Здравствуйте, дорогие читатели моей хроники  событий, которые стали моей судьбой. Я обещала рассказать вам о том, что пережила, и о том, как выжила во время страшного землетрясения в посёлке Нефтегорск. Возможно, я несколько затянула с воспоминаниями о прошлом, но мне так хотелось донести до вас историю моего детства, рассказать о том, как я родила четверых детей, которые, , погибли в ту роковую ночь 28 мая 1995 года , и о том, как сама стала инвалидом, лишившись ног. А ещё  о чуде, о том, как спустя время я снова стала матерью и родила двоих детей будучи инвалидом 1группы 

Но, наверное, самым захватывающим будет рассказ о самом моменте трагедии и том, что последовало за ним. Дальше, я надеюсь, будет немного увлекательнее, а предшествующую жизнь я постараюсь изложить более сжато, чтобы не утомлять вас деталями, оставив лишь самое главное. В детстве я не была паинькой, дралась с мальчишками, бегала и попадала в разные истории .о которых я описала в предыдущих рассказах . Пришло время, когда я повзрослела. Именно тогда я и встретила своего первого мужа. Мне было всего семнадцать, на календаре стоял 1979 год. Свадьбу мы сыграли в июне, а расписали нас по справке, - к тому моменту я уже ждала ребёнка. И вот, 28 октября, я родила сына. Мы назвали его Игорем - в честь моего папы. А уже на следующий день, 29 октября, мне исполнилось восемнадцать. Так я стала мамой, ещё почти девочкой.

С рождением Игоря моя жизнь перевернулась. Я полюбила его так сильно и так нежно, как, наверное, может любить только мать. Эта любовь была уникальной  она вдруг наполнила всё моё существование глубочайшим смыслом. Я познала истинное счастье материнства, и оно оказалось сильнее всех моих прежних надежд.

Родители мои всегда были рядом. Они помогали мне во всём, терпеливо учили ухаживать за крохой. Особенно я благодарна маме , удивительно мягкой и трепетной женщине. Она каким-то незаметным, почти волшебным образом передала мне самое главное: чувство взрослой, осознанной ответственности за другого человека. И муж не подводил  он стал для меня надёжной стеной, моей опорой в те нелёгкие дни.

Сейчас, оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как мы справлялись. Ведь в те годы не было привычных нам сегодня памперсов или стиральных машин-автоматов. Все пелёнки мы стирали только руками, а потом обязательно кипятили и проглаживали раскалённым утюгом с обеих сторон. И муж, не жалуясь и не ропща, взял этот тяжёлый труд на себя. Я же кормила сына исключительно грудью, отдавая ему без остатка каждую каплю своих сил.

Но, видно, первые роды и тот колоссальный груз ответственности, что свалился на мои плечи, оказались для меня непосильной ношей. От постоянных тревог, бессонных ночей и полного истощения я начала таять на глазах. При росте 164 сантиметра я весила всего 46 килограммов - я чувствовала, как силы уходят из меня, словно я свеча, которую задувает ветер. Я ходила по врачам, искала спасения, но медицина была бессильна. Мне никто не мог помочь, а я всё болела и болела, чувствуя, что постепенно угасаю...

Окончательно же меня выбил из колеи случай, о котором написала жена моего брата из Хабаровска. Она сообщила, что у неё у Люды - умер брат, мой ровесник, которого тоже звали Игорь. Ему было всего восемнадцать лет, и он скончался от инфаркта.

Это казалось невероятным: Игорь только что поступил в лётное училище, где требуется пройти строжайший медицинский отбор, а тут ,внезапная смерть от сердечного приступа в таком юном возрасте. Люда описывала тот день так: утром Игорь весело подкидывал свою пятилетнюю племянницу, затем бегом спустился с пятого этажа и побежал в магазин. Встал в очередь за молоком. Вдруг к нему подошла его бывшая учительница и попросила купить что-то для неё. И в этот момент Игорь внезапно упал. Люди вокруг не сразу поняли, что молодому парню стало плохо, а пока вызвали скорую, он уже умер.

Для меня это известие стало настоящим ударом и сильно отразилось на моей нервной системе. Во мне поселился страх: я начала бояться, что подобное может случиться и со мной. Но больше всего я боялась за сына как я могу оставить его, если со мной что-то произойдёт? В общем, что-то во мне надломилось, смерть начала пугать меня по-настоящему.

Прошел учебный год, как девочки были каждая в своей группе, сейчас в дежурной группе их объединили на лето.

