Серия «Бухой Экзорцист 18+»

Данных получилось собрать немного, потому что почти все, с кем мне удалось побеседовать, либо не знали о наличии родимого пятна у своих погибших родственниц, либо не помнили, когда оно появилось. Но были и те, кто помог моему расследованию продвинуться хотя бы на шаг вперёд. Три девушки, погибшие на той же дороге, что и моя семья, имели родимые пятна, которые появились у них в подростковом возрасте — как и у Кати.

Обсудив это с Языком, он дал мне несколько подсказок, и одна из них оказалась крайне полезной — Великий может оставлять метки не собственноручно, а использовать для этого низших демонов, одарив их частью своего тела. Если это так, то такая ублюдина должна скрываться где-то неподалёку от места аварии. Язык заверил меня в том, что слабый демон привязан к определённому месту или человеку и не может отойти далеко от своего логова. В этом лесу заблудилась Катя, возможно, и другие девушки зачем-то ходили в лес.

Изучив карты местности, я обнаружил три подозрительных и давно заброшенных постройки, разбросанных по лесу в разных направлениях. Решил проверить каждую, надеясь, что хотя бы в одной из них найду след того, кто ставил метки на чужих телах.

За эти две недели я немного продвинулся в расследовании, но так и остался стоять на месте в плане Святой энергии. Мне так и не удалось понять, как её восполнять. Система молчала. Язык — стоило мне задать ему об этом вопрос — оголил свою жопу и начал трясти демоническое меткой, напоминая, что он из другого места. Гена же, услышав об этом в качестве загадки на логику, предложил пить святую воду, нырять в прорубь и креститься одновременно, желательно делая всё это на ходу и под запись для его канала…

Но был у этой энергии один весомый плюс, который я заметил случайно, когда в очередной раз проверял уровень заражения. Она помогала сдерживать рану, не давала ей расти, держала болезнь в узде. За эти две недели уровень заражения практически не изменился, но стоило новой силе закончиться, как он тут же начинал ползти вверх.

Пора было выходить на охоту… В этот раз я решил поехать один — Язык в борьбе с демонами не помощник, его единственная сила заключалась в умении вовремя сбежать, обоссаться или громко кричать. Гена был настолько увлечён своим блогом, который неожиданно для всех начал набирать популярность после того, как Язык устроил ему пару эксклюзивных прямых эфиров, что постоянно смотрел в телефон и постоянно во всё врезался.

Накинув на плечо рюкзак, набитый всем необходимым, и взяв пистолет, который забрал из сейфа в кабинете Языка, я вышел на улицу, где уже начинала наводить свои порядки осень. Листочки падали с деревьев, закрывая собой собачье дерьмо, которое многие люди перестают убирать после лета, чтобы весной каждый прохожий мог тренировать свою внимательность...

Эти две недели я практически не пил, потому что каждый глоток алкоголя обжигал всё внутри, будто в горло лили не водку, а расплавленный свинец. Я связал это с новой силой — стоило ей закончиться, и я чисто ради эксперимента, чтобы лучше спалось и для проверки своей теории, уложил на лопатки три бутылки пива. Ощущение были, как раньше, а энергия возросла. Сегодня я был абсолютно трезв, потому что предстояла серьёзная работа, и Язык, одолживший мне свою машину, поставил единственное условие .

Первым местом в моём списке значились три трёхэтажные постройки, о назначении которых в лесу можно было только догадываться. Но благо доехать до них можно было по размытой дождём лесной дороге, петляющей между деревьями и заставляющей подвеску машины издавать звуки, похожие на предсмертный хрип. Выйдя из машины и вдохнув сырой лесной воздух, я закинул рюкзак на плечо, проверил пистолет во внутреннем кармане куртки и осмотрелся. Местечко и правда было странным: три полуразрушенных сооружения, стоящие друг напротив друга, фасадами к небольшой поляне, все исписанные любовными посланиями вроде «Лена+Саша=любовь» и объявлениями о продаже той самой любви со скидками, которые оставляли здесь, видимо, те, кто в ней разочаровался...

Демонического запаха я пока не ощущал, но решил пройти по каждой заброшке и всё проверить. Из трёх сооружений только у одного уцелел парадный вход — высокие деревянные двери, оббитые ржавым железом, которые, судя по следам, открывали и закрывали неоднократно, поэтому решено было начать именно с него, а остальные, если понадобится, осмотреть потом.

Внутри, как и предполагалось, меня встретили пустые бутылки, горы окурков, мины человеческого биологического производства и крысы, которые даже не думали разбегаться при моём появлении. Найдя лестницу, я поднялся на третий этаж, но и там картина не изменилась — те же бутылки, те же окурки, те же следы человеческого присутствия… Сделав вывод, что это место лучше подходит для быстрой любви и распития всего, что горит, а не для логова нечисти, я стал спускаться назад, перешагивая через очередную лужу и стараясь не дышать носом, потому что запах здесь стоял такой, что даже у меня, привыкшего к моргу, начали слезиться глаза.

Уже на выходе я остановился, чтобы закурить, достал из пачки последнюю сигарету, но она, скользнув между пальцами, выпала из рук и покатилась по грязному полу. Наклонившись, чтобы её поднять, я заметил маленькое колечко, лежащее в пыли у самого косяка. С виду золотое, на зуб пробовать его я не стал — мало ли сколько тут заразы, и кто его носил до того, как потерять. Уже хотел было положить находку назад, потому что не люблю трогать чужие драгоценности, на каждой из которых может быть своя история и своя беда, но стоило мне взять кольцо в другую руку, как по телу прошёл энергетический разряд, будто меня шибануло током. Перед глазами, на секунду заслонив реальность, возникла картина.

Молодая девушка в одежде, которая едва прикрывала стратегические зоны, шла к этому зданию уверенной и привычной походкой, а за ней, на некотором отдалении, плёлся мужчина — лет сорока, а может и больше, с круглым лицом и маленькими глазами, которые шарили по фигуре девушки. Он постоянно оглядывался, будто боялся, что кто-то застанет их вместе. Подойдя к входу, девушка сняла кольцо и хотела убрать его в карман своей короткой куртки, но в этот момент мужик, не сдерживаясь, жадно схватил её за задницу, и кольцо вместо кармана плюхнулось на пол.

— Давай уже быстрей! — произнёс мужик, не отпуская девушку. — Времени мало!

— Сам же сказал, что в машине не хочешь, — раздражённо ответила девушка, даже не оборачиваясь, — вот и попёрлись сюда! Тут на втором этаже есть место...

Мужчина резко шагнул вперёд и схватил её за шею, сжимая пальцы так, что девушка охнула и попыталась вырваться, но он держал крепко, не отпуская.

— Меня ещё шлюха учить вздумала! — прошипел он, наклоняясь к самому её уху.

Видение прекратилось так же внезапно, как и началось. Я, чувствуя, как ноги становятся ватными, а в висках начинает пульсировать кровь, прислонился спиной к холодной стене, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок.

ВНИМАНИЕ! Навык «№»?№!?» не готов к использованию!

— Это ещё что за херня… — прошептал я, уставившись на кольцо, которое лежало на моей ладони и теперь казалось тяжёлым, как гиря, но в следующую секунду перед глазами снова замелькали картинки, и видение продолжилось.

Мужик с полуспущенными штанами выбегал из здания, ругаясь матом и спотыкаясь на каждой ступеньке, с его кулаков стекала кровь.. Видение закончилось, оставив после себя только тошноту и тяжёлое, давящее чувство где-то в груди.

— На втором этаже есть место… — повторил я слова девушки из видения и направился туда. Проверив несколько помещений на втором этаже — пустые комнаты с ободранными стенами, битыми окнами и кучами мусора в углах — я наконец нашёл нужное: маленькую, почти каморку, в конце коридора.

Внутри, на полу, лежал грязный матрас, вокруг которого было раскидано множество использованных презервативов, пустых упаковок и смятых бумажек, но не результат грешной и грязной любви привлёк моё внимание, а огромное коричневое пятно в центре матраса. Рядом на стенах было ещё несколько таких же пятен.

Будучи настолько поглощённым зрелищем я не услышал, как по лестнице кто-то поднялся, не заметил скрипа половиц и тяжёлого дыхания человека, который, судя по звукам, поднимался сюда вовсе не для того, чтобы любоваться видами.

— Ты тут хуль лази... — раздался за спиной возмущенный голос.

Я, даже не успев осознать, что делаю, развернулся на звук и нажал на курок, потому что недосып, постоянное напряжение и только что пережитое видение превратили мои рефлексы в натянутую струну, которая лопнула от первого же прикосновения.

Когда я вышел из оцепенения, то увидел стоящего в нескольких метрах от меня коренастого деда в телогрейке и резиновых сапогах, с корзиной грибов в одной руке и бутылкой мутной жидкости, подозрительно похожей на самогон, в другой, а вот шапки на нём больше не было… Она валялась на полу, и в ней, прямо на месте отворота, зияла аккуратная дыра с обгоревшими краями.

— Ты… ты.. хуль… творишь… окаянный!? — заорал дед, размахивая корзиной, из которой посыпались грибы.

— Прости, дед…

— МЕНЯ БАБКА ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ БРАКА НЕ УБИЛА А ТЫ, МУДИЛА ГОРОХОВЫЙ, В МОМЕНТ БЫ УШАТАЛ! — продолжал орать дед.

Я быстро спрятал пистолет во внутренний карман куртки и, облокотившись на стену, чтобы ноги перестали дрожать, спросил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Дед… ты это… ты чё тут вообще делаешь?

— Так ты ещё и слепой! — заорал он, указывая на свои атрибуты. — Ясна ялда, что не попал… Дам подсказку! Корзина с грибами, самогон, шапка-ушанка… — он посмотрел на шапку, валяющуюся на полу, и добавил уже тише, с ноткой сожаления, — простреленная… Значит, кто я? Правильно! КАМПУХТОРЩИК!

Решив, что виноват перед человеком, который чуть не лишился жизни по моей глупости, и что лучший способ загладить вину в такой ситуации — это предложить ему выпить... Я достал из рюкзака бутылку водки, протянул её деду и спросил максимально миролюбиво...

— Дед, мож, ебнем?

Дед сделал несколько шагов вперёд, прищурился, просканировал бутылку взглядом, потом почесал затылок и, видимо, приняв окончательное решение, произнёс с такой интонацией, будто цитировал мудрость античных философов...

— А чё не ебнуть? Ебнуть всегда полезно… Знаешь, как у нас в деревне говорят? Коль зовут ёбнуть, сначала уточни: что или кого? А потом уж соглашайся!

На этом мы и поладили… Я опустился на пол, прислонившись спиной к стене, а дед, кряхтя и проклиная спину, уселся напротив и начал выкладывать из корзины припасы. Их ассортимент меня приятно удивил, но вместе с этим и озадачил... Каким-то чудом из-под грибов нарисовался батон бородинского хлеба, надкусанная колбаса, и пучок зелёного лука.

Налив стопку из своей бутылки, я протянул её деду, но он, гордо выпрямившись и поправив воротник телогрейки, отказался.

— С незнакомцами не пью! — изрёк он.

— Василий, — представился я. — Можно просто Вася.

— Скороходов Антип Иннокентьевич! — он хлопнул себя ладонью по груди. — Можно просто ДЕД!

Чокнувшись и по очереди откусив колбасу, мы осушили по первой стопке. Дед, довольно крякнув и вытерев рот рукавом, тут же заметил, что стопке будет одиноко и ей нужна компания. Решено было сразу же разлить по второй...

— За что пьём?

— За дружбу народов! — ухмыльнулся дед, вертя в руках прострелянную шапку.

— Дед, ты… это, извини за шапку… — выпив вторую стопку, сказал я. — У меня в машине есть кепка, могу тебе подарить.

АЛКОЭНЕРГИЯ: 20%

— Думаешь, ты первый, кто в меня стрелял? — дед посмотрел на меня с странной ухмылкой. — А вот хер тебе с маслом! Много было… но по тебе видно… человек ты не сумасшедший. Несчастный — да. По глазам вижу. Но адекватный… А про шапку…

Он замолчал, хитро ухмыльнулся и просунул палец в дырку, оставленную пулей, изрек:

— Живу я долго, в лес часто хожу, частенько там задерживаюсь, а теперь будет перед бабкой отмазка. Скажу: шайтан лесной стрелял, еле ноги унёс.

— Слушай, дед, — спросил я, решив не упускать возможность, — ты тут чего-то странного не замечал? Ну, такого, что не вписывается в обычную жизнь?

— Мудак с пистолетом считается? — рассмеялся дед, откусил колбасу и передал батон мне. — Ладно, шучу… Странного, говоришь… да много тут чего… Девки на трассе пропадать стали.

— Что за девки?

— Да жрицы любви наши местные. Но сам понимаешь, работка у них такая — сегодня они есть, а завтра нет… Да и судьбы у них… трагические… На трассу к нам идут не от хорошей жизни. Сколько таких историй я от них слышал, каждая вторая расскажет такое, что волосы дыбом встают.

— И многих ты из них знаешь? — спросил я с недоверием. — В твоём-то возрасте…

— А ты что, шкет малолетний, думаешь, силушки богатырской у меня не осталось!? — возмутился дед. — Это вы чуть что — так сразу таблетки глотаете, а я всю жизнь силой земли лечусь! Утром проснулся, хреном с мёдом, хер намазал и работает лучше, чем у вас, оболдуев!

— Только показывать не надо, — пошутил я, вспомнив жопу Языка, которую он показывал при каждом удобном случаи. — Слушай, — вернулся я к теме, — а сюда девки клиентов водят?

— Раньше водили, — дед нахмурился, и его лицо стало серьёзным. — А потом говорят — убили тут одну из них. Больше сюда клиентов не водят… Да и по ночам тут звуки странные, будто кричит кто-то и плачет. Многие это место стороной обходят, даже днём.

