Никейский собор (325 г.) своим богословием опередил своё время. Его терминология была новой и не соответствовала традиции Востока. Речь, в первую очередь, идёт о принятии термина «Единосущный», как характеристики Бога Сына по отношению к Отцу.

Давление императора при принятии данного определения исключено. Константин всеми силами пытался сохранить Церковь в единстве: привносить в богословское учение чуждые элементы было ему не выгодно. Напротив, император, искал компромиссное решение и следовал за мнением большинства. То, что было принято именно такое учение говорит о богодухновенности Вселенского Собора.

Когда понадобилось вставить решения Собора в контекст восточного богословия, обнаружилось существенное несоответствие. Поэтому многие епископы, учавствовавшие в соборе, от него отказались. Сам император под их влиянием поменял свою позицию. И хотя Арий и был отправлен в ссылку, всего через пару лет он был возвращён. Теперь многие сторонники Никеи под разными предлогами были сосланы. Однако само по себе чистое арианство смогло поднять голову только через 30 лет.

Существует миф, согласно которому, спор между никейцами и арианами заключался всего в одной букве: омоусиос или омиусиос (единосущен или подобосущен). К сожалению, это распространённое заблуждение. «Подобосущники» не были арианами.

После собора сформировалось 4 церковных партии: «единосущники», «подобосущники», «омии» и «аномии».

1) «Единосущники» (омоусиане) были сторонники употребления в Никейском Символе слова «единосущный».

2) «Подобосущники» (омиусиняне) были наиболее близки к никейцам. Они боялись термина «единосущный» т.к. считали, что за этим скрывается «модализм» — осуждённая ересь Савеллия, сливавшая Сына и Отца. Никейцы считали разногласия с подобосущниками лишь касающимися терминологии. Многие подобосущники боялись репрессий ариан, получавших одобрение государства, и считали это понятие компромиссным.

3) «Омии» (от подобный) — последователи Евсевия Кесарийского. Были умеренным арианским большинством. Исходили из предпосылки, что Отец не может вступить в непосредственное отношение к миру, поэтому Он произвёл Сына, создавшего мир. Сын таким образом не ставится в один ряд с другими творениями, т.к. Сам является Творцом и непостижимым образом произошёл от Отца и получил божественную природу. Термин «подобен» они использовали как нейтральную формулировку.

4) «Аномии» (от не подобен) — крайние ариане, настаивающие на неподобии Сына Отцу.

Святитель Афанасий Александрийский (295 - 373 гг) противостоял арианам. Он был защитником никейского учения, сторонником термина «Единосущный». Но он не выработал терминологического отличия понятий «сущность» и «ипостась».

Эту задачу с успехом выполнили каппадокийские отцы, преемники Св. Афанасия: Св. Василий Великий (330-379), архиепископ Кесарии Кападокийской; Св. Григорий Богослов (325-389), архиепископ Константинопольский; и Св. Григорий Нисский (335-394), епископ города Ниссы.

В православном богословии слово ипостась используется для отличия от сущности.

Богословие в своей основе имело Аристотеля. В философии Аристотеля было две сущности, первая и вторая, частная и общая. Святые Отцы-богословы под ипостасью понимают первую сущность Аристотеля, а под сущностью – вторую.

Ипостась в нашем понимании - это признак индивидуальности. Столы все имеют одну сущность дерева, но разную индивидуальность, каждый стол – это своя ипостась. В отношении одушевлённых ипостасей может быть употреблён термин лицо, потому что к одушевлённой ипостаси можно обратиться, войти в диалог.

Лица Бога – Святой Троицы, не являются полностью тождественными лицам земных существ, но данный термин к ипостасям Божества употребляется только в качестве сравнения, чтобы нам было легче понять.

Прп. Иоанн Дамаскин объясняет для неискушённых в философии и богословии людей следующим образом: в человеке есть ум, мысль и чувство; мысль вечно рождается от ума; как ума не может быть без мысли, так и мысль неотделима от ума; мысль, как вторая ипостась, воплощается во времени в слово; от ума вечно исходит чувство, так что каждая идея и смысл имеют своё чувство. В человеке эти категории не имеют отдельной ипостаси, не персонифицируются, т.е. нельзя отдельно обратиться к уму человека, отдельно к чувству или мысли. В Боге же Ум, Логос и Дух имеют три индивидуальности при единой (а не подобной!) сущности. Таким образом в молитве можно отдельно обратиться как к Отцу, так и к Воплощённому Логосу, так и к Духу.

