Военкор RT пообщался с жителями Алешек, только что эвакуированными из города. Они полгода выживали, питаясь той своей консервацией, которую удалось заготовить в лучшие времена.

- Ни еды, ни дров, ни воды. Ложишься спать и думаешь, удастся ли завтра поесть. Просто потому, что сегодня ты вообще не ел. Что ж, не повезло, значит. А спишь, будто в улье, так все жужжит вокруг от дронов, - делится мужчина, которому удалось вырваться из Алешек.

Он рассказал, как ВСУ минируют дороги при помощи «птичек». Его земляку оторвало обе ноги, когда тот рискнул собирать орехи для пропитания.

- По моему дому прилетало трижды. Надо мной тоже часто дрон зависал, но потом полетел дальше. Трупы на улицах лежат кругом, их растаскивают собаки, клюют вороны. Мой товарищ погиб: к нему в дом сразу семь дронов прилетело. Найти тело не смогли, а потом иду мимо этих развалин, собака тащит человеческую ногу... - вспоминает он.

Выбирались беженцы кто пешком, кто на велосипедах, погрузив в тачки нехитрый скарб. Сейчас не могут сдержать слез - там остались их погибшие родственники.

- В сутки Украина сбрасывает на Алешки от 7 до 36 мин. А потому доставить медикаменты, продукты туда сложно, - признается глава Алешкинского муниципального округа Руслан Хоменко.

Сложно - это ничего не сказать. ВСУ бьют по машинам с гуманитаркой, открывают огонь по бабулькам, которые пытаются хотя бы набрать воды. Как когда-то делали фашисты.

- Пришла по воду к колонке. Вот в чем была, просто вышла из дома. И там меня ранило осколком в голову и руку, - рассказывает беженка.

Вздыхает: город горит, живого места нет. Вырвавшиеся из этого ада благодарят армию России, что помогла разминировать единственную дорогу из Алешек, иначе бы не спаслись.

Беда в том, что разминировать ее приходится каждый день заново. ВСУ сбрасывают и сбрасывают мины до бесконечности, пользуясь тем, что их беспилотчики прячутся в застройке Херсона - он стоит напротив Алешек на высоком берегу Днепра. Их там трудно найти и уничтожить. А Алешки - на низком берегу, просматриваются как на ладони. ВСУ бьют по ним, как в тире, не считаясь с тем, что мишени в нем - живые мирные люди.

А самое тошное, что Киев придумал сделать из Алешек «новую Бучу» - рассказать всем, что «это русские блокируют». Скотство, которому позавидовал бы Геббельс.

KP.RU

Шальной также рассказал, что ранее Ольга уже пыталась эвакуироваться вместе с ребёнком и мужем. Но во время попытки по группе ударил украинский дрон, в результате чего супруг женщины погиб.

АиФ

Вся правда «страшной резне» в Буче - маленьком городке под Киевом, четыре с половиной года назад прогремевшем на весь мир - собрана и подшита фактами. В законченной конструкции есть заказчик, мотив и неопровержимые доказательства. И, самое главное, вскрыта чудовищная ложь: по именам на мемориале нашли погибших…и ими оказались бойцы ВСУ и националисты «Азова»*…

ВСЯ ПРАВДА О БУЧЕ: ЗАЧЕМ И КАК СНИМАЛИ ТРУПЫ

В конце марта 2022 года делегации России и Украины в Стамбуле вышли на парафированный проект договора о нейтралитете Украины, и 29 марта Москва объявила об отводе войск от Киева. Этот отвод и стал развилкой.

«Инициаторами фальсификации выступили западные спонсоры киевского режима, которых не устраивали стамбульские договорённости и перспектива скорого завершения конфликта. В центре этой компашки была Британия», - заявила в специальном докладе по Буче Мария Захарова.

