Бывает, всё сделаешь правильно, тем не менее желаемый результат всё равно достичь не получается... 26 июля 1945 года британские моряки задумчиво смотрят на отпечаток камикадзе на бронепоясе своего крейсера. Борт явно придётся перекрашивать.
Отпечаток японского самолёта на борту крейсера «Сассекс» (Источник)
Попадания добился японский штурмовик Mitsubishi Ki-51 с милым кодовым именем союзников — «Соня».
Ki-51 до столкновения с тяжелым крейсером (Источник)
Успешно выдержал атаку британский тяжелый крейсер «Сассекс» (HMS Sussex).
Тяжёлый крейсер «Сассекс» на якоре 12 октября 1940 года. После столкновения с камикадзе больших изменений во внешнем виде не произошло (Источник)
А если серьезно, то атаки камикадзе были очень опасны. Просто этот, удачно для британцев, впечатался прямо в бронепояс тяжелого крейсера. Прилети он в надстройки или в небронированную часть — картина была бы совсем другой.
В продолжение поста «Лесные дьяволы» императора Хирохито поговорим о феномене японских солдат, сражавшихся после капитуляции Японии. Их называли «За́нрю» — «оставшиеся». После капитуляции 2 сентября 1945 года миллионы японских солдат сложили оружие, но сотни продолжили войну. Причин было несколько: во-первых, идеологическая — в японской армии сдача в плен считалась позором хуже смерти; во-вторых, многие не верили листовкам союзников с призывами о сдаче, принимая их за вражескую пропаганду; в-третьих, приказ о капитуляции часто не достигал отрядов в джунглях на отдалённых островах, оставшихся без связи. К тому же к августу 1945 года Япония ещё контролировала обширные территории в Азии и на Тихом океане. Именно здесь отдельные солдаты и небольшие группы продолжали партизанскую войну.
Синим цветом показаны территории, подконтрольные Японской империи в августе 1945 года (Источник)
Самым известным из «оставшихся» стал младший лейтенант Хиро Онода. В 1945 году на острове Лубанг он получил приказ командира: «Самоубийство категорически запрещается! Держись три-пять лет. Мы обязательно придём за тобой». После разгрома гарнизона острова союзниками Онода с несколькими солдатами ушёл в джунгли и сражался почти тридцать лет, совершив за это время более ста нападений на солдат, полицию и местных жителей. Только 20 февраля 1974 года уже оставшегося в одиночестве Оноду нашёл японский студент-турист Норио Судзуки. Они поговорили, сделали несколько фотографий, но Онода отказался сдаваться, заявив, что сложит оружие только по приказу вышестоящего командира.
Фото обалдевшего японского студента, который во время путешествия встретил в джунглях в 1974 году солдата императорской армии. Онода, видно, тоже доволен встречей с соотечественником — даже позволил сфотографироваться с винтовкой (Источник)
Студент немедленно вернулся в Японию с известием, что Онода ещё жив. Японское правительство разыскало бывшего командира Оноды, уже давно находившегося в отставке и мирно торговавшего книгами, и доставило его на остров, где он лично отдал младшему лейтенанту приказ сложить оружие. Убедившись в том, что война действительно закончилась, Онода передал властям оставшееся оружие — меч, кинжал, винтовку Арисака Тип 99, пятьсот патронов и несколько ручных гранат. Президент Филиппин Фердинанд Маркос помиловал его за все совершённые преступления ввиду смягчающих обстоятельств.
11 марта 1974 года. Лейтенант Хиро Онода вручает свой самурайский меч президенту Филиппин Фердинанду Маркосу (Источник)
Другой случай — капрал Сёити Ёкои, найденный на Гуаме в 1972 году. Он 28 лет прожил в джунглях, не зная, что война закончилась. Вернувшись в Японию, он произнёс: «Мне мучительно стыдно, что я вернулся живым».