Поэтому опыт есть и такой и такой)

Оговорюсь сразу, мои изначально были без дикой привязки друг к другу, тк с рождения мы практиковали разделение, больше для удобства конечно, чем с целью сепарации, но тем не менее. Например, забирая из секции старшего я могла взять 1-2, смотря кто оставался дома, тк за двумя присматривать проще, чем за тремя)

Слышала истории, когда дети не могли спать, если рядом не лежал брат/сестра, постоянно проверяя его. В таких случаях я свое мнение оставлю при себе, рассказываю лишь наш опыт.

Минусов каких-то сильных разъединения я так и не нашла. Больше чатов? Больше запоминать Фио воспитателей, больше утренников, больше род собраний, на др подарочки покупать детям не в одну группу, а в три. Больше в голову ничего не приходит) но мы относимся к этому как просто к следствиям многодетности) всегда говорю, а как с 3 погодками? Так и делают)

Теперь плюсы разных групп и минусы общей

1. Разные сроки адаптации. Из одной группы будет довольно сложно затрать одного, в случае с разными группами проблемы нет. У моих сроки адаптации абсолютно разные. От пары дней до почти 3 недель, те кто-то уже оставался на сон, а кого-то забирала после обеда.

2. Девочки учатся находиться в незнакомой обстановке без поддержки ОПГ) у них рядом площадки, но никто не бежит друг к другу, все приняли правила игры. Возможно еще по тому, что средний также ходит в сад и они видят, что у него также отдельная группа ну и в принципе изначально они не знали, что бывает вместе)

3. Более организованное утро в саду. Я этого не замечала, пока девочек не объединили. Раздевать по отдельности оказалось проще, чем одновременно. В раздельных группах они знали где чья группа, когда отводила первую, ее раздевала сама, девочкам снимала шапки и они сидели ждали. Раздевание занимало пару минут от силы. Во второй группе также быстро раздевала сама, третья помогала мне убирать в шкафчик. Далее отводила третью. В саду дольше чем на 10 мин никогда не задерживалась, все быстро и четко. Сейчас…. Разброд и шатание. Никакой организации🤣 кто-то раздевается, кто-то разделся и начинает одеваться, начинают беситься друг с другом, в общем пока я не поняла как это организовать🤣

4. Путают обувь. Я искренне сочувствую и люблю наших воспитателей и считаю их самыми лучшими, но такое тоже есть) и все бы ничего если бы не разные размеры. Подписала кроссы прям сверху, а не сзади как было, надеюсь станет проще) девочки еще сами хулиганят я уверена)

5. А это пункт про хулиганство. Группировка она и есть группировка. Не слушаются воспитателя, прячутся от нее втроем и тд

6. Взаимопомощь. Вроде хорошо… но есть у меня одна дама, которая будет стоять в трусах и помогать обуваться сестрам, всем поможет, а сама с головой жопой. В саду происходит то же самое и разделение как раз помогает с этим бороться. Помощь это хорошо, но надо думать о себе.

Я знаю, что не во всех садах такое возможно, я никого не убеждаю, просто рассказываю наш опыт)

Как говорит реклама одной из клиник, проводящих анализы на коммерческой основе, каждый 4ый оказался не биологическим отцом.

Ок, давайте считать без эмоций. Если 100 человек стали отцами, то из них есть те кто сомневается и те кто не сомневается, пусть сомневающихся 80 из 100. Из 80 какая-то часть не пошла сдавать анализы по разным причинам, до клиники из 80 дошло пусть 60, из этих 60 получили результат "не отец" 1/4, то есть 15 человек.

Стоит ли ради 15 оплачивать все 100 тестов? Да, конечно, теперь все уверены и спокойно живут дальше. Но почему я должна платить за спокойствие некоего неизвестного мне гражданина из своих взносов на ОМС? К примеру, ему изменила жена и не раз. Осуждаю. Но я никак не могу повлиять на то, изменяли ли люди друг другу, от кого забеременела и родила неизвестная мне женщина - я в этом процессе не участвовала, ни со стороны мужа ни со стороны жены. Это их личная жизнь. Почему я должна из ОМС оплачивать результаты чужого блядства? А другие граждане страны?

Не лучше ли на те же самые деньги, например, купить новый УЗИ аппарат, который точно принесет пользу всем обратившимся? У нас что в медицине финансирование некуда девать? А если гражданин так переживает за свое отцовство - пусть идет и сдает анализ за свои деньги, благо сейчас это стало не космически дорого.