Борис Джонсон и «другие деятели западного натовского мейнстрима», по её словам, «запретили подписывать парафированные договорённости»: «Я думаю, что они просто пообещали Зеленскому блицкриг - мол, все навалимся, поможем. Главное - прекрати вести стамбульские переговоры». Но мир нельзя сорвать незаметно публики, а публика, заметила Захарова, «всегда за мир». Значит, требовалось событие, после которого отказ от переговоров выглядел бы единственно возможным. Этим событием и стала провокация в Буче.

Хронология МИД - трое суток. 30 марта российские войска вышли из города. 31-го мэр Анатолий Федорук - записал у здания администрации видео, где назвал город освобождённым: «повод для радости, что всё нормально, всё спокойно». 2 апреля «планету облетают кадры разложенных на дорогах якобы трупов якобы мирных жителей». Отсюда центральная формула выступления: «Появились они тогда, когда их показали. Показали средства массовой информации. Не от граждан, не от соседей, которые не увидели своих близких дома, - впервые информация пошла через СМИ».

Слово «обнаружены», добавила дипломат, «надо брать в кавычки». Разыгрывали медиаскандал по заранее заготовленной методичке англичане из BBC: «именно британские медиакорпорации буквально дирижировали глобальным освещением всего этого конструкта под названием Буча».

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА «РЕЗНИ В БУЧЕ» ЗАТИРАЮТ ИХ СОЗДАТЕЛИ

Доклад Управления верховного комиссара по правам человека, вышедший в декабре 2022 года, Захарова назвала «одним из главных сфабрикованных источников про Бучу».

В нем честно указывается - вся статистика, все данные взяты из одного единственного источника. Украинского. Предвзятого. Из публикации Главного управления Нацполиции по Киевской области. Что интересно - сегодня зачищена даже ссылка на эти данные. Очевидно, осознанно. А вдруг начнут проверять?

Из других доказательств и свидетельств - «анонимные интервью». Которые, по словам Марии Владимировны, «никакой суд не принял бы к рассмотрению». Даже число мифических «жертв» окончательно неизвестно: «разброс на порядок, от нескольких десятков до полутора тысяч якобы жертв».

Чтобы докопаться до истины, в апреле 2026 года Сергей Лавров направил генсеку ООН послание из двенадцати вопросов по Буче. Ответа не последовало.

«Гутерриш, и я могу об этом официально заявить, сознательно подыграл антироссийской кампании в нарушение базового для главного административного лица ООН принципа нейтральности. Он попрал этот принцип и полностью стал частью этой провокации. Секретариат уже не отвертится. Признание придётся сделать. Это позорное пятно на авторитете ООН придётся смывать долго» - добила Захарова.

ИМЕНА И ДАННЫЕ ПОГИБШИХ В БУЧЕ: МИРНЫЕ ГРАЖДАНЕ ИЛИ СОЛДАТЫ?

Отправной точкой доклада, по словам Захаровой, стала сама «памятная стена»: раз списков не дают, мемориал в Буче стал «единственной доступной точкой входа в понимание того, кого выдают за жертвы». Стелу «начали изучать» - и «вдруг поняли, что количество имён начинает увеличиваться».

Председатель Международного общественного трибунала Максим Григорьев начал со скриншота с сайта Зеленского: «Стена памяти состоит из нескольких стел, на каждой из которых табличка с выгравированными именами погибших. На данный момент мемориал содержит 509 имён гражданских лиц». «Подчёркиваю - гражданских лиц», - повторил он и напомнил, что 31 марта 2026 года панихиду «по мирным гражданам Бучи» у этой стены отстояли глава евродипломатии Кая Каллас, еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс, министры иностранных дел Германии и Италии Йоханн Вадефуль и Антонио Таяни.