НЕУПОКОЕННАЯ

Уровень угрозы: невозможно определить

Появляется строго с закатом. Всегда возвращается к месту своей смерти. Обладает нечеловеческой силой и выносливостью. С первыми лучами солнца должна вернуться в свою могилу.

Система наконец-то выдала целую порцию полезной информации, и я, пробежав глазами по строкам, понял, что вряд ли это тот демон, которого я ищу, но пройти мимо не могу. Да и заражение, которое почти не росло эти две недели, снова полезло вверх, напоминая, что отдых кончился и пора возвращаться к работе.

ЗАРАЖЕНИЕ: 37%

Пока я разбирался с посланием Системы и прокручивал в голове варианты, у моего собеседника зазвонил телефон и, судя по тому, как резко изменилось лицо деда, звонила ему та самая бабка, о которой он упоминал. Сначала его щёки налились алым, потом он сделал глубокий, почти театральный вдох и, приложив трубку к уху, заорал не своим голосом, так что эхо разнеслось по всему зданию:

— В ЛЕСУ Я, БЛЯТЬ, ХОЖУ! ДЯТЛОВ ДОХЛЫХ СОБИРАЮ!

Он раз десять ткнул пальцем в экран, пытаясь сбросить вызов, потом, поняв, что бесполезно, схватил бутылку водки и прямо из горла сделал несколько больших глотков, после чего вытер губы рукавом и удовлетворённо крякнул.

— Теперь и домой можно… Ты это… не засиживайся тут, — сказал он, поднимаясь и поправляя телогрейку. — Мало ли какая тварь сюда по ночам ходит. Сам понимаешь, лес — место тёмное.

Я кивнул, не объясняя, что именно за тварь я собираюсь здесь встретить, и дед, подобрав свою прострелянную шапку и надев её на голову так, чтобы дырка смотрела в сторону, чтобы бабка сразу заметила, зашагал к лестнице. Когда звук его шагов стих, я сразу начал подготавливать всё необходимое. Решено было начать со звонка бесу. С демоном такого вида мне ещё не доводилось сталкиваться, и нужен был совет единственного доступного эксперта, который, несмотря на свою трусость и болтливость, иногда выдавал дельные вещи.

— БЕЖАТЬ! — заорал в трубку Язык, даже не дав мне задать вопрос. — БЫСТРО И НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ!

После лекции о вреде контактов с демонами и совета посмотреть фильм «Форрест Гамп» Язык всё же выдал немного полезной информации, например, что тварь можно сдержать барьером из соли и святой воды или использовать яркий свет, чтобы на время ослепить.

— У тебя ещё есть время поднять свою жопу, прыгнуть в тачку и СВАЛИТЬ! — вновь закричал в трубку Язык. — Поверь, это не та дама, с которой хочется провести ночь… и СТОП! ТЫ ЧЁ, БУХАЛ И СЯДЕШЬ ЗА РУЛЬ?!

— Я перезвоню, — произнёс я и бросил трубку.

С демоном решено было биться на третьем этаже — там меньше мусора, больше пространства и одна стена с дырой, через которую можно свалить в случае чего. Поэтому именно туда я оттащил матрас, волоком протащив его по лестнице и проклиная всё на свете. Подготовив несколько ловушек, я решил немного отдохнуть, потому что до заката оставался ещё час, да и не факт, что демон сразу бросится сюда. Насыпав вокруг матраса толстый слой соли, полив его святой водой и проверив, что получившийся круг не разорван, я положил в каждый карман куртки по маленькой фляжке со святой водой. Напротив расположил бутылку водки, которую мы с дедом почти прикончили, и решил на минутку закрыть глазки, привалившись спиной к холодной стенеъ.

Минутка растянулась на пять часов, и проснулся я около полуночи — немного протрезвевшим, с сушняком и жгучим желанием поссать, которое не терпело отлагательств. Демоном так и не пахло, и рана на плече молчала.. Решено было справить нужду прямо через одну из дыр в стене третьего этажа — благо дыра была как раз на уровне пояса. Я, осторожно перешагнув через защитный круг, подошёл к пролому и облегчился, глядя, как струя теряется в темноте.

Ночь была прекрасна: лёгкий осенний ветерок, шевелящий пожухлую листву, звуки леса, к которым я добавил звук собственного фонтанчика, и полная безмятежность, от которой хотелось не думать о демонах, а просто стоять и дышать. Стоило последним каплям коснуться золотой листвы, устилающей землю, как мне стало холодно — сначала показалось, что просто осень и что надо было надеть ещё и кофту... Но с каждым шагом, который я делал в сторону своих вещей и спасительного круга, холод становился всё сильнее и уже начинал пробирал до костей.

Насторожившись, я сразу приготовил флягу со святой водой, потому что такое резкое понижение температуры не могло быть природным явлением. Но запаха демона до сих пор не было. До защитного круга оставалось буквально несколько шагов, когда прямо передо мной из пола появилась девушка. Буквально материализовалась из бетона!

Не дав даме возможности познакомиться со столь статным мужчиной и представиться по всем правилам приличия, я сразу брызнул ей в лицо святой водой. Пока она вопила, а её лицо шипело, словно на него вылили кислоту, я с грацией и скоростью мангуста, которому под хвост насыпали перца, упал на матрас в центр защитного круга.

НЕУПОКОЕННАЯ

Уровень угрозы: лёгкое похмелье

Уровень угрозы оказался гораздо ниже, чем я ожидал. Неупокоенная, перестав вопить, бросилась на меня, но со всей силы впечаталась в барьер из соли и святой воды, буквально расплющив себе нос и выбив несколько зубов, которые с мерзким цоканьем покатились по бетонному полу.

Не дав ей опомниться, я атаковал, выбросив вперёд руку и сосредоточившись вдарил поток пламени прямо в бесноватую.

Навык: ОЧИЩАЮЩЕЕ АЛКОПЛАМЯ активирован!

Огонь мгновенно охватил её лицо, плечи, грудь, и Неупокоенная, истерично визжа, упала на бетон и стала кататься по нему, пытаясь сбить пламя, но уже через несколько секунд затихла и остановилась.

— И это всё? — удивлённо произнёс я, поднимаясь на ноги и рассматривая результат. — Даже не успел узнать, каким антиперспирантом она пользовалась… ибо запаха демона до сих пор не ощущал.

Странно, но Система не выдала информацию о сущности. Обычно после уничтожения демона она сразу сообщала о получении сущности. Возможно, Неупокоенная ещё не сдохла, и нужно просто добить. Решив проверить свою догадку, я жахнул немного водки из припасённой бутылки и вышел из круга.

АЛКОНЕРГИЯ: 18%

Тело на полу лежало и не двигалось, но стоило мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она резко вскочила. Все раны и ожоги мгновенно затянулись, словно никто её алкоголическим пламенем и не жёг.

Метнув в её сторону несколько огненных шаров, от которых она ловко увернулась, двигаясь с такой скоростью, что я едва успевал за ней глазами, и бросив в даму пачку соли, которая, попав на тело, зашипела, но особого эффекта не дала, я отступил в защитный круг.

НЕУПОКОЕННАЯ

Уровень угрозы: похмелье средней тяжести

Я был уверен, что мои атаки если и не прикончили её, то хотя бы вырубили, но она будто заново родилась, да ещё и уровень угрозы поднялся. Нужно было действовать иначе: накинул на плечи рюкзак, приготовившись к тяжёлой ночке, в одну руку взял осиновый кол, который давно хотел применить, а в другой оставил самого верного союзника в борьбе с любой нечистью — алкоголь!

В этот раз, уже наученная опытом, мадам решила не идти на таран, а подошла к защитному барьеру, облизала его своим длинным, неестественно синим языком, оставив на невидимой стене склизкий след. Затем начала долбить по барьеру кулаками с такой силой, что от каждого удара по кругу тут же пошли трещины. Соль начала осыпаться, а святая вода испаряться под воздействием демонической энергии, но я был готов к такому развитию событий. Прислонив кол к барьеру ровно в том месте, где с противоположной стороны находилась голова твари, я дождался, когда она нанесёт очередной удар, и в тот самый момент, когда её кулак пробил ослабленную защиту, я использовал небольшой взрыв синего пламени, чтобы создать ударную волну, и направил кол прямо в голову демону.

Задумка сработала на все сто — кол не просто пробил голову насквозь прямо между глаз, но и крепко там застрял. Неупокоенная, размахивая руками и издавая звуки, похожие на помесь воя и шипения, заметалась по этажу. Я не стал ждать, пока она придёт в себя, и быстро кинулся к лестнице, которая вела на первый этаж, перепрыгивая через ступеньки, где установил одну из ловушек.

Кол торчал из башки Неупокоенной, как флаг на покорённой вершине, и я, не дожидаясь, пока она сообразит, что к чему, рванул к лестнице, перепрыгивая через три ступеньки и молясь, чтобы растяжка, которую я установил на втором этаже, сработала и задержала эту тварь хотя бы на пару минут. Сзади раздался мерзкий, влажный хруст, Неупокоенная вырвала кол из головы, швырнула его в стену и рванула за мной. Я слышал, как её когти заскрежетали по бетонным ступеням. Никогда за мной еще так не бегали дамы...

Она неслась по лестнице, как марафонец, не мудрено, что не заметила тонкую леску, натянутую между перилами. Стоило твари её задеть, как банка с медицинским спиртом, подвешенная под потолком, опрокинулась, и жидкость, сверкая в лунном свете, пролилась на неё сверху.

Я вылетел на второй этаж, пробежал по коридору, перепрыгивая через груды мусора и битые бутылки, и рванул к дыре в стене. Она выходила на другую сторону, туда, где в темноте темнел силуэт машины Языка, и это был единственный шанс выиграть немного времени. Неупокоенная преследовала меня по пятам. Я, не раздумывая, прыгнул, сгруппировавшись в воздухе, приземлился на землю, перекатился, чтобы не сломать ноги, и тут же вскочил, продолжая бежать.

Сзади раздался грохот, Неупокоенная бросилась за мной, проломив стену. Я бежал к машине, перепрыгивая через небольшие горы листьев, которые осень намела в углы здания, и чувствуя, как под ногами хрустит гравий и шуршит сухая трава. Неупокоенная гналась за мной, не отставая. Готов поклясться, что чувствовал мерзкий запах из её пасти. Но останавливаться было нельзя, впереди располагались ловушки, которые я установил на самый крайний случай.

Первый капкан сработал, когда тварь пробегала мимо старого ржавого контейнера. Я предусмотрительно установил его прямо в листве, чтобы было не видно. Железные зубья впились в её ногу, пробив плоть до кости. Неупокоенная взвыла, споткнулась, но не упала, продолжая бежать на одной ноге и волоча за собой железную ловушку, которая цеплялась за землю и замедляла её. Второй капкан сработал через пять метров — она наступила на него здоровой ногой, и теперь обе её конечности были закованы в железо.

Теперь оставалось, чтобы цепи, которыми капканы были прикреплены к торчащим из стены металлическим кольцам и которые я натер соль. И святой водой, выдержали. Сделав еще несколько шагов, Неупокоенная рухнула на колени. Теперь был мой выход!

Я развернулся, выбросил вперёд руку, и синее пламя, послушное моей воле, рвануло к демону, окутывая цепи пламенем. Скованная и облитая спиртом, Неупокоенная забилась в огне, завыла так, что у меня заложило уши. В этот момент я вспомнил слова Языка о свете.

О том, что яркий свет может ослепить демона, а возможно сможет оказать и ослабляющее воздействие. Запрыгнув в машину Языка, я включил фары. Они ударили прямо в лицо Неупокоенной, она замерла, заслонилась руками, закричала так, что стекла в машине задребезжали, и казалось, что вот-вот, ещё немного, и она сдохнет и превратиться в прах.

Её тело содрогалось в конвульсиях, и я уже приготовился выйти из машины и добить нечисть, как вдруг из её груди вырвался такой рев, что фары, не выдержав перегрузки, лопнули одна за другой, осыпав капот машины осколками стекла.

Когда я очухался, голова гудела, а перед глазами всё плыло. Но даже чрез легкую контузию я увидел её — Неупокоенная! Она стояла на двух ногах и смотрела на меня своими алыми глазами, которые горели в темноте ночи. Цепи, которые держали её, были разорваны, капканы валялись в стороне. Расправив плечи, она сделала шаг вперёд, не обращая внимания на дымящиеся раны, которые уже начинали затягиваться прямо на глазах.

НЕУПОКОЕННАЯ

Уровень угрозы: тяжёлое похмелье

В голове тут же всплыл совет Языка о побеге, но было уже поздно...

— Может, уже покажешься? — спросил я, стараясь сделать голос ровным. В голове билась одна идиотская мысль: впервые в жизни я не взял свой рюкзак с «инструментами», впервые понадеялся на лёгкую прогулку, и надо было вляпаться в такое дерьмо... — Не знаю, как там у вас, у демонов, но мы, люди, привыкли видеть своих собеседников.

Внезапно пространство в нескольких метрах от меня буквально разорвалось — невидимая до этого ткань реальности пошла рябью, а уже через секунду перед нами стояло существо, внешне напоминающее огромную лису, но с тремя пушистыми хвостами, которые колыхались за её спиной, словно знамёна, и четырьмя, горящими алым, глазами. Лиса-мутант-переросток вытянула шею, а затем в один укус сожрала тела Арама и Азама.

— Мало... — прошипела Лиса, её пасть, обагрённая кровью, оскалилась в улыбке, которая явно не сулила ничего хорошего.

— Язык! — прошипел я, стараясь не показывать страха, который разъедал меня изнутри. — Кто перед нами?!

Однако мой спутник сейчас даже своего имени, наверное, не вспомнил бы... Он стоял на подгибающихся ногах, дрожал так, что я слышал стук его зубов.

