0 просмотренных постов скрыто
Ответ на пост «Сказ о Плохише»1
На самом деле Мальчиш-Кибальчиш не погиб.
Избитого, но несломленного, вывели его на расстрел буржуины, так и не выведав Главной Военной Тайны.
Кибальчиш знал, разумеется, и о ракетном проекте профессора Мстислава Лося, и об экспериментах с тепловым лучом инженера Гарина. Но, как настоящий пионер, он не сказал ни слова.
- Расстрелять Мальчиша! - крикнул Главный Буржуин.
И вот стоял Мальчиш перед строем интернациональной буржуазии, смотрел в высокое голубое небо и думал о всемирной победе пролетариата.
Бывший австрийский студент-художник Адольф поймал его грудь в прицел и подумал: "Швайне! Зачем я буду убивать храбрый русский мальчик, которого одурманили эти комиссары подозрительной семитской внешности? Его убьют и без меня!"
И прицелился под ноги Мальчишу.
Молодой французский лётчик Антуан глянул, как золотятся на солнце волосы Кибальчиша и подумал: "Мерде... он выглядит как юный храбрый принц... а ведь совсем ещё малыш... нет, я не стану в него стрелять..."
И прицелился поверх плеча, в небо, которое так любил.
Лощёный английский джентльмен, чьё имя мы не назовём из деликатности, посмотрел сквозь прицел в лицо Мальчиша и подумал: "О Боже... У него его глаза... глаза моего соседа по комнате в школе... у него глаза Джона, я не могу в него стрелять..."
И ловко сделал вид, что только нажимает на спуск. Англичане так умеют.
Только злобный местный инсургент Тарас, кулак и лавочник, радостно прицелился в сердце Кибальчиша, подумал: "Вот так тоби и надо, борода козлиная..."
И выстрелил.
Мальчиш почувствовал, как тяжелая пуля ударила его в грудь, прямо в октябрятскую звёздочку, что только утром, ещё тёплую, снял с груди погибшего под пулемётным огнём боевого товарища Васька Трубачева - и упал в могилу, которую его заставили самому выкопать перед расстрелом.
Когда он очнулся был уже вечер. Прикопали его небрежно, оставили на поживу бродячим собакам. Но собаки, чуя в груди Мальчиша горячее доброе сердце отрыли его, вылизали дочиста и сели вокруг охранять.
- Мы с вами одной крови, - прошептал Мальчиш и посмотрел на смятую звёздочку, что спасла его от смерти. Собрался с силами - и огородами ушёл к красному комиссару Фурманову. Самый верный из псов ушёл с ним. Долго потом пёс сопровождал Мальчиша, пока в 1924 году не потерялся в Москве, где дальше с ним случилась поистине удивительная истории, но она выходит за рамки нашего повествования.
Фурманов принял Мальчиша как родного. Накормил, дал выпить полстакана чистого спирта, выдал чистые красные революционные галифе, после чего позвал Буденного и Чапаева.
- По коням! - закричали красные командиры и лавой понеслись на врага.
К утру всё было кончено. Часть буржуинов разбежалась, часть легла в жирную малороссийскую землю. Предателя Плохиша, взорвавшего склады боеприпасов, привели к Кибальчишу.
- Кончай контру, товарищ Кибальчиш! - Фурманов вложил ему в руки именной наган, который только что прислали аэропланом из Москвы. Подпись товарища Дзержинского золотилась на рукояти, затейливые завитки букв будто дышали и шептали что-то на зловещем шипящем языке...
Посмотрел Кибальчиш на Плохиша - и не стал стрелять.
- В лагеря его, - сказал он устало. - С поражением в правах. А мне воды дайте, дяденьки, так пить охота, что сил нет!
Напоили Кибальчиша, увели Плохиша. Но Плохиш только с виду был толстым и неуклюжим. Он умело пользовался тем мерзким впечатлением, что производил на всех - даже конвоиры побрезговали заковать его в наручники. Одному Плохиш поставил подножку, другого пнул по яйцам - и убежал в бескрайние степи, прячась в зарослях кукурузы.