Затем пошли имена - с фотографиями, нередко с оружием в руках. Владимир Бисага: боец сил специальных операций «Азов»*, прежде - батальон «Карпатская Сечь», участник боёв в Донбассе, похоронен в Ужгороде. Командир роты ССО «Азов»* с позывным «Стрелок», в подразделении с 2015 года. Илья Хренов - военнослужащий роты теробороны батальона «Азов»*;. Богдан Нищук, уроженец Ивано-Франковской области, - старший стрелок 1-го батальона 3-й штурмовой бригады. Анатолий Корытько - о нём, процитировал Григорьев украинские медиа, писали как о погибшем «в бою с русскими военными в составе одной из первых групп» «Азова»*: «доброволец теробороны с позывным «Гап»

«С первых дней он участвовал в обороне Бучи. Определял на местности передвижение врага, передавал координаты для поражения цели. Вместе с другими бойцами теробороны с боями пытался удерживать линию обороны. Позже в Ирпене был привлечён к боевым задачам по обороне города, попал под обстрел, получил ранение».

Ищем гражданских дальше: Майор Руслан Белоус, заместитель командира эскадрильи и, по словам докладчика, кавалер ордена Богдана Хмельницкого, - его Су-24 сбили под Березовкой, вместе с ним штурман Роман Довгалюк. Александр Благодатный - командир подразделения теробороны с позывным «Мамонт». Старший солдат Владислав Виргинский, уроженец Гостомеля.

«На табличках он мирный гражданин, а в других материалах украинская пресса прямо пишет о его участии в боях, - резюмировал Григорьев. - Знаете, такая специфическая шизофрения. Но, тем не менее, насыщенный материал - это, кстати, нам сильно облегчило работу».

За мирных граждан Бучи выдают военных, погибших бойцов насквозь террористических нацбатов. Но не все погибшие - мирные люди: «Украина специально и намеренно убивала собственных граждан для западных кампаний по дезинформации против России. Здесь Украина переплюнула и Гитлера, и Геббельса», - резюмировал Григорьев.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ БУЧИ: УКРАИНА УБИВАЛА СВОИХ

Последний раздел доклада - свидетели. Десятки человек подтвердили независимым исследователям Международного общественного трибунала - Украина намеренно, возможно из мести, убивала своих же мирных граждан. Более того, западные журналисты в этих «кровавых инсценировках» участвовали напрямую, прекрасно зная правду.

Дальше были зачитаны показания простых людей - из настоящей истории Бучи.

Наталья Задорожная: «Стреляла Украина по нам, потом иностранные журналисты приезжают и спрашивают. А мы говорим: вы посмотрите, с какой стороны стреляют - с той же стороны, где Украина стоит. Нет, им это не интересно».

Елена Грицай: «Вот дырка у меня на лице от обстрела, вот ногу пробило. Меня выводят на улицу, я вижу люди ещё в себя не пришли, а там уже корреспонденты, написано по-иностранному: пресса. Откуда они появились за эти две минуты?» И она же - о том, как перед обстрелом в магазин «прибежал украинский военный и сказал: девочки, спрячьтесь, сейчас будет обстрел».

Ирина Лыдина: «В 2022 году я шла за водой через дворы. Вдруг грохот сумасшедший. Выхожу, смотрю - какие-то шматки лежат. Думаю, собак подкармливают. А там останки людей. Без рук, без ног. Потом голова. И репортёры появились - быстро, пяти минут не прошло».

Закончил Григорьев обращением к Лаврову с просьбой распространить правду. Рассказать о жертвах Бучи, об инсценировке - всему миру.

Кстати, полный текст доклада со всеми доказательствами скоро появится на сайте Международного общественного трибунала.

* «Азов» - запрещенная в РФ террористическая организация

KP.RU

Двадцать первого декабря мы после обеда решили пойти в лес: пока деревня горит, посидеть там в лесу, потом, дескать, вернемся обратно домой.

Дошли. Только взошли в лес… Пока мы проходили, правда, тут пулеметы стояли, немцы ходили. Эти нас не трогали и даже не говорили, чтобы не ходить. Когда взошли в лес, уже прошли там порядочно, до канавы, тут сразу начали они стрелять…

Стрелять в нас, расстреливали очень долго. Потом один какой-то кричит: «Русь, руки кверху!» Кто остался жив, все встали, подняли руки: «Мы - русские! Мы - не партизаны!» А они вдруг оглядели, кто жив и - снова начали нас расстреливать. Ну, много было раненых (и убитых. - А. Г.), и я, конечно, тоже была ранена, и до сих пор у меня осколки на шее. Наверное, останутся, пока не умру. Потом они еще очень долго нас стреляли, расстреливали очень долго.

