадов привели к тому, что весенний приток в истоки упал до исторических минимумов, а летняя засуха недр ускорила испарение влаги. Экономические последствия для стран Европейского союза фиксируют высокий уровень ущерба.
На реке Рейне зафиксирован настоящий логистический коллапс. В частности, на Каубском перекате в Германии уровень воды регулярно падает ниже критических отметок. Баржи, перевозящие уголь для немецких тепловых электростанций и сырье для химических концернов, не имеют возможности проходить перекаты с полной массой. Недогруз судов достигает 75%, что вызывает инфраструктурный «затык» и кратный рост стоимости фрахта, снижая конкурентоспособность немецкой тяжелой промышленности.
Проблемы рек Рона и Луара привели к настоящему энергетическому дефициту в регионах западнее. Риски связанные с «обмелением» этих рек «ударили» по атомной энергетике Франции. Дело в том, атомные электростанции используют речную воду для охлаждения реакторов. При падении уровня воды и росте ее температуры АЭС вынужденно снижают выработку электричества или полностью останавливают энергоблоки, чтобы исключить риск теплового перегрева экосистемы, создавая острый дефицит энергии в крупных городах.
Обмеление реки По привело к настоящей аграрной катастрофе. Крупнейшая река Италии практически полностью потеряла навигационный статус. Из–за падения уровня воды морская соленая вода из Адриатического моря проникла вверх по течению высохшего русла на десятки километров. Это полностью уничтожило системы орошения полей Паданской равнины, спровоцировало гибель урожая и поставило под удар до 30 % аграрного сектора страны.
Известно, что Швейцария и Австрия, контролирующие альпийские водохранилища, в летние месяцы жестко регулируют и задерживают сброс воды, чтобы гарантировать наполнение собственных резервуаров для гидроэнергетики. Эти меры, по мнению экспертов, напрямую влияют на работоспособность «навигационных участков рек» в нижнем течении. Речь идет о Германи и Нидерланды. Сообщается об обострении логистического кризиса в портах Роттердама и Дуйсбурга.
Политики провозглашают утрату «зеленой солидарности Европы», которая полностью уступила место задачам национального выживания, где каждая в отдельности страна решает свои проблемы энергетической безопасности, не обращая внимания на проблемы соседей. Это еще один элемент «водной войны в Европе».
Долгосрочный анализ и инженерно–географический расчет не радуют. В перспективе ближайших десятилетий «водные проблемы» обещают только обостряться. Аналитики выступают с прогнозом о том, что на первом этапе эти «недружественные проявления» будут носить характер жестких юридических, инфраструктурных и экономических столкновений с высоким риском перехода в силовую фазу, и тем самым приведут к ослаблению влияния «официального Брюсселя».
Увы вопросы «дефицита водных ресурсов» невозможно решить за счёт финансовых вливаний или предоставлением кредитных линий. Многолетние инфраструктурные схемы, построенные на использовании «халявной воды затрещали по швам», поставили на грань коллапса само существование экономик огромных областей и целых стран.
Эксперт рассуждает, что «если Швейцария сбрасывает меньше воды из альпийских озер, Германия физически не имеет возможности поддерживать навигацию на Рейне. В условиях абсолютного дефицита любой международный договор теряет смысл, так как на кону стоит функционирование национальной промышленности и водоснабжение собственных городов».
Экологи Европы предупреждают, что Дунайский прецедент и «дамбовая заградительная тактика на Альпах» наглядно доказывают, что Европейский союз не имеет реальных инструментов регулирования трансграничных водных ресурсов и выстраивания политики соблюдения водного паритета.
Описываются также сценарии силового решения возникших проблем, при дальнейшем критическом падении уровня рек. Высока доля вероятности смены компетенций. Наприм ер, что «сложные вопросы» могут сместиться из плоскости экологических судов в ведение министерств обороны.