А путь Мальчиша лежал дальше.
Некоторое время воевал он вместе с товарищами Фурмановым и Чапаевым. Потом война в тех местах притихла.
- Поедешь в Среднюю Азию, басмачей бить? - спросил Фурманов.
- Там тепло, там персики, - рассудил Мальчиш. - Поеду!
Фурманов подвёл его к немолодому и немногословному человеку и передал с рук на руки.
- Как звать? - спросил человек.
- Кибальчиш.
- Имя-то у тебя есть? А то взяли манеру, никнеймами представляться...
- Петька я. Пулеметчиком был у Чапаева.
- Наслышан, да. Короче так, будешь Петруха. А меня зови товарищ Сухов.
Отважно воевал Пётр Кибальчиш в Средней Азии. Однажды был почти убит басмачом Абдуллой за порчу гарема, но выкормила его чёрной икрой и отпоила белым молоком вдова погибшего героической смертью таможенника. Отправился Пётр в Москву - и там, как положено, получил срок за скверный характер, честное слово и пролетарскую прямоту. Сидел в лагерях до самой волны, вышел в авторитеты - когда хотели его зарезать местные авторитеты, Кибальчиш их всех положил заточенной и спрятанной в самом надёжном месте октябрятской звёздочкой, некогда спасшей ему жизнь. Пару раз на пересылках казалось Кибальчишу, что видит он среди зэков лицо Плохиша, но списывал это на свою детскую психическую травму.
А тут и война проклятая пришла. Сразу вызвали Мальчиша к Сталину, отмыли, одели, дали маузер и особое задание - ни шагу назад. Кибальчиш воевал смело, получил орденов и наград массу, но однажды эсэсовцы схватили его и в замке Вольфенштайн подвергли экспериментам - под командованием профессора, в котором Кибальчиш узнал Плохиша!
- Сделаю из тебя верного зомби-охранника! - хохотал Плохиш.
К счастью, какой-то американский боец, тоже попавший в застенки, освободил Кибальчиша. Вдвоём они разрушили весь секретный центр фашистов, только один Плохиш ушёл. На Эльбе расстались Пётр Кибальчиш и Би-Джей Бласковиц, обнялись - и разошлись к своим.
Снова отсидел Кибальчиш в лагерях, как положено. Но после экспериментов он помолодел, окреп и легко стал авторитетом.
А тут и Оттепель, выпустили Мальчиша, вернули все права, пенсию и маузер. Мальчиш поработал в МУРе, брал банду "Чёрной кошки", да много кого брал, даже Шпака - неуловимого бандита, укравшего прототип машины времени и буйствовавшего в истории.
Потом выступал Мальчиш по школам, хотя смотрели на него с подозрением - уж больно крепок и молод.
А тут вдруг Перестройка!
Пошёл Мальчиш в бизнес. Завод приватизировал, поднялся, но прогорел на кредитах, которые предложили американцы. Завод закрыли, всё-то и осталось у Мальчиша, что горячее сердце, пролетарская убеждённость в деле коммунизма и смятая октябрятская звёздочка.
Ну ещё дача, которую он предусмотрительно записал на тёщу.
И вот как-то, в году уже 2020, сидел Мальчиш на берегу речушки, где они когда-то воевали с буржуинами. Вспоминал былое. Смотрел на руины складов боеприпасов, на руины колхозных амбаров, на ржавый памятник самому себе. Думал. Жевал травинку, вертел в руках маузер. Всё-таки и он постарел, кончилось действие эксперимента нацистов.
Подошёл к нему старик, сел рядом.
Помолчали.
- Будешь? - старик протянул Мальчишу фляжку.
- Не люблю я виски, Плохиш, - сказал Кибальчиш. Но глотнул. - Чего вернулся-то?
- Помирать пора, - просто ответил Плохиш. - Всё, срок пришёл. Хочу в свою землю лечь.
- Предал ты её, сволочь жирная, - сказал Кибальчиш, хотя Плохиш нынче был тощим как ржавая селёдка в коммунарском пайке.
- Я не предавал!