Ведь вот как: мы пришли туда, а там болото и канава. Все люди - в канаву, вроде как бы спасаться, спрятаться. А получилось - наоборот! Они сразу зашли навстречу - и по канаве всех строчат!

Потом, когда уж у меня мать убили, я уже была раненная (у меня все пальто было разорвано, верх, спина), вот так лежала ничком. Вдруг немец один - откуда он взялся, я не знаю, не видела - слышу, что он с моего плеча стреляет туда уже, вдоль канавы.

Он, наверное, думал, что я тоже убитая. Я никакого вида (не подала. - А. Г.)! Ни звука! Не шевельнулась, ничего… Потом, когда они уже кончили стрелять, все затихло. Я все равно еще боюсь подниматься. Потом слышу: уже все разговаривают тут, около тропинки (а мы у самой тропинки с матерью). Все разговаривают. Ну и я тоже поднялась на коленки. Стою. А немец-то этот, который стрелял с моего плеча-то, так поглядел и думает: что ж это я? Всех перестрелял, да, а ее не убил!

Ну, что там осталось? Которые раненые, но могли идти сами, и которые ничем невредимые, - всех нас собрали в одно место. Мужчин погнали на большак, а нас - в деревню. Кто не мог идти, тут же на месте пристреливали… Вот и сейчас у меня крестница, она мне племянница. Мать ее (была убита. - А. Г.). У ней девочка четыре годика. Мать лежит в канаве, а она не понимает, трясет ее: «Мам, пойдем домой! Все пошли». Немец подошел, прямо в упор ее, в лоб, застрелил.

Шли пока (в деревню. - А. Г.), тут те, которые ранены, кричат, охают. Старики там… Они, немцы, тут же: кого от винтовки шомполом, кого прикладом!

Пригнали нас под конвоем в деревню. От краю второй дом. Нас всех туда посадили, кто жив был. Заперли. Поставили двоих немцев охранять нас. Они ходят… Всех, кто тут раненный, немножко завязали. Мне тут тоже завязали (раны. - А. Г.). Была соседка наша, она и мать свою и меня тоже перевязала.

Ну, мы до трех часов утра… В три часа утра они зажгли деревню. Видим: напротив (у нас деревня на две стороны) горит. Смотрим: уже напротив дома все горят. И первый дом тоже горит, и сзади горит. А мы все еще сидим. И немцы все еще тут ходят. Потом решила уходить. В котором доме мы сидим - уже двор загорелся, а мы все сидим, немцев боимся. Ну, потом выбили окно и пошли. Они нас, правда, не остановили, ничего. Пошли вдоль деревни. Говорят: «На Волгу, на Волгу! Рус, на Волгу… Ну, туда пришли в лесок, вот как сейчас грезенек[12]. Просидели там до утра. Утром вдруг - едут!.. Ну, думаем; обратно немцы. Ой, немцы, немцы! Сейчас нас заберут. А оказывается, это наши, русские. Приехали.

Добавление 1. О братьях и отце:

Как начали стрелять, - Борис рассказывал (четырнадцатилетний брат. - А. Г.), - он сразу побежал дальше.

А чего ж, надевали на себя все; что только можно было надеть, то и надевали. На нем было два пальто… И вот у него все, все было прострелено: и пальто, и пиджак, и рубашка прострелена, а тело не затронуто. Только по одежде прошли пули. Он говорит: «Я убежал дальше туда, в Снитню». У нас так называется место - Снитня. Я, говорит, там один в кустах так и лежал. Видел, как горела деревня, видел, как вы пошли, пошли в дом, как вы пошли из дома туда, к Моркину. Я все видел, все видел, но не пошел, пока наши не пришли.

