Двадцать тридцать. За окном всё ещё светло, как днём. Мой пятилетний сын носится по квартире с самолётиком и орёт что-то про драконов. В третий раз за вечер.

Я стою с чашкой чая, который остыл два часа назад. Под глазами такие синяки, что хоть в хоррор снимайся. Говорю себе: «Ты плохая мать. Другие как-то укладывают. А ты не справляешься».

Знакомо это чувство, когда ты одновременно и надзиратель, и жертва?

Он не хочет спать. Потому что светло. Потому что его мозг — это стройплощадка, где все рабочие в отпуске, а прораб ушёл в запой. Префронтальная кора, которая должна говорить «пора успокоиться», ещё не построена. Физически.

А я требую от него, как от взрослого. И ненавижу себя за то, что он не слушается.

Три недели я пыталась его «сломать». Укладывала в 21:00, сидела рядом, шипела «спи», когда он крутился. Потом срывалась на крик. Потом плакала в ванной, смывая с себя злость и вину.

Знаете, что самое токсичное в материнстве? Не ребёнок. А твой внутренний голос, который шепчет: «Ты не справляешься. Ты недостаточно хороша».

И наконец до меня дошло. Проблема не в нём. Проблема в моих ожиданиях.

Теперь я говорю себе: «Он не издевается. Он не может. Его нервная система ещё не умеет переключаться».

Четыре фразы, которые я повторяю как мантру, когда снова 21:00, а он скачет по дивану:

«Ты устал, но не можешь уснуть. Я понимаю».

«Светло, поэтому сложно. Это нормально».

«Я рядом. Мы справимся».

«Завтра будет легче».

И знаете что? Он действительно засыпает. Не сразу. Не с первого раза. Но засыпает.

А я перестала быть своей собственной тираншей.

Это не победа. Это перемирие. С ним. И с собой.

*Текст отлажен в нейроредакторе.