Бывают встречи, которые нам приятны и волнительны. Мы вспоминаем о них потом всю жизнь с теплом и трепетом, храним их в самых потаённых уголках своей Души. Бывают встречи, которых лучше бы и вовсе не было, о которых хочется забыть, но не всегда это удаётся. А иногда бывают встречи, помнить о которых нам не полагается.  Именно о такой и повествует пьеса «Свидание с Привратником!»

...

Николай Лакутин

Пьеса: Свидание с Привратником.

Драмеди. Два действия. Пьеса на 3 человека. Три мужские роли.

Ограничение 16+

Действующие лица

Привратник

Натан

Давид

Действия происходят в слабоосвещённом помещении. По бокам горят два тусклых фонаря, в центре стоит старый обшарканный стул, сбоку стеллаж с большим количеством книг на полках и больше ничего.

Действие 1

Сцена 1

В балахоне и при босых ногах неуверенной походкой входит Натан. Осматривается вокруг, осматривает своё одеяние.

Натан. Что это за тряпка на мне? Где моя брендовая одежда? Где мои часы, инкрустированные бриллиантами? (Смотрит на свои босые ноги). Ботинки мои где? Я за Том Форд тридцать тысяч долларов не для того отдавал, чтобы босиком по грязному полу расхаживать! Где я? Кто главный здесь?

Нет ответа.

Натан. Это что? Похищение? Вы на кого наехали? Вы знаете, кто я? Один мой звонок и вас уже нет. Никого из вас уже нет, вы слышите? Нет ни вас, ни ваших родителей, ни ваших детей, ни тёть, ни дядь, ни бабушек, ни дедушек, ни сестер, ни братьев. Вы все уже мертвы!

Привратник. Забавно.

Натан. Что? Эй? Кто здесь? Откуда голос? Кому тут весело вдруг стало?

Из темноты выходит Привратник с двумя книгами в руках. В одной руке толстенный том, в другой совсем тоненькая брошюрка. Привратник одет в бордовый костюм, голова его покрыта бордовым беретом, на ногах бордовые сапоги.

Привратник. Я не сказал, что мне весело, но несколько забавляет тот факт, что я впервые за всю свою службу в этом дивном месте слышу правду с первых слов.

Натан. Какую ещё службу? Какую ещё правду?

Привратник. Вы только что сказали, уважаемый, что мы все уже мертвы. (Пауза). И это чистая правда.

Натан. Что? Что это значит?

Нет ответа. Привратник садится на стул.

Натан обходит Привратника, осматривает его со всех сторон.

Натан. Что за прикид у тебя, служивый? Мы где сейчас? В Европе? Это какой-то подвал в одном из заброшенных замков? Чехия? Швеция? Дания?

Привратник не отвечает, даже глазом не ведёт, сохраняя полнейший покой и самообладание.

Натан. Значит так! Сапоги свои ты сейчас снимаешь и отдаёшь мне, размер, вроде мой. Дальше будем решать, что с тобой делать, в зависимости от ответов и поведения.

Привратник вдруг заливается смехом, чем сбивает с толку Натана.

Натан. Ты чего ржёшь, дефективный? Я не ясно, что ль, сказал? Сапоги снял и дал сюда! 

Привратник. Простите, великодушно, вот теперь вы и впрямь меня развеселили. По совести сказать, мне не полагается проявлять эмоций, я уж и забыл давно, что это такое, но тут не сдержался. Простите, виноват.

Натан. Я не прощаю тебя. И более того, в третий раз повторять, не намерен. Если через секунду не сделаешь то, что я тебе приказал, то пеняй на себя.

Привратник. Должен сказать, что довольно непросто запугать мёртвого человека. Тем более – давно мёртвого. Вы правильно сказали, Натан, мои родители, бабушки, дедушки, дяди, тёти, сёстры и братья – все они давно мертвы. Как и я сам.

