Ответ на пост «Рабочие коллективы»1
Иногда бывает, что вот пост на пикабе вот прям иногда, но зачастую чаще все же реже. Но тогда если реже, то чаще пост бывает на пикабе.
0 просмотренных постов скрыто
Рабочие коллективы1
Рабочие коллективы попадаются совершенно разные. Самый ужасный мне достался в 2014 году, когда я устроился работником зала в супермаркет. Вот там всякое случалось. А лучший — даже не знаю, сложно выделить.Их было несколько. В основном мне везло на коллективы, попадались хорошие, были и средненькие.
Ответ на пост «Какие же они смешные и нелепые в своей русофобии»3
в Питере в Лентах была классная штука со сканером. Берешь товар, сканируешь ценник, кладешь в пакет, на выходе сканером пикаешь в экран кассы и оплачиваешь то что набрал. Очень удобно было, не надо два раза выкладывать все покупки и складывать опять. Убрали почем-то. А кассы самообсулуживания при большой покупке очень не удобная вещь - лучше у Гали на кассе расплатиться.
Ответ на пост «Какие же они смешные и нелепые в своей русофобии»3
Не вроует как же...
Помнится несколько лет назад в Познани, тоже польша, чувак взвесил PS5 как помидоры, наклеил штрихкод поверх оригинального, пробил как помидоры, заплатил и вышел. Счситай не своровал. А попался на том, что пошел за второй Плойкой так. И если мне память не изменяет - как раз таки был поляк
Ответ на пост «Какие же они смешные и нелепые в своей русофобии»3
Была шутка такая "когда Amazon запустил доставку посылок дронами, то реднеки почему-то стали и одеваться лучше и вещи дорогие у них откуда-то появляться стали"
Какие же они смешные и нелепые в своей русофобии3
Показать полностью
1
Будьте любезны
Два слова. Тринадцать букв. Скрытый приказ, замаскированный под фарфоровую вежливость. Выстрел в упор из кружевного пистолета.
Ты стоишь в отделе бакалеи. Пялишься на макароны. Никого не трогаешь. Гудят лампы дневного света — ровно, монотонно, как рой металлических ос, вгрызающихся в затылок. И тут — бац. Прямо в спину. «Будьте любезны».
Холодный пот мгновенно выступает вдоль позвоночника. Мозг срывается с цепи и разгоняется до сверхсветовой. Чего вы хотите? Что кроется за этой бархатной интонацией? Чтобы я расплылся лужей патоки на грязном линолеуме? Залебезил? Упал на колени и пополз к вам, собирая штанами крошки от печенья?
«Будьте любезны достать банку...»
Серьезно? Просто достать банку с верхней полки? Нет, с такой приставкой просто не бывает. Эта фраза требует шоу. Она жаждет абсолютной, рабской покорности. Может, мне на цыпочки встать? Исполнить грациозное па? Выдать идеальный, мать его, глубокий реверанс? Давай, врубай клавесин! Сейчас мы сбацаем менуэт прямо здесь, в узком ущелье между акционным майонезом и кошачьим кормом!
Пульс стучит в висках азбукой Морзе. Я физически чувствую, как на плечи ложится тяжелый бархатный камзол, а напудренный парик стягивает череп. Я должен был просто протянуть руку. Взять жестянку с чертовым зеленым горошком. Но нет. Этот липкий, снисходительный конструкт высшего общества, сброшенный на меня в декорациях супермаркета, ломает реальность.
Мои мышцы сводит судорогой сарказма. Я принимаю вызов. Я готов. Я сейчас выдам им такой перформанс, от которого у всего магазина полопаются капилляры в глазах.
Я резко разворачиваюсь на пятках. Плие! Антраша! Мое лицо искривлено в жуткой, гипертрофированной маске придворного лакея, познавшего экстаз услужения. Правая рука театрально взмывает в воздух, левая элегантно отводится за спину. Мизинец оттопырен до хруста в суставе. Я набираю в грудь спертый стеллажный воздух, готовясь выплюнуть с яростной улыбкой: «С ПРЕВЕЛИКИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО!»...
И тут мир останавливается.
Вакуум. Звенящая, беспощадная тишина.
Женщина в нелепой дутой куртке смотрит вообще не на меня. Ее взгляд направлен сквозь мое правое ухо. На двухметрового амбала в капюшоне, который стоит в полуметре от меня. Амбал молча тянется наверх, берет банку маринованных артишоков и равнодушно ставит ей в корзину.
«Благодарю», — щебечет она.
А я стою.
В позе паралитичного краба. С заломленной за спину рукой. С оттопыренным мизинцем. Лицо свело судорогой безумной улыбки. Секунда. Две. Женщина переводит взгляд на меня. Амбал переводит взгляд на меня.
В их глазах — первобытный ужас перед городским сумасшедшим. В моих — рухнувшая империя. Кринж такой невероятной, термоядерной плотности, что он начинает искажать гравитацию. Черная дыра неловкости засасывает в себя звуки, свет и остатки моего человеческого достоинства.
Я медленно опускаю руку. Мизинец прячется обратно в кулак. Камзол рассыпается прахом. Я хватаю с полки первую попавшуюся пачку самых дешевых рожков, которые мне даром не нужны. И молча, на деревянных, негнущихся ногах, ухожу в закат.
Точнее, в отдел заморозки. Подальше от людей. Подальше от этого жестокого, вежливого мира.
Показать полностью