- А кто склады взорвал?
- Так тож Васёк! Он курил за складом, я увидел, подошёл, надавать мальцу по ушам. А он раз - и окурок за спину! Балбес!
- Чего не сказал? - помедлив, спросил Кибальчиш.
- А ты бы поверил?
Кибальчиш покачал головой. Протянул руку.
- Дай...
Второй глоток пошёл легче.
- Скажи, зачем вот всё, а? - спросил он.
- Не знаю, - ответил Плохиш. Покашлял нехорошо, сказал: - А вот тебя словно хранит твоя вера, твой Ленин... Правда, что пуля от звёздочки отскочила?
Кибальчиш помолчал. Достал звёздочку, покрутил в руках.
- И правда, и нет, - сказал он. - Вначале в звёздочку попала, а потом в образок - мне его мамка в исподнее зашила. Вот и думай...
- Вон оно как, - с уважением сказал Плохиш.
И они сидели рядом, передавая друг другу фляжку и вспоминая былое.
С.Лукьяненко
Показать полностью
Ответ maxonsky в «А кто, по-вашему, главный отрицательный герой советского кинематографа?»134
Сказка о Мальчише Кибальчише"
Нужник и памятник
Всем известно, как кончается старая сказка. Но тот, кто расскажет её заново, вправе придумать другую судьбу своему герою.
Ночью, когда проклятые буржуины праздновали свою поганую победу, Мальчиш-Кибальчиш сидел в сыром подвале, грыз сухарь и ждал расстрела. Рядом на соломе сопел раненый командир Красной Армии.
— Уходи, малец, — прошептал командир. — Не помирать же тебе здесь. Найди своих.
— Найду, — ответил Кибальчиш и улыбнулся. Просто и крепко, как улыбаются, когда внутри тебя уже ничего не боится.
Он вылез через узкое окно, переплыл холодную речку вплавь, три дня шёл лесами без хлеба, без огня, только с одной спичкой в кармане — на счастье. И вышел к своим. На плечах — рваная гимнастёрка, на ногах — обмотки пополам с грязью, а в глазах — такой свет, что часовые пропустили без пароля. Потому что с таким взглядом предатели не ходят.
— Я знаю, где логово проклятых буржуинов, — сказал он командарму. — И куда вести Красную Армию.
Говорил он тихо, потому что усталость сидела в каждом слове. Но командарм не переспросил. Он понял: на таких, как этот мальчишка, держится не только фронт. На них держится земля.
Через неделю, когда буржуины, уверенные в своей победе, играли в карты в штабном вагоне, в небе появились три краснозвёздных самолёта. По полю пошли красноармейские цепи. А из леса выкатились новые тачанки с пулемётами — не хвастаться, а бить. Впереди на подножке стоял Мальчиш-Кибальчиш в будёновке, сдвинутой на затылок, и держал алый флаг. Ветер трепал полотнище, и казалось, что сам воздух стал красным от его сердца.
— Бей их! — крикнул он.
И крик его услышал даже буржуинский король у себя в логове. Король выронил трубку и спросил у адъютанта: «Почему у нас нет таких мальчишей?» Адъютант промолчал. Потому что честного ответа не было.
Буржуинское государство — проклятое, сытое, в крахмальных воротничках — рухнуло за два дня. Слишком оно привыкло давить слабых и покупать подлых. А когда перед ним встал мальчишка с горящим сердцем и сжатой в кулак правдой, оно развалилось, как прошлогодний стог от первого осеннего ветра.
Освобождённый трудовой народ вышел на улицы. Старики плакали — не от боли, от радости. Дети смеялись, потому что дети всегда смеются, когда кончается война. А бывший буржуинский генерал стоял на коленях и смотрел на свои сорванные эполеты. Больше у него не было ничего: ни винтовок, ни сабель, ни даже табаку в кисете.
На третий день Мальчиш-Кибальчиш отыскал Мальчиша-Плохиша. Тот прятался в старом колодце — сыром, вонючем, подлом, как его поступок.
— Выходи, — сказал Кибальчиш спокойно. — Не бойся. Мы не звери.