А потом, когда наши утром пришли, то и сюда пришли в болото - посмотреть, кто жив остался. Брата раненого (другого брата рассказчицы, мальчика одиннадцати лет - А. Г.) принесли сюда в деревню. Это уж после нашего расстрела. Светло стало - в декабре светло в девять часов, наверное. А ведь он (Борис) так там и ночевал, один!

Он говорит, что с отцом разговаривал, отец еще был жив. А у нас был еще маленький братишка, десять месяцев ему. Он был у отца на руках. Отец же был ранен. И у него в потайном кармане была бутылка молока для ребенка. Борис рассказывал, что отец ему говорил: «Борис, подползи ко мне. Я не могу… Подползи ко мне, достань мне молоко, я очень пить хочу». Я ему, говорит Борис, достал молока бутылку, он ее выпил. И он мне сказал, когда я ему доставал молоко, что мамку убили, а Клавдию он видел - пошла в деревню. В сознании со мной разговаривал. «Я мог бы идти, - он мне сказал, - но не хочу. Если б я поднялся, они бы меня тоже взяли на большак, как других мужиков. Я сделал вид, что я убитый…»

А маленького немцы взяли у него. У него что ж, руки раненые. Одна у него в этом месте перебита, а другая вот здесь в плече. Ну, они взяли, немцы… отдали Тоньке Глуховой: «Матка, неси». Она принесла туда же, в дом, где мы были все.

Добавление 2. О матери:

Мать, по-видимому, или пулей разрывной, или какой гранатой была убита, я не знаю.

Мы лежали с ней рядом, плечо к плечу. И очень так стреляли, стреляли. А что ж, мы первые с ней лежали (ближе всех к немцам. - А. Г.). Мне что-то стало так страшно… Я говорю: «Мам, ты немножко подвинься». Только вот она успела немножко подвинуться, я так ближе к ней приклонилась. Тут же сразу она ойкнула: «Ой!» И все! Слышу выстрел, и она только один раз ойкнула - и больше даже ни звука! Сразу ее насмерть, а меня - после, я еще была не ранена! Чем, я не знаю!

«Войны кровавые цветы: Устные рассказы о Великой Отечественной войне», Коллектив авторов, 1979г.

Пасечник подчеркнул, что всего за сутки силы ПВО и мобильные огневые группы уничтожили в небе над регионом порядка 30 воздушных целей.

https://tass.ru/proisshestviya/28065641

«Дождавшихся» становится больше – военкор «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин пообщался с семьей «подземных жителей» из пригорода Константиновки. Чтобы спасти этих людей, 77-й мостострелковый полк группировки «Южная», провел целую операцию.

ИЗ РУК В РУКИ

Вход в блиндаж с «дождавшимися» был плотно закрыт толстенным одеялом – от дронов с тепловизорами, как минимум. И от лютой жары. Донбасс проживал последние испепеляющие летние дни, настолько безжалостные, что на живых деревьях листья сворачивались в трубочку.

- Они едят. Завтракают. Пусть поедят люди спокойно, натерпелись – сказал мне офицер, выводивший, точнее - спасший эту семейную пару. Я предложил пока побеседовать, оглянулся по сторонам, но офицер уже оценил ситуацию и принял решение:
- Пойдем, я знаю специальные «боевые кусты»!

Мы посмеялись. Штатные «боевые собачонки», крутившиеся вокруг нас и даже проскальзывающие между ног, бросились вперед, в гущу лесопосадки – показывали дорогу. Они чувствовали наше светлое настроение, а на войне оно не имеет цены.

Мой собеседник, лейтенант, командир штурмового взвода 77-го мотострелкового полка группировки войск «Южная», с позывным «Ильяс», уточнил важные детали. Да, штурмовики вывели жителей пригородного поселка Ильиновка, он практически смыкается с Константиновкой в одно целое. Информация о том, что в одном из подвалов Ильиновки прячутся девять гражданских, командование батальона получило в середине лета, когда их родственники из Питера смогли выйти на связь с военными. «Ильяс» говорит, что это не оставили без внимания:

- Командование батальона, 12 июля приняло решение, направить в этот дом штурмовиков и провести эвакуацию.

