Stairway2Heaven

Почти исчезли мелкие едальни, с низкими ценами, вкусной домашней едой и дружелюбными официантами. Остались крупные сети Макдональдсы, Сабвеи, и несколько еще. Как цепная реакция, это сразу отразилось на фермерах у которых закупались мелкие ресторанчики. И отразилось сильно, большие сети диктуют цены и давят на поставщиков. На место разорившихся фермеров приходят агрокомплексы, химия-химия-химия... а мы спрашиваем где натуральные продукты...

На множестве торговых площадок пустуют, иногда до 30-40% помещений. Мелкие бизнесы исчезают на глазах. Пока держатся небольшие авторемонтные мастерские, китайские химчистки и корейские ногтеточки, но их с каждым годом становится всё меньше. Они тоже подминаются специализированными сетями.

Крупный бизнес уничтожает не просто конкурентов, он становится регулятором цен и направлений. Мой хороший знакомый работал региональным менеджером крупной сети детских магазинов и рассказывал как корпорация давит производителя, диктуя цены, упаковку, тип товаров, объемы поставок, при этом зачастую не закупая товар, а беря на коммиссию, тем самым оставляя производителя без оборотных средств и при этом запрещая работать с мелкими магазинами - двойная выгода - поставщик в узде и конкурентам поставки обрублены.

Схема простая - имея огромную финансовую подушку, крупный бизнес демпингует цены, а после уничтожения конкурента, цены взлетают в космос и покрывают издержки демпинга.

Корпорациям не нужны самостоятельные бизнесмены, им нужны рабски покорные работники.

Мы свой первый дом купили в 1999 году. Большой дом, 3 этажа, на горке, сзади лес, спереди город, вид на 30 километров вдаль. Купили за $240К. Через 7 лет переехали, продали. Недавно посмотрел на его нынешнюю оценку - немного больше миллиона. В 4 раза взлетела цена. В 4, Карл! И это то же следствие уничтожения среднего класса, почти 30 лет назад, мы двое с женой, среднего возраста, со средними зарплатами, запросто могли купить большой дом. Сейчас это уже намного-намного сложнее. Для молодёжи покупка дома сейчас вообще на грани реальности. А в 50-х годах, дома запросто покупали семьи с одним работающим мужем, жена и дети не работали.

Никакой морали, или выводов я не строю, никаких конспиративных теорий не высказываю, никаких америк не открываю, это просто факты и так понятно, что мир движется к максимальному разрыву между богатыми и бедными и, как следствие к максимальному подчинению и зависимости бедных от "элит". Что с этим делать и как этому противостоять, я не знаю.

Маленький, пыльный, провинциальный городок. Местячковый базар. Еврей торгует арбузами. Висит ценник: "1 арбуз -3 рубля / 3 арбуза 10 рублей". Подходит мужик.
- Торговец, ты дурак? Кто ж у тебя купит 3 арбуза за 10, если один стоит 3 рубля?
_ А шо не так? - интересуется продавец?
- Блин, ну ты тупой - ухмыляется мужик - смотри, я беру три арбуза по 3 рубля и вот тебе 9 рублей. 9 а не 10.
- А шо не так? - интересуется продавец, принимая деньги?
- Точно, тупой - говорит мужик и уходит с арбузами.
Еврей долго смотрит ему вслед, потом вздыхает и говорит: "Вот так всегда, берут по три арбуза, а тупой я..."