— Кто я? — внезапно отозвалась Лиса. — У меня тысячи имен, но чаще всего меня называют Кара.

— Г... г... госпожа, — вдруг заговорил Язык и, словно подкошенный, упал на колени, вжимаясь лбом в холодную землю. — Мы не знали... не знали, что тут ваши владения...

— Почти все мои владения погубили мерзкие люди, — голос Кары стал жёстче. — Когда-то пышный и прекрасный лес превратился в эти жалкие постройки, в этот пластиковый и бетонный ад. Я долго ждала возможности явиться в этот мир, и вот теперь вы дали мне её!

Кара взмыла в воздух с лёгкостью, невероятной для её размеров, её хвосты вытянулись в разные стороны, будто крылья, и она медленно и грациозно приземлилась на один из ларьков, с которого тут же посыпались какие-то коробки.

— Человек, — обратилась она ко мне, — ты не похож на остальных. Столько ненависти и боли... Именно они защитили тебя от моей атаки.

— Так что ты хочешь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Могу вскрыть одну из палаток с кошачьим кормом... Не могу гарантировать, но думаю, это вкуснее, чем два этих урода.

— Какой дерзкий, — в мгновение Кара оказалась в шаге от меня, я даже не успел испугаться, потому что движение её было настолько быстрым, что глаз не успевал за ним уследить. Её морда находилась прямо перед моим лицом, а четыре глаза смотрели в мои два с таким пристальным, изучающим вниманием, что мне показалось, будто она видит меня насквозь.

Было нечто странное в этой лисе... я не чувствовал от неё демонического запаха. Просто НОЛЬ!

— Удивлён? — спросила Кара, обнажив клыки, каждый из которых, мог пробить мой череп за секунду.

— Г... гос... госпожа, — вновь подал голос Язык, поднимая голову с земли.

— ЗАМОЛКНИ, НИЧТОЖЕСТВО! — заревела Кара. Язык, даже не пытаясь возражать, ещё сильнее вжался в землю и обмочился. Демон обмочился от страха перед другим демоном. Столько событий на один вечер...

— Почему я не ощущаю демонического запаха? — спросил я, решив, что если эта тварь не убила меня сразу, значит, у меня есть шанс на разговор, и нужно использовать его, пока он не исчез.

— Все вопросы потом, — голос Кары стал спокойным, почти ласковым. — Сначала тебе нужно доказать, что ты достоин жизни.

Она обнажила клыки, и я увидел, как её пасть, огромная, способная проглотить меня целиком, медленно открывается.

— Мне тебе за ушком почесать? — спросил я, чувствуя, как страх отступает, уступая место той самой злой, отчаянной ярости, которая всегда накрывала меня, когда выбора не оставалось. — Или коготки подровнять?

— Как ты уже понял, — Кара не обратила внимания на мою дерзость, — я не обычный демон, родившийся в аду. И скажу больше, я ненавижу многих из них. Волей судьбы именно я впитала в себя всю боль природы, именно она наделила меня силой, превратив в своего защитника. Сотни лет я охраняла эти леса, следила за тем, чтобы звери не переводились, чтобы реки не мелели, чтобы человек не лез туда, куда не следует. Но потом ко мне явился он.

Она посмотрела на Языка, который всё ещё трясся всем телом.

— Б... батька... — прошептал Язык.

— Владыка ада не мог смириться с тем, что в мире есть демон, не подчиняющийся его глупым правилам, — продолжила Кара. — Он заточил меня в этой части леса. Я провела здесь последние сто лет, привязанная к этому месту, наблюдая за тем, как лес вырубают, как строят эти жалкие лачуги, как продают дешёвый ширпотреб там, где когда-то росли дубы, под которыми я отдыхала. Но ты, — она вновь посмотрела на меня, — твоё появление уничтожило печать, и я обрела свободу.

— Так что тебе ещё от меня нужно?

— Ты не так ставишь вопрос, человек, — Кара усмехнулась. — Что тебе нужно от меня?

Она прислонилась к моему плечу, где под скрывалась рана, которая росла и ширилась с каждым днём, и глубоко, с каким-то особым, звериным наслаждением вдохнула, а я почувствовал, как по телу пробежала волна холода, будто она вытягивала из меня что-то, чего я сам не видел.

— Твоё плечо, — сказала она. — Ты не познал и десятой части его силы. Эта рана, эта метка, она может дать тебе гораздо больше, чем ты думаешь, но для этого нужно освободиться от того, что её сдерживает.

Я вопросительно посмотрел на Кару, но ничего не сказал. Не скрою... меня одолевало любопытство, а вместе с ним и тревога.

— Ты одержим прошлым, — продолжила Кара, не сводя с меня взгляд. — Одержим кошмаром. Пока ты не освободишься от них, ты не обретёшь истинную силу. Ты носишь в себе это, как тяжкий груз, который не даёт тебе освободиться. И эта рана, — она коснулась моего плеча кончиком клыка, — она питается твоими страданиями.

От этих слов плечо пронзила адская боль — не та, к которой я привык, а новая, острая, будто кто-то раскалённым ножом начал вырезать из меня куски плоти. Я почувствовал, как заражение, которое держалось на одном уровне, начало расти, подниматься, как ртуть в термометре.

ЗАРАЖЕНИЕ: 61%

Кара рассмеялась.

— Видишь, одни лишь слова способны вызвать такую бурную реакцию. А что будет, когда ты встретишься с ними лицом к лицу?

Боль не проходила, она нарастала, пульсировала в такт сердцу, и впервые с момента получения раны я чувствовал, что она становится сильнее меня. И я не могу её контролировать.

— Положи голову ко мне в пасть, — внезапно произнесла Кара. — Ты встретишься со своими кошмарами лицом к лицу. Если выживешь — обретёшь новую силу, если нет — я тебя сожру.

— Тут тебе что, цирк, блядь?! — заорал я, корчась от боли, которая разрывала плечо, спину и грудь.

ЗАРАЖЕНИЕ: 65%

— Я предлагаю всего один раз, — произнесла Кара. — Рана впервые настолько разрослась, и ты уже не можешь её контролировать. Можешь отказаться от моего предложения и сдохнуть в муках, а можешь рискнуть. Выбор за тобой.

Я стоял, согнувшись пополам, вцепившись зубами в воротник кофты, чтобы не закричать, и думал о том, как же, блядь, всё это глупо... Сколько я пережил за последние месяцы? Сколько демонов сжёг? Сколько раз смотрел смерти в глаза, и всё для того, чтобы сейчас, на пустом рынке, среди бетонных плит и железных контейнеров, умереть от раны, которая даёт мне силы? Я проклинал эту рану, которая превратила мою жизнь в ад, проклинал тот день, когда бомж вскочил со стола и цапнул меня за плечо, проклинал алкоголь, который сначала спас меня, а потом сделал своим рабом, проклинал Гену, Семёныча, Языка, эту чёртову лису, весь этот гребанный мир, который решил, что мне мало потерять семью, нужно ещё и мучиться каждый день, пытаясь понять, что же с ними случилось на самом деле…

ЗАРАЖЕНИЕ: 75%

И в этот момент, когда боль стала невыносимой, когда я уже готов был разрыдаться от отчаяния и бессилия, я увидел их — они стояли передо мной, в нескольких шагах. Катя — в том самом светлом пальто, в котором она выходила из дома в последний раз, и Саша — маленькая, с двумя хвостиками, которые она так любила... Они смотрели на меня, в их взглядах не было ни упрёка, ни боли, только та самая любовь, которую я, казалось, потерял навсегда… Я знал, что это не они, знал, что это галлюцинация, плод моего больного сознания, но всё равно протянул руку, чтобы коснуться их… В этот момент боль на мгновение отступила, будто подсказывая мне правильный ответ...

— Я согласен, — произнес я, поднимаясь на ноги. Предложение Кары до сих пор казалось мне безумием, но другого выхода в данной ситуации я просто не видел. Однако, дабы не просто пихать голову в пасть лисе, решил немного подстраховаться. В кармане штанов у меня лежала старая фляга со святой водой, сжав её в руке, я подошел к Каре. Если сожрет меня, то еще пусть хотя бы помучается!

Кара неспешно открыла пасть, и я, сделав ещё один шаг вперёд, чувствуя, как каждый мускул в теле напряжён до предела, опустил голову в эту тёплую, влажную темноту. В следующее мгновение мир вокруг исчез, будто кто-то выключил свет, оставив только меня одного в абсолютной, бесконечной пустоте. Всё вокруг было окутано серым туманом.

Попробовав произнести слово, я услышал, как звук искажается и распадается на сотни голосов, которые наслаивались друг на друга, создавая какофонию. Странно, но я совсем не ощущал угрозы в этом месте.

Сделал шаг, второй, третий, звука шагов не было. Казалось, что все вокруг просто застыло.

— И что за люди в Голливуде? — вдруг раздался голос за моей спиной.

Резко развернувшись, я увидел своего двойника, стоящего в трёх шагах и состоящего из серого песка. — Чего испугался? Испугался чего? А? А? Вась?

— Ты ещё что за...

— А вот ругаться нехорошо, — перебил меня двойник, его голос — мой голос, только с какой-то странной, рваной интонацией, будто он учился говорить заново, — кого ты тут увидеть-то хотел? А? Вась? Венеру Милосскую? Нееееее, Вась, самый твой большой кошмар — это ты сам.

Он резко, почти неуловимо для глаза, оказался прямо передо мной.

— Ну что ты? А? А? Вась? Давай, давай как мы привыкли? По одной. Стопочку за Катечку, — двойник вылепил из песка стопку, поднёс ко рту и, запрокинув голову, сделал вид, что пьёт, а потом смачно выдохнул, будто обжигаясь. — Стопочку за Сашечку...

Я не дал ему договорить — кулаки сжались сами, и я, не думая, просто повинуясь той животной ярости, которая копилась во мне все эти месяцы, нанёс удар, вложив в него всё, что у меня было. Но рука прошла сквозь песок, не встретив сопротивления, и двойник, рассыпавшись на секунду, тут же материализовался с другой стороны, целый и невредимый.

— Вась, ты чего? — удивленно спросил он. — За усопших выпить не хочешь? Страшно же… Одному-то страшно… а ручка раз — и к бутылочке тянется.

— ЗАТКНИСЬ! — заорал я, бросаясь на него, пытаясь схватить за руку, но рука, которую я сжал, распалась, а на её месте тут же выросла новая. Двойник даже не шелохнулся, только смотрел на меня и рассмеялся.

— А Вася-то у нас так любил! Так Катечку любил, так Сашечку любил, а они взяли — И СДОХЛИ, ТВАРИ!

Он выбросил руку вперёд, и плотная струя песка, ударила меня в грудь, сбила с ног и прижала к земле. Я, пытаясь вдохнуть, почувствовал, как песок сыплется сверху, забивает рот, нос, глаза, не давая мне даже пошевелиться.

— А ВАСЯ У НАС ХОРОШИЙ! — продолжал кричать двойник. — ХОРОШИЙ ВАСЯ!

— ЗАМОЛКНИ! УБЬЮ! — заорал я, пытаясь вырваться и сбросить с себя эту тяжесть, но песок только плотнее прижимал меня к земле, засыпал руки и ноги.

— ВАСЯ В СВОЁМ КОКОНЕ СПРЯТАЛСЯ — И НЕ ВЫХОДИТ! — двойник кричал, словно наслаждаясь этим. — Ну что, Вась? Делать что будем? А? Вась? Будем что делать-то?

Песок засыпал мне руки, а я лежал, вжатый в землю, не в силах пошевелиться, не в силах даже повернуть голову, только смотрел, как двойник, успокоившись, сел рядом. Затем, как ни в чём не бывало, начал лепить из песка куличики, и расплющивать их.

— Вась, че рычишь-то? — спросил он, даже не глядя на меня. — Рычишь чё? Совсем в зверя превратился?

— ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! — заорал я, сверля его взглядом полным ненависти.

— Мне? — двойник поднял голову и развел руки в стороны. — Вась, ну ты чего… я и есть ты…

Он приблизил своё лицо к моему почти вплотную, я видел каждую песчинку, из которой он состоял. Было ощущение, что я смотрю в какое-то странно зеркало.

— Найди десять отличий, — усмехнулся он.

Меня охватила ярость — такая, что в глазах потемнело, и я, не думая, плюнул ему в лицо. Двойник лишь рассмеялся.

— Эх, Вась, каши мы с тобой не сварим, — спокойной произнес он, будто констатировал что-то элементарное. — Не сварим каши! Ты себя не только боишься, но и ненавидишь. Боишься отпустить, боишься начать что-то новое, боишься, Вася, жить… Вот и пьёшь… А без алкоголя ты кто? Кто ты? А? А, Вась?

Я молчал, потому что не знал, что ответить, потому что ответа у меня не было, и двойник, кивнув, будто подтверждая свои слова, продолжил:

— Молчишь… Это правильно, ведь и сам не знаешь. Но ничего, я тебе помогу.

Он поднялся, обошёл вокруг меня, и в тот же миг рядом с ним, прямо из серой пустоты, возникла Саша — моя семилетняя принцесса в любимой кофточке, с растрёпанными волосами. Увидев её, я забыл, как дышать.

— Папа, заплети косичку! — сказала она, От её голоса, которого я не слышал так долго, у меня перехватило горло.

— ПРЕКРАТИ! — закричал я. Внутри всё пылало. Сейчас я ненавидел двойника каждой клеткой своего тела.

— Пап, нууууу пожалуйста! — протянула она. В этом «нууууу»... В этом иллюзорном возгласе... было столько детского упрямства, столько родного, что у меня потекли слёзы, которые я не мог остановить. — Нууууу заплети косичку!