Великая заслуга Отцов-Каппадокийцев состоит в том, что они отождествили частную сущность по Аристотелю с ипостасю;
(вторую) общую сущность непосредственно с сущностью.

Это сформировало базовое учение, которого сейчас придерживаются большинство христианских конфессий.

Телеграм | ВКонтакте | Рутуб

А то, что вы называете «разными богами» — Сварог, Перун и Даждьбог — это лишь три фундаментальных функции Единого. Наше исконное Триединство, которое христиане нагло украли, извратили и превратили в культ рабов.

Разберем по фактам:

Сварог — это Аль-Халик (Творец). Тот, кто утвердил законы физики и мироздания.

Перун — это Аль-Мунтаким (Карающий). Божественный закон в действии, меч и молния, карающая вероотступников.

Даждьбог — это Ар-Раззак (Податель благ). Источник жизненной силы и пропитания.

Бог один, но проявляет себя по-разному. Это база любой серьезной теологии, которую вы забыли из-за византийской пропаганды.

Если вы этого не понимаете — вы просто жертвы тысячелетней промывки мозгов. Пора возвращаться к истокам и признать очевидный синтез Леса и Степи. Остальное — удел слабых.

Армия ромеев

Вступление

Рим без армии не был бы Римом. Именно римская армия смогла установить Pax Romana – Римский мир на огромной территории всего Средиземноморья. Только это способствовало повсеместному распространению развитой античной цивилизации и в конце концов Христианства. При постоянном расширении Рима до его исторического максимума при императоре Траяне армия была жизненно необходима. Но и чтобы удержать все завоёванные территории армия тоже требовалась. Поэтому неудивительно, что ей уделялось огромное значение в жизни государства.

Не была исключением здесь и Византия, которая своей армией на протяжении веков спасала Европу от восточных завоевателей. Только благодаря тому, что Византия не пала в 678 году и в последующие века, Европа не стала мусульманской.

"Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги" - это правило работает и сейчас, и работало в Античности. Война - это очень дорогостоящее предприятие. Чтобы снарядить армию, обеспечить продовольствием, организовать логистику, выплачивать жалование и премии отличившимся воинам нужны большие средства. Поэтому не стоит удивляться, что иногда римские императоры предпочитали откупиться от врага золотом. Зачастую, это было просто экономически выгоднее, чем предпринимать рискованный поход, который мог ещё окончиться и разгромом, что принесет только двойные убытки. Поэтому экономика всегда важна при рассмотрении военных дел.

Также, не стоит забывать о этническом и социальном составе армии, её роли в общественной сфере, о её устройстве, способе комплектования, вооружении, стратегических и тактических принципах.

Кроме того, системные кризисы армии неизменно отражались на состоянии империи. Кризис III века был во многом спровоцирован неспособностью легионов сдерживать возросшее давление варваров на Рейнско-Дунайской границе.

Но тем не менее, армия и Империя выстояли в лихорадке гражданских войн и варварских нашествий, претерпели ряд реформ и вышли на новый уровень в эпоху Домината. Большие изменения в военную структуру внёс император Константин I, подробнее о них мы поговорим в следующих частях.


Телеграм | ВКонтакте | Рутуб

Греческому народу была свойственна необыкновенная склонность к религиозному философствованию и богословским дискуссиям. Это явление не свойственное для других культур и представляется чем-то совсем уж странным в наше время.

Характерны религиозные дискуссии, раздиравшие империю и породившие такие ереси как арианство, несторианство, монофизитство, иконоборчество и т.д. Часто ереси одерживали верх в государстве, но были побеждены на Вселенских соборах и в конце концов оттеснены за пределы империи или уничтожены.

Причём подобными дискуссиями и философствованиями занимались не только знатные и учёные люди, но и самые обычные. Этим жил весь народ: горожане, ремесленники.

