В продолжение поста «Лесные дьяволы» императора Хирохито поговорим о феномене японских солдат, сражавшихся после капитуляции Японии. Их называли «За́нрю» — «оставшиеся». После капитуляции 2 сентября 1945 года миллионы японских солдат сложили оружие, но сотни продолжили войну. Причин было несколько: во-первых, идеологическая — в японской армии сдача в плен считалась позором хуже смерти; во-вторых, многие не верили листовкам союзников с призывами о сдаче, принимая их за вражескую пропаганду; в-третьих, приказ о капитуляции часто не достигал отрядов в джунглях на отдалённых островах, оставшихся без связи. К тому же к августу 1945 года Япония ещё контролировала обширные территории в Азии и на Тихом океане. Именно здесь отдельные солдаты и небольшие группы продолжали партизанскую войну.

Самым известным из «оставшихся» стал младший лейтенант Хиро Онода. В 1945 году на острове Лубанг он получил приказ командира: «Самоубийство категорически запрещается! Держись три-пять лет. Мы обязательно придём за тобой». После разгрома гарнизона острова союзниками Онода с несколькими солдатами ушёл в джунгли и сражался почти тридцать лет, совершив за это время более ста нападений на солдат, полицию и местных жителей. Только 20 февраля 1974 года уже оставшегося в одиночестве Оноду нашёл японский студент-турист Норио Судзуки. Они поговорили, сделали несколько фотографий, но Онода отказался сдаваться, заявив, что сложит оружие только по приказу вышестоящего командира.

Студент немедленно вернулся в Японию с известием, что Онода ещё жив. Японское правительство разыскало бывшего командира Оноды, уже давно находившегося в отставке и мирно торговавшего книгами, и доставило его на остров, где он лично отдал младшему лейтенанту приказ сложить оружие. Убедившись в том, что война действительно закончилась, Онода передал властям оставшееся оружие — меч, кинжал, винтовку Арисака Тип 99, пятьсот патронов и несколько ручных гранат. Президент Филиппин Фердинанд Маркос помиловал его за все совершённые преступления ввиду смягчающих обстоятельств.

Другой случай — капрал Сёити Ёкои, найденный на Гуаме в 1972 году. Он 28 лет прожил в джунглях, не зная, что война закончилась. Вернувшись в Японию, он произнёс: «Мне мучительно стыдно, что я вернулся живым».

Японское общество по большей части встретило их как героев — символов утраченной чести и несгибаемого духа. Оноду, например, забрасывали цветами, о нём писали книги, снимали фильмы. Но была у этого феномена и другая сторона: для многих японцев эти солдаты оставались призраками прошлого провала и милитаристского наследия, от которого новая Япония пыталась отмежеваться. Из-за трудностей адаптации к условиям современной Японии, например, Онода решил покинуть родину. В апреле 1975 года, вслед за своим братом, он эмигрировал в Бразилию, где с конца XIX века существует большая японская диаспора. Император Хирохито, остававшийся на троне до 1989 года и за которого они так отчаянно сражались, не встретился ни с одним из них.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Вспоминая последнего японского солдата, сдавшегося в плен спустя много лет после окончания Второй мировой войны, обычно называют Хиро Оноду, который сдался филиппинцам 10 марта 1974 года. Но он не был последним японским солдатом, продолжавшим давно закончившуюся войну. Последним сдавшимся был Тэруо Накамура — его война закончилась утром 18 декабря 1974 года. Ещё интереснее то, что он был бойцом одного малоизвестного подразделения японской императорской армии, сформированного из коренных жителей Тайваня, — «Добровольцев Такасаго». О них сегодня и поговорим.

Это были воины из племён ами, атаял и других, веками живших охотой в горах и джунглях острова Тайваня, который на тот момент был японской колонией. Японцы начали вербовать их в свою армию после начала затяжной войны в джунглях, рассуждая прагматично: природные охотники, выросшие в тропическом климате, должны были стать идеальной силой для войны в Юго-Восточной Азии и на островах Тихого океана. Причём отмечу, что в Японии джунглей нет, и коренные японцы для боёв, скажем, на Гвадалканале подходили примерно так же, как и американцы, сражавшиеся против них. Японский парень из Киото и американец из Детройта абсолютно одинаково видели джунгли до этого только на картинке (и то не факт), а вот для ребят из коренных тайваньских племён джунгли и горы были родным домом.