Сёити Ёкои после возвращения из джунглей. Фото сделано на Гуаме в январе 1972 года Кадзуо Мацумото, директором по пассажирским перевозкам Pan American Airways (Источник)
Японское общество по большей части встретило их как героев — символов утраченной чести и несгибаемого духа. Оноду, например, забрасывали цветами, о нём писали книги, снимали фильмы. Но была у этого феномена и другая сторона: для многих японцев эти солдаты оставались призраками прошлого провала и милитаристского наследия, от которого новая Япония пыталась отмежеваться. Из-за трудностей адаптации к условиям современной Японии, например, Онода решил покинуть родину. В апреле 1975 года, вслед за своим братом, он эмигрировал в Бразилию, где с конца XIX века существует большая японская диаспора. Император Хирохито, остававшийся на троне до 1989 года и за которого они так отчаянно сражались, не встретился ни с одним из них.
Вспоминая последнего японского солдата, сдавшегося в плен спустя много лет после окончания Второй мировой войны, обычно называют Хиро Оноду, который сдался филиппинцам 10 марта 1974 года. Но он не был последним японским солдатом, продолжавшим давно закончившуюся войну. Последним сдавшимся был Тэруо Накамура — его война закончилась утром 18 декабря 1974 года. Ещё интереснее то, что он был бойцом одного малоизвестного подразделения японской императорской армии, сформированного из коренных жителей Тайваня, — «Добровольцев Такасаго». О них сегодня и поговорим.
Добровольцы Такасаго с личным холодным оружием (Источник)
Это были воины из племён ами, атаял и других, веками живших охотой в горах и джунглях острова Тайваня, который на тот момент был японской колонией. Японцы начали вербовать их в свою армию после начала затяжной войны в джунглях, рассуждая прагматично: природные охотники, выросшие в тропическом климате, должны были стать идеальной силой для войны в Юго-Восточной Азии и на островах Тихого океана. Причём отмечу, что в Японии джунглей нет, и коренные японцы для боёв, скажем, на Гвадалканале подходили примерно так же, как и американцы, сражавшиеся против них. Японский парень из Киото и американец из Детройта абсолютно одинаково видели джунгли до этого только на картинке (и то не факт), а вот для ребят из коренных тайваньских племён джунгли и горы были родным домом.
Подготовка добровольцев Такасаго. 24 ноября 1941 года (Источник)
Преимущества тайваньцев были очевидны — бесшумное передвижение, идеальное ориентирование на местности, выдающаяся меткость и умение выживать с минимальным снабжением. Они могли построить жилище из подручных материалов, обеспечить себя пищей и водой, а также меньше страдали от болезней. Изначально их использовали как вспомогательный персонал или носильщиков, но позднее из них стали формировать полноценные боевые отряды, сражавшиеся на самых тяжёлых участках — на Новой Гвинее, Соломоновых островах и Филиппинах. Японские командиры восхищались их боевыми качествами: в рапортах отмечались идеальная маскировка и невероятная выносливость. Точных данных о численности этих отрядов нет, так как многие документы были уничтожены; по разным оценкам, в их составе было всего до 8000 человек. Это относительно немного, но надо понимать, что они не выступали в качестве одного единого подразделения, а действовали небольшими группами. Поэтому когда вы в книгах и фильмах американцев, австралийцев, новозеландцев иногда встречаете упоминания о японцах, которые как призраки скользят в джунглях, наносят точные и болезненные удары и бесследно пропадают в гуще леса, — знайте: это вполне могли быть не японцы, а ребята с Формозы (так тогда назывался Тайвань).
Тайваньские солдаты, проходящие тренировку. Фото Энтаро Ямагами на Тайване. 5 апреля 1945 года (Источник)
Именно из таких отрядов вышел человек, чья история остаётся в тени славы Оноды, — Тэруо Накамура, боец 4-го отряда добровольцев Такасаго. В ноябре 1943 года он был призван в армию и отправлен на индонезийский остров Моротай, гарнизон которого после ожесточённых боёв в 1944 году был разгромлен союзниками. Оставшиеся в живых солдаты ушли в джунгли и продолжили сопротивление, не зная, что война уже закончилась. Группа партизан постепенно распадалась: кто-то погибал, кто-то сдавался. Но Накамура оставался в непроходимых джунглях целых 30 лет, веря, что императорская армия всё ещё продолжает сражение. Он жил в одиночестве, считая свой бой неоконченным. Лишь 18 декабря 1974 года его арестовали индонезийские солдаты, которые выманили Накамуру из укрытия, исполняя японский национальный гимн и размахивая флагом имперской Японии. Тэруо передал солдатам ухоженную винтовку и последние пять патронов. «Мой командир приказал мне сражаться до самого конца», — пояснил им Накамура.