Натан. Натан? Мне послышалось? Ты сказал Натан? Чёрт знает, что творится. Вы когда человека похищаете, так хоть информацию на него собирайте. Моё имя…

Привратник. Я знаю ваши имена, уважаемый. По всем восьми имеющимся паспортам. Но ни в одном из них не указано настоящее. А настоящее -  Натан! Не верю, что вы так долго не пользовались им, что позабыли.

Натан с осторожностью смотрит на Привратника.

Привратник. А вот и информация. Хотите взглянуть?

Привратник встаёт со стула, подаёт Натану толстенный том.

Натан. Что это? А, я понял. Компромат, да? Ну, конечно. Да та девчонка сама на меня кинулась, если речь об этом. И вообще я не знал, что ей шестнадцать.

Привратник. Знали, Натан, знали.  И не сама она была инициатором, и ей было пятнадцать. Но речь не только о том эпизоде.

Натан. А, вы раскопали дело о хищении средств министерства обороны? Так я тут вообще ни при чём. Уже был и суд, и апелляция. Меня оправдали. Доказано, что я в этой цепочке лишь жертва обстоятельств.

Привратник. Разумеется. А ботинки от Tom Ford за тридцать тысяч долларов – это на честно заработанные кровные.

Натан. Да, чёрт возьми, да!

Привратник. Да… На кровные… В этом правда есть. Так хотите взглянуть?

Натан брезгливо принимает книгу. С сомнением смотрит на оппонента, открывает первую страницу.

Натан. Темно читать. Поярче свет включите!

Привратник. Вон фонари. Подойдите поближе к любому из них и всё увидите.

Натан подходит к фонарю. Читает. Перелистывает страницу. Смотрит на Привратника. Переворачивает страничку. Ещё одну. Читает. Листает дальше. Смотрит с интересом на Привратника, пролистывает ещё несколько страниц.

Привратник. Предлагаю сразу обратить внимание на последние десять страниц.

Натан быстро пролистывает весь том, кратко задерживаясь на некоторых моментах.

Привратник. Последние десять страниц вашей жизни…

Натан чешет подбородок, подозрительно смотрит на оппонента, с интересом пробегает взглядом по последним страницам книги, но не задерживается на содержимом.

Натан. Должен признать, неплохо потрудились.

Привратник. Да и вы тоже времени зря не теряли.

Пауза. Оппоненты внимательно смотрят друг на друга, подходят поближе.

Натан. Ты кто?

Привратник. Не столь важно кто я, куда важней – кто вы.

Натан. Я задал вопрос! Кто ты?

Привратник. Если угодно, можете обращаться ко мне как к Привратнику.

Натан. Кто? Привратник? Ты? Шут в дешёвом наряде и сапогах за сотню баксов? Привратник?

Натан начинает смеяться.

Натан. А где ты забыл свои ворота, Привратник? А? Ха-х. Ворота-то забыл!

Привратник. Отнюдь.

Натан. Что? Не забыл? Так где же они, дай взглянуть?

Привратник. Вы уже в них вошли. Взглянуть получиться чуть позже, а вот с какой стороны – это уже вопрос.

Натан успокаивается, пытается понять ситуацию.

Натан. Так, ладно. Шутки в сторону. Давай к конкретике. Что нужно от меня? Деньги?

Привратник молчит.

Натан. Пролоббировать какой-то законопроект под конкретный бизнес? Есть такие связи, могу посодействовать.

Привратник молчит.

Натан. Слить кого-то нужно? Кто конкретно интересует? Фамилия?

Привратник. Боюсь, что вы не вполне осознаёте ситуацию, в которой оказались, Натан. Я оставлю вас на некоторое время с этой книгой. Поизучайте. Особенно последние десять страниц. Я зайду чуть позже.

Натан. Эй, погоди. А там у тебя что?

Натан указывает на вторую книжечку, брошюру в руке Привратника.

Привратник. Это? До этого мы пока не дошли. Есть в вас такая поговорка - всему своё время. И она сейчас очень к месту.

Привратник уходит в темноту.

Натан выбирает фонарь, где поярче светит, подтаскивает к нему стул, садится, внимательно читает книгу.