Преимущества тайваньцев были очевидны — бесшумное передвижение, идеальное ориентирование на местности, выдающаяся меткость и умение выживать с минимальным снабжением. Они могли построить жилище из подручных материалов, обеспечить себя пищей и водой, а также меньше страдали от болезней. Изначально их использовали как вспомогательный персонал или носильщиков, но позднее из них стали формировать полноценные боевые отряды, сражавшиеся на самых тяжёлых участках — на Новой Гвинее, Соломоновых островах и Филиппинах. Японские командиры восхищались их боевыми качествами: в рапортах отмечались идеальная маскировка и невероятная выносливость. Точных данных о численности этих отрядов нет, так как многие документы были уничтожены; по разным оценкам, в их составе было всего до 8000 человек. Это относительно немного, но надо понимать, что они не выступали в качестве одного единого подразделения, а действовали небольшими группами. Поэтому когда вы в книгах и фильмах американцев, австралийцев, новозеландцев иногда встречаете упоминания о японцах, которые как призраки скользят в джунглях, наносят точные и болезненные удары и бесследно пропадают в гуще леса, — знайте: это вполне могли быть не японцы, а ребята с Формозы (так тогда назывался Тайвань).

Именно из таких отрядов вышел человек, чья история остаётся в тени славы Оноды, — Тэруо Накамура, боец 4-го отряда добровольцев Такасаго. В ноябре 1943 года он был призван в армию и отправлен на индонезийский остров Моротай, гарнизон которого после ожесточённых боёв в 1944 году был разгромлен союзниками. Оставшиеся в живых солдаты ушли в джунгли и продолжили сопротивление, не зная, что война уже закончилась. Группа партизан постепенно распадалась: кто-то погибал, кто-то сдавался. Но Накамура оставался в непроходимых джунглях целых 30 лет, веря, что императорская армия всё ещё продолжает сражение. Он жил в одиночестве, считая свой бой неоконченным. Лишь 18 декабря 1974 года его арестовали индонезийские солдаты, которые выманили Накамуру из укрытия, исполняя японский национальный гимн и размахивая флагом имперской Японии. Тэруо передал солдатам ухоженную винтовку и последние пять патронов. «Мой командир приказал мне сражаться до самого конца», — пояснил им Накамура.

Ему было 55 лет. При осмотре врачи не обнаружили каких-либо серьёзных проблем со здоровьем. Только после сдачи в плен он с огромным удивлением узнал, что Япония давно капитулировала, а Тайвань больше не является её колонией. После обнаружения Накамуру депортировали на Тайвань, где через несколько лет, в 1979 году, он умер от рака лёгких. При этом отношение японской общественности к Накамуре значительно отличалось от отношения к более ранним сдавшимся солдатам японской армии, таким как, например, младший лейтенант Хиро Онода, которого обнаружили на несколько месяцев раньше. Онода был офицером и этническим японцем, он стал национальным героем Японии. Накамура же, будучи рядовым колониального подразделения, не получил ни славы, ни известности. Даже пенсию как военнослужащему ему удалось получить с большим трудом.

Однако память о «Добровольцах Такасаго» не исчезла полностью — она нашла неожиданное воплощение в современном искусстве. Тайваньский художник из племени ами Сики Суфин, чьи предки сами были призваны в эти отряды, посвятил их трагедии серию деревянных скульптур. На выставке 2022 года он представил работу «Крылья Такасаго (Возвращение)» — фигуру воина, вырезанную из цельного ствола камфорного дерева, с мощными расправленными крыльями за спиной.

Для культуры ами перо — это символ взросления, мужества и права вернуться домой после инициации. Своей скульптурой художник как бы совершает обряд, которого погибшие в джунглях юноши так и не дождались: он надевает на них невидимые крылья, позволяя душам наконец перелететь океан и воссоединиться с родной землёй.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Я хочу показать вам одну очень необычную фотографию. Очень сильный снимок. Это – один из самых эмоциональных кадров о войне, увиденных мною когда-либо.

Вот, казалось бы – что же такого необыкновенного в этой простой и (на первый взгляд) даже какой-то душевной фотографии? Ведь люди на ней улыбаются!