Тэруо Накамура после задержания индонезийскими солдатами (Источник)
Ему было 55 лет. При осмотре врачи не обнаружили каких-либо серьёзных проблем со здоровьем. Только после сдачи в плен он с огромным удивлением узнал, что Япония давно капитулировала, а Тайвань больше не является её колонией. После обнаружения Накамуру депортировали на Тайвань, где через несколько лет, в 1979 году, он умер от рака лёгких. При этом отношение японской общественности к Накамуре значительно отличалось от отношения к более ранним сдавшимся солдатам японской армии, таким как, например, младший лейтенант Хиро Онода, которого обнаружили на несколько месяцев раньше. Онода был офицером и этническим японцем, он стал национальным героем Японии. Накамура же, будучи рядовым колониального подразделения, не получил ни славы, ни известности. Даже пенсию как военнослужащему ему удалось получить с большим трудом.
1975 год. Тэруо Накамура (справа) во время встречи с женой и сыном в аэропорту Тайбэя (Источник)
Однако память о «Добровольцах Такасаго» не исчезла полностью — она нашла неожиданное воплощение в современном искусстве. Тайваньский художник из племени ами Сики Суфин, чьи предки сами были призваны в эти отряды, посвятил их трагедии серию деревянных скульптур. На выставке 2022 года он представил работу «Крылья Такасаго (Возвращение)» — фигуру воина, вырезанную из цельного ствола камфорного дерева, с мощными расправленными крыльями за спиной.
Скульптура «Крылья Такасаго (Возвращение)». Художник Сики Суфин (Источник)
Для культуры ами перо — это символ взросления, мужества и права вернуться домой после инициации. Своей скульптурой художник как бы совершает обряд, которого погибшие в джунглях юноши так и не дождались: он надевает на них невидимые крылья, позволяя душам наконец перелететь океан и воссоединиться с родной землёй.
На дворе декабрь 1974 года. Мир уже пережил распад The Beatles, Уотергейтский скандал и первый нефтяной кризис. В кинотеатрах показывают «Крестного отца 2», а молодёжь танцует под ABBA. Человечество готовится к эре персональных компьютеров. Но на маленьком индонезийском острове Моротай время словно застыло. Там, среди непролазных джунглей, все еще шёл 1944 год. Именно там обнаружили человека, который поставил абсолютный рекорд верности присяге — Тэруо Накамуру, солдата, чья война затянулась на три десятилетия дольше, чем планировали генералы.
На самом деле «последний японский солдат» даже не был японцем. Его звали Аттун Парарин, и он принадлежал к племени ами — коренному народу Тайваня. В 1943 году Японская империя, испытывавшая кадровый голод, провела «добровольно-принудительный» набор среди жителей колоний. Так Аттун получил японское имя Тэруо Накамура и билет в один конец до Индонезии. Его определили в спецподразделение, что звучало гордо, но на деле означало роль пушечного мяса в джунглях. Когда в сентябре 1944 года американцы перебили гарнизон Моротая, Накамура с остатками отряда ушёл в «зеленку».
Дальше началась робинзонада, которая по своей суровости даст фору любым современным шоу на выживание. Первые годы Накамура держался с группой сослуживцев, но в 1956 году произошел раскол. То ли характеры не сошлись, то ли ресурсы закончились, но Тэруо решил, что одиночество безопаснее плохой компании. Он построил себе крошечную хижину на пятачке 20 на 30 метров, оградил ее забором и начал вести хозяйство. Его рацион состоял из того, что удавалось добыть: ворованные с огородов крестьян батат и бананы, а также дикие крысы, змеи и лягушки. У него не было радио, газет или календаря. Он отсчитывал лунные циклы, завязывая узелки на веревке, и свято верил, что война продолжается, а самолеты в небе — это машины снабжения, а не туристические рейсы.