Начало истории - ТУТ
Предыдущий пост- ТУТ

Пока все эти изменения в сыне были для нас в новинку, всё внимание сосредоточилось на них, и я не замечала кое-что другое. Первой обратила внимание моя мама, которой всегда нравился его интеллект. В 5 лет сын неплохо играл в шахматы, читал бегло про себя, имел любимые книги, которые читал самостоятельно для развлечения, решал простые уравнения за третий класс, знал множество фактов о физических явлениях мира, разгадывал головоломки с пометкой 12+. Последние, правда, в диалоге со взрослым, но без подсказок. У него всегда можно было спросить, где лежит любая вещь в доме. Если она когда-либо попадалась ему на глаза, сын без запинки давал ответ.

- Что-то он сегодня не в ударе, сказала моя мама тем летом, спустя месяц после начала сопереживательной революции у него в голове. - Не выспался наверное. Стих забыл. Мы с ним несколько дней назад учили. Он его хорошо знал, а сегодня что-то запинается.
Я на это пожала плечами: на общем фоне одна незначительная заминка была мне безразлична. Мамину любовь к блестящей демонстрации ребёнком интеллекта я никогда не разделяла. Но "не в ударе" распространялась не только на стихи... Неожиданно ребёнок стал менее усидчивым. Нет, он не стал НЕусидчивым. Но если раньше он не проявлял признаков усталости даже после часа интеллектуального напряжения, то теперь начинал отвлекаться через 30 минут, а через 40-45 становилась ясно, что пора заканчивать. Таким образом параметр внимания снизился на 25%. И раз за разом этот опыт повторялся. Мне было немного грустно из-за этого, но я прекрасно понимала, на ЧТО перенаправились эти 25%. Оно того стоило.
А ещё ребёнок научился отвлекаться! И даже беситься, если устал. Это было настолько новое, что я пока молча наблюдала, не вмешиваясь и удивляясь. Каникулы закончились, снова начался садик. Я немного волновалась о том, как далеко зайдёт его снижение концентрации. Не покажет ли он ухудшение обучаемости? Но обратная связь из садика оставалась приемлемой. Они тоже отметили изменения, но на занятиях сын по-прежнему был лучшим в группе по логике, математике и знаниям об окружающем мире, всё также легко схватывал материал, и вёл себя нормально. Зато начал участвовать в коллективных играх! И иногда стал ссориться ( что тоже было новым - раньше он вел себя словно кукла, не проявляя эмоциональных реакций и не защищаясь). Теперь же он начал спорить с воспитателями, чем вызвал умиление у одной и раздражение у другой.
Поскольку уровень подготовки в саду был ниже его базовых знаний, я не могла толком оценить, насколько снизились когнитивные способности. Но некоторые, самые сложные, головоломки из книжки-сборника, которые раньше он мог решить логикой, а я не могла, и путалась на третьем-четвёртом ходу, теперь не давались нам обоим. Раньше я не видела его потолка интеллекта. Он был выше моих способностей. У него было мало жизненного опыта, но при этом ребёнок с первого раза мог запомнить принцип решения каких-нибудь буквенных уравнений, и больше никогда не возвращался к объяснениям, просто единожды усвоив информацию, и пользовался ей. Теперь же объяснять приходилось по нескольку раз, чтобы он сообразил, и через пару дней требовалось повторить объяснение. Потолок возможностей появился. До эмоциональности, если бы мы бросили все силы на развитие интеллекта, то возможно, имели шанс вырастить блестящего гения. А может быть это был бы просто ещё один несчастный вундеркинд, чьи способности во взрослом возрасте сравнялись бы со способностями других людей, лишив его единственного качества, которым он в себе гордился.
Что было БЫ, я не узнаю никогда. Для меня это та головоломка, в которой я запуталась на 3-4 ходу. Все решения были приняты интуитивно, из ощущения приближения или удаления к потенциальному счастью для своего ребёнка.

Какое-то время Система в нашей жизни ещё продолжала существовать, но постепенно сходила на нет. Её смысл постепенно растворился, игровая составляющая требовала внимания, и скорее уже вносила неудобства, чем помогала. Ребёнок отпускал её неохотно

. Ему нравилось ощущение упорядоченности, которая отсутствовала если мы просто жили, без специальных правил. Но правда в том, что я устала. Я не люблю правила, не люблю прописанные требования, которые должны соблюдать все вокруг, поэтому, как только стало возможно отказаться от внешних регуляторов, я от них отказалась.

