Капитан Фицрой и его судьба
Капитан Фицрой известен некоторой части образованного человечества, как капитан корабля «Бигль», на котором совершил свое знаменитое путешествие молодой Чарльз Дарвин (после которого ученый разработал свою знаменитую теорию). Про Дарвина знают все, а вот про трагическую судьбу Фицроя только те, кто всерьез увлекся историей географических открытий. Поэтому я решил сделать пост с его жизнеописанием.
Роберт Фицрой родился в 1805 году в Англии, морскому делу обучался в Портсмутском Королевском военно-морском училище. Юному Роберту предстояла суровейшая 10-летняя выучка (о жестокой повседневности будущих мичманов все желающие могут узнать поближе, прочитав книгу капитана Мариэта «Мичман Изи»). За эти годы он проделал длинный путь: гардемарин, мичман, лейтенант, наконец, лейтенант флагманского корабля.
Годы мичманской службы Фицроя прошли у берегов Южной Америки, затем он служил на судне «Фетида», обязанностью которого было переправлять войска и дипломатов, а также охранять от контрабандистов Корнуэлльское побережье.
Капитан Роберт Фицрой
В 23 года Фицрой стал капитаном гидрографического судна «Бигль», предыдущий капитан которого покончил жизнь самоубийством, потому что считал непосильной для себя задачу руководить гидрографическими съемками берегов Южной Америки.
«Бигль» должен был произвести тщательное исследование южной оконечности Южной Америки от Ла-Платы до острова Чилоэ, т.е. береговую линию протяженностью 2500 миль. Часть этих исследований должна была коснуться архипелага Огненная Земля, описать который можно всего лишь четырьмя словами: одиноко, уныло, голо, мрачно.
Шел второй год плавания, когда «Бигль» достиг Огненной Земли. Уже были первые случаи цинги, вдобавок туземцы (патагонцы и огнеземельцы) постоянно демонстрировали свое высокое воровское искусство. Не раз бывало такое, что на отдельные группы матросов нападали вооруженные отряды аборигенов и грабили их, отнимая штаны и прочую одежду. Поскольку Фицрой был на редкость гуманным человеком и не проводил жестоких репрессий среди местного населения, огнеземельцы в конце концов обнаглели окончательно и украли у гидрографической экспедиции ни много, ни мало, как целый вельбот. Матросы с украденного вельбота, обнаружив пропажу, спешно соорудили из древесины нечто среднее между лодкой и плотом и бросились в погоню, но, естественно, вельбот так и не догнали.
Фицрой организовал тщательные поиски вельбота, каковые и послужили тем рычагом, который основательно изменил курс будущих событий в судьбе как самого Фицроя, так и Чарльза Дарвина, в ту пору только ступившего в далекой Англии на путь натуралиста.
"Бигль"
Во время поисковой экспедиции была найдена срубленная мачта и некоторые предметы с пропавшего суденышка. Возвращаясь на «Бигль», Фицрой, преисполненный особенным чувством к огнеземельцам, забрал четырех из них с собой, чтобы доставить их в Англию и постараться превратить в хоть сколько-нибудь цивилизованных людей. Среди этих четверых аборигенов была 9-летняя девочка, которую нарекли Фуэгией Баскет (по имени той самой нелепой лодки, что соорудили матросы с похищенного вельбота).
Вернувшись в Англию, Фицрой старался многое сделать для туземцев, но далеко не все его старания увенчались успехом. Один из огнеземельцев вообще погиб от оспы. Их нужно было возвращать на родину.
Тем временем положение дел принимало нежелательный оборот для Фицроя, мечтающего вернуться к Огненной Земле. Королевское Общество стремительно теряло интерес к Южной Америке – на передний план выступили Африка и восток, где колониальные государства уже начали свою безжалостную дележку. Фицрой, всерьез обеспокоенный судьбой своих подопечных туземцев, околачивал пороги самых различных инстанций. Он рассчитывал, что «окультуренные» огнеземельцы, обученные искусству земледелия и снабженные необходимыми семенами и инструментами, обоснуют в Магеллановом проливе надежную базу, которая в дальнейшем сможет снабжать свежим продовольствием суда, следующие из Атлантики в Тихий океан.