Со старого фото с загадочной улыбкой Моны Лизы на нас смотрит симпатичная девушка азиатской наружности. За её спиной скалят зубы солдаты японской императорской армии. Им весело. Солдат в очках даже заливается счастливым смехом. Наверное, они шутку какую-то услышали. Или забавный анекдот. А, может быть, фотограф им рожи смешные корчит?

На самом деле, за этим весёлым кадром скрывается трагедия. Девушка, которая пренебрежительно улыбается перед камерой – китайская партизанка, приговорённая к смерти. А четверо японских солдат, сидящие за ней в небрежных позах – это её расстрельная команда...

Девушку, которая дерзко улыбалась в лицо своим палачам, звали Чэн Бенхуа. Она родилась в 1914 году в деревне Гаосян, в провинции Аньхой Восточного Китая. Когда её родной край оккупировала Япония, Чэн Бенхуа вступила в ряды народного сопротивления и стала бороться с захватчиками. Она была агитатором и связной между различными группами китайских мстителей. В некоторых источниках утверждается, что она даже возглавляла партизанский отряд.

Ей было 24 года, когда Чэн и её друзья попали в засаду. В японском плену девушка пережила пытки и групповое изнасилование. Затем её привели посмотреть на казнь товарищей.

Чэн даже развязали руки. Ничуть не испугавшись опасности, Чэн Бенхуа вытянула онемевшие руки, провела пальцами по растрёпанным волосам и повернула лицо к Солнцу. Она скрестила руки на груди, презрительно улыбнулась и решительно посмотрела в лицо смерти.

В этот момент японский военный корреспондент и сделал снимок гордой китайской партизанки. Обратите внимание – в её полной достоинства позе, на её спокойном лице, в её улыбке нет ни страха, ни сожаления, ни заискивания перед врагом.

Через несколько минут японские солдаты взяли в руки винтовки. Но они не стали расстреливать девушку. Они её закололи штыками…

Отважная Чэн Бенхуа очень почитаема в Китае. Соотечественники помнят о её подвиге. На малой родине героини воздвигнут памятник, который повторяет фотопортрет партизанки, ставший символом народного сопротивления агрессору.

Интереснейшая фотография недавно попалась на просторах интернета. На этом фото, напечатанном в газете "Токио Ничи Ничи Симбун" за 13 мая 1938 года запечатлен лейтенант японской армии во время Цзинаньского инцидента - похода в китайскую провинцию Шаньдун в 1933 году. Безусловно, "гвоздем" фотографии является то, что на офицере поверх современной на то время униформы - защитного френча, популярных у японских офицеров кавалерийских сапогов и галифе надеты... самурайские доспехи.

Казалось бы, 20 век знает много случаев применения оружия, время которого давно прошло - начиная от малоизвестных широкой публике пращей испанской армии 1920-х годов и заканчивая всем известной истории про польскую кавалерию с саблями против немецких танков - однако этот случай просто из ряда вон выходящий. Даже самые "прошаренные" знатоки военной истории не смогут вспомнить примера использования аутентичных средневековых доспехов в конфликтах 20-го века.

Однако, фотография - несомненно, не фотошоп, и на ней запечатлен именно японский офицер эпохи Второй Мировой в самурайской броне. Почему так получилось, и что это за человек? Давайте разберемся!

Традиция ношения архаичных доспехов или предметов одежды военными существовала во все времена - так, в восемнадцатом веке, когда полные латные доспехи уже давно вышли из боевого употребления, многие полководцы продолжали, по крайней мере на парадах, носить рыцарские латы, чтобы продемонстрировать свою связь с аристократичными предками и показать свою воинственность в галантный "век кружев и украшений".

И в наши дни подразделения некоторых армий по специальным случаям надевают доспехи минувших дней - самым известным примером является британская конная гвардия, чья парадная униформа не менялась с 1860-х годов и включает кирасы наполеоновских времен.

Ношение древних доспехов также часто практиковалось в контексте политической жизни - многие лидеры сознательно стилизовали свою одежду и доспехи под образцы предыдущих эпох для обозначения преемственности от более древних государей.