Наткнулись на него случайно. В середине 1974 года индонезийский пилот заметил странную хижину в глуши. В итоге, после долгих согласований, джунгли оцепили, после чего индонезийские солдаты включили запись японского гимна «Кимигайо» и начали размахивать флагом Восходящего Солнца. Утром 18 декабря 1974 года из кустов вышел совершенно голый, истощённый человек. Он не стрелял. Он просто сдал свою винтовку «Арисака» (которую поддерживал в идеальном состоянии 30 лет) и последние пять патронов. «Командир приказал мне сражаться до конца», — это было его единственное объяснение. Медики в Джакарте были в шоке: кроме малярии и крайней усталости, у 55-летнего мужчины не нашли серьезных отклонений. Джунгли его будто законсервировали.
Но возвращение в цивилизацию оказалось для Накамуры более тяжёлым испытанием, чем жизнь с крысами. Мир ждал героя, похожего на Хиро Оноду — офицера-интеллектуала, найденного на Филиппинах всего за несколько месяцев до этого. Онода написал мемуары, ездил с лекциями и был этническим японцем. Накамура же был простым рядовым из колонии, да ещё и не говорившим толком ни по-японски, ни по-китайски. Токио он не был интересен. Выяснилось, что как солдат колониальных войск он не имеет права на военную пенсию (закон изменили ещё в 1953 году, пока он ел бананы на Моротае). Правительство, следуя букве закона, выплатило ему «щедрую» компенсацию в 68 000 иен (примерно 227 долларов на тот момент). Это была месячная зарплата рядового. За 30 лет ада.
Общественность, к счастью, оказалась гуманнее чиновников. Поднялась волна возмущения, пресса шумела, и в итоге Накамуре накинули около 3,5 миллионов иен, плюс народ собрал пожертвования. Но деньги не могли вернуть ему родину. Тайвань больше не был японским, а стал Китайской Республикой под управлением Гоминьдана. В Тайбэе его встретили холодно: для них он был коллаборационистом, воевавшим за оккупантов. Его имя снова сменили — теперь он стал Ли Гуанхоем.
Жена, не дождавшись мужа (его официально объявили погибшим ещё в 1944-м), давно вышла замуж повторно. Сын, которого он оставил младенцем, был уже взрослым мужчиной. Накамура-Парарин-Ли оказался чужим везде: в Японии, на Тайване и в собственном доме. Он так и не смог адаптироваться к шуму городов и новой реальности. Его организм, привыкший к стерильной изоляции джунглей, сдался перед болезнями цивилизации. 15 июня 1979 года, всего через пять лет после своего «спасения», последний солдат Второй мировой умер от рака легких. Он пережил войну, но не пережил мир.
*********************** А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
Воскресное утро 7 декабря 1941 года на Гавайях выдалось отличным. Солнце светило, шумел океан, а американские моряки лениво собирались на завтрак или отсыпались после субботней увольнительной. К сожалению для них, именно в этот день Япония собиралась напасть на самую мощную индустриальную державу мира, чтобы, как японцам казалось, преодолеть свои экономические проблемы.
За каких-то полвека Япония превратились из феодального захолустья в империю, которая начала активно «осваивать» соседей. К 1941 году аппетиты державы Ямато выросли до размеров всей Юго-Восточной Азии. Но была проблема: у самураев не было своей нефти. Вообще. А в долгую воевать без нефти в индустриальной войне — верный способ самоубиться. Главным поставщиком «чёрного золота» были США. И когда американцам надоело смотреть, как Япония хозяйничает в Китае и Индокитае, они просто перекрыли кран.