Благодаря своим личным качествам и успехам первой экспедиции, Фицрой сумел получить разрешение Королевского Общества на второе плавание к Огненной Земле. Только вот финансировать это предприятие должен был сам капитан. Естественно, сам он не обладал такой суммой денег, но нашлись некоторые зажиточные лица, заинтересованные в этой экспедиции. Они то и ссудили ему недостающие деньги. Однако богатый и влиятельный дядюшка Фицроя внезапно вмешался в судьбу племянника и убедил лордов Адмиралтейства организовать вторую гидрографическую экспедицию к берегам Южной Америки за счет государства.
Молодой Чарльз Дарвин
При ее подготовке было принято решение о присутствии на борту хотя бы одного натуралиста. Вот тут-то на пути Фицроя и возник молодой Дарвин, чему предшествовала масса случайных стечений обстоятельств, освещать которые здесь я не стану. Скажу одно – сначала Дарвин совершенно не понравился Роберту Фицрою. Как впоследствии говорил последний, первой его мыслью было, что у человека с таким носом вряд ли хватит энергии и упорства, чтобы добиться успеха в экспедиции (полная несостоятельность этого прогноза должна была бы излечить капитана «Бигля» от веры в популярную тогда науку френологию). Однако через несколько часов знакомства лед между двумя молодыми людьми растаял настолько, что Фицрой предложил Дарвину разделить с ним все, что было в каюте.
Второе плавание «Бигля» с одной стороны явилось настоящим триумфом для его капитана, обеспечив ему блестящую карьеру, а с другой стороны принесло ему множество разочарований и крушений надежд. Все эти разочарования были связаны с неудавшейся филантропической затеей с огнеземельцами, долгим препирательством с чиновниками Адмиралтейства и с самим Дарвином, который все же обманул ожидания своего друга. Ведь натуралист Фицрою нужен был для того, чтобы получить дополнительные свидетельства библейской картины сотворения мира. В 30-ых годах XIX столетия это было общепринятое представление, и Фицрою и в голову не могло прийти, что Дарвин разойдется с ним во взглядах.
Как бы там ни было, пятилетнее плавание прошло вполне успешно, экспедиция собрала огромное количество уникальных сведений. Огнеземельцы были возвращены на родину, однако вскоре позабыли свои хорошие манеры и вновь одичали.
После возвращения в Англию результаты плавания были оформлены в несколько солидных томов. В одном из них Фицрой выдвинул, казалось бы, передовую гипотезу о том, что родина человечества находится в Азии, откуда люди расселились по водным путям. Одно из его предположений заключалось в том, что в Америку люди пришли из Азии через Алеутские острова. Но нельзя забывать, что автор был глубоко религиозным человеком, и в основе всех его мировоззрений стояла Библия. Поэтому, после описания своей теории расселения людей Фицрой описал доказательства существования Великого Потопа. Они настолько нелепы, что способны вызвать усмешку у всякого современного человека. Например, Фицрой утверждал, что динозавры вымерли, потому что были слишком крупными животными и не могли уместиться в Ноевом Ковчеге.
Портрет Фуэгии Баскет
Однако современники Фицроя (кроме Дарвина и его сторонников) и не думали посмеиваться над выдвинутыми теориями. То была очень религиозная эпоха, и евангелическое вероучение прочно сидело в умах всех сословий общества.
Несмотря на резкое расхождение во взглядах с Дарвином ссор между друзьями не возникало. Некоторое время спустя Фицрой на время оставил в стороне все свои изыскания в области естественных наук.
Летом 1841 года пал кабинет лорда Мельбурна и последовали всеобщие выборы. Фицрою было предложено выставить свою кандидатуру в парламент. Он с удовольствием согласился, так как в перспективе новых плаваний не предвиделось («Бигль» ушел в свой третий рейс, имея другого капитана на борту, ибо Фицрой после возвращения из экспедиции некоторое время хворал), а стать членом палаты общин значило ступить на путь, ведущий к почету и власти.
Фицрой был выставлен кандидатом от партии тори. У него был противник – молодой Уильям Шепперд, член той же партии. Имела место вероятность того, что изберут их обоих, поэтому первое время предвыборной кампании они шли рука об руку, чтобы не возникло и малейшего намека на раскол в партии тори. Спустя некоторое время благодаря некоторым нелепым обстоятельствам оба кандидата смертельно поссорились и, набросав друг другу прилюдных и опрометчивых обвинений, докатились до того, что решили сражаться на дуэли. Дуэль, впрочем, так и не состоялась из-за рассеянности обеих сторон. Фицрой и его секундант поняли, что встреча состоится в Йорке, а Шепперд и его секундант – что в Лондоне. В результате все могло бы окончиться миром. Но опять же, в результате слишком пылких взаимных извинений, ссора вспыхнула вновь и, отчасти благодаря все возрастающей истерии Шепперда, разгоралась с неистовой силой.