Двойник обнял Сашу за плечи. Она повернулась к нему, улыбнулась ему и села рядом,чтобы он мог заплести ей косы. Он двигал руками медленно и неумело... Техника, которую мы с Сашей придумали... каждое его движение, будто оскорбляло её.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — заорал я, пытаясь вырваться из песка, но сил не хватало. — ХВАТИТ! НЕ ТРОГАЙ!

Песок вновь стал сыпаться сверху.

— ПАП! — вдруг сердито произнесла Саша. — Ты неправильно делаешь! Ты… что, забыл нашу технику?

Она посмотрела на двойника, и он, встретив её взгляд, мгновенно исчез. Песок, который ещё секунду назад сыпался на меня, перестал, оставив моё тело погребённым до пояса.

— Саша… — выдохнул я. Её имя… Имя, которое я не произносил вслух так долго… оно обожгло губы, заставило сердце чаще. Я понимал, что передо мной всего лишь песок, всего лишь иллюзия, но не мог, не имел права отвести взгляд от её лица, от её глаз, от её улыбки, которая была такой настоящей… такой живой... такой родной...

— Пап? — она подошла ко мне, села рядом, и я почувствовал тепло, исходящее от неё. — Ты забыл, как заплетать косичку? Это же была наша суперсекретная техника!

— Я помню, — сказал я. Мой голос дрожал, слова выходили с трудом, потому что в горле стоял ком, который не давал дышать. — Я всё помню, милая. Всё помню.

— Мы возьмём с тобой все разом и разделим их на три! — пропела Саша. Услышав эти слова, я не выдержал, слезы вновь хлынули из глаз, оставляя на щеках горячие дорожки.

— А… потом… начнём плести, — продолжил я.

— Один на центр! — подсказала Саша, улыбаясь.

— Три на центр! — ответил я, чувствуя, как каждое слово даётся мне с боем.

— Немножко потянуть! — она потянула воображаемые пряди. Я смотрел на неё, на её руки, на её пальцы, которые повторяли движения, знакомые с детства, и не мог продолжать, не мог произнести следующую строчку...

— Нууууу! — обиженно протянула она. — ПАП! Продолжай! Твоя очередь!

— И… секретно… перевернуть, — выдохнул я, и Саша, услышав это, захлопала в ладоши и весело рассмеялась.

— Ну вот! — сказала она, и в голосе её было торжество, была радость, была та самая жизнь, которую я потерял. — Помнишь же! А теперь заплети косичку!

Она села рядом, перевернувшись спиной, подставив мне свои волосы. Хоть они и состояли из песка, но выглядели так, будто были настоящими.

— Пап, ну чего ты ждёшь? — спросила она и обиженно посмотрела на меня.

— Я… не могу, — прошептал я, чувствуя, как внутри меня всё рушится. Я бы сейчас всё отдал, чтобы просто обнять эту иллюзию, но как бы ни старался вытащить руки из песка, ничего не выходило. — Солнышко, прости… я не… не могу…

— Пап, так это всего лишь песочек, — тихо сказала Саша. — Тебе же нужно лишь вытащить ручку и отпустить…

Я закричал — так, как не кричал с той самой ночи, когда понял, что они не вернутся, когда понял, что остался один, когда понял, что всё, что у меня было, превратилось в прах... Пальцами вгрызся в песок, чувствуя, как песчинки впиваются в кожу, как кровь сочится из-под ногтей, но не смогу сдвинуться даже на сантиметр.

— Ну вот, — обиженно сказала Саша, а потом встала, отряхнулась и побежала прочь, в серую пустоту, которая тут же её поглотила.

— Саша… САША! — закричал я. Мой крик разорвал тишину, разлетелся во все стороны, но ответа не было.

— Ну и чё ты разорался? — двойник появился передо мной, сидя на корточках. — Разорался чё? САША! САША! Чё дочке не помог? Чё не помог-то? Она же тут! Рядом совсем была! А ты лежишь и лежишь!

— УБЬЮ! — заорал я, дёргаясь, пытаясь разорвать песок. — УБЬЮ! СУКУ! ВЫПУСТИ МЕНЯ! РАЗОРВУ!

Но двойник только рассмеялся.

— Чем ты убивать-то собрался? — спросил он, наклоняясь ко мне почти вплотную. — А? А, Вась? Убивать чем? Ручки-то у самого трясутся без водочки. Прячешь! Прячешь ручки от глазок чужих, а они всё трясутся и трясутся! Как ты ручками-то такими собрался кого-то убить или защитить?

— ТЫ НЕ МОГ ДРУГОЙ ДЕНЬ НАЙТИ?! — вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался голос Кати. Услышав его, я закрыл глаза, потому что не мог на неё смотреть, не мог видеть её лицо, не мог вынести того, что сейчас будет. — Я ЖЕ УЖЕ КАК МЕСЯЦ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА, ЧТО СЕГОДНЯ МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПОЕХАТЬ К МОИМ РОДИТЕЛЯМ!

— Уууууу, — с явным удовольствием протянул двойник.. — Сейчас что-то интересное будет!

— Прости, — прошептал я, чувствуя, как песок снова начинает сыпаться сверху, засыпая меня всё глубже. — Катя, прости…

— И КАК ТЫ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ ПОЕДЕШЬ!? Я ЖЕ ПРОСИЛА! ДАЖЕ ДАТУ ТЕБЕ В КАБИНЕТЕ МАГНИТИКОМ ПОМЕТИЛА! НЕЛЬЗЯ БЫЛО ДРУГОЙ ВЫХОДНОЙ ВЫБРАТЬ?!

— Катя… прости… — повторял я. Я помнил этот календарь и магнит, но дата… он находился на другой дате… а неделя выдалась настолько тяжелой, что в тот выходной мы с коллегами решили выпить...

— НА КАКОМ НА ДРУГОМ?! — Катя, словно прочитав мои мысли, закричала ещё громче. — ВСЁ! МЫ С САШЕЙ ПОЕДЕМ ВДВОЁМ! ЗАВТРА САМ К НАМ ПРИЕДЕШЬ! НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА В МАШИНЕ ТВОИМ ПЕРЕГАРОМ ДЫШАЛА!

Я попытался ответить, попытался сказать хоть что-то, но слова застревали в горле, превращаясь в хрип.

— ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ?! — вдруг спросила Катя. — ПРОСТО СКАЖИ… и мы поедем завтра… пожалуйста, Вася…

Я открыл глаза и увидел её — стоящую прямо передо мной, в том самом светлом пальто, с той самой улыбкой, которую я так любил. Она смотрела на меня и ждала. Я хотел закричать, хотел разорвать эту проклятую тишину, но из горла вырвался только хрип. Она улыбнулась в последний раз и исчезла.

Через мгновение они стояли рядом — Катя и Саша, взявшись за руки, прямо у моей головы, и смотрели на меня сверху вниз.

— Видишь, что ты наделал! — сказали они синхронно, их голоса слились в один. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ЗА РУЛЁМ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ МЫ ПОГИБЛИ! А ТЫ ЖИВ! ХОРОШО ТЕБЕ? ТЫ ВИНОВАТ! УМРИ! СДАЙСЯ И УМРИ!

Они рассыпались, как и всё здесь, и я остался один, погребённый по шею в песке, и смотрел в никуда, чувствовал, как внутри меня умирает последнее, что ещё держало меня на этом свете.

— Ну что, Вась? — двойник появился снова, сел рядом и заглянул мне в глаза. — Готов умирать? Умирать готов? Никого спасти ты не смог… Зачем жить? Жить зачем?

Он говорил ещё что-то, но я не слышал. В моей голове сейчас звучали лишь голоса жены и дочери. Раз за разом повторялись слова, сказанные в тот вечер. Чувство вины и ненависть заполняли все внутри. Песок вновь начал падать сверху, в этот раз засыпая мою голову.

— Васька, Васька, так и помрешь жалким, ненавидящим все вокруг идиотом, — произнес двойник и сел рядом.

Я еле мог дышать, песок не останавливался. Ещё раз попытался применить свои силы, но все тщетно, даже тепла не было. Вновь почувствовал себя гробу, из которого только недавно выбрался.

— Катя… Саша… — я закрыл глаза и представил их — не теми, кого я потерял, а теми, кого я помнил. Живыми... Счастливыми... Улыбающимися… В голове стали возникать картины из прошлого, где мы были все вместе… самые теплые и прекрасные моменты…

Я виноват. Я знал это всегда, просто не хотел признавать... Я виноват в том, что не остановил её в тот вечер. И эта вина давила на меня, словно камень. Но сейчас, лёжа в песке, чувствуя, как он засыпает меня с головой, я вдруг понял одну простую истину... вина не уйдёт, даже если я умру.

Смерть — это побег и… безнаказанность для ублюдка, который убил мою семью. Я уже не смогу искупить свою вину перед женой и дочерью, но смогу... наказать того, кто сделал это с ними. Того, чья метка была на теле Кати. Того, кто превратил её в мишень. Неважно, чего это будет мне стоить! Пусть заражение полностью поглотит меня, пусть придется заключить демонический договор, но я не отступлю! НЕ ПОЗВОЛЮ!

Внезапно внутри что-то загорелось. Я никогда этого раньше не чувствовал… Сила. Не та, которую давал алкоголь, не та, которую давала рана, а другая, будто сотканная из ярости и желания уничтожить все гребаных демонов!

СВЯТАЯ ЭНЕРГИЯ РАЗБЛОКИРОВАНА!

ДОСТУПНО 10% из 100%

СВЯТАЯ ЭНЕРГИЯ: 10%

Внимание! Попытка активировать священный кодекс!

НЕВОЗМОЖНО АК";№.!;№.!";(.№.!";

Крик вырвался из горла, а вместе с ним и новая сила. Яркое жёлтое пламя окутало моё тело, и в следующую секунду я вырвался из песка, чувствуя, как он отлетает в стороны, не в силах больше удерживать меня. Двойник даже не успел среагировать,я в одно движение схватил его за горло. В этот раз песок не рассыпался и не ускользнул сквозь пальцы, я сжал его так, что почувствовал, как под ладонью хрустят песчинки.

— Я больше не буду жить прошлым, — произнёс я, глядя прямо в глаза двойнику. — Пусть мой путь будет усеян горами трупов демонов, пусть моя жизнь превратится в постоянную борьбу, но я отомщу за них. Не важно, сколько потребует сил и времени!

Я сжал кулак, и шея двойника хрустнула, а затем рассыпалась. Его голова отделилась от тела и упала на песок, оставив глубокий след, будто весила тонну. В следующую секунду мир вокруг меня исчез, разлетелся на миллион серых осколков. Я вновь оказался в реальности, лежал на холодном бетоне, смотрел в ночное небо. Рядом сидел трясущийся от страха Язык и что-то лепетал себе под нос.

— ЖИВ! — вдруг закричал он с схватил меня за плечо. — Живой… живушечный! Бр… братан, я тут аж полысел окончательно… вот же сука блохастая… отловил бы и усыпил лично! Ааааа, ёбушки-перезаебушки!

Он дотронулся до меня, и вдруг закричал, отдёрнув руку, будто его ударило током:

— Братан, охладись! Что за… — он замолчал, уставившись на свою ладонь, на которой начинал вздуваться огромный волдырь. — Не… не, не, не… это ещё что за энергия?

— Где Кара? — спросил я, проигнорировав его вопросы и чувствуя, как тело ломит, но внутри, где-то глубоко, теплится та самая новая сила, которую я только что открыл.

— Сказала, что ты справился и ушла… блядина блохастая… — Язык дул на обожжённую руку, морщась от боли. — Я её запомнил! Она у меня ещё…

— Дай руку, — приказал я, протягивая свою ладонь. Мне необходимо было проверить, не случайная ли это реакция низшего демона на прикосновение ко мне.

— Не, не, не… — Язык отшатнулся, прижимая руку к груди. — Я хоть и бес, но не мазохист!

— БЫСТРО! — скомандовал я. Язык, проклиная всех и вся, нехотя протянул мне свою руку, закрыв глаза, как приговорённый к казни.

Стоило мне только коснуться его запястья, как на коже Языка, прямо на глазах, стали появляться волдыри. Они вздувались и лопались, оставляя после себя язвы. Язык, закричав не своим голосом, выхватил руку и отполз в сторону, недовольно ворча и размазывая слёзы по лицу.

СВЯТАЯ ЭНЕРГИЯ: 4%

Хм, неужели целых шесть процентов было потрачено на освобождение и уничтожение двойника? Перед глазами всплыла информация о заражении.

ЗАРАЖЕНИЕ: 5%

— Практически на нуле… — произнёс я, не веря своим глазам, и повернулся к Языку, который всё ещё дул на обожжённую руку. — Получается…. Язык, что ты знаешь о святой энергии?

— Ангелы её используют… — ответил он, морщась от боли и косясь на меня с таким видом, будто я только что предложил ему снова меня коснуться.

— И как её восстанавливать?

— А я почём знаю? — возмутился он. — Я по другую сторону вообще-то нахожусь! Блять, как же больно! Ну зачем было это делать? Стоп… братан… только не говори…

— Сам не знаю, — перебил я, поднимаясь на ноги. — Идём, надо сваливать отсюда.

Язык что-то пробурчал, но послушно направился за мной. Неожиданно для себя я подумал о том, что надо отдать должное этому бесёнку... Я лежал без сознания неизвестно сколько времени, и у него было много возможностей меня прикончить, но он ими не воспользовался.

А что касается этой новой энергии… Если демоны так реагируют на простое прикосновение ко мне, значит, она и правда связана с противоположным аду местом. Но как это работает? Катализатором же выступил гнев, выступила ненависть, выступила та самая ярость, которую я направил не на себя, а на тех, кто заслужил наказание. Чёрт! С каждым днём становится всё больше вопросов, и ответы на них, кажется, только порождают новые загадки. Но если эта энергия не причиняет мне вреда, несмотря на демоническую рану, переживать пока не стоит. Надо вернуться домой, выспаться, а потом собрать всю информацию о родимых пятнах девушек и наконец-то… поработать.