Я удивляюсь – прошло больше месяца! Но если знать, что нашим штурмовикам, из-за обилия дронов противника в небе, иногда приходится неделю добираются до позиций, проходя в день по 2-3 километра… А тут, группа гражданских! «Ильяс» кивает:

- Мы не спешили. Спешить невозможно, плохо кончится. Поэтому, сначала наладили снабжение дронами. Два штурмовика с позывными «Куруш» и «Ингуш», выполнили приказ и нашли людей, хотя, они к тому моменту уже переместились в другой дом. От адреса, который у нас был, остались развалины. Проверили – что за люди. Противник часто переодевается в гражданское, чтобы спокойно перемещаться. Знает, что мы гражданских не трогаем…

Собственно, «Куруш» и «Ингуш» и занялись планированием операции по спасению застрявших под Константиновкой, первого этапа, самого опасного. В операции оказалось множество звеньев и ни одно не порвалось! Штурмовики охраняли гражданских и учили их своим специфическим военным знаниям – готовили к выходу из подвалов. Там, на поверхности, наши саперы прочистили безопасную тропу, определили промежуточные укрытия, где можно дождаться «окна с чистым небом». Людей разбили на тройки и повели, передавая с рук на руки. Мой собеседник, говорит, что вывели всех, никого не оставили. «Ильяс» махнул рукой в сторону блиндажа:

- В этой «тройке», все родственники. Вышли последними. Они сами все расскажут.

ДОМ, КАК ЛОТЕРЕЙНЫЙ БИЛЕТ

Мы проговорили час, как минимум и я заметил, что этих людей удалось хоть-чуть освободить от их черных воспоминаний. Хотя, первые минуты разговора были гнетущие. Мужчину звали Шамиль. Корнями с Кавказа, родился в западенской Виннице, но всю жизнь прожил на Донбассе. Прошел Афган в конце 80-х. Уникальный типаж кавказского технического интеллигента, мастер по ремонту доменных печей. Его жену, Лену, я сразу определил, как врача. И угадал. Но родная сестра Елены еще не отошла от шока. Она не участвовала в разговоре, но внимательно нас слушала и я, краем глаза, видел, как по ее лицу пробегали тени воспоминаний. Лена рассказывает, пока без эмоций:

- Мы надеялись все пересидеть в нашем доме, готовились очень давно, запасали еду, воду, лекарства. Подвал был хороший, с печью.

Лена берет Шамиля за руку, а я замечаю боль в его лице:

- Муж строил этот дом половину жизни, с самого фундамента. Это было наше гнездо... Но дом не выдержал. Его подожгли целенаправленно, видели, что мы его пытались тушить, и туда били, били. Нас спас дом соседей, они не стали никого дожидаться, просто собрались и уехали. А мы вытянули выигрышный лотерейный билет. Понимаете, дом с хорошим подвалом, это ресурс выживания!

Можно представить, сколько раз Елена обдумывала эту точную мысль. Шамиль вступает в разговор, говорит, что первые прилеты начались еще год назад, он точно помнит день - 5 мая:

- У дома рухнула крыша, потом развалилась печка в подвале. Вокруг дома клали с утра до ночи, крестом и по кругу. День, неделю, месяц… Не выдержал дом. Переезжали под дронами, перетаскивали воду, продукты. Тестя своего перевез на садовой тележке. Он жил в Константиновке, в квартире, пока прямо в угол здания не прилетело, точно в его квартиру. И летело из района нашего села по городу, мы знаем это точно.

А там тогда стояли ВСУ.

Я уже успел побеседовать с сотнями «дождавшихся», от Соледара до Авдеевки, и понимаю, что сейчас услышу, но все равно спрашиваю Лену – зачем? Она объясняет:

- Многовато нас осталось в Константиновке. Глава администрации выходит на центральную площадь побеседовать с людьми, а они начинают из подвалов выползать – огромная толпа! Тысяч 40 нас оставалось...