=======================

Поезд. СВ вагон. В одном купе оказались раввин и католический пастор. Поезд тронулся, пастор достал чётки, открыл молитвеник и углубился в чтение перебирая чётки. Еврей посмотрел в окно, оглядел купе, понажимал кнопки, погладил бархатную оббивку дивана, посмотрел в окно... скучно... Пастор читает... Раввин не выдерживает и говорит, как бы в воздух, ни к кому не обращаясь:
- Вот я себе думаю, как это, всю жизнь пастор и пастор, это же наверно скучно...
Пастор отрывается от молитвеника и мягко говорит:
- Ну почему же всю жизнь. Благочестивый пастор, любящий свою паству и примерно несущий службу со временем может стать настоятелем...
- Ай, - обрадовашись беседе говорит раввин - а я таки себе думаю, вот всю жизнь настоятель и настоятель, это ж должно быть очень скучно...
- Ну почему же всю жизнь - терпеливо отвечает пастор - настоятель заботящийся о своей пастве и о соборе, служащий Богу и епархии, со временем может стать епископом...
- Ай, а я таки себе думаю, всю жизнь епископ и епископ, это должно быть...
- Ну почену же всю жизнь - начинает раздражаться пастор - епископ в порядке содержащий свою епархию, ревностно служащий Церкви, со временем может стать кардиналом...
- Ай, ну таки я себе думаю...
- Один из кардиналов - уже с сильным раздражением в голосе, говорит пастор - самый достойный, может стать Папой...
- Ай, я таки...
_ Что вы от меня хотите, - уже в голос орёт пастор, - чтобы я стал Господом Богом?!!!
_ А шо, - спокойно говорит раввин - таки одному из наших это удалось...

Всем хорошего настроения в выходные. :)

Я хорошо помню антикварную жизнь Ленинграда 1970-х. Центром были две комиссионки на Невском, одна рядом с площадью Восстания, с балконом-галереей на втором этаже, вторая, "Три ступеньки" рядом с, тогда книжным магазином "Ленинград", и кукольным театром Деммени на втором этаже и магазин "Бронза" на Садовой, сразу за "Метрополем".

В коммиссионке у Восстания, я видел графику Бакста, 6 эскизов костюмов, они тогда продавались за, неподъемные для меня по тем временам, 200 рублей за каждый. И висели долго, месяца 3-4. На черном рынке тогда ходило много икон 17-18 веков и можно было найти раннего Шагала. В мастерских ленинградских художников не редкостью были шамякинские эскизы. Правда после пожара в мастерской Рухина, все исчезло.

Это, так, воспоминания, вроде присказки. А суть в том, что рынок антиквариата на пороге пресыщения. Не знаю как сейчас с этим обстоит дело в России, а в штатах я уже вижу эти знаки. Я отслеживаю некоторое количество аукционов и вырисовывается такая интересная картина - аукционов и вещей становится всё больше, а покупателей всё меньше. Зачастую идут распродажи имущества по схеме - старики умерли, молодым ничего не надо, ну забирают мелочи. Нанимается компания которая разбирает дом от начала до конца. Дети зачастую даже не знают, что было у родителей, или им это не нужно, они даже не приезжают в дом. Все вещи включая мебель распродаётся, непроданное выбрасывается, дом вычищается от пола до потолка и продаётся. Пару лет назад я приехал забирать купленное, аукционные дамы предложили, если интересно порыться в коробках непроданного, приготовленых на отдачу благотворителям и на выброс. Мне досталось несколько старинных книг и редкое нэцке 19 века. Работникам аукционов это все неинтересно.

Компании которые занимаются распродажей имущества начинают аукционы с нулевой ставки, первая цена 1 доллар. И бывает, что за доллар уходит редкий фарфор, хорошие картины. За доллар можно купить коробку старинных книг... Многие бросаются в этот бизнес. Я часто вижу объявления вроде "продам антикварную книгу, черная, кожанная обложка, $500" - ни автора, ни названия, ни года выпуска... Или "Старинная фарфоровая фигурка, рука и голова подклеены, совсем незаметно - $3,500", Продавец решил заработать неведомо на чём. А покупателей нет. Букинистика, как и любой антиквариат, область сложная. Я больше 40 лет этим занимаюсь и каждый раз трачу часы, а то и дни, на поиск информации о редкой книге.