Кстати, ненадолго. Буквально через год объявят локдаун, и мы, как и тысячи других людей, окажемся запертыми в квартире друг с другом 24/7. В самом начале, после первой же недели беспорядочного перемещения в пространстве, где каждый натыкался на каждого, мы придумали план. Составить расписание для каждого члена семьи таким образом, чтобы оно включало время на удалённую работу, отдых, прогулку вокруг квартала, спорт, приёмы пищи, а главное-чтобы развести нас во времени и пространстве, давая каждому возможность побыть одному. В каждый момент времени все должны быть заняты, занимаясь своим делом Строго по часам. Это похоже на расписание экипажа подводной лодки: один спит, другой ест, третий - работает.
Забавно, но именно это дало нам возможность сохранить о локдауне даже приятные воспоминания. Это был действительно интересный опыт для семьи.

Но всё это в будущем. Пока мы об этом не знали и у нас были другие проблемы.

Приблизительно в сентябре или октябре случилась ситуация, которую я буду вспоминать с ужасом, вероятно всю свою жизнь.
Тогда сын заболел. Обычная простуда, ничего настораживающего. Но уже через 3-4 дня к другим симптомам присоединился значительный насморк.
К нам домой пришёл врач, взглянул, поставил диагноз "гайморит" и выписал антибиотики.
Вообще , стоит сказать , что я с большим уважением отношусь к антибиотикам, и считаю их, вероятно, лучшим изобретением человечества. Я знаю инструкции, всегда аккуратно следую им, и прекрасно понимаю насколько этот вид лекарств- серьёзная вещь. Да, их не назначают при вирусных инфекциях, да, их не бросают на середине курса, да, их нельзя принимать чаще одного раза в 6 месяцев.
Кроме того я имею привычку всегда перепроверять любые медицинские назначения. Я внимательно читаю название и показания к применению, возможные побочные эффекты, стараюсь разобраться в том, какое влияние оказывает на организм действующее вещество.
Поэтому я точно знаю, что прочитала всё о схеме лечения при данном диагнозе, до того как начать давать препарат. И мне ничего не показалось подозрительным. Всё было нормально и обоснованно. Врач выписал сыну аугментин, причём именно детский. И я купила его, и принесла домой, но что-то мне во всем этом очень сильно не понравилось. Я разглядывала бутылек, читала описание, и мне почему-то очень не хотелось начинать. К сожалению, в тот период я ещё не имела привычки полностью доверять своей интуиции. Сегодня, при возникновении подобных чувств, я просто попросила бы подобрать замену, но тогда убедила себя следовать рекомендациям.

И вот, поскольку тянуть время дальше было нельзя, я приняла решение начать курс. Первый приём выпал на послеобеденное время. У нас ещё оставалось несколько часов до ужина. Ребёнок принял лекарство и мы играли дома. Наблюдая за ним я почти успокоилась, убедив себя, что всё будет хорошо. Но к вечеру началось что-то странное.
Сын начал ошибаться в речи, мог использовать слово не по смыслу, а когда я переспрашивала, то говорил что не произносил его. Я отметила это про себя, но решила что ему просто нехорошо от болезни, и не стала заострять внимание. Вечером-следующая порция лекарств. И довольно быстро после этого - уход на ночной сон.
Я вышла из комнаты, когда ребёнок уже уснул, но спустя 15 минут услышала, как он закричал. Крик был испуганный и сильный, что-то случилось. Прибежав, я увидела что он сидит и смотрит на потолок.

- Что случилось?
- Мама, сны слишком яркие. Ты можешь их выключить?
- Выключить сны? Прости котёнок, полностью не могу. Может только немножечко. Хочешь я тебя сейчас поглажу и ты уснёшь?
- Да, хорошо
- А что ты видел?
- Ну сама посмотри.
- Что?? Куда?
- Ну вон там, на потолке. Ты что, не видишь?
- Извини, котёнок, боюсь что нет... У меня не получается рассмотреть. Что там такое?
- Бравл Старс.
- Серьёзно? Бравл Старс на потолке? Они и сейчас там?
- Да. Я хочу перестать играть, но никак не получается.
-Я поняла тебя. Подожди одну минутку, я сейчас кое-что тебе принесу. Это тебе поможет

Вообще-то валерьянку в таблетках дают детям с 6 лет. Разрешено до трёх таблеток в день. Сыну было 5 лет 8 мес. Я отломила ему половину одной таблетки и добавила к ней детский нурофен, хоть у него и не было температуры. После этого он уснул почти мгновенно, и больше не просыпался. А я осталась в растерянности и ужасе: галлюцинации при полном отсутствии температуры - это очень, очень нехорошо.

