Прошло несколько дней, и, к моему удивлению, мама с бабушкой посыпали ковер нафталином, свернули в рулон, потом мама взяла его в охапку и куда-то унесла. "Куда?!" — спросил я у бабушки. И вот тут я впервые услышал слово "ломбард". Мне было объяснено, что ковёр — слишком дорогая вещь, чтобы держать его дома. Он стоит денег, а денег у нас мало, поэтому мама отнесла ковер в ломбард. Это такое место, где дают деньги под залог. Ковёр — это хороший залог, ценная вещь, под него могут дать приличные деньги. А вот когда я вырасту, стану совершеннолетним, тогда мама выкупит ковер, и он будет мой. А пока он будет хранится в ломбарде. Я опечалился — уж больно много времени оставалось до моего совершеннолетия!

С тех пор я встречался с ковром периодически, но видел его только в виде рулона, исписанного меловыми метками — номерами, датами, суммами. Раз в два месяца (чаще? реже? не помню) мы ходили с мамой в ломбард, чтобы перезаложить нашу семейную драгоценность: выкупить её в одном отделе и тут же снова сдать в другой отдел, заплатить деньги в одном окошечке, и получить их в другом. Да, ковер не мог просто лежать в хранилище до моего совершеннолетия, его надо было постоянно выкупать и закладывать по новой. Процесс выкупа и залога длился, как правило, несколько часов, почти полный рабочий день — очереди в ломбарде были огромные, растягивались на несколько этажей. Маме приходилось отпрашиваться с работы, она брала с собой меня, чтобы я стоял в одной очереди, пока она стоит в другой — так было быстрее. Мы таскали этот тяжеленный рулон по этажам, ругались с другими завсегдатаями, которые пытались пролезть без очереди или сделать вид, что они стояли перед нами, выходили купить пирожки, чтобы не умереть с голоду... В общем, ломбард был для меня таким тренажёром ада — круги, этажи, окошки, грешники, оценщики.

Героическая свистопляска с ковром продолжалась много лет. Ковер с каждым годом дешевел — не смотря на постоянно подсыпаемый нафталин он портился, старел, и главное, выходил из моды. Сумма, которую отмеряли во втором окошке, становилась всё  меньше. Уже прошло мое совершеннолетие, уже я сходил в армию, отслужил и вернулся, а мама все выкупала и закладывала этот проклятый ковёр. Но однажды наступил момент когда за него стали давать такие небольшие деньги, что продолжать манипуляции стало просто себе дороже. Вот тогда блудный ковер и вернулся из своего многолетнего путешествия в нашу — давно уже другую — квартиру.

Уже развалилась страна и рухнула система. Уже не было в живых бабушки. Уже ковры не то чтобы вышли из моды, но значительно растеряли свой вещевой статус. Уже выветрился тот чудесный запах, его отголоски можно было уловить только уткнув нос непосредственно в плетёный испод. Но тыкаться уже не хотелось. Я несколько дней ходил по ковру, пытаясь осознать его нежданное возвращение, потом пожалел его, просверлил дырки в стене и водрузил его над своим диваном. Но никакого счастья я почему-то уже не испытывал. Скорее наоборот — ковер напоминал мне о неоправдавшихся надеждах, о разводе родителей, о безумных очередях в ломбарде, о многолетней маминой возне с эти "богатством", о тщете и нищете. Но очень скоро я привык к нему и перестал замечать...

Теперь этот ковер живёт в нашем старом-престаром деревянном доме в деревне Ручей. Недавно этот дом вскрыли незваные гости — то ли бродяги, то ли алкоголики, то ли подростки. Навели шороху, утащили ложки, вилки, пластмассовое ведро, кусок каната и припасённый на запчасти неисправный велосипед. Драгоценный ковёр воры не взяли. Он висит на бревенчатой стене и глядит на меня устало и как будто немного обижено. И я не знаю, что мне ему на это сказать.

4.08.2024