ЗТМ.

...

Конец первой Сцены. Всю пьесу на данной платформе целиком разместить не представляется возможным, поэтому полную версию можно прочесть на других площадках:

***

Контакты для согласований:

Почта автора Lakutin200@mail.ru

Автор в социальной сети вк https://vk.com/avtor_nikolay_lakutin

Все пьесы Николая Лакутина представлены для ознакомления на официальном сайте автора в разделе «Пьесы» https://lakutin-n.ru/piesy.html

В сообществе VK https://vk.com/club_lakutin_n

На портале «Проза» https://proza.ru/avtor/lakutinnv

Последователи Рамакришны привели его в Стар-театр посмотреть пьесу Гириша о жизни Чайтаньи. Гириш прогуливался в садике перед театром, и один из рамакришновской компании обратился к нему:

— Учитель пришел на вашу пьесу. Мы еще не взяли билеты и подумали, что с вашей стороны было бы любезностью пригласить его.

Гириш на это ответил, что Рамакришне билет не нужен, а вот остальным придется билеты взять.

Он пошел навстречу Рамакришне, но поклониться ему не успел — тот опередил его своим поклоном. Они долго раскланивались, пока Гириш не решился положить конец церемонии и не повел Рамакришну в ложу. Гиришу в тот вечер нездоровилось, поэтому, всех усадив, он ушел домой и не слышал восторженных замечаний Рамакришны по поводу пьесы, не видел, как часто тот впадал в экстатические состояния. Когда Рамакришну потом спросили, как понравилась постановка, он ответил:

— Мне показалось, что представление — сама реальность. Через три дня Гириш, сидя на веранде в доме приятеля, вдруг увидел идущего по улице Рамакришну. Они обменялись приветствиями. Гиришу сильно хотелось спуститься к нему, но он удержался. Однако скоро прибежали сказать, что Рамакришна просит о встрече с Гиришем. Гириш отправился к Балараму, у которого тот находился. Рамакришна был в полусознании и, будто отвечая на невысказанный скепсис Гириша, пробормотал:

— Нет, это не притворство, это не притворство. Вскоре нормальное сознание вернулось к нему. Гиришу всегда хотелось найти себе гуру, хоть он и упорно отказывался поверить, что один человек способен занять такое место в душе другого. Но тут он спросил Рамакришну:

— Что такое гуру?

— Вроде сводника, — ответил Рамакришна. — Сводник устраивает встречу влюбленного с его предметом, а гуру устраивает встречу отдельной души с ее возлюбленным, с Божественным духом.

И добавил:

— Тебе не нужно беспокоиться. Твой гуру уже избран. Потом разговор обратился на театральные темы, и Рамакришна сказал Гиришу:

— Мне очень понравилась твоя пьеса. Солнце познания начало светить тебе. Оно выжжет из твоей души все пороки, и скоро преданность Богу наполнит твою жизнь сладким покоем и радостью.

Гиришу было трудно выслушать такую, как он считал, неоправданную похвалу, поэтому он откровенно объявил, что не знает за собой никаких добродетелей, а пьесу написал ради денег.

На это Рамакришна ничего не ответил. Но спросил:

— Ты не мог бы пригласить меня в театр и показать твои другие пьесы?

— Пожалуйста, в любой день!

— Но только возьми с меня деньги за билет.

— Хорошо, возьму. Восемь ан.

— Столько стоит дешевый билет на балкон, а там уж очень шумно.

— При чем тут балкон? Будете сидеть, где в прошлый раз.

— Тогда возьми с меня рупию!

— Хорошо, хотите, давайте рупию!

После этого дурашливого разговора Гириш откланялся. Приятель, который был с ним, спросил, что он думает о Рамакришне.

— Великий человек, истинно преданный Богу, — ответил Гириш.

Сердце его ликовало. Сомнения и терзания будто испарились, он все время вспоминал слова Рамакришны:

— Твой гуру уже избран.