А рынок действительно сужается и покупателей становится меньше. Я например, уже отказался от фарфора, бронзы, живописи и графики, распродаю остатки.Стремительно уменьшается рынок нумизматики и филателии. Молодым это неинтересно и это понятно и абсолютно нормально. Мир стал доступнее и есть множество занятий помимо коллекционирования пылесборников и кляссеров.

Всё смещается в сторону действительно редких и дорогих предметов. Формула исключительно банальна - дорогое - дорожает, дешёвое - дешевеет. И если у молодой пары, уходят родители, то им важнее деньги и это нормально - tempora mutantur et nos mutamur in illis...

К чему я всё это написал? А ни к чему, так размышления. У меня, к счастью, за долгие годы, сложилась своя постоянная клиентура и я, пока, спада в бизнесе не чуствую, но тем кто хочет заняться антиквариатом, рекомендую хорошо всё обдумать, прежде чем вкладываться в первоначальные закупки. Спрос падает.

Если есть вопросы - задавайте, на что смогу отвечу. Если тема вам не интересна - листайте дальше.

Дополнение: специально для группы клоунов и петухов зашедших в гости и не понявших посыла, добавляю отредактированную картинку, не убирая первую.

Через полчаса из-под крыши послышались мягкие стонущие звуки. Так стонут голуби на солнце и завхозы в бане, когда им растирают спину.

— Тяжело? — сочувственно спросила жена, заглядывая в комнату.

— Нет, — сердито ответил Кудыковский, — легко. Как ершу в мармеладе. Ты только послушай.

Он с ненавистью вытянул лист из рукописи и едко прошипел:

— На, любуйся. Посмотри, каким стилем пишет популярный Зиновий Бедакин. Вот его герой в третьей главе идет по полю. Слушай: «Игнатий задрюкал по меже. Кругом карагачило. Сунявые жаворонки пидрукали в зукаме. Хабындряли гуки. Лопыдряли суки. Вдали мельтепело». Понятно?

— Нет, — уклончиво ответила жена. — Я рязанская. Может, вологодские так говорят.

— Вологодские отпираются. Намекают, что это псковский диалект.

— А псковские что?

— Говорят, что это новочеркасский язык.

— А ты Бедакина что, пробовал убедить?

— Пробовал. Обижается. «Я, говорит, не для того популярным стал, чтобы мой стиль калечили». Жаловаться даже хочет. «Пушкина, говорит, до дуэли довели, Толстой из дома ушел, а теперь из меня стиль вынимают».

— Ну, верни роман, — необоснованно предложила жена.

— Куда там. Две части издали, а третью вернем? Роман же интересный же, пойми ты это… О господи, хоть бы он четвертую часть русским языком написал бы! Вот послушай… Героиня у него есть. Зоя Проклятых. Ну, черт с ней, пусть уж так называется, если нежнее фамилии не нашел. Вот как она страдает: «Зоя пурашилась. В голове у нее симарунило. В ушах пляпали будрыки. Еще минута, и она бы горько встрапнула». Это же не девушка, а каменоломня из сна пьяного дворника. Завтра поеду к Бедакину, — может, сжалится…

Разговор с Бедакиным был короток и почти безнадежен.

— Не могу, дорогой, — категорически сказал он Кудыковскому, — язык мой, сам его создал и чужим ломать не позволю. Как думаю, так и пишу.

— Может быть, вы по-русски думать будете, — уныло предложил Кудыковский, — раз уж на русском языке роман пишете?

— Типичный великодержавный шовинизм, — сухо остановил его Бедакин. — Так нельзя. Меня по всему Союзу читают.

— У вас вот сказано, что ваш Игнатий задрюкал по меже. Почти непонятно неподготовленному читателю; может, это на четвереньках человек ползет, а может, на флейте играет. Нельзя ли другое слово?

— Можно. Запишите: «курлонил».

— А это что такое, собственно?

— То же, что фудыркнул. Живой, напоенный образом глагол.