Перед Токио встал выбор: либо уйти с завоеванных территорий и потерять лицо, либо попытаться отобрать нефть у голландцев в Индонезии (их тогдашней колонии). Но на пути к индонезийской нефти стояли Филиппины (база США) и американский Тихоокеанский флот. Адмирал Ямамото Исороку, успевший пожить в Америке, понимал, что в долгой войне у Японии шансов нет. Поэтому он придумал план, который ставил всё на одну карту: выбить флот США одним ударом, захватить ресурсы и надеяться, что американцы, потеряв корабли, согласятся на мир.
Японская эскадра подкралась к Гавайям в режиме полного радиомолчания. Американская разведка знала, что что-то готовится, но думала, что удар будет где-то на Филиппинах. Никто в Вашингтоне не верил, что японцы рискнут потащить авианосцы через весь океан.
Утром 7 декабря, пока американские генералы доедали свои тосты, радарная станция на севере Оаху засекла огромную группу самолетов. Рядовые доложили лейтенанту, а тот решил, что это свои B-17 летят с материка. «Не волнуйтесь», — сказал он.
В 7:55 японские пилоты начали «работу». Сигнал «Тора! Тора! Тора!» (Тигр! Тигр! Тигр!) означал, что полная внезапность достигнута. Линкоры в гавани стояли как на параде — борт к борту, идеальные мишени. Пилоты спокойно зашли на цели, и началось. Линкор «Аризона» получил бомбу прямо в погреб боеприпасов и взлетел на воздух, унеся с собой более тысячи моряков. «Оклахома» перевернулась, как детская игрушка в ванной. «Вест Вирджиния» и «Калифорния» ушли на дно. Американцы, ошалев от неожиданности, палили во все стороны, сбивая даже свои самолеты, заходящие на посадку.
Но в этой блестящей тактической победе скрывалось зерно будущего поражения. Главной целью Ямамото были авианосцы. Но именно в это воскресенье их в гавани не было — они ушли в море отвозить самолеты на другие острова. Японцы разбомбили старые линкоры, которые в новой войне авианосцев уже мало что решали. Более того, осторожный адмирал Нагумо, командовавший атакой, побоялся поднять самолеты для третьей волны удара. В итоге нефтехранилища и ремонтные доки остались целыми. Это позволило американцам довольно быстро восстановить поврежденные корабли и продолжить войну.
К слову, пока японские пилоты крушили Перл-Харбор, на другом конце света, под Москвой, советские войска под командованием Жукова перешли в контрнаступление. 5-6 декабря 1941 года вермахт получил первый серьезный удар, от которого так и не оправился. Так что для стран «Оси» эти выходные стали началом конца, хотя они этого ещё не понимали.
На следующий день президент Рузвельт назвал 7 декабря «днем позора». Америка, до этого момента не определившаяся, стоит ли влезать в войну, мгновенно сплотилась. Изоляционизм умер за одну минуту. В стране началась паранойя. Всех граждан японского происхождения (даже тех, кто родился в США и не знал ни слова по-японски) объявили потенциальными шпионами и отправили в лагеря для интернированных. Япония выиграла битву, но подписала себе приговор, вступив в войну на истощение с экономикой, которая была в десять раз мощнее.
*********************** А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
Начиная с середины XIX века некоторые молодые японки откладывали себе на приданное деньги, полученные от иностранцев с которыми они вступали во временный брак. Особым спросом мусумэ (временные жены) пользовались у офицеров российского флота зимовавших вместе со своими кораблями в Нагасаки. Вот что об этом писал контр-адмирал Константин Фёдорович Литке:
«Мы сохранили самые глубокие и приятные воспоминания о нашей там зимовке, они никогда не сгладятся из нашей памяти, и уверены, что и японцы не скоро нас забудут, фрегат «Аскольд» еще долго будет жить в преданиях японского народа, и русские, посещающие Нагасаки, слушая рассказы о жизни нашей в Госиндзи, будут с удовольствием вспоминать, на какой степени самостоятельности и уважения тогда стояли русские в Японии». Сближению способствовало и то, что русские быстрее других иностранцев адаптировались к японской действительности. Европейцы объясняли это тем, что Россия издавна, со времен татаро-монгольского нашествия, имела тесные отношения с Азией и смогла постичь ценности восточной культуры».