Ночное состояние ребёнка мы с мужем связали с гипоксией, которую, вероятно, вызвал гайморит, и продолжили лечение. Строго по схеме, утром мы снова дали лекарство и до середины дня, вроде бы, дожили нормально, нам даже показалось что становится лучше. Потом был следующий приём. Мы ещё раз всё обсудили, понаблюдали за ребёнком и решили что в целом, лечение, похоже, идёт правильно, поскольку дышать носом стало действительно легче.

Но после дневного приема началась какая-то жуть. Ребёнок вдруг стал спрашивать, куда делись из квартиры родственники, живущие в другом городе. Утверждал, что сегодня - другой день недели, путал события этого утра с другими, недельной давности. Плакал, потому что думал, что я нарушила обещание, которого никогда не давала. С каждым новым выпадом мы с мужем всё более шокировано переглядывались, не понимая, что делать. Я внутрене обвинила лекарство, снова полезла в интернет искать информацию о побочных эффектах, но про него нигде не было указано что оно может вызвать спутанность сознания. А вот гайморит сам по себе - как раз может. И, посовещавшись, мы решили, что нужно просто продолжать лечение....
Перед следующим приёмом лекарств меня буквально разрывало между необходимостью лечить и нежеланием давать препарат. Аугментин - на самом деле очень хорошее лекарство. В нём нет буквально ничего, что может навредить при гайморите. Я позвонила подруге и спросила её мнение. Ее родители - медики, она проконсультировалась у них и подтвердила то же самое - хороший, действенный препарат, назначен корректно.
Задержав дыхание и скрепя сердце, я дала следующую порцию. А спустя полчаса- ребёнок не понимал, что находится дома. Думал, что мы в гостях у бабушки. Температуры у него по-прежнему не было, других симптомов тоже, только этот усиливающийся с каждым часом бред. Я приняла решение вести его на прогулку, подышать свежим воздухом. Вероятно, это нехватка кислорода из-за гайморита....

Когда мы вышли, он огляделся вокруг, узнал двор и вдруг сказал:
- Мама. Давай не пойдём сегодня на шахматы...

Конечно, никто никуда бы и так не пошёл, но сегодня был даже не его шахматный день. Я ответила:
- Конечно не пойдём. А почему? Ты не хочешь?
- Знаешь... Мне кажется, я сегодня не смогу ни у кого выиграть.
- Ты так думаешь?
- Да. Мне кажется, я сегодня не очень хорошо соображаю...

Тот, кто читал " Цветы для Элджернона", может представить себе мои ощущения.
- Конечно, котёнок. Если не хочешь сегодня идти, то не пойдём. Отдыхай.
- Спасибо...- голос грустный и тихий.

Вернувшись с прогулки я сказала мужу:
- Я отменяю лекарство! Это совершенно дико - так поступать, я понимаю, но наш сын больше не получит ни одного миллиграмма. Я осознаю вред от прерывания курса антибиотиков, я понимаю что гайморит не проходит сам, я всё понимаю, но категорически против того чтобы он получил ещё хоть пол-ложечки препарата.
Муж не одобрил. Он тоже знал о курсовом приёме и посмотрел на меня с сомнением.
- Ты точно знаешь, что делаешь? Ты уверена?
- Не знаю! Но уверена.

И он поверил мне на слово. Перед сном сын не получил аугментин. Все остальные назначения мы оставили, убрали только это. Вечером он быстро уснул, и я не знала как у него дела, но больше бред не повторился. Утром мы наблюдали за ребёнком с удвоенным вниманием. Он выглядел лучше. Продолжал ещё немного путаться, но исчезла какая-то странная тревога и несчастный взгляд, которым он смотрел на нас всё это время. Сын был спокоен. К обеду путаницы стало меньше. Вечером мы говорили о планах и он уже ориентировался в днях недели и заметно повеселел.