— Жаль, что напоенный. Не поили бы их лучше, эти глаголы, — вздохнул Кудыковский. — И вот еще героиня у вас пурашится. Это что-нибудь физическое или внутреннее? В голове у нее симарунит, а сама она пурашится. Некоторые не поймут.

— Вставьте так, — миролюбиво предложил Бедакин: — «Зоя хапурилась, как душатая». Ясно теперь?

— Уже яснеет, — горько пожевал губами Кудыковский. — Может, разрешите кое-какие слова самому перевести с вашего на общепонятный? Сами понимаете: читательская масса. Не все подготовлены к восприятию самобытных образов. Отсталость. След проклятого прошлого.

— Переводите, — строго согласился Бедакин, — но с соблюдением стиля.

— Да уж не без этого, — обрадовался Кудыковский. — Я даже со словарчиком. На базе точной науки, так сказать. Будьте спокойны, Зиновий Гаврилович.

Поздно вечером Кудыковский вернулся к себе на дачу вдвоем. Впереди шел он, а сзади мальчишка, который нес с вокзала охапку толковых словарей русского языка. Не снимая кепки и на ходу закусывая холодной бараниной, схваченной на террасе, Кудыковский сел за рукопись романа.

— Так, так, — радостно шептал он через полчаса, роясь в рукописи и словарях, — дрюкать… На «Д». «Драпать… Дробить… Дрюкать… Дрюкать… — скакать на левой ноге. Костромское выражение». Так. Теперь на «К». «Карагачить… Кабкать… Калпить… Карагачить… Ловить рыбу руками. Из архангельских сказок». Так… Посмотрим теперь, что героиня делает… В ушах пляпали будрыки… «Пляпать — сверлить стену»… «Будрыка, множ. будрыки — донское название молодых медведей…» Ну-с, теперь дальше…

Через два месяца Зиновию Бедакину принесли корректуру третьей части его нового романа-трилогии «Угодья и половодья». Сверху была пришпилена записочка Кудыковского: «Что мог — исправил. Работал по словарям. Если что не так — извините. К.».

Бедакин начал читать прямо с третьей главы. Карандаш медленно падал у него из рук.

«Игнатий, — прочел Бедакин, — прыгал на одной ноге по меже и ловил рыбу. Небогатые жаворонки запрягали лошадей и били сапогами простоквашу. Свистели колеса, вбивали гвозди суки. Вдали было весело».

Еще более странные строки, родившиеся при помощи толковых словарей и его языка, мелькнули перед Бедакиным в следующей главе.

«Зоя рыла землю. В голове у нее шел снег и молодой медведь сверлил стену. В ушах танцевали холодные бани. Еще минута — и она бы пошла дождем».

Бедакин растерянно оглянулся, убедился, что в комнате никого нет, и быстро зачеркнул обе фразы.

«Игнатий шел по меже, — торопливо вписывал он, — и вокруг него пели жаворонки. Вдали пахло сеном…» Здесь так сделаем: «Зоя страдала. В ушах у нее шумело, и перед глазами плыли круги…» Пойдем дальше…

«Иван Петрович малапурил…» Не стоит… «Иван Петрович курил» — это будет лучше… «Даль стырчевела…» Не надо. «Даль синела». Так будет красивее…

Еще через два месяца роман «Угодья и половодья» появился в печати.

— Не понимаю тебя, — сказала жена Кудыковскому, прочтя роман, — хороший роман. Что ты злился? И очень простой, понятный язык. Что ты от него хочешь?

— Теперь решительно ничего, — хитро ухмыльнулся Кудыковский. — Прекрасный писатель! Кстати, Вера, вели выкинуть эти словари, которые я купил. Кажется, мне они больше не понадобятся,

1935 Аркадий Бухов "Жуки на булавках" https://ru.wikisource.org/wiki/Жуки_на_булавках_(Бухов)

(P.S. без рейтинга)