Нашел письмо папы Иннокентия III. Он пишет латинскому патриарху Константинополя Томмазо Морозини и требует, чтобы тот запретил воинам Латинской империи переходить на сторону ромеев....

Особенно к правителю Эпира Михаилу I Комнину Дуке и правителю Никеи Феодору I Ласкарису. За неповиновение требует отлучать воинов от церкви.

Но дальше в письме появляется деталь, которая делает всю ситуацию особенно выразительной. Папа просит поговорить с латинским императором Генрихом и убедить его, чтобы он платил своим воинам достойное жалованье. Ведь это одна из причин, почему они переходят к ромеям: Михаил с Феодором платят больше! Только вдумайтесь: прошло всего шесть лет после захвата Константинополя. А Латинская империя, государство, возникшее в результате Четвёртого крестового похода, не может удержать собственных воинов. Их приходится удерживать одновременно церковными угрозами и деньгами. А конкуренты — Никея и Эпир — готовы предложить им условия получше.С самого начала Латинская империя нуждалась в ресурсах, чтобы выжить. Ей требовались гарнизоны, рыцари, деньги и подкрепления. Но чем больше ресурсов уходило на то, чтобы удерживать Константинополь, тем меньше оставалось для других задач крестоносного движения. При этом, папа Иннокентий упрямо продолжает твердить:

"... если бы греки вновь овладели Романию, они почти полностью воспрепятствовали бы оказанию помощи Святой земле, вследствие чего она могла бы снова лишиться своей территории".

То есть, удержание Латинской Романии - гарантия сохранения Святой земли? Ну полный же бред! Как Латинская империя, которая сама отчаянно нуждалась в людях и деньгах, могла стать опорой для Святой земли?Первоначальная цель Четвёртого крестового похода была иной. Крестоносцы собирались ударить по Египту, по базе державы Айюбидов, контролировавшей Иерусалим. Но из-за финансовых проблем, долга Венеции и политических интриг поход сначала повернул к Задару, а затем закончился захватом Константинополя в 1204 году. До Египта армия так и не добралась. Папа Иннокентий III, на котором лежит доля ответственности за крестовый поход, поначалу пытался представить завоевание Константинополя как благо. Это возможность объединить восточную и западную церкви и в будущем направить объединённые силы на освобождение Иерусалима. Однако реальность оказалась куда менее приятной: православные ромеи не спешили принимать латинскую церковную власть. Более того, они создали несколько государств-наследников Византии. Вокруг Латинской империи множились враги, а её защита требовала большого количества ресурсов.К 1210 году противоречие уже было очевидным. Латинская империя должна была помогать Святой земле, но сама требовала всё новых воинов и денег. Более того, латинские наёмники уходили служить к тем самым ромейским правителям, которых Константинополь считал своими врагами. Папа пытался остановить этот процесс отлучениями, но одновременно признавал, что одной угрозы недостаточно: солдатам нужно платить. Выходит, сам факт Четвертого крестового похода и существования Латинской империи противоречил сохранению крестоносных владений в Палестине.

Это не означает, что падение государств крестоносцев было предрешено уже в 1204 году. В XIII веке они ещё получали подкрепления, а Иерусалим даже ненадолго вернулся под христианский контроль в 1229 году благодаря дипломатии императора Фридриха II. Но Четвёртый крестовый поход создал дополнительный центр притяжения для западных воинов и денег — центр, который конкурировал за ресурсы со Святой землёй. Одним из следствий этого стал 1244 год, когда Иерусалим захватили хорезмийцы, а объединённая армия Иерусалимского королевства и его союзников потерпела тяжёлое поражение при Ла-Форби.

И потому письмо Иннокентия III читается почти как невольное признание провала. Папа всё ещё защищает существование Латинской империи как часть борьбы за Святую землю, но уже вынужден разбираться с тем, что эта империя не может удержать собственных наёмников без угрозы отлучения и обещания жалованья. И при этом, он всё ещё не может честно признаться в том, что Четвертый крестовый поход, который закончился завоеванием христианской столицы, а затем десятилетиями требовал людей и денег, которые могли понадобиться совсем в другом месте - все это и было ошибкой.

Возвращение Константинополя в 1261 году обычно приписывают Михаилу Палеологу. Полная чушь! Михаил, безусловно, был талантливым стратегом и ещё более талантливым интриганом, но тут ему просто невероятно повезло. И хуже того, при этом везении он умудрился испортить жизнь собственным потомкам.

Немного предыстории: после 1204 года Византия развалилась, а латиняне засели в Константинополе, получив колоссальные богатства, но распорядиться ими по уму так и не смогли. Латинская империя хирела и постоянно просила помощи у Запада. Главным врагом для неё была Никейская империя, самый сильный осколок Византии, который однажды и возглавил Михаил Палеолог. В 1259 году западная "антиникейская" коалиция получила по зубам от никейцев в битве при Пелагонии. Тогда в плен попали многие знатные люди и в том числе французский рыцарь Ансо де Тусси, который пообещал Михаилу: «Отпусти меня и я открою ворота Константинополя, у меня там дом у самой стены». Палеолог повелся, привел войско, а хитрый Ансо его кинул. Рыцарскую честь он спас тем, что начальник гарнизона не дал ему сдержать слово.

Палеолог ушел несолоно хлебавши. Это был урок: латинянам нельзя верить, потому что они открывают рот только затем, чтобы врать, будь то крестоносец или венецианский купец. К слову, латиняне то же самое думали про ромеев. Раздосадованный провалом, Михаил решает подписать в Нимфее в марте 1261 года договор с генуэзцами, чтобы те помогли ему взять город, блокировав его с моря. Он дает им налоговые льготы и квартал в Галате в обмен на 50 кораблей для осады. Прикол в том, что эти корабли так и не пригодились! История посмеялась над императором: он продал Генуе будущую монополию на торговлю ни за что. А Константинополь через 4 месяца взяли... 800 бойцов при помощи нескольких крестьян из пригорода. Как это произошло?

В июле 1261 года Палеолог отправил военачальника Алексея Стратигопула с малым отрядом во Фракию, для разведки, просто следить за болгарами. И тут к нему подходят местные крестьяне: «Знаем тайный ход в город, гарнизон уплыл, на стенах остались три калеки, надо ловить момент!» Классическое "Вчера было рано, завтра будет поздно". И они не ошиблись. Ночью с 24 на 25 июля никейцы входят в Константинополь. Латиняне даже не поняли, что произошло. Латинский император Бодуэн II де Куртене бежал, бросив всё.

А 15 августа Михаил Палеолог триумфально проходит через Золотые ворота и коронуется в Святой Софии. Империя восстановлена. Но это была пиррова победа. Тот самый Нимфейский договор стал миной замедленного действия под византийской экономикой. Палеолог вернул столицу, но потерял торговлю. И вся дальнейшая трагедия династии в одном предложении: Палеологам вечно не хватало денег, а каждый компромисс порождал две новые проблемы.