Но Гириш был натурой сложной, в нем смешались застенчивость и агрессивность, смирение и надменность. Хоть он и начинал думать, что Рамакришна есть тот самый гуру, которого он искал, его разум страстно противился этой мысли.

Кристофер Ишервуд

Рамакришна и его ученики

Только что узнал - сегодня скончался Том Стоппард.

Автор пьес «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», «Аркадия», «Травести» и многих других, один из творцов постмодернизма, ставший классиком при жизни.

Он получал «Оскар» и ругал Лукашенко, он любил актрису Полину Агурееву и Джеймса Бонда - последнего настолько, что даже поучаствовал с создании «Бонда номер 22» 2007 года. Он получил от королевы Елизаветы II британский орден «За заслуги» и стал именоваться «сэром», а шесть лет спустя, словно таджик какой, отмывал памятник на Воробьевых горах, засратый московскими гопниками.

Он родился в Чехословакии, жил в Лондоне, а в какой-то момент обзавелся съемной квартирой в Нью-Йорке. Однажды его переводил Бродский, и итогом стало недовольство наших студентов-гуманитариев, вынужденных волею злых преподавателей читать всякую чушь про падающую орлом монетку (дальше редко кто забирается). А в другой раз его ставил Терри Гилльям, и итогом стала «Бразилия» - фильм, который киноманам полагается чтить как святыню.

Он получил «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале как режиссер, отправил Индиану Джонса в последний крестовый поход как сценарист и заставил Ленина с Крупской плясать под комические куплеты как драматург.

Я его видел один-единственный раз - он приезжал к нам в 2006-м, представлял российскую постановку своей драматургической трилогии "Берег утопии", состоящую из трех пьес: «Путешествие», «Кораблекрушение» и «Выброшенные на берег», где в главных героях числятся Белинский и Чаадаев, Герцен и Бакунин, Огарев и Тургенев и прочие «печальники земли русской».

Я тогда не выбил себе отдельного интервью и вынужден был удовольствоваться общей конференций. И не пожалел - Стоппард был в ударе и блистал.

Он был невероятно обаятелен, рассказывая нам, что мы, русские, зря мы ищем пророков на Западе - Герцен, заранее ощущая себя ущербным дикарем, приехал за мудростью в Европу, но очень быстро понял, что он умнее и честнее тамошних борцов за свободу.

Что и сегодня в Европе никакой свободы нет - при всех разговорах люди добровольно замкнули свою свободу, по сути - сами отказались от нее: «В нашей стране нет никакой свободы, никакой демократии, они полностью растворены в бюрократических процедурах». И все потому, что люди почему-то однозначно решили, что если дать человеку свободу, он однозначно будет вести себя неправильно. Хотя никто особенно и не пытался.

О том, что Чернышевский правильно сказал - прежде чем перейти к утопии, придется пожить в условиях диктатуры, чтобы научиться жить как людям. К сожалению, мы этому так и не научились. О том, что утопии рушатся как раз в тот момент, когда на свободу вырываются страх и жадность.

Под конец 70-летний (тогда) классик вообще расчувствовался: «Мне всегда приятно сюда приезжать и общаться с вашими журналистами на пресс-конференциях, меня поражает их интеллектуальный уровень. Таких серьезных и интересных вопросов мне не задавали ни в Англии, ни в Америке. Там интересуются какой-то мелочью, пустяками, пошлостью повседневной жизни. В России же журналист видит в герое пресс-конференции равноправного участника интеллектуального диалога. Это радует, напрягает и обязывает держать планку».

После чего заявил: «Россия - это отдельная планета во вселенной театра. Я написал пьесу в подарок России, но тем самым сделал подарок и себе, получив новые знания».

Прощайте Томаш Евженович, светлая вам память. Я вам остался должен - когда-то довольно давно вы посадили в мою тупенькую тогда башку множество мыслей и сомнений, которые позже проросли.

Раньше на вопрос: "А кто это?", я неизменно отвечал: "Лучший драматург из ныне живущих".

Теперь даже не знаю, что сказать.