«Св. Григорий Нисский саркастически изображает это необычайное, свойственное эллинизму, и антично-философскому, и новохристианскому, умственное возбуждение. Ничего такого не было и не могло возникнуть среди других православных национальностей последующей эпохи. Сам Григорий Нисский не без удивления нам рассказывает об этом: «Одни, вчера или позавчера оторвавшись от черной работы, вдруг стали профессорами богословия. Другие, кажется прислуги, не раз битые, сбежавшие от рабьей службы, с важностью философствуют о Непостижимом. Все полно этого рода людьми: улицы, рынки, площади, перекрестки. Это – торговцы платьем, денежные менялы, продавцы съестных припасов. Ты спросишь их об оболах (копейках), а они философствуют о Рожденном и Нерожденном. Хочешь узнать цену на хлеб, отвечают: «Отец больше Сына». Справишься: готова ли баня? Говорят: «Сын произошел из несущих». Все это формулы евномианские».

Если сравнить с ересями, возникавшими в западной церкви, но можно утверждать, что за некоторым исключением для неё более характерны были социально-экономические ереси: катары, гуситы, вальденсы, апогеем которых стала реформация. Ереси в исламе вообще носят скорее родоплеменной характер (шииты-сунниты отличаются друг от друга признанием или непризнанием за потомками Али Абу Талиба верховной власти).

В православной же церкви, особенно в византийские времена для людей были важны тонкие аспекты богословия и сотериологии. Ипостаси Святой Троицы, природы Христа, соотношение их в Христе, которые через глубокую религиозную философию были связаны с вопросами спасения человеческой души. Если Христос победил смерть и грех, как человек, оставаясь при этом так же совершенным Богом, то значит человеческая природа преображена и очищена от печати смерти. Если Христос воскрес и вознёсся на небо в лоно Святой Троицы с человеческим телом, то это значит, что вся человеческая природа изменилась, стала соединённой с Божеством и человеку открыта дорога к обожению.


Телеграм | ВКонтакте | Рутуб

И придумал её не кто-нибудь, а сам Пётр I. Царь, который «прорубил окно в Европу». Мы привыкли, что это окно северное, балтийское. Но Пётр изначально смотрел совсем в другую сторону.

Помните: его первое самостоятельное дело — не война со Швецией, а Азовские походы, два удара по туркам. Второй увенчался взятием крепости Азов и строительством Таганрога. И со стороны Петра это было заявление о планах. Выход в Азовское море не имеет смысла без контроля над Керченским проливом. Контроль над проливом логически требует овладеть всем Крымом. Но это не так просто сделать.

В 1697-м Петр Алексеевич отправляется в Великое посольство в Европу, чтобы искать союзников против Османской империи. Но Европа была занята другим: все готовились воевать со шведами. И Пётр развернул свой взгляд на север. И здесь самое интересное: сохранилась его переписка, которая доказывает, что азовское походы были нацелены куда дальше: на Константинополь. 1697 год. Царь пишет письмо о пленении турецкого паши австрийцами. И приводит его слова:

«У них де есть такое пророчество, что в 1699 году Царьгород взят будет от русских»

И Пётр добавляет: «В чем да будет воля Господня». Конечно, это далеко не план кампании, а скорее мечта. И места эта сформировалась гораздо раньше. Есть воспоминания Льва Юрлова, который слышал Петра ещё в 1680-х. Тогда царевичу было 19–20 лет, у власти правила Софья, и он, как вспоминают, "особенно в весёлом виде" (то есть, накатив пару рюмок) говорил:

«Подобает православных христиан от пленения поганского освободить, Истанбул покорить под ноги и православные народы соединить»

Это масштабы Петра: двадцатилетний парень уже мыслил как император вселенной. Ну и кульминация. 1711 год, Прутский поход. Война с турками возобновлена. В записной книжке Петра появляется лаконичная фраза:

«258 лет назад взят Царьгород»

Не сложно посчитать, что Петр указывает на 1453 год. Но как это написано! Он считал годы, которые прошли с момента падения Константинополя. Это о многом говорит. Но Пётр мыслил трезво и понимал, что сейчас не выйдет. На севере продолжается война со Швецией. Поэтому далеко на юг идти нельзя. Цель Прутского похода была скромнее: Молдавия, Валахия, крепости на Дунае. А Константинополь остался лишь мечтой.

Тот поход закончился неудачей: армию прижали к реке Прут, и после кровопролитного боя пришлось уступить туркам даже Азов. Так идея похода на Константинополь ушла в тень. Но лишь на время. Уже в 1735 году ее возродил фельдмаршал Миних. Но это уже другая история.