Так, император Священной Римской Империи Карл V в 1535 году использовал во время вступления в Рим после крестового похода на Тунис доспех, изготовленный по подобию доспехов римских военачальников классической античности с целью обозначить свою преемственность от римских императоров.

История наших краев также знает примеры подобного - так, офицеры польской тяжелой кавалерии, знаменитых "крылатых" гусар зачастую сознательно заказывали для парадных нарядов по-древнему выглядящие чешуйчатые доспехи, стилизованные под брони античных кочевников степей Евразии в рамках популярной тогда в Речи Посполитой теории "сарматизма".

Однако, это все были специально изготовленные образцы, не предназначенные для боевого применения - действительно, истории неизвестны случаи применения средневековых доспехов непосредственно на войне после 18 века. Быстрое развитие огнестрельного оружия и тактики сделало доспехи в конечном итоге бесполезными предметами, лишь отягощающими носителя.

Между тем, на фото офицер явно одел доспех именно в бой - судя по подписи в газете, фото сделано во время боев за замок города Цзинань, тогда - столицы провинции Шаньдун. В пользу того, что доспехи использовались им в бою, говорит и то, что надеты они поверх штатной полевой униформы, а не более подходящего парадному "косплею" предков-самураев кимоно или халата. Более того, на фотографии чётко видно, что ремень полевой сумки офицера надет поверх брони (сама сумка скрыта шлемом, который лейтенант держит в правой руке). Какая же история скрывается за данным фото?

Как удалось выяснить на сайтах по истории императорской армии Японии, этого офицера звали Такааки Кинамару, и он был командиром пулеметного взвода 47-го пехотного полка, одного из полков, посланных японцами в Китай.

В ходе боев за замок Цзинань, в одной из школ японской диаспоры лейтенант подобрал экспонат школьного музея - набор самурайских доспехов, судя по сплошной кирасе, принадлежащего к типу "намбан-гусоку" ( 南蛮胴 ) - особо ценившегося в эпоху воюющих княжеств доспеха, сделанного в подражание доспехам европейцев или напрямую переделанного из купленных у португальских торговцев лат.

Намбан-гусоку - «доспех южных варваров» — очень дорогой и престижный доспех на основе импортной испанской пуленепробиваемой кирасы и испанского шлема, иногда в комплекте с европейскими наплечниками — намбан-содэ. Японцы тут на шлем даже свой традиционный, мать его, плюмаж впихнули. Видимо издевательства над кирасой и показалось мало...

Либо в попытке обезопасить себя в опасной разведке, предпринятой позднее лейтенантом на территории замка, либо из националистических чувств, Кинамару надел эти доспехи и носил их на протяжении как минимум битвы за Цзинань.

Из газетных статей про лейтенанта и официального описания шаньдунской экспедиции, выпущенного в 1945 году, ясно, что пулеметный взвод 47-го полка, которым командовал Кинамару Такааки, сыграл решающую роль в захвате цитадели Цзинаня - лейтенант, в частности, надев эти доспехи, перебрался через стену замка и открыл изнутри его ворота для японских солдат. Здесь мы имеем интересную параллель с историей Джека Черчилля - английского солдата, успешно использовавшего лук со стрелами и двуручный меч во Второй Мировой Войне.

Однако, эта история имеет свои ироничные моменты.

Во-первых, доспех лейтенанта явно неполный - лейтенант не смог или не захотел надеть поножи, наручи, наплечники и шейную пластину-нодова, неотъемлемые части традиционного японского доспеха.

Во-вторых, лейтенант надел кирасу...задом наперед - на фото отчетливо видны небольшие выемки под лопатки на спинной пластине кирасы, которую Кинамару надел на грудь.

Особенно иронично этот факт смотриться в свете волны традиционализма, захлестнувшей японское офицерство в 1930-х годах - так же как и сейчас, тогда молодые люди праворадикальных взглядов весьма поверхностно представляли себе реальные традиции своих предков.

Японский реконструктор косплеит японского лейтенанта, который косплеит японского самурая «Эпохи воюющих княжеств»

Также, странным является то, что после Цзинаньского инцидента лейтенант Кинамару ненадолго стал популярным на своей малой родине в Оите именно благодаря случаю с использованием самурайских доспехов - однако весьма скоро, уже в 1938 году, все упоминания о его броне исчезают из прессы и официальных историй полка.

(С.)перто