Долгие годы иностранные моряки называли Нагасаки русской деревней. Временные жены ждали мужей со службы, скрашивали их досуг, занимались с ними любовью и порой рожали от них детей. Сексуальные и бытовые отношения, обязанности продавца и покупателя оговаривались в специальном контракте. Ежемесячно офицер выплачивал «жене» 15$, арендовал для семьи дом, нанимал повара, служанку и рикшу закрепленного за госпожой.
Средний возраст мусумэ редко когда превышал 14-15 лет. Конечно же, предложение всегда опережало спрос, при этом офицеры предпочитали заключать любовные контракты с нецелованными девственницами. Девушки на несколько месяцев вырванные из самых низов японского общества становились юными госпожами, чьи руки не касались готовки, уборки и стирки. У очаровательных прелестниц были две основные задачи: развлекать мужа и утолять его сексуальный голод. Говорят, случалось, что, не поделив мусумэ, наши офицеры бились на дуэли за право обладать ею.
В отличие от российских моряков англосаксы относились к своим временным женам как к низшим существам, которых они не только нагружали работой, но и избивали, перебрав рома.
Зимой 1893 года у Владимира Менделеева сына нашего прославленного химика и его временной жены Таки Хидесимы родилась дочь. 6 апреля 1893 года офицер получил письмо из Нагасаки в котором возлюбленная сообщила ему, что она родила красавицу Офудзи названную в честь горы Фудзияма. Новорожденную посетили друзья ее заморского мужа, как один заявившие, что девочка является точной копией её отца. Така писала, что любит Владимира и будет с дочкой ждать, когда он приедет к ним в Нагасаки.
Терзаемый муками совести Менделеев бежал с флота и в 1896 году женился на Варваре Лемох. 16 ноября 1896 года у пары родился сын Дмитрий. 19 декабря 1898 года, будучи 33 лет отроду Владимир Дмитриевич Менделеев скоропостижно скончался, летом 1900 года умер его трехлетний сын.
Любви русского морского офицера и молодой японки посвящен роман Валентина Пикуля «Три возраста Окини-сан» (1981г.)
Морской "гол престижа" Франции в ворота Королевства Сиам. На завершающем этапе войны французской эскадре в Индокитае удалось провести удачную и эффектную операцию против военного флота Таиланда. Французские авторы полагают, что именно эта мини-Цусима заметно отрезвила военно-политическое руководство Таиланда и заставилa его пойти на мировую. Тайская сторона, как водится, отрицает...
Вот так увидели последний бой броненосца Королевских ВМС Таиланда "Тонбури" у острова Ко-Чанг современные художники
Вне зависимости от оценок, в бою у острова Ко-Чанг 17 января 1941 г. французские моряки накостыляли тайским коллегам красиво. И еще раз подтвердили прописную истину: в войне на море профессионализм и тактическое превосходство (плюс храбрость) всегда берут верх над просто храбростью.
Итак, силы французской эскадры, которая на основании данных воздушной разведки внезапно накрыла в Сиамском заливе тайское корабельное соединение прямо на якорной стоянке: - легкий крейсер "Ламотт-Пике" (типа "Дюгэ Труэн), флагман командира соединения капитана 1-го ранга (Capitaine de vaisseau) Режи Беранже:
...А все-таки французские боевые корабли чертовски изящны! Только "Таюр" не в счет...
Командир соединения капитан 1-го ранга (capitaine de vaisseau) Режи Беранже на мостике крейсера "Ламотт-Пике":
Тайские корабли, спокойно покачивавшиеся в то роковое утро на водах Сиамского залива, уверенные, что война выиграна и "жабоеды не сунутся": - броненосец береговой обороны "Тонбури" (командир: капитан Луанг Промвиирапан):
Мощный "утюг" японской постройки 1938 г. с главным калибром в 203 мм (четыре ствола). Вполне мог противостоять французским 155-мм и 138-мм орудиям.
Группа офицеров из экипажа броненосца:
-миноносцы "Сонгкла"(№33) и "Чонбури" (№34), неплохие современные корабли итальянской постройки, вооруженные 76-мм артиллерией и торпедными аппаратами. На фото - "Сонгкла" в доке:
- еще несколько вымпелов, не принимавших участия в бою; вернее, французы до них не добрались.
