Она поднималась к нему три раза. Спокойно, по-человечески просила перенести шумные работы на утро или вечер, а с часу до трех делать перерыв. Тем более, что по закону у них в регионе в это время официальный тихий час. Сосед лишь цедил сквозь зубы, что у него строители на окладе, время — деньги, закон он этот вертел на одном месте, и просто захлопывал дверь.

Миром договориться не вышло, а полиция на такие вызовы едет часами. Тогда молодые мамы из этого подъезда подпрягли своих мужей, и мужики решили подействовать методами самого наглеца. Раз у него время — деньги, ему устроили жесткий кассовый разрыв.

В субботу этот кадр привез к подъезду Газель со стройматериалами: тяжеленные блоки, плитку, мешки с цементом. Строители выгрузили всё это добро на первом этаже у лифта и приготовились поднимать. В этот момент четыре мужа из подъезда вышли, встали у лифта живой стеной и спокойно объявили, что по решению собственников дома перемещение строительных грузов с 13:00 до 15:00 запрещено из-за тихого часа.

Хозяин квартиры прибежал, орал, брызгал соплями и грозил полицией. Мужики стоили скалой и просто улыбались. В итоге даже водитель Газели встал на сторону подъезда. Сказал соседу, что у него час простоя стоит косарь, и ему вообще пофиг, пусть платит за ожидание. Строители вместе с хозяином два часа уныло просидели на мешках внизу.

На следующий день история повторилась, но мужики пошли дальше — ровно в 13:00 они вырубили автомат в щитке на этаже соседа и повесили на щиток замок. Сослались на технику безопасности и перегрузку сети в тихий час.

До наглеца дошло только на третий день. Спустился и сквозь зубы извинился перед мамочками. Теперь в подъезде с часу до трех тишина такая, что слышно, как мухи летают. Оказывается, до таких людей логика доходит гораздо быстрее, когда их начинают бить по их собственному карману.

Вообще животных у нас было много. Собаки, голуби, морские свинки. Но особенно мне запомнился козлёнок. Однажды мы с папой поехали в деревню. Деревня у бабушки и дедушки вообще лучшее место на свете. Возвращаешься оттуда свежий, отдохнувший и сытый, будто побывал за границей и каждый день ел в пятизвёздочном ресторане.

А в этот раз я ещё и вернулся с подарком. Перед отъездом мне подарили козлёнка. Я был счастлив: приехал в столицу не просто отдохнувшим, а ещё и с личным козлом. Я назвал его Спон и стал его пастухом.

Ухаживать за козлёнком оказалось даже проще, чем за морскими свинками. Для свинок мы собирали траву и тащили её домой. А Спона достаточно было вывести на улицу, привязать там, где много травы, и дать спокойно поесть. Когда трава заканчивалась, я переводил его на другое место.

Гулять с козлёнком было прекрасно. Кто-то выходил во двор с собакой, а я с козлом. Причём Спон слушался команд и, кажется, даже понимал команду «фас». Возможно, он был опаснее некоторых собак.

Спон рос, и всё было хорошо, пока однажды папа не спросил, почему мы до сих пор его не продали. Я сразу объяснил, что это мой питомец и продавать его никому нельзя. Тогда папа предложил козлёнка съесть, но я категорически отказался. Больше эту тему при мне не поднимали, и я решил, что вопрос закрыт.

На следующий день я спокойно ушёл в школу. Вернулся домой, и ужин уже был готов. На ужин был Спон. Моему разочарованию не было предела.

И мораль этой истории простая: пожалуйста, не ешьте питомцев своих детей.