Я знаю точно, что после «русской весны» 2014 года, в мятежную Славянско-Краматорскую агломерацию, чтобы сделать ее покорнее, совершенно сознательно завозили управленцев с Западенщины или матерых, проверенных бандеровцев. Лена рассказывает, что как только «украинская влада» (власть по-укр.) сбежала из Константиновки, ВСУ сразу начали уже совсем серьезные обстрелы жилых домов. Чтобы ускорить эвакуацию людей в сторону Украины, в самые лютые морозы в городе отключили свет, отопление и воду. Но, люди остались терпеть и ждать.

«ПРИШЛИ ПЛОХИЕ»

Наконец, ВСУшники зашли в село, чтоб оборудовать здесь позиции, это было неизбежно. Лена говорит:

- Я сразу поняла, это плохие люди – не здороваются, отворачиваются. Если их прикормленная собака на тебя кинется, никогда не позовут, будут смотреть, как рвет и кусает…

Шамиль попал в самую страшную ситуацию – чтобы прокормиться, ему приходилось постоянно мотаться в Константиновку, где «людоловы» из ТЦК (украинских военкоматов), буквально «выполняли план по мобилизации «ждунов». Гребли всех мужчин, под чистую, «на прощание». У Шамиля были тайные тропы, но «познакомиться» с ВСУшниками все-таки пришлось:

- Я никогда не забуду эти имена или позывные: «Юрко» и «Модный», вот они пришли нас «воспитывать». Стащили с кровати 84-летнего старика, тоже пытались поставить на колени… Руку ему разодрали до крови.

Лена – врач, и ставит профессиональный диагноз «захiстникам»:

- Когда это всё происходило, видно было, что люди неадекватные, потому что узкий зрачок, бегающий взгляд, несвязанная речь. Вот он стоит, целится в меня, а я ему говорю: вам потребна допомога? Вам чем-то нужно помочь? Может, воды или накормить вас?

И вот он обратно, в адекватного человека переворачивается… Мы понимали, что люди с оружием, и мы против них ничего не сделаем. И они когда ушли, я подумала, слава Богу, что вот Господь и послал этих людей, а потом увел.

Шамиль подводит итог рассказанному:

- У нас очень много друзей на Украине. Они все сидят по домам, прячутся, а жены работают. Годами сидят в квартирах, чтобы не идти в эту армию. Для них, как и для нас, Украина закончилась 2 мая 2014 года (после массового сожжения националистами людей в одесском «Доме профсоюзов». - Авт.). С того момента этой страны нет. Если высшая власть Украины участвует в уничтожении мирных, простых людей, своих же граждан, это не страна.

ПОДЗЕМНАЯ ЖИЗНЬ

Зимой мои собеседники четко отследили момент, когда началась охота на гражданских. Лена замечает:

- Такое впечатление, бандеровцев другого сорта завезли. С прошлыми мы как-то еще уживались, а эти начали натурально охоту на гражданских, еще до начала боевых действий. Именно мирных жителей били дронами, людей на велосипедах, машины. Ну, как, не знаю… СС или спецподразделения, заточенные на уничтожение. Зачищали территорию, да. По магазинам били.

И десять человек, вся подвальная община, практически перестали выходить наверх. В февральские морозы умер отец Елены. В минус 25, прячась от дронов, Шамиль выдолбил ломом могилу в соседском палисаднике. На нее рухнул фасад дома.

Я утешаю, если это слово уместно, моих собеседников:

- В Мариуполе во время боев очень много было захоронений в скверах и во дворах. Практически сразу после освобождения всех перезахоронили по-человечески.

Спрашиваю про подвальный быт. Как узнавали новости, чем питались? Лена говорит – страшно повезло:

- С нами в подвале было два парня-компьютерщика. От ТЦК прятались и вообще, эвакуироваться не захотели. Они как-то настроили модем и раз в день, вечером, быстро скачивали новости. Мы их читали вслух. Даже новогоднее поздравление Путина смотрели!