Плохиш вылез, грязный, дрожащий, и сразу забормотал про то, что не виноват, что его заставили, что обещали байковые портянки и сладкую жизнь.
— Предателями, Плохиш, — ответил Кибальчиш, — становятся не по приказу. Предатели сами ползут к тем, кто платит.
Судили Плохиша всем миром. Без крика, без драки — по-людски. Вышел мальчуган в синей рубахе — ровесник Плохиша, но с другой стороны жизни — и прочитал список того, что тот натворил: выдал пароль, сдал красных разведчиков, целовал буржуинские сапоги и продал дедовы ордена.
— Что скажешь? — спросил Кибальчиш.
— Помилуйте! — взвыл Плохиш. И в голосе его не было ни капли правды, только страх.
Народ притих. Тишина стала такой густой, что было слышно, как за околицей прорастает рожь.
Тогда Кибальчиш снял будёновку, вытер лоб — жест усталого человека, а не судьи — и сказал негромко, чтобы слышали все:
— Жизнь мы тебе, Плохиш, оставим. Потому что мы не буржуины и не звери. Но и сладкой жизни не жди. Будешь чистить нужники по всей республике. И каждый чищенный тобой нужник станет тебе памятником твоего позора. Скажут дети: "Вон пошёл Плохиш с ведром — значит, совесть в стране ещё жива. Даже у бывших предателей".
Плохиш заплакал. А народ засмеялся — не зло, а облегчённо. Потому что смеяться над предателем честному человеку не грех. Грех — молчать.
А дальше началась новая жизнь. Поля заколосились не по дням, а по часам. Сахар хоть по карточкам давали, но много — хватало и на чай, и на варенье. В школах отменили буржуинские двойки и ввели красные пятёрки, и отличников стало втрое больше. И каждое утро, ещё до петухов, Мальчиш-Кибальчиш выходил на пригорок, смотрел вдаль — не пылят ли опять на нас буржуины, — и поправлял флаг.
Он знал простое и важное: счастье — это когда ты никого не боишься и тебе не стыдно смотреть в глаза вчерашнему дню.
А предатель Плохиш чистил нужники. И, как ни странно, это шло ему на пользу — потому что работа, даже самая грязная, лечит душу быстрее молитвы. Говорят, через год он выучился на слесаря и сам научился менять колёса у паровозов. Руки у него оказались золотые. Только голова долго болела по ночам — от стыда и от позора.
Через два года Кибальчиш встретил его на станции, посмотрел внимательно и сказал просто:
— Возьми свою совесть, Плохиш. Дарю тебе её обратно. Бесплатно. Потому что человеку без совести — как паровозу без рельсов. Никуда.
И Плохиш заплакал снова, но уже от счастья.
Вот и вся сказка. Суровая, солнечная и немножко с перцем — как настоящая жизнь.
Потому что настоящая жизнь и есть такая: в ней есть место и подвигам, и нужникам, и прощению. Главное — не перепутать, кому нужник, а кому — памятник.
Показать полностью
Дрянной мальчонка
Недавно услышал в новостях, что президенты США и Колумбии согласовали операцию по поимке главаря крупного наркокартеля. И всё бы ничего, но была упомянута кличка преступника - Chiquito Malo, по русски - Плохой Мальчишка. В принципе, Мальчиш-Плохиш тоже подходит. :)
"Ах ты, маленький гадёныш!"
Про персонажа в Википедии: https://es.wikipedia.org/wiki/Jobanis_de_Jesús_Ávila_Villadiego
А только мне кажется, что внешне он на Чубайса похож?
И не только внешне...
Опека...
С тех пор как из воспитательного процесса убрали розги, детки стали неуправляемые. Но как говорится. Вы просто не умеете их готовить. Есть организация. Опека. Если у вас проблемы с малолетками, берёте пачку бумаги А4 и пишите в эту самую опеку. Практика показывает что после десятка заявлений подростка просто изымают из семьи. Отправляют либо на передержку в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей либо в детский дом. После пребывания там ребёнок становиться тише воды, ниже травы.