...И грянул бой! Карта маневров французских сил в бою и места гибели тайских миноносцев, отстреливавшихся "стоя" (так и не смогли дать ход!):
Обратите внимание на полет французского авиаразведчика "Луар" 130: он покружил над тайскими кораблями почти за два часа до начала боя и был замечен, но так и не стал поводом предположить поблизости наличие корабельного соединения противника...
Неожиданное появление французских кораблей из утреннего тумана 17 января 1941 г. заметили только сигнальщики тайских кораблей - трехдневный боевой поход врага флот Таиланда попросту проморгал. Миноносцы "Сонгкла" и "Чонбури" так и не успели дать ход (хотя за два часа до начала боя над ними летал французский авиаразведчик, надо бы было догадаться) и отстреливались "стоя". На удивление, они продержались в таком положении минут 40... Разгромленные сосредоточенным огнем французской эскадры, храбрые миноносцы один за другим пошли на дно. Вновь удивительно, что за время боя на "Чонбури" погибли только двое, а на "Сонгкла" - 14 человек... Выжившие моряки из экипажа "Сонгкла", подобранные после боя другим тайским миноносцем:
Одни из них угрюмы (корабль прогадили!), другие веселы (живой!), но все, и матросы, и офицеры, без обуви - спасться им пришлось вплавь...
Броненосец береговой обороны "Тонбури", которому миноносцы своей гибелью купили время изготовиться, попытался навязать французам маневренный бой и отчасти преуспел. Ему удалось прикрыться прибрежными мелями и держать противника на дистанции. Однако при этом его тяжелые снаряды безнадежно косо падали в воду (французы отрапортовали об отсутствии прямых попаданий в их корабли - только осколки), а попытки командира корабля переносить огонь с "Ламотт-Пикета" на авизо и обратно только путали недоученных тайских комендоров. В это время моряки с французского крейсера расстреливали "Тонбури" метко, как на учениях... Авизо, впрочем, стреляли неэффективно, зато честно "играли свиту" своего флагмана, несмотря на встающие вокруг гигантские столбы разрывов.
Снимки, сделанные с борта французского авизо "Дюмон д'Юрвилль" во время маневренного артиллерийского боя с броненосцем "Тонбури", завершившего сражение. Авизо "Марн" маневрирует и ведет огонь, на заднем плане - остров Ко-Чанг:
Вся "свита" крейсера "Ламотт-Пике" в сборе: "Адмирал Шарнье", "Таюр" и "Марн":
Через час боя тайский корабль горел в трех местах, на нем были убиты около 20 человек, 67 ранены. Сам командир корабля Луанг Промвиирапан получил смертельное ранение. Хотя его командование в бою было, мягко говоря, не безупречным, официальная пропаганда Таиланда впоследствии сделала из него национального героя. В Королевском военном музее Таиланда воссоздана драматическая обстановка последних минут боя на мостике броненосца:
Появившиеся в небе легкие бомбардировщики "Воут Корсар" V-93S ВВС Таиланда нанесли несчастному броненосцу "удар милосердия" - приняв его за "француза", атаковали и повредили бомбами... После этого изувеченный "Тонбури" ретировался в устье реки Чантабун и выбросился на мель. Экипаж стал перебираться на берег и эвакуировать раненых. Один из моряков успел заснять ад и хаос на борту на камеру:
Впоследствии броненосец удалось снять с мели, но активной службы тяжело поврежденный корабль уже не видел: он ржавел в порту Бангкока как несамоходное судно, пока через 26 лет не был разобран на металл...
Один из молодых офицеров с "Тонбури", погибший в бою, и группа его выживших товарищей, получивших награды:
Боевая рубка и башня главного калибра (203-мм) с броненосца "Тонбури", сохраняющиеся в Бангкоке как памятник военно-морской славы:
Считается, что французы упустили возможность продолжить нападение на побережье Таиланда и потрепать огнем сухопутного противника. Однако победа была и без того полной. Отбив все атаки тайских бомбардировщиков, французское военно-морское соединение триумфально вернулось в Сайгон без потерь и существенных повреждений.