Когда мы вышли с территории рынка, то обнаружили Гену, сидящего на корточках рядом с автомобилем и о чём-то увлечённо беседующего с двумя голубями, которых он приманил семечками, рассыпанными на асфальте.

— Вот вы курлык-курлык… — говорил он, тыкая пальцем в сторону птиц, которые настороженно косились на него, но не улетали. — Шифруетесь, значит… Но меня не проведёшь, я же знаю, что вы на самом деле шпионы! Вы здесь! Вы везде! Только дурак бы не воспользовался вами для тотальной слежки! ЗНАЙТЕ!

Он вдруг закричал, и голуби, испуганно захлопав крыльями, взмыли в воздух, а Гена, проводив их взглядом, заорал им вслед:

— ЗНАЙТЕ! Я ВСЁ ЗНАЮ! ВСЕ ДОКАЖУ! ЛЕТИТЕ И ПЕРЕДАЙТЕ СВОИМ ХОЗЯЕВАМ, ЧТО ОНИ УЖЕ ПОД КОЛПАКОМ!

— Ээээ, братан, — тихо спросил Язык, глядя на Гену с таким выражением, будто увидел нечто, превосходящее его понимание. — Он всегда такой?

— Только в полнолуние, а ещё по пятницам или с похмелья, — устало ответил я.

— Но получается… — начал Язык, но я не дал ему закончить и просто кивнул.

— Ну чё, решили проблемы? — увидев нас, спросил Гена, отряхивая колени и улыбаясь такой безмятежной улыбкой, будто только что вернулся из отпуска, а не разговаривал с птицами на пустом рынке.

— Кардинально, — ответил я.

— Без следов, — добавил Язык.

— А я в вас и не сомневался, — Гена подошёл к машине и открыл дверь, жестом приглашая нас внутрь. — Просто проснулся, а вас уже нет. А рынок такой большой! Ну я мозговой штурм то провёл и решил, что искать вас бессмысленно. А тут ещё они, — он понизил голос, показав пальцем в небо, туда, где скрылись голуби, — прилетели, значит, и давай ходить рядом с машиной, ну я их и…

Мы с Языком переглянулись, но ничего не сказали — потому что говорить в такой ситуации было бесполезно, а спорить с Геной, когда он в таком состоянии, себе дороже. Я сел на заднее сиденье, Язык — за руль. В качестве следующей остановки была выбрана квартира Гены, ибо у меня было сейчас лишь одно желание... поспать...

Я закрыл глаза и мгновенно отключился, чувствуя, как машина трогается с места и как внутри меня, там, где ещё недавно была только пустота и боль, теперь теплится что-то новое.

***

Через несколько дней Семёныч сидел в своём кабинете поздно вечером и раз за разом перечитывал протокол беседы с Лизой, вглядываясь в каждую строчку и пытаясь найти там хоть что-то, что выдало бы ложь. Как человек, через руки которого прошла не одна сотня протоколов допросов, он просто не мог смириться с тем, что ответы Лизы были абсолютно «стерильными», как их и назвал их Роман Анатольевич.

Потушив очередной окурок в переполненной пепельнице, Семёныч откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, чувствуя, как усталость давит на плечи, а внутренний голос, не переставал твердить, что он что-то упускает, что-то важное...

— Кто же ты такая? — произнёс Семёныч, взяв в руки фотографию Лизы, прикреплённую скрепкой к первому листу протокола. — Ладно, зайдём с другого входа…

Он достал телефон, на который незаметно сфотографировал странный символ, нарисованный Лизой на окне его машины. Семёныч забил изображение в поисковик, но ни один из них не смог определить знак — ни по описанию, ни по самой картинке. Раз за разом он получал только ссылки на сайты с разного рода информацией: от хиромантии до наскальной живописи.

— Эт чё? — вдруг раздался голос за спиной, и Семёныч подскочил на стуле так, что едва не опрокинул кружку с остывшим чаем.

— Иванов, ёпт твою! — воскликнул он, хватаясь за сердце, и с укоризной посмотрел на молодого сержанта, который стоял рядом, виновато пожав плечами. — Ты что тут бродишь в такое время?

— Снова нашему церберу не угодил, — признался Иванов, заходя в кабинет и без приглашения плюхаясь на стул рядом. — Вот чё он ко мне цепляется? Вроде и форму ношу как положено, и рапорты сдаю вовремя, а он всё равно недоволен.

Речь, конечно же, шла о майоре, который и впрямь недолюбливал Иванова за его нерасторопность и вечно мятый вид, хотя на службе тот выкладывался по полной.

— Работа у нас такая, — сухо ответил Семёныч, возвращая взгляд к экрану телефона, надеясь, что Иванов скоро уйдёт.

— Работа работой, но человеком же можно быть? — не унимался сержант. — Ладно, не будем о грустном. Не знал, что вы фанат демонологии.

— Фанат чего? — переспросил Семёныч, поднимая бровь.

— Ну есть такая… — начал Иванов, но запнулся, подбирая слова. — Наука о демонах.

— Наука? — Семёныч усмехнулся. — О демонах? Тебе случайно табуретка в голову не прилетала в последнее время?

— Ну… не наука… в общем, всякое о нечисти, — смутился Иванов. — Легенды, поверья, ритуалы. Я в одной игре проходил квест, там как раз такой символ был.

— И как этот знак связан с… демонами? — спросил Семёныч, уже внутренне готовясь к тому, что услышит очередную чушь, но решив не перебивать.

— Так он неполный! — гордо объявил Иванов, взял со стола лист бумаги и ручку и быстро, но аккуратно перерисовал знак с экрана телефона. — Вот, смотрите. Сейчас этот знак нарисован только наполовину. Если не считать рожек — их тут вообще быть не должно. Как видите, тут всего два круга, а не хватает ещё трёх.

Семёныч с недоверием смотрел на рисунок, но не перебивал, потому что сейчас он был готов выслушать любую информацию, если она хоть на миллиметр приблизит его к раскрытию дела о пропавших девушках.

— Подожди, — Семёныч подался вперёд, положив локти на стол. — А что вообще значат эти круги?

— Жертвы, — спокойно ответил Иванов. — Их используют для того, чтобы запустить ритуал призыва демона. Каждый круг — одна человеческая жизнь.

— Два круга… — произнёс Семёныч, глядя на рисунок.

— Да, значит, уже есть две жертвы, — подтвердил Иванов. — Как правило, используют девушек. Иногда, конечно, использовали и мужчин, но это редкость, обычно…

— Что ты сейчас сказал?! — вдруг резко перебил его Семёныч.

— Две жертвы, — растерянно повторил Иванов, не понимая, чем вызвана такая реакция.

— Девушки пропало как раз... — Семёныч вскочил и кинулся к соседнему столу, где лежали папки с материалами дела.

— А может, я уже пойду? — нерешительно спросил Иванов, поднимаясь, но Семёныч рявкнул, чтобы тот сел на место, и сержант, не привыкший к такому тону от обычно спокойного старшего коллеги, послушно опустился обратно на стул.

Через несколько секунд Семёныч вернулся с двумя тонкими папками в руках, открыл их и положил перед Ивановым фотографии мест происшествия.

— Две девушки пропало, — произнёс он, глядя на Иванова в упор.

— Это которые на трассе? Хотите сказать, что этот рисунок как-то связан с ними?

— Не знаю, — честно ответил Семёныч.

— Вы что, верите во всякую чертовщину? — спросил Иванов, в его голосе послышалось искреннее недоумение.

— Я верю в факты! — резко ответил Семёныч. — Сейчас у нас есть две пропавших девушки, скорее всего уже мёртвых, странная девушка, появившаяся из ниоткуда, с амнезией и странными символами... Не беспокойся, в демонов я верю только с похмелья, а вот в маньяка-сатаниста, который истязает жертв по древним ритуалам — вполне могу поверить.

Иванов не знал, что ответить, только сидел и перебирал бумажки на столе Семёныча, стараясь не смотреть на фотографии, которые могли сниться ему потом по ночам.

— Ты сам-то откуда это всё знаешь? — вдруг спросил Семёныч. — Ну про знаки эти… демонов...

— Видеоигры и интернет, — ответил Иванов, пожимая плечами. — Я много читаю про всякую мистику.

Семёныч поблагодарил Иванова за подсказку и даже дал совет по взаимоотношениям с майором. Когда Иванов покинул кабинет, осторожно притворив за собой дверь, Семёныч ещё раз посмотрел на фотографию Лизы, вглядываясь в её спокойное, почти безмятежное лицо, и закурил очередную сигарету.

— Теперь у меня к тебе ещё один вопрос, — произнёс он в пустоту. — Что же ты скрываешь, Лиза?

Оставив Гену размышлять о несбывшихся миллионах, я, даже не снимая одежду, рухнул на кровать. Сон пришёл мгновенно, как провал в темноту, и лишь последние лучи заходящего солнца да луковый запах из носа Гены, которым он превратил комнату в газовую камеру, разбудили меня к вечеру.

Впереди был ещё один выходной и обещание проставиться, которое я дал Гене, надеясь, что его память на такие вещи работает хуже, чем на обиды и неснятый контент, но надежда, как обычно в моей жизни, умирает первой...

Нужно было ещё разобраться со второй ступенью развития, понять, что там за демоны бывают и как их правильно сжигать, но это решено было оставить на рабочее время, благо в морге тишина и никто не дёргает, а сегодня — выходной, и даже рана на плече, словно чувствуя мой настрой, молчала и не зудела, даря долгожданный покой. Быстро приведя себя в порядок, насколько это вообще было возможно после вчерашних приключений, мы отправились в одно из самых злачных мест нашего городка — клуб «Три Топора».

Добравшись до нужного места, уже на углу мы наткнулись на девицу, чья юбка была короче, чем очередь к проктологу в поликлинике, и она с профессиональной улыбкой предложила нам запретное и настоящую любовь, от которой мы вежливо отказались, а вот запретным не побрезговали — всё-таки выходной… В клуб мы зашли уже в приподнятом настроении духа и тела, хотя тело, судя по тому, как оно реагировало на звуки музыки, было не совсем согласно с духом.

Гена решил для начала полюбоваться прекрасным и отправился к пилону, где его мгновенно поглотила толпа танцующих девушек, а я, не изменяя своим принципам, уселся за барную стойку, которая в этом заведении выглядела единственным островком здравого смысла. Бармен — милая девушка с большими глазами и проколотыми сосками, которые она явно не скрывала под форменной футболкой, сразу подошла ко мне, и по тому, как она оценивающе меня осмотрела, я понял: видок у меня такой, что так и кричит о том, что мне нужно выпить, причём немедленно и желательно в тройном размере.

— Двойную водку и без сока, — попросил я, разглядывая выставленные ровными рядами разноцветные бутылки, которые в свете неоновых ламп казались волшебными светильниками из пещеры Аладдина.

— Уверены, что не хотите чего-то добавить? — поинтересовалась девушка и облокотилась на стойку прямо передо мной, демонстрируя вырез, в который можно было спрятать запасной рюкзак.

— Смысл жизни? — уточнил я, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Вообще-то я про энергетик, — рассмеялась девушка, сверкнув глазами, а потом добавила, наклоняясь ближе, — или конфетку?

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Есть значит красная, зелёная, ещё синяя, — начала перечислять она, при каждом новом цвете загибая пальчик.

— Ты мне экстези или скитлс предлагаешь? — уточнил я.

— А ты смешной, — улыбнулась девушка. Признаться честно, эта улыбка показалась мне уже слишком доброй для этого места... — Просто у нас к каждому индивидуальный подход.

— Впервые мне делают такой комплимент, — признался я.

— Обычно говорят что-то другое? — она склонила голову набок, ожидая ответа.

— Да, более физиологическое, — я сделал паузу.

— Про рост? Высокий?

— Хуёвый, — ответил я, и девушка, не ожидавшая такой откровенности, вновь рассмеялась, запрокидывая голову так, что светлые волосы упали на плечи, открывая тонкую шею с маленькой татуировкой.

— Давай мне радугу, — сказал я, чувствуя, что разговор о цветах всё равно ни к чему не приведёт, а любопытство уже разыгралось не на шутку.

— Уверены? — она прищурилась, проверяя, не шучу ли я.

— Как в том, что твои родители говорили тебе не прокалывать соски, — кивнул я, и девушка, расхохотавшись, пошла готовить мой коктейль.

Через секунду она вернулась и поставила на стол два шота с пузырьками на поверхности.

— Меня, кстати, Ната зовут, — произнесла она с улыбкой и протянула руку.

— Вася… Василий, — тут же поправился я, сжимая её ладонь и чувствуя, какая у неё тёплая и нежная кожа.

— А я тебя тут раньше не видела, — заметила она, не убирая руки. Мне захотелось как-то остроумно ответить, но в голову ничего не приходило.

— Просто я носил шапку-невидимку, — ответил я и, освободившись от её пожатия, закинул в себя первую стопку. На вкус коктейль оказался сладким, горечь алкоголя не чувствовалась даже в послевкусие. Вот что я называю настоящей магией...

— А сейчас потерял? — рассмеялась Ната, опираясь локтями на стойку и подставляя лицо под неоновый свет.

— В стирку кинул, — улыбнулся я в ответ и закинул в себя вторую стопку.

Коктейли тут же начали действовать, и мир вокруг поплыл впервые после укуса. Это не было похоже на состояние как при обычном опьянении, всё было как-то... иначе, будто кто-то натянул реальность на барабан и теперь бил по ней палочками, заставляя всё вокруг вибрировать.