Я всё ещё наблюдала за ним, с тревогой, на следующее утро. Но хуже не стало, нос практически нормально дышал, сознание оставалось ясным и цепким. Я в тайне выдохнула: ну и напугал же он нас... А потом он спросил:

- А что было вчера?
- Ничего особенного. А что? Ты не помнишь?
- Нет.
- Что, совсем ничего не помнишь?
Он задумался.
- Мы поссорились?
- Нет, солнышко, мы не ссорились. Ты просто заболел.
- А за шахматы ты меня не ругала?
( к слову, мы вообще не требуем от него высоких достижений, тормозим перфекционизм. За шахматы его никто ни разу в жизни не ругал)
- Нет, кисик, мы не ходили на шахматы.
- Мы пропустили?
- Нет. По идее, шахматы сегодня, но мы пока не пойдём, ты ещё болеешь.
- Сегодня?!
- Ну да, сегодня же четверг.
- А мы что, ходим в четверг?

Мне опять стало холодно...
- Да. А ты что и этого не помнишь?
- Нет. Я не помню.

А дальше стало ясно: он выздоравливает, но что-то в мозгу перегорело. Какой-то предохранитель вылетел из гнезда. Потому что с этого момента у него появилось понятие "я забыл". Это было не про то, чтобы чуть хуже рассказать детский стишок. Это было про события дня, вещи, факты из жизни. Раньше у него была память, как у слона - в ней отсутствовало забывание, как таковое. Без преувеличения. Он только сохранял информацию, и никогда её не терял. Мог взять не весь объём. Но то, что взял, оставалось там с первого раза и навсегда.
Теперь он вдруг начал забывать. Например, куда положил игрушку, как зовут маму нового знакомого, где в последний раз видел папины ключи. Нормальные вещи. Такие, которые мы все можем забыть. Но этого раньше никогда не было.

Вообще, функция забывания не просто так дана нам природой - для мозга она полезна и нужна. Ещё в ВУЗе, на лекциях по нейрофизиологии, мы разбирали этот процесс. Мозг должен чистить свою "оперативную память", и поэтому часть информации, которую нужно долго хранить, он перемещает на "жёсткий диск", освобождая ресурсы в быстром доступе. Иначе может произойти истощение, мозг перестанет справляться с обработкой новой информации, человек не сможет накапливать опыт.

Информация, перемещённая на "жёсткий диск" - это то что мы можем хранить длительное время в памяти, но для того чтобы это вспомнить, требуется приложить усилие.
Информация, находящаяся в "оперативной памяти", это то, что легко извлечь без усилий, но это не будет храниться долго, информация из этой памяти быстро удаляется.

Мелочи, вроде того, где что-то в последний раз лежало, это как раз то, что не понадобится нам через 10 лет. Зато важные события вчерашнего дня могут пригодиться, и потому сохраняются.

Раньше сын каким-то образом либо хранил практически весь свой опыт в кратковременной памяти, без удаления, либо умел мгновенно извлекать из долговременной. Но теперь это изменилось. Быстрого доступа к информации больше не было, кратковременная память опустела, для извлечения из долговременной - требовались усилия.
И чтобы запомнить - тоже. В нашей жизни появилась установка на запоминание: "Запомни, это делается так-то". До болезни в этом не было необходимости. Простуда прошла, а память осталась такой навсегда.
И, Конечно, хочется верить, что то, что произошло - было на пользу, ведь человеку необходимо для здоровья иногда что-то забывать. Кто знает, когда наступила бы перегрузка?
Но мне всё равно не отделаться от мысли, что, возможно, забывание в его случае могло бы никогда не возникнуть, и это лишь побочка от лекарств.

Много лет после этого я задавала вопросы врачам. Как такое возможно? Как мог Аугментин привести к спутанному сознанию? Мог ли вообще?
Большинство отвечали, что виной был гайморит и гипоксия, а не лекарство. Но в это я не верила - гайморит оставался с нами ещё неделю, а сознание прояснилось сразу после отказа от приёма препарата. И лишь недавно я получила ответ. Такое возможно в очень редком случае. Для этого должны были сойтись вместе несколько факторов. Серьёзная аллергия на лекарственные препараты у одного из родителей, включающий отёк квинке, и личная, генетически обусловленная непереносимость отдельных компонентов препарата у ребёнка, может вызвать отёк оболочек головного мозга при использовании антибиотиков этой группы.
Фактически, мы столкнулись с сильнейшей аллергией, проявившийся очень специфическим образом. Отёк оболочек головного мозга - состояние ведущее не только к спутанности сознания, но и в целом опасное для жизни. Чуть меньше доверия собственной интуиции, чуть больше времени на раздумия и нерешительности, чуть больше страха перед авторитетом врача, и ситуация могла повернуть совсем в другую сторону.