Французская сторона, имевшая, как победитель, меньше поводов для уязвленной гордости, увековечила память сражения гораздо скромнее. Памятная табличка в форте-музее Монбари в Бресте:
"Третий радующийся". Восточная мудрость об осторожном тигре, дождавшемся, пока его соперники изнемогут в борьбе друг с другом, и завладевшим потом их владениями, хорошо известна. Императорская Япония 1941 г. меньше всего напоминала "осторожного тигра" - она была готова сама драться насмерть за главенство в Азиатско-Тихоокеанском регионе, и вскоре доказала это. Участники Франко-Таиландской войны, конечно, попортили друг другу шкуру, но явно не изнемогали в борьбе. Оружие Таиланда увенчалось не особенно пышными победными лаврами, Франция же могла удовлетвориться тем, что дешево отделалась (всего около 300 погибших и умеренные территориальные потери в Камбодже). Тем не менее Япония, настоятельно предложившая сторонам свои посреднические услуги по ведению мирных переговоров, оказалась наиболее реально выигравшей стороной в конфликте, именно применив тактику "третьего тигра". Отказаться не могли ни Таиланд, считавший Токио своим союзником, ни французский Индокитай, куда японцы и так уже залезли "с ногами"... Не стану вдаваться в хитросплетения дипломатических "многоходовочек", приведших к подписанию 09.05.1941 в Токио мирного договора.
ОДНАКО: по его условиям спорные с Королевством Сиам пограничные территории французского Индокитая занимали... ЯПОНСКИЕ ВОЙСКА! Такие себе банзай-миротворцы... Которые в декабре 1941 г. вторглись в Таиланд (в том числе с этого плацдарма) и "жесткий реалист" генерал Пибунсонграм, чтобы сохранить иллюзию власти, как миленький заплясал под их дудочку, превратившись в сателлита Японии... А в марте 1945 г. отважные "сыны Ямато" подмяли под себя и французский Индокитай, сместив колониальную администрацию и разоружив ее войска... Ненадолго, правда: не за горами были ядерный кошмар Хиросимы и Нагасаки и их собственное поражение.
Но это будет потом. А пока в Бангкоке с помпой отметили победу. В присутствии королевского двора, дипломатов (в т.ч. из Японии и нацистской Германии), при парадировании победоносных войск и большом стечении народа был открыт надлежащий помпезный монумент, в котором чувствовалось явное желание переплюнуть Францию и по части арок:
Награды нашли героев. Генерал Пибунсонграм вручает ордена отличившимся летчикам:
Число же погибших в боях, чтобы "не травмировать население", в благоденствующем и могучем Королевстве Сиам определили в... пятьдесят четыре человека! Это когда только в морском бою погибли 36 военнослужащих, а в небе - несколько летчиков... Неизменные во все времена гримасы власти и войны :( ________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин.
Сегодня 11 февраля 2025 года (7 год Рэйва / 令和7年) 2685 лет назад (660 г до н.э.) якобы взошёл на престол император Дзимму-тэнно (神武天皇).
Облигация: 大日本帝國政府 - Dai Nippon Teikoku seifu - Японское императорское правительство. 支那事變國庫債券 - Shina jihen kokko saiken - Казначейская облигация китайского инцидента. 25 иен 1940 года (15 год Сёва / 昭和15年) с портретом Фудзивара но Каматари (藤原鎌足) / Накатоми но Комако (中臣鎌子).
Надпечатки: 郵便局賣出 - Yūbinkyoku uridashi - Продажа в почтовом отделении. 紀元二千六百年記念 - Kigen nisen roppyaku nen kinen - В память 2600 летия.
Календарь эры восшествия на престол Дзимму-тэнно (Дзимму-тэнно сокуй кигэн 神武天皇即位紀元), он же императорская эра (Коки 皇紀) или просто эра (Кигэн 紀元) был принят ещё в 1872 году, но массово использоваться стал только в 30-е гг.