АЛКОНЭРГИЯ: 50%

Вместе с зарядом алкоголя пришёл лёгкий, едва уловимый запашок демона, а точнее демонёнка. Может и ничтожного, и мелкого, но вполне себе реального, который, судя по концентрации аромата, прятался где-то здесь, в этом насквозь пропитанном потом и алкоголем заведении.

Навык «Анализ окружения» активирован:

Обнаружено демоническое присутствие!

Бесёнок обыкновенный

Уровень угрозы: капля спирта

Выявлены следующие особенности:

— Нехарактерный демонический след.

— Возможно, задействовано подчинение тела.

Для более детального анализа требуется прокачать навык!

Уровень заражения со вчерашнего дня практически не поднялся, да и плечо не просило есть, предпочитая тихо ныть где-то на задворках сознания, но любой демон, даже такой ничтожный, должен быть избит, морально унижен, потом снова избит, снова унижен и в конце концов уничтожен — таковы были негласные правила моей новой профессии, и я собирался им следовать неукоснительно. Я хотел было встать, чтобы отправиться на охоту, но ноги будто превратились в вату, а руки налились свинцом, и всё, что я смог сделать — это с удивлением уставиться на свои конечности, которые вдруг отказались подчиняться командам из головы.

Заметив это, Ната рассмеялась, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

— Впервые вижу, чтобы человек после такого ещё сидел. Василий, вы точно не терминатор?

— Я бухающий патологоанатом, — ответил я, с трудом ворочая языком, и попытался сосредоточиться на дыхании, чтобы не начать икать прямо в лицо собеседнице. — Долго меня ещё так будет плющить?

— Учитывая пропорции и тот факт, что ты ещё не пускаешь слюни на пол… — Ната прищурилась, оценивая моё состояние, — часов пять, — улыбнулась она, а потом добавила, не скрывая веселья: — или шесть, а может и больше. Я химию в математику часто прогуливала.

Решено было остаться за стойкой и выполнить второстепенную задачу: собрать анамнез, выяснить, где и как долго здесь обитает этот мелкий бес, а что касалось задачи первой важности — удержать содержимое желудка в узде и не опозориться — было решено попросить ведёрко для льда, которое Ната поставила передо мной с понимающей улыбкой, даже не уточняя, зачем оно мне понадобилось в такой ранней стадии вечера.

— Слушай, а ничего странного ты тут не замечала? — начал я расспрос Наты, прикидывая, как бы поделикатнее выведать информацию о возможном обиталище беса, не вызывая при этом подозрений о моем психическом состоянии.

— Каждый день странное, ты хоть конкретизируй, — ответила она, ловко разбавляя водку пивом для какого-то местного любителя быстрых способов напиться.

— Может, поведение кого-то из местных резко поменялось или там рога отросли… — я специально добавил про рога, чтобы проверить, насколько она вообще восприимчива к таким темам, но Ната даже бровью не повела.

— Рогатый тут каждый второй, особенно после пятничной акции для дам «1+2» на всё, что горит, — отмахнулась она, а потом, закончив мешать коктейль и отдав его посетителю, Ната наклонилась ко мне, понижая голос до заговорщического шёпота. — А вот про изменения... Думаю, моего босса похитили инопланетяне и явно ему куда-то вставили.

— Инопланетян не существует! — внезапно раздался над ухом голос Гены, который, закончив любоваться частями тел девушек, до которых ему было явно не суждено дотронуться, решил утопить свою грусть, а вместе с ней и неудовлетворённую похоть, в алкоголе, и теперь нависал надо мной с видом великого учёного, готовящегося опровергнуть теорию относительности. — Мне «Секс на пляже», — начал перечислять Гена, с улыбкой посмотрев на Нату, а потом добавил, явно считая себя королём остроумия, — ну и выпить пива.

Ната лишь покачала головой, принимая этот заказ как неизбежное зло, и начала смешивать для Гены коктейль.

— Как я уже сказал, инопланетян не существует, — продолжил Гена, набирая в грудь воздуха для новой тирады, и его лицо приняло то самое выражение, которое появлялось у него каждый раз, когда он собирался произнести что-то, что казалось ему гениальным. — А вот демоны, — он многозначительно поднял указательный палец, как это делают проповедники на центральных площадях, — они точно есть! Прямо среди нас!

— И ты их прям видел? — спросила Ната, протягивая Гене его заказ.

— Ещё бы! — воскликнул Гена, принимая стакан. — Но заснять не успел. Я, кстати, Гена. По призванию блогер.

— А по профессии — потенциальный убийца всех, кто покупает квартиры в новостройках, — поправил я, наблюдая за тем, как Ната прячет улыбку.

Гена недовольно что-то пробурчал, но возражать не стал, а потом, пританцовывая под музыку, которая, казалось, была слышна только ему одному, направился обратно к сцене с танцующими девушками.

— А с чего ты взяла, что кто-то не из нашей солнечной системы развлекался с твоим боссом? — спросил я у Наты, возвращаясь к прерванному разговор.

— Видишь пустые випки на втором этаже? — Ната указала на два кожаных дивана, расположенных прямо над сценой, где танцевали девушки, в этом жесте чувствовалась какая-то давняя обида, которую она предпочитала маскировать под профессиональное равнодушие.

— Пустые, — подтвердил я, разглядывая диваны.

— Вот, уже неделю как. А раньше он там постоянно зависал, — голос Наты стал тише, и она начала протирать и без того чистую стойку, будто это занятие помогало ей говорить о том, о чем обычно не говорят с посторонними. — И после шоу всегда выбирал себе одну из девочек и драл её, пока таблетки не закончат действовать. А сейчас сидит у себя в кабинете и даже не пьёт.

— Звучит как диагноз, — констатировал я, прикидывая, сколько всего накопилось у этого босса за годы безнаказанного разврата, и хватит ли этого груза, чтобы привлечь беса, который, по идее, должен был питаться именно такими вещами.

— Диагнозов у этой свиньи, как использованных гандонов в наших туалетах, — Ната говорила спокойно, даже лениво, но в каждом её слове чувствовалась такая концентрация презрения, что становилось понятно: она знает, о чём говорит, и знает не понаслышке. — Но его это никогда не останавливало.

— Значит, остаются только пришельцы, — согласился я. — Говорят, они людей похищают, а потом в своих зоопарках выставляют. Но скорее всего твой босс по характеристикам не прошёл, вот его и вернули. Где его найти можно?

— Хочешь познакомиться? — в голосе Наты прозвучало удивление, смешанное с любопытством, и она оторвалась от протирания стойки, чтобы посмотреть на меня внимательнее. — У него на втором этаже кабинет. Дверь розовая, не ошибёшься.

— Излечить, — произнёс я, взял из-за стойки бутылку рома, прикидывая, что алкоголь лишним не будет, а в случае чего можно будет использовать его не только для активации пламени, но и для удара по голове или яйцам...

— Эй, — возмутилась Ната, заметив мою наглость, и её рука уже потянулась к бутылке, чтобы вернуть её на законное место.

— Запиши на его имя, — попросил я, делая шаг назад.

— Какой на... — начала возмущаться Ната, но я её остановил, понимая, что если сейчас не прервать её праведный гнев, то вместо охоты на беса придётся объяснять, почему я решил, что имею право грабить барную стойку при свете неоновых ламп.

— Не вернусь через час, достань из бумажника сколько нужно и помяни нас, — произнёс я, выкладывая на стойку свой потрёпанный бумажник, в котором лежала моя зарплата.

Ната посмотрела на меня удивлённо, потом на бумажник, потом снова на меня, в глазах её мелькнуло что-то, чего я не мог разобрать — то ли одобрение, то ли сомнение в моей психической полноценности. Бумажник она спрятала, а я побрёл знакомиться с представителем бизнес-прослойки нашего городка.

Судя по анамнезу, который я успел собрать за барной стойкой, либо накопленные десятилетиями разврата и запоев болячки собрались в нечто, что уже не вылечить без хирургии, либо тут дело лап беса. Плечо слегка кольнуло, подтверждая мои подозрения, а Система, словно почувствовав, что я вышел на след, выдала порцию информации, которая должна была помочь мне составить представление о предстоящей охоте.

Данные о демоне загружены из Системы:

Бесы

Маленькие, наглые и мерзкие зачатки демонического. Преимущественно обитают в дальних уголках ада и не высовываются оттуда. В виду своей ничтожности бесы крайне редко выбираются в реальный мир. Их сил хватит разве что на вселение в собаку или очень слабого духом человека.

Я посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, и мысленно прикинул, что если босс Наты действительно стал жертвой беса, то его слабость духа должна быть такого масштаба, что даже алкаш с тридцатилетним стажем покажется образцом волевого контроля. С другой стороны, если человек десятилетиями жил так, как описывала Ната, то его дух, наверное, давно уже представлял собой нечто настолько рыхлое и разложившееся, что даже самый мелкий бес мог чувствовать себя там полноправным хозяином.

Через минуту, которая из-за коктейля показалась мне вечностью, я наконец добрался до розовой двери и остановился перед ней, прислушиваясь к своим ощущениям — запах демона слегка усилился, но всё равно оставался ничтожным, таким слабым, что его можно было спутать с ароматом залежалой туалетной воды или просто с кислым запахом немытого тела.

— Всего нехорошего и не рад познакомиться, — произнёс я, толкнув дверь, и на секунду замер от зрелища, которое открылось передо мной внутри, потому что реальность превзошла даже самые смелые ожидания, которые я успел составить по дороге.

Меня встретил мужик, про рост которого можно было бы смело сказать «метр с кепкой», а про вес — «жертва ожирения», но стоило отдать ему должное: при таких-то характеристиках он с грацией мангуста, которому под хвост насыпали перца, опрокинул себя на пол и молниеносно заполз под стол, оставляя за собой шлейф из опрокинутой пепельницы и разлетевшихся бумаг.

— СТОЙ! ОКСТИСЬ, БРАТАН! — закричал он из-под стола голосом, в котором смешались ужас приговорённого и надежда на помилование. — ПОДОЖДИ! ОДУМАЙСЯ! Я С ТОБОЙ ДРАТЬСЯ НЕ ХОЧУ! ДАВАЙ ПОГОВОРИМ, ВСЁ СКАЖУ, ЛИЛИТ ПРОДАМ! САТАНУ ПОД КРЕСТ ПОДВЕДУ, НО НЕ УБИВАЙ!

— А ты деловой, — произнёс я, усаживаясь в мягкое кожаное кресло. Предложение мелкого засранца меня заинтересовало, да и угрозы от него не ощущалось — так, мелкая возня, как от крысы, которая хочет казаться опасной, но сама понимает всю тщетность своих попыток, а если попробует что-то выкинуть, я всегда успею сжечь её ко всем херам, благо алкоголя в крови ещё достаточно для пары хороших залпов. — Вылезай, ублюдина, пока не буду тебя трогать.

— Спасибо! Спасибо, братан! — затараторил бес устами мужика, выбираясь из-под стола. — Я же это… ну по натуре предприимчивый, — он поправил пиджак, который сидел на нём мешком, и уселся на краешек стула, готовый в любой момент снова нырнуть под спасительную деревянную броню. — Я не эти… всякие там ведьмы, бабайки или риелторы, которые лизнут жопу козлу, думая, что это сам дьявол, а потом ходят выёбываются и народ пугают. Я человек... ну, то есть демон... деловой!

— И как звать тебя, предприимчивый ты мой? — спросил я, разливая ром по бокалам, которые предусмотрительно нашёл на столике рядом с креслом, и наблюдая за тем, как бес следит за бутылкой глазами, полными животного желания.

— Я Фёдор Иванович Крузентш... шшш... бля, терн! — еле выговорил бес, морщась от собственной неспособности справиться с человеческой речью, и так досадливо махнул рукой, будто хотел отогнать от себя это дурацкое имя. — Ты прикинь, у этого ублюдка тут только детские мультфильмы и фильмы по истории. Пиздец кругозор у человека...

— Это ты где такое имя вычитал? — усмехнувшись, спросил я и протянул ему бокал.

— Да... Эт дядька один с усами и очень консервативными и националистическими взглядами произнёс, — бес говорил с таким видом, будто цитировал великого мудреца, а в его интонации чувствовалась какая-то неуместная гордость, которая меня, если честно, начала немного раздражать.

— Не ожидал, что Гитлер читал про него, — заметил я.

— А этот тут причём? — выпив ром, спросил бес и уставился на меня с искренним недоумением, будто я только что спросил его о погоде на Марсе. — Я же про Печкина, ёпты! Мультики смотри, просвещайся!

— Я тебя сейчас святой водой просвещу насквозь, — пригрозил я, и бес, мгновенно оценив серьёзность моих намерений, замахал руками с такой силой, что чуть не уронил бокал.

— Всё, всё, всё, тормоза нажали, вдох-выдох, успокоились! Давай жить дружно! — зачастил он, делая успокаивающие жесты, и налил себе ещё рома, чтобы, видимо, восстановить нервную систему, пострадавшую от общения со мной. — Я тебе вот что предлагаю.

Он откинулся на спинку стула и принял позу человека, который собирается произнести что-то невероятно важное. Даже его лицо, несмотря на одутловатость и синяки под глазами, вдруг обрело некую серьёзность.

— На кой хер нам все эти крестовые походы? — начал он, разводя руками. — Ходили, знаем… нихуя хорошего в них нет. Хер да жопа в доспехах потеют, а все водоемы ну сам понимаешь. Учил же историю?

Я промолчал. Хотелось понять, к чему же клонит бес. Он же, восприняв это как знак согласия, продолжил свой монолог/

— Так вот, давай сделку. Ты меня своим пламенем и прочим срамом не трогаешь, а я тебе инфу сливаю. Ну, там, где какой демон появится, где козлам голову отрезать будут и так далее. Идёт? У нас же, у демонов, есть ну типа социальной сети, правда без регистрации и впн, тип для всех, не то что у вас тут... — он сделал паузу, допил ром и посмотрел на меня с такой надеждой, будто от моего ответа зависела вся его дальнейшая жизнь, что, в общем-то, было недалеко от истины.