Лена достает телефон, и показывает мне видео – как люди перебирают наполовину сгоревший мешок с гречневой крупой. Но, говорит, что в чем-то им повезло:

- В Ильиновке большие дома, большие подвалы и большие запасы. Мы их собирали. Потом это все делили с собачками, с кошками, с крысками. Нашли несколько мешков прелой муки, просушили. И умудрялись выпекать хлеб. Под страхом смерти топили печку, пекли хлебушек.

Шамиль говорит, что им проще было, чем людям в городе:

- У нас была печка! Мы всегда натаскаем дров, напилим что-то и сварим. Даже нашли в соседнем доме... есть такое устройство для обогрева автобусов, на солярке. Им грели днем, печку затапливали только ночью. Пережили морозы, и топили до июня. Наверху жара стояла, а в подвале сыро и холодно.

НАШИХ ВСТРЕТИЛИ БОРЩОМ

«Подземные жители» отследили момент, когда ВСУшники стали оттягиваться из села, утаскивать барахлишко… Их становилось все меньше и меньше. Зашли наши штурмовики или скорее, разведчики. На контакт с гражданскими не шли, «дожидающиеся» тоже боялись, не очень понимали – что это за люди? Всех можно понять в этих обстоятельствах. Лена первый раз за весь разговор улыбнулась:

- Они наблюдали за нами, и поняли, что мы - кучка бестолковых гражданских, которые шастают по подвалам и собирают продукты. И вот, они пришли. Очень осторожно. Мы им борщ сварили на радостях! Наши! Наши! Наши!

Чуть позже, в подвал пришли уже штурмовики «Куруш» и «Ингуш», выполняя приказ командования. Охраняли «дожидающихся» по сменам. Перестали топить печь ночью. Ограничили перемещения – чтобы враг не вычислил скопление людей. Но, Шамиль все равно попал под вражеский дрон. Повезло, успел отпрыгнуть за стенку дома, лишь контузило и руки посекло мелкими осколками. Жителей подземелья готовили к эвакуации морально и физически. Люди в подвале двигались очень мало, а путь впереди был тяжелый. Лена говорит:

- Мы просто летели! По кирпичам, по арматуре. Но, все равно, нас 22 раза передавали из рук в руки! 22...

Перед Леной, на столе, лежат стикеры, она записывала на них позывные бойцов:

- Выводили по тропе, которую проложил «Грех», он за день до этого выводил раненого и нас повел. Довел до точки «Кацо», там мы переночевали, дальше нас повели «Тор» и «Образец». Участок был короткий, но над нами все гудело от дронов и мины прилетали! Нас принял «Бек», очень спокойный. Объяснил, как залегать лицом вниз у тропы или просто замирать, стоя. Когда бежать. Дальше нас вели «Магас» и «Лука», оба раненые, выходили в тыл и знали дорогу. Мы уже миновали самый опасный участок. Переночевали и нас передали «Спецу» и «Лютому».

Моим собеседникам почему-то запомнилась узенькая тропа через заминированные камыши. Ее минировали «лепестками», и они не все упали на землю, остались подвешенными среди стеблей. Коснешься плечом границы тропы, уронишь мину – сработает.

Как рассказывают мои собеседники, в третьей точке, где они ночевали, у «Зазика» и «Казаха» - был настоящий отель, с душем, кроватями и бельем. Считай - тыл. И у людей перестали руки трястись так, что не удержать кружку. Здесь еще летали дроны, но уже реже. Отсюда уже ходили машины, и они увезли настрадавшихся людей прочь от войны.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Нам их подвиг понятен, а врагам - объясним

Когда упадет последний снаряд, когда прожужжит последний дрон, и придет и Победа и Мир, нужно не забыть этих людей. Была награда «житель Блокадного Ленинграда». Ее давали за то, что выжил, претерпел. Даже малышам и школьникам блокадного героического города.

Я думаю, даже уверен, что было бы справедливо отметить и «дождавшихся» Донбасса, тех, кто обрек себя на земные мытарства ради возвращения в Россию.

Мне не было смысла спрашивать Шамиля и Елену – зачем вы остались под огнем в Константиновке? Нам это понятно, врагам – объясним.

KP.RU