Собрание местных жителей, Новая Зеландия
Шепперд, будучи в злобе, снял свою кандидатуру, и Фицрой благополучно вошел в парламент. Тут-то и наступила развязка всей этой истории. В один из дней Шепперд подкараулил своего врага у дверей Военно-морского клуба и прилюдно подошел к нему, размахивая хлыстом.
«Капитан Фицрой! Я не дотронусь до вас! Но считайте, что я вас отхлестал!»
Фицрой в ответ на это треснул Шепперда зонтиком, затем схватил его за шиворот, и началась потасовка. Шепперд упал. Фицрой, не желая бить лежачего, тут же отошел в сторону.
Этот эпизод, конечно, не делает чести нашему герою, но для справедливости надо заметить, что в опубликованных в прессе извинительных разъяснениях Фицрой не упустил ни одной мелочи, которая могла бы представить его в наихудшем свете.
Эта неприятная история с Шеппердом несколько ухудшила положение Фицроя в палате общин, но в дальнейшем, благодаря нескольким удачным морским законопроектам, он занял прочное место среди тамошних авторитетов и, спустя некоторое время был направлен на Новую Зеландию в качестве губернатора, ибо прошлый губернатор (по стечению обстоятельств, бывший штурман с «Бигля») умер от удара, прослужив в своей должности всего три года.
Губернаторство Фицроя было непростым. В Новой Зеландии тогда кипели нешуточные страсти, как это всегда бывает в молодых колониях, к тому же у Фицроя был очень прямолинейный характер и порой просто невыносимая принципиальность.
Он всегда был преисполнен самых благих намерений, но его своеобразная принципиальность мешала ему приспосабливаться к сложным ситуациям с подчиненными.
В самом начале своего управления Новой Зеландией он вынужден был решить конфликт между белыми поселенцами и маори. Недавно произошла крупная резня белых в селении Ваирау – поселенцы посягнули на земли маори, завязалась битва, в ходе которой европейцы выкинули белый флаг и сдались туземцам, справедливо полагая, что вопрос решится без кровопролития. Однако маори, следуя своим древним традициям, перерезали всех пленников.
Фицрою предстояло вынести свое решение. Он всегда старался быть гуманным по отношению к любому коренному населению, и это повлияло на его размышления.
Воины Маори
Когда были созваны представители враждующих сторон, Фицрой сначала обратился к маори с речью, в которой признал, что вся вина за вспыхнувший конфликт целиком лежит на белых. Поэтому он не станет наказывать маори и мстить за смерть своих соотечественников. Но, тем не менее, он должен сказать, что вожди маори поступили ужасно и совершили отвратительное злодеяние, убив людей, которые положились на их честь и сдались в плен. В будущем, сказал Фицрой, мы должны жить в мире и дружбе и не проливать больше ничьей крови.
Закончил Фицрой обещанием немедля разрешить сложный земельный вопрос и предупреждением, чтобы маори не мешали белым поселенцам. Затем губернатор призвал на всех божье благословление.
Каков же был результат? Белые назвали его сумасшедшим, слабовольным и трусом. Вождь Раупераха смеялся и говорил, что съест губернатора вместе с фрегатом, на котором тот приехал. Фицрой не угодил никому, его поступок никому не внушал уважения. С этого момента он потерял всех друзей, кроме миссионеров и нескольких чиновников из ближайшего окружения.
Но ведь он поступил мудро. Маори были не так уж и беззащитны, и если бы белые начали мстить, началась бы длительная и кровавая война. А ведь для защиты семи небольших поселений колонии, отстоящих друг от друга на тысячи миль, было прислано около 130 солдат – и все!
Англия совершенно не финансировала свою колонию, а наоборот, стремилась выкачать из нее как можно больше прибыли. В связи с этим возрастали проблемы с дележом земель. Фицрой, разрешая нескончаемые споры между белыми и маори, четко следовал своим гуманистическим принципам, чем окончательно подорвал свой авторитет в глазах и тех, и других. Среди маори начались брожения. Один из молодых вождей, Хеке, подогревал смуту, и вскоре срубил шест, на котором развевался государственный флаг – символ губернаторской власти. Фицрой велел водрузить новый флагшток и отправил в Сидней за подкреплением корабль. Затем он организовал карательную экспедицию против Хеке. Остальные вожди уговорили Фицроя не преследовать Хеке, пообещав, что тот угомонится. Мягкосердечный Фицрой пошел на уступки. Кроме того, он пообещал, что снизит налог на земли. Но как назло, в это время английское правительство обложило налогом все свободные земли маори. Те взбеленились и снова срубили флагшток. Фицрой снова установил его и назначил награду за голову Хеке. Хеке назначил такую же награду за голову Фицроя.