Предложение звучало заманчиво, настолько заманчиво, что я даже на секунду задумался, не сплю ли я и не мерещится ли мне этот разговор под действием коктейля, который Ната смешала с такой щедростью, что её можно было бы номинировать на премию за вклад в развитие алкогольной индустрии, но жизнь научила меня не верить людям, а уж тем более демонам. Нужно было проверить серьёзность намерений этого любителя мультфильмов и истории, прежде чем принимать какое-либо решение.

— Скажи-ка, друже, есть демоны, которые могут в наш мир являться, материализоваться вне тела, а потом назад, в ад?

— Конечно, — бес пожал плечами с видом человека, которого спросили, бывает ли в природе снег зимой. — Дело-то это житейское! Минимум девять таких! Тут конкретизировать нужно, чтобы понять, кто именно тебе нужен.

Яга сказала такую же версию, и это совпадение, с одной стороны, радовало — значит, бес не врал, по крайней мере в этом, — а с другой стороны, настораживало, потому что если два демона независимо друг от друга говорят одно и то же, значит, информация действительно ценная, и за неё придётся платить, и не факт, что той ценой, которая устроит обе стороны. Я уже открыл рот, чтобы продолжить допрос и выяснить, какая именно конкретика нужна для определения демона, как вдруг из кармана второго пиджака, висевшего на спинке стула, раздалась громкая музыка — кто-то из местных рэперов, судя по ритму, пытался рассказать миру о своих невероятных финансовых успехах и не менее впечатляющих сексуальных подвигах, используя для этого весь свой скудный словарный запас.

Бес мгновенно пришёл в ярость — лицо его налилось кровью, глаза выпучились, и он, схватив телефон, с такой силой метнул его в стену, что дорогой, судя по внешнему виду, аппарат разлетелся на составные части.

— Ты чё это, современные технологии не любишь? Зачем же сразу в стену?

— Да чтоб этих… любителей плевать и обсасывать микрофон! — заорал бес, в его голосе было столько искренней ненависти, что я невольно проникся к нему уважением. — Такую музыку даже у нас в аду не жалуют! Я бы их всех… две строчки срифмовал — язык нахер, три — сразу на гильотину и в ад! Но батька наш против...

Бес сделал паузу, налил нам ещё по бокалу и сразу выпил, не дожидаясь меня, и по тому, как он зажмурился, пропуская ром по пищеводу, чувствовалось, что разговор про ад ему неприятен, но остановиться он уже не может.

— Вообще ад изменился, — продолжил он. — Нашептали батьке нашему всякие окаянные про равноправие, демократию и прочие извращения… так теперь не ад, а курорт! Даже в котлах, где грешников варим, теперь светомузыка! Ладно, — он посмотрел на меня с опаской, будто только что вспомнил, с кем говорит, голос его стал тише, — нас и тут неплохо кормят. В ад я... — он запнулся, ожидая моей реакции, — не собираюсь же?

— Пока живи, а дальше посмотрим, — ответил я.

— От души душевно в душу! — закричал бес, и его лицо расплылось в такой искренней, почти идиотской улыбке, что я невольно задумался: а точно ли я имею дело с демоном, а не с каким-то особенно одарённым природным оптимизмом человеком, которого вселенная решила наградить за терпение. — И вообще, считаю, что сделал этому миру лучше! Знал бы ты, сколько у этого ублюдка в голове дерьма было, ты бы мне ещё и премию выписал!

— Рассказывали, — произнёс я, допивая ром. — Ты сказал, что нужна конкретика, чтобы демона определить. Так?

Бес кивнул.

— Что именно нужно указать?

— Да тут… знаешь… Великие… они же не обычные демоны, — бес понизил голос, будто боялся, что его услышат, и наклонился ко мне, опираясь локтями на колени. — У каждого из них своя… фишка есть. Типо метка на теле жертвы остаётся, ну или что-то такое. Ща покажу.

Он поднялся, и, прежде чем я успел сообразить, что он собирается делать, бес оголил заднюю часть своего бренного тела и повернулся ко мне, демонстрируя то, что, по его мнению, должно было стать наглядным пособием по демонологии.

— Лучше бы ослеп, — произнёс я, отворачиваясь, потому что даже с учётом моей профессиональной деятельности, которая приучила меня ко многому, созерцать то, что предлагалось моему взору, было выше моих сил.

— Какой нежный! — закричал бес. — На правую булку смотри! Прямо рядом с татуировкой зайца!

Я пригляделся, преодолевая внутреннее сопротивление, и заметил, что на коже, прямо под изображением мультяшного зверька, есть участок неестественного, болезненно-зелёного цвета, который выделялся на фоне остальной плоти так же отчётливо, как прожектор на фоне ночного неба.

— Эт ещё что за передающаяся хер знает каким путём херня?

— А ты думал, как я этим телом завладел? — бес оделся и посмотрел на меня. — Я год около окон Великого шастал, в мусоре у него копался, а потом нашёл!

Он быстро, насколько позволяло его грузное тело, побежал к сейфу, стоящему в углу кабинета, и принялся колдовать над замком, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Через минуту, щёлкнув последним кодовым колесиком, он достал оттуда маленькую чёрную коробку, от которой исходил очень странный, до сей секунды мной не ощущаемый аромат.

Бес осторожно, как священную реликвию, достал из коробки маленький свёрток, развернул его, и в тот момент, когда его содержимое — коготь, похожий на собачий, только в несколько раз больше и темнее, чем у любой бродячей дворняги, — открылось моему взору, меня накрыло.

ВЕЛИКИЙ АГУС

Уровень угрозы: ЦИРРОЗ ПЕЧЕНИ!

Содержимое моего желудка, которое я так старательно удерживал в узде на протяжении всего вечера, мгновенно полезло наружу, фонтаном вылетев прямо на стол моему собеседнику, который даже не успел отшатнуться. В глазах начало темнеть, и я, понимая, что теряю сознание, успел только окутать руку пламенем и наугад вдарить по столу, туда, где, по моим ощущениям, лежал этот проклятый коготь.

АЛКОЭНЕРГИЯ: 13%

Я пришёл в себя на полу, чувствуя, как рвотные массы противно холят лицо и грудь, и увидел вжавшегося в угол беса, который трясся так, будто его собирались не просто изгнать, а заживо сжечь на медленном огне, и из его рта лился поток слов, в котором можно было разобрать только «не специально» и «не убивай».

— Пока поверю, — произнёс я, с трудом поднявшись на ноги и вытерев рукавом его дорогого пиджак, собственное лицо. — Телефон себе новый купи, вот мой номер.

Я записал цифры на листке, который нашёл на столе, чудом уцелевшем в разгроме, и протянул бесу, который взял бумажку дрожащими руками.

— Не возьмёшь хоть раз трубку — сожгу, — добавил я, и бес, часто закивав, спрятал листок в карман.

— Ещё… — произнёс я, подходя к двери. — Спустись к бару и оплати бутылку и… девушки… если хоть раз…

— Даже в мыслях не было! — заверил меня бес. — Перед каждой на коленях извиняться буду, всё исправлю! Честное бесовское!

— А звать тебя буду просто Язык, ибо говоришь много, — сказал я, и бес, не рискнув возражать, только покорно кивнул, принимая новое имя как данность.

Я вышел из кабинета, прикрыв за собой розовую дверь, и прислонился спиной к стене, чувствуя, как стук сердца отдаётся в висках, а в голове медленно, но верно укладывается мысль о том, что теперь у меня есть свой информатор в мире демонов — мелкий, трусливый, болтливый, но, судя по всему, осведомлённый, а значит, полезный.

Не найдя Гену среди танцующих у пилона и не желая продираться сквозь толпу, которая с каждой минутой становилась всё плотнее и агрессивнее, я решил, что он вполне способен найти дорогу домой самостоятельно, благо за годы нашей дружбы его навигационные способности еще ни разу не подводили… Забрав у Наты бумажник, который она протянула мне с улыбкой, в которой читалось что-то большее, чем простое облегчение от того, что клиент вернулся живым и относительно здоровым, я заметил в её глазах удивление, смешанное с любопытством, когда она, чуть помедлив, сказала, что звонил босс и просил записать бутылку рома на него, а заодно отдать мне ещё две в подарок.

Прихватив щедрый дар, который уместился с трудом уместился в рюкзак, и листок с телефоном Языка, я направился к выходу, чувствуя, как тело требует покоя, а голова — тишины и темноты, потому что завтра нужно было обязательно наведаться к Семёнычу и забрать заключения о вскрытии, а ещё обсудить Лизу.

Выйдя на улицу, я тут же заметил Гену, который стоял около дорогого, судя по силуэту, автомобиля и о чём-то оживлённо разговаривал с кем-то, кого из-за припаркованных машин было не разглядеть. Я направился к нему, уже открыв рот, чтобы окликнуть его и предложить наконец-то отправиться домой, пока он не вляпался в очередную историю, из которой потом придётся его вытаскивать, но, подойдя ближе, я заметил его испуганный взгляд. Такой бывает у человека, который только что понял, что ошибся дверью и зашёл не туда, куда собирался, а обратной дороги уже не найти.

В следующую секунду что-то твёрдое, тяжёлое и неожиданно холодное соприкоснулось с моей головой с такой силой, что мир вокруг взорвался фейерверком, оставив после себя только ощущение стремительного полёта вниз, туда, где асфальт был холодным, шершавым и пах бензином.

***

Городская больница номер 13

— Роман Анатольевич, что скажете? — спросил Семёныч, зайдя в кабинет психиатра, который только недавно закончил разговор с Лизой, и теперь просматривал какие-то записи в толстом кожаном блокноте, не поднимая головы.

— Случай крайне занимательный, — ответил врач, поправив очки, которые то и дело сползали на переносицу. — Честно признаться, впервые с таким сталкиваюсь за всю свою практику.

— Так может она это, — Семёныч покосился на дверь, за которой в коридоре ждала Лиза, и тихо добавил, — врёт?

— Врёт? — Роман Анатольевич слегка улыбнулся и, сняв очки, начал тщательно протирать линзы салфеткой, делая это с какой-то медитативной неторопливостью. — Не думаю. Понимаете, за всю свою практику я видел много симулянтов — профессиональных, обученных, а иногда и просто талантливых от природы. Но здесь нечто другое. Когда человек врёт, он додумывает множество мелких деталей, которые должны сделать его ложь правдоподобной, а потом частенько сам же в них и путается, теряя нить повествования. Либо наоборот — сводит всё к минимуму, надеясь гнуть одну линию до последнего, не отклоняясь ни на шаг. Эта девушка… — он закончил тереть очки, положил их на стол и щёлкнул кнопкой электрического чайника, который тут же загудел, нагревая воду. — Она не врёт. Мне даже показалось, что она не знает такого понятия как «ложь». В её словах нет никакой версии событий, никакого прошлого, никаких привязанностей — ничего. Чистый белый лист, на котором кто-то, возможно, специально не стал ничего писать.

— Разве это не подозрительно? — нахмурился Семёныч, устраиваясь на стуле напротив.

— Должно было бы быть, если бы не ещё один факт, — Роман Анатольевич откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Я решил провести небольшой эксперимент и поговорил с ней о жизни в лесу. И знаете, что произошло? Девушка начала выдавать такие подробности быта, которые невозможно придумать на ходу. Как сделать посуду из глины без гончарного круга, как правильно разделать тушку зайца, чтобы не повредить шкурку, как развести огонь в сырую погоду, используя только сухие грибы и берёсту. Она описывала все эти процессы с точностью хирургического руководства без какой либо воды или отступлений. Словно у неё в голове какая-то программа, которая воспроизводит данные в нужный момент.

— Вы пытались её подловить?

— Неоднократно, — кивнул психиатр и почесал подбородок. В этот момент на его лице появилось выражение профессионального восхищения. — Я задавал уточняющие вопросы, пытался сбить с толку, найти хоть какие-то противоречия. Но все её ответы были абсолютно… — он задумался, стараясь подобрать правильное слово, — стерильными!

— И что же за диагноз? — спросил Семёныч.

— Необычная форма амнезии... Думаю, она вызвана очень сильной психологической травмой, которую не помнит даже сама девушка. Точнее пока сказать не могу... Надо ещё раз внимательно перечитать протокол беседы, возможно, что-то упустил.

— Можете отправить мне его копию? — попросил Семёныч.

— Вы же понимаете, что просите нарушить медицинскую тайну, — Роман Анатольевич поднял бровь и посмотрел прямо в глаза Семёнычу.

— Послушайте, я прошу вас помочь, — Семёныч подался вперёд, сцепив руки на столе. — У нас уже несколько девушек пропало, и, скорее всего, они убиты. Возможно, эта Лиза может хоть что-то об этом знать, даже если сама не осознаёт этого. Мы все нарушаем правила, иногда это просто необходимо. Если бы у меня был выбор — нарушить правило, но спасти чью-то жизнь, я бы без раздумий так поступил.

— В вас, Семён, я никогда не сомневался, — отозвался Роман Анатольевич. — Среди всех ваших коллег, что приходят ко мне каждый год за справками и консультациями, только вы всегда оставались верны своим идеалам. Я отправлю вам всё на почту. А теперь извините, у меня скоро будет ещё один клиент.

Семёныч поблагодарил доктора, пожал его сухую, тёплую руку и вышел в коридор, где на стуле сидела Лиза, уставившись на большой аквариум, стоящий у стены. Внутри, подсвеченные бледно-голубым светом, плавно двигались разноцветные рыбы.

— Пойдём, нам надо найти тебе место, где ты временно поживёшь, — произнёс Семёныч, останавливаясь рядом с ней.