Губернатор Фицрой
Новый флагшток оковали железом и поставили возле него стражу. Хеке воспринял это, как личный вызов. На рассвете 11 марта 1845 года 200 воинов маори во главе с Хеке подошли к флагштоку и под громкие ликующие крики он снова упал на землю.
Фицрой немедля начал военные действия, но по трагической случайности у белых взорвался огромный пороховой склад. Они решили покинуть город и укрылись на военных кораблях. Маори, оглушенные легкой победой, бросились грабить поселение.
Белые похрабрее при виде этой картины ринулись обратно – спасать имущество. Один из свидетелей этого, некий Томпсон пишет: «Можно было наблюдать, как решительная переселенка вырывает из рук вооруженного туземца свое одеяло, а также много других, столь же трагикомичных сцен».
Детей, оказавшихся на берегу, маори рыцарски отправили к родителям.
Войны не случилось, большинство вождей не поддержало Хеке. И заслуга в этом принадлежала именно Фицрою, но его соотечественники не признавали этого и продолжали порицать его действия.
Фицрой снова организовал карательную экспедицию против Хеке. Она с треском провалилась целых три раза, а Хеке забавлялся тем, что слал губернатору оскорбительные послания.
Военная кампания зашла в тупик. Белые отправили в Англию петицию с просьбой отозвать Фицроя с поста губернатора. 1 октября 1845 года он был смещен со своей должности. В Веллингтоне это известие отпраздновали шикарной иллюминацией, в Нельсоне пронесли по улицам и сожгли портрет Фицроя. Его ненавидели за покровительство туземцам.
Но наш герой был отстранен от поста отнюдь не из-за жалоб колонистов. Лорд Стенли, министр колоний, считал, что Фицрой действовал вопреки его непосредственным указаниям и не информировал о своих решениях министерство. Бедняга Фицрой, он оказался жертвой своих же принципов!
Глубоко уязвленный, он покинул Новую Зеландию. Новый же губернатор в считанные месяцы нещадно расправился с Хеке, а также заслужил уважение как белых, так и маори. Однако после отбытия Фицроя многие поселенцы признали, что сделали его козлом отпущения за грехи министерства колоний.
А Фицрой был все тем же капитаном «Бигля» - справедливым, честным, принципиальным человеком, способным на крайнюю степень самопожертвования.
Викторианская Англия
Вернувшись в Англию, он, не приобретший ни богатств, ни славы, некоторое время занимался применением пара на кораблях. Ведь он был прекрасным моряком, не утратившим своих навыков. Будучи назначенным управляющим Вулвичскими верфями, он проводил испытания паровых двигателей, но не достиг значимых результатов, ибо все еще не верил, что суда могут обходиться без парусов.
В 1850 году он вышел в отставку, объяснив это плохим здоровьем и необходимостью уладить личные дела. Казалось, будущее не сулит ему ничего интересного.
Однако на следующий год Фицроя избрали членом Королевского Общества. Ведь еще во время плавания на «Бигле» он изобрел и затем усовершенствовал геодезический квадрант, был прекрасно знаком с гидрографией и мореходной астрономией, прославился, как мореплаватель-ученый, произведший хронометрические определения расстояний между меридианами во время кругосветного плавания.
Вскоре после этого вспыхнула русско-турецкая война. Одновременно состоялась конференция главных морских держав в Брюсселе, посвященная использованию метеорологии на море.
Фицрой получил пост главного метеоролога-статистика Англии и ему выделили штат из трех человек. В Америке такую же должность дали некоему М. Ф. Мори, предоставив в его распоряжение штат из 20 человек. Это неприятно кольнуло Фицроя. Тем не менее, он с головой ушел в любимое дело. Он детально сопоставлял получаемые сведения о ветрах, атмосферном давлении, температуре и влажности воздуха и строил диаграммы «розы ветров».
За первые два года он достиг очень значительных успехов и был произведен в чин контр-адмирала. Но для него важным было отнюдь не это.
Фицрой думал о рыбаках, английских и чужеземных, о маленьких людях, выходивших в море на утлых суденышках, которые больше, чем кто-либо страдали от неожиданных штормов. Этим людям нужны были барометры и несложные инструкции, как ими пользоваться. Вскоре во все рыбацкие городки и деревни Англии стали поступать такие барометры – простые и надежные. Их до сих пор так и называют – барометры Фицроя. К ним прилагались весьма доходчивые объяснения, кое-где пересыпанные трогательными двустишиями, сочиненными Фицроем еще на «Бигле» - такими, например, как «Дождь сперва и ветер вслед понаделают нам бед».
Фицрой был настолько поглощен своим занятием, что ни в 1859, ни в 1860 и 1861 годах не нашел времени дать отчета о своей деятельности – проступок, напоминающий о его злосчастном губернаторстве. Но теперь это никого особенно не тревожило.
Барометр Фицроя
Осенью 1859 года вблизи острова Энглси разбился корабль «Роял Чартер». Не спасся ни один человек. Глубоко потрясенный этим, Фицрой еще больше уверился в том, что нужно было как можно быстрее научиться предсказывать погоду. Но получать свои сведения он мог лишь после того, как его «подопечные» корабли-информаторы заходили в порт. И тут, словно специально для Фицроя, появилось изобретение Морзе.
Наш верный слуга, движимый человеколюбием и стремлением приносить людям добро, рвался немедленно использовать возможность предсказывать погоду по метеорологическим приборам. Несмотря на то, что его не поддерживал практически никто из тогдашних ученых, Фицрой, потратив массу сил, основал 24 метеорологические станции, информация с которых поступала по телеграфу прямо к нему, в центральную службу погоды в Лондоне. Вскоре неутомимый контр-адмирал уже составлял карты с предсказаниями погоды и отправлял их в «Таймс». Кроме того, он разработал систему штормовых сигналов-конусов, которые поднимались на мачтах, в портах, гаванях и рыбацких деревнях в случае приближения бури.
Фицрой достиг своей славы. Его имя стало известно далеко за пределами Англии. В 1862 году он опубликовал свою «Книгу о погоде». Книга эта была попыткой объяснить широкой публике то, чего к раздражению и огорчению Фицроя, не хотели видеть его собратья-ученые, а именно, что сбор сведений о погоде должен служить целям предсказания погоды на завтра, а не констатации того, какая она сегодня.
Несмотря на свой успех, Фицроя все больше печалила и сердила невозможность спасти человеческую жизнь во время кораблекрушения, невозможность спасти человеческие души.
В 1852 году умерла его жена. В 1856 году – его старшая дочь. В 1859 году появилась книга Дарвина «Происхождение видов» - атеистическая теория эволюции органического мира. Последователи новой науки археологии доказывали бессмысленность буквального толкования библии.
Подавленный, терзаемый личными трагедиями Фицрой втянулся в длительную полемику с Дарвином, на сторону которого становилось все больше молодых и прогрессивных ученых.
Фицрою с самого начала было не по пути с Дарвином. Но все же, где-то в глубине души, у него, возможно, таился страх, что он не только не в авангарде научной мысли, но, напротив, среди тех, кому суждено проиграть.
Вносила ли его работа в Метеорологическом департаменте реальный вклад в науку? Добился ли он настоящих успехов? Может ли он рассчитывать на поддержку ученых, в частности членов Королевского общества? Эти вопросы все больше и больше грызли душу усталого пятидесятилетнего старика. Тем более, что у него было много противников. Ведь далеко не все его прогнозы погоды оправдывались, Фицрой действовал больше сердцем, а не головой, что несколько замедляло его продвижение в изучении метеорологии – всякая наука требует прежде всего трезвой головы.
В ответ на все возрастающее количество язвительных выступлений в свой адрес Фицрой лишь глубже погрузился в работу. Даже американец Мори отвернулся от него – он был одним из тех, кто откровенно издевался над прогнозами Фицроя.
Здоровье контр-адмирала все ухудшалось. Сказывалась усталость и нервное перенапряжение. Мысли о крушении собственных надежд угнетали его все сильнее и сильнее.
Утром, 30 апреля 1865 года Фицрой вошел в туалетную комнату, взял бритву и перерезал себе горло. Похоронили его кладбище церкви Всех Святых в Аппер-Норвуде (как видите, довольно скромно).
Могила Роберта Фицроя