— Почему они плавают строго по кругу? — вдруг спросила Лиза, даже не повернув головы.

— Не понял, — немного растерялся Семёныч, проследив за её взглядом.

— Смотрите, — Лиза указала пальцем на стайку маленьких рыбок, которые синхронно двигались вдоль стенок аквариума, не сбиваясь и не отставая. — Они все плывут в одном направлении, будто по невидимому кругу, и никто из них не нарушает этот порядок. Даже не пытается.

Семёныч внимательно посмотрел на рыбок, на их монотонное движение, но ничего не сказал.

— Это же характерно и для многих людей, — продолжила Лиза, в её голосе появилась странная уверенность. — Вы с доктором говорили обо мне?

Семёныч перевёл на неё взгляд, пытаясь понять, куда она клонит.

— Вы тоже ходите по невидимому кругу и боитесь его покинуть, — с улыбкой произнесла Лиза и плавно поднялась со стула, отряхнув юбку.

— А ты? — неожиданно для самого себя спросил Семёныч.

— Хожу ли я по кругам? — Лиза снова улыбнулась той же загадочной улыбкой. — Я их рисую, как и ваш друг. Очень хотелось бы его ещё раз увидеть.

Семёныч не стал продолжать разговор, решив сначала ознакомиться с протоколом беседы, который обещал прислать Роман Анатольевич. Вместе с Лизой он дошёл до своей машины, припаркованной у крыльца, и открыл ей дверь.

— Пока поживёшь в нашем общежитии для сотрудников, — сказал он, усаживаясь за руль. — У меня там есть комната, но я давно ей не пользуюсь. Сейчас поедем, наведём порядок, и сможешь там переночевать. А завтра днём я заеду, привезу что-нибудь из вещей.

Лиза кивнула, не проронив ни слова, и, прислонившись к запотевшему окну, начала рисовать на стекле указательным пальцем. Семёныч завёл двигатель и краем глаза заметил, как на холодной поверхности появляется странный, витиеватый знак — ничего похожего он раньше не видел. А потом девушка добавила к нему два маленьких рога.

Я опустил взгляд на тело Гены. Его грудь слегка вздымалась. А значит... дышал... а значит... живой... а значит смогу прописать ему пиздюлей...

— Анастасия Петровна, я полагаю? — сказал я, демонстративно вытирая ноги о штаны Гены, и шагнул внутрь.

Бабка усмехнулась беззубым ртом, но от этого усмешка вышла страшней.

— Узнал, значит. — Она кивнула на лавку у стены. — Садись, гость. Раз пришёл — поговорим.

— И зачем тебе сердце доброго молодца? — спросил я, усаживаясь на лавку поудобнее. — Надоело кроликами морду растирать? Перешла на красных девиц и... Гену?

— Много ль ты знаешь, — ответила бабка, а потом со всей силы огрела веником девушку по спине. Та даже не вскрикнула, только сжалась. — Убирайся в другую комнату! — рявкнула бабка. — Не видишь, люди разговаривают!

Девушка метнулась прочь, даже не взглянув на меня. От бабки так и исходил густой и тошнотворный демонический аромат, он заполнял всю землянку. Я сидел буквально в трёх шагах от неё, но Система молчала и не давала никаких подсказок.

Я незаметно потянулся к рюкзаку, заранее приоткрыв его, чтобы быть поближе к вооружению. Однако бабка это приметила.

— Оставь свои склянки, — произнесла она и щёлкнула пальцами. — Всё равно на меня это не действует.

Фляга со святой водой вылетела из моего рюкзака, будто её выдернули невидимой рукой. Бабка поймала её на лету, открутила крышку, сделала большой глоток и даже не поморщилась.

— Хорошенькая водичка. Давно такой не пила.

Дело приобретало очень неприятный оборот.

— Ты что, сказок не читал? — бабка снова рассмеялась. — Думал, меня святой водой можно взять? Думал, я как те жалкие твари, что по подвалам прячутся да в слабых духом вселяются?

Она уставилась на меня своими мерзкими глазищами. Один был светлый, почти белый, другой — абсолютно чёрный. И оба смотрели так, будто видели насквозь.

— Про Кощея помню, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Устроился на лавке поудобнее, показывая, что разговор мне интересен. — Садист ещё тот… Садом чистой воды... Утка в зайце, яйцо в утке, игла в яйце... А в итоге смерть его хер пойми где.

Бабка снова рассмеялась.

— Умный, — кивнула она. — Это хорошо. С умными интереснее играть.

Она крикнула в другую комнату:

— Эй, шкура! Быстрее убирайся там и подавай ужин!

Девушка на мгновение показалась в проёме, смиренно кивнула и исчезла. Я успел заметить её лицо — бледное, измученное, но удивительно спокойное. Но был еще один странный момент… от нее совсем не исходил демонический запах.

— Ну и как вопрос решать будем? — поинтересовался я, возвращая внимание к бабке.

— Ты сначала скажи, зачем пришёл-то? — она кивнула на Гену. — С этим всё ясно. Дурак дураком, сам влетел. Но ты...

Её ноздри странно задвигались, будто она принюхивалась.

— Пахнет от тебя смертью, — сказала она медленно. — И болью. Больше, чем от всех, кого я здесь видела. Вот почему тебе землянка открылась.

Я промолчал. Не её это дело — моя боль.

— Девушек найти хотел, — ответил я. — Да демона истребить и сожрать. Работа у меня такая.

— Врёшь, — бабка закатилась смехом. — Носишь в себе вопрос, который душу твою терзает. Сложный вопрос. Задать его боишься. Ответ может быть страшнее самого вопроса.

Сам того не ожидая, я вздрогнул. Она будто видела меня насквозь. Действительно, после встречи с Семёнычем вопрос назрел. Тот, который я боялся задать даже самому себе. Ответ на него могли знать лишь демонические отродья. А на их честность рассчитывать — как в Африку без прививок ездить.

— Бабуль, давай по старинке, — сказал я и уставился прямо на неё. — Раз на раз. И дело с концом.

В этот момент в комнату вошла девушка. В руках она несла котелок, от которого исходил приятный запах супа. Она осторожно поставила котелок на стол, налила суп бабке в миску, однако одна капля упала мимо, прямо на стол. Девушка испуганно дёрнулась, хотела быстро утереть, но бабка уже заметила.

— Руки в котелок, — приказала она спокойно, будто просила соль передать. — И держать, пока не разрешу вытащить.

Девушка опустила голову. Просто шагнула к столу и резко опустила обе тонкие руки в огненный суп. Лицо её исказилось агонией. Губы сжались в тонкую линию, глаза зажмурились, по щекам потекли слёзы, но она не кричала. Даже не пикнула...

Я вскочил с лавки, подлетел к ней, схватил за запястья и с силой выдернул руки из котелка.

— Ты чё, блять, феназепам принять забыла?! — заорал я на бабку, но тут же замер.

На руках девушки не было ожогов. Кожа осталась гладкой, будто только что она не в суп их окунула, а в СПА сходила. Увидев мою реакцию, бабка вновь расхохоталась.

— Убирайся, — махнула она девушке. Та, всхлипывая, убежала в другую комнату.

— Не жалко так дочь изводить? — спросил я гневно. Рука сама собой покрылась синим пламенем.

— Так ты и про это знаешь, — усмехнулась бабка. — Про дочь...

Она посмотрела на мою горящую руку.

— Туши свои ручки. Не помогут.

Я не потушил. Но и не нападал. Противник был силен, а Система так и не дала ни одной подсказки.

— Отдам тебе эту тварь и друга твоего, — бабка кивнула в сторону, где скрылась девушка, а потом на Гену. — Если в игре моей победишь. А проиграешь — жизнь друга заберу и твою в придачу.

Она протянула мне костлявую руку.

— Идёт?

— А если откажусь? — спросил я, но ответ уже знал.

Воздух вокруг словно загустел. Стало трудно дышать, будто кто-то невидимый сжал горло. Демонический запах усилился настолько, что глаза защипало. Я оценил свои шансы. Битва с тварью, у которой иммунитет к святой воде, в её собственном логове, без информации от Системы...

— Вижу... сам понял, — усмехнулась бабка. — Слушай внимательно, повторю лишь один раз. А потом хлопну в ладоши — и игра начнётся. Времени у тебя будет пока луна не погаснет...

Я опустился на лавку, стараясь дышать ровно, и потушил руку. Бабка наклонилась ко мне. От неё пахло, как у меня на работе… запах разложения и формалина...

— Смерть моя, — прошептала она, — там, где луна целует землю, на которой ещё витает запах любви. Запомнил?

Я кивнул.

— Ну, тогда… — бабка хлопнула в ладоши.

А в следующую секунду я уже стоял перед деревней. На том самом месте, где мы с Геной припарковали машину. Только машины не было, а деревня выглядела иначе.

Дома обветшали ещё сильнее, некоторые покосились, некоторые и вовсе развалились. Заборы сгнили, калитки висели на одной петле. Вокруг ни огонька, ни звука. Только ветер шуршал пожухлой листвой. Я поднял голову. На небе висела огромная серая луна. Она заливала всё вокруг мертвенным светом, от которого по спине пробежали мурашки. Всё вокруг будто состарилось ещё лет на сто.

— Луна целует землю, — прошептал я вслух. — Запах любви… пока луна не погаснет…

Никогда не любил загадки от бабок... Сколько же конфет в детстве из-за них я не получил? Но сейчас цена была немного выше, а значит — пора накатить стопочку и пойти искать смерть бабки. Эх, где же Раскольников, когда он так нужен? Он-то в этом спец…

ЗАРАЖЕНИЕ: 51%

Осушив стопку и убрав водку в рюкзак, я с тараканами в голове и спиртом в желудке направился в деревню.

АЛКОНЭРГИЯ: 45%

Первые дома встретили меня пустотой и разрухой. Строили, получается, не на века — на век максимум. Однако уже через метров десять мой взор упал на лавочку, где на том же самом месте, склонив голову, сидела милая бабуля с пряжей. Та самая, что чуть не сломала и без того шаткую психику Гены...

— Здоровьица… крепкого… — начал я, подходя к бабуле. — Хотя, куда еще крепче-то? Вокруг пиздец, а ты тут сидишь и вяжешь… не жизнь, а сказка.

Я дотронулся до плеча бабули, но в этот момент она откинула голову и заорала так, будто хор демонов с несварением желудка одновременно запели. Из пустых глаз бабки начали вылетать сотни мух. Я отскочил на метр, выхватил из рюкзака медицинский спирт. Бабка уже ползла в мою сторону, но поток охлаждающего спирта в сочетании с синим пламенем быстро заставил её изменить свои планы и сгореть ко всем херам.

Навык: ОЧИЩАЮЩЕЕ АЛКОПЛАМЯ активирован!

Первый контакт с местными жителями оказался очень… теплым. По привычке засунув руки в карман, рядом с тем, что осталось от сгоревшей бабки, я нащупал там что-то холодное. Браслет, что я нашел около лавочки, каким-то образом оказался у меня в кармане. Ласточка на нем поблёскивала в сером лунном свете, холодная, как и всё здесь. Луна висела над головой, но краешек её уже начал темнеть, будто кто-то невидимый подносил к ней ластик.

Времени становилось всё меньше, а я даже не знал, с какой стороны подступить к этой загадке...

— Луна целует землю, — пробормотал я снова. — Запах любви...

И тут пальцы почувствовали едва заметное тепло. Повернул браслет — тепло ушло. Повернул обратно — снова появилось, будто ласточка грелась от невидимого огня, исходящего от какого-то места. Приложил браслет к ладони и начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. Тепло то исчезало, то возвращалось, и в какой-то момент я поймал направление, где оно становилось самым отчетливым. Туда, в сторону от главной улицы, где дома стояли реже, а дальше вообще темнело пустое пространство.

— Там, где не ловят Яндекс карты… — пробормотал я и зашагал в ту сторону, сжимая браслет в руке. Тот вёл меня точно, как собака-поводырь, — стоило чуть отклониться, тепло слабело, и я возвращался на правильный путь.

Мимо проплывали тёмные силуэты домов. В одном из окон мне почудилось движение, но предпочел больше не вступать в дружеские беседы с местными… Через минут десять я вышел на пустырь.

Здесь действительно когда-то стоял дом. Теперь от него осталась только яма, заросшая бурьяном, да несколько обгоревших брёвен, торчащих из земли как гнилые зубы. Вокруг валялось то, что не сгорело или что притащили сюда потом: ржавое ведро с отбитой ручкой, куски шифера, битые бутылки, проржавевший таз, какие-то тряпки, слипшиеся в комки. Одним словом — свалка. Обычная деревенская свалка на месте, где когда-то кто-то жил, любил, плакал, родил дочку...

Я ступил на пепелище. Под ногами хрустело стекло, шуршал мусор. Браслет в руке нагрелся так, что стало горячо, — явно указывал, что я пришёл куда надо.

— Ищешь? — раздался скрипучий голос бабки. Создалось ощущение, что она говорила со всех сторон одновременно. — Ищи, ищи, — продолжала она. — Только любовь там давно сгнила. Как и всё остальное.

Я не стал отвечать, браслет нагревался все сильнее. Сделав еще несколько шагов, я оказался рядом с кучей мусора, жжение в руке было невыносимым, а значит цель рядом! Наклонился, разгрёб ногой кучу. Под ржавым тазом что-то лежало.

Там оказался старый, потрёпанный заяц с оторванным ухом и выцветшими глазами-пуговицами. Шёрстка на нём когда-то была серая, а теперь стала грязно-бурой, местами обгоревшая. Но я сразу понял — эту игрушку делали руками. Кто-то кроил, шил, набивал ватой, пришивал пуговицы. Стоило прикоснуться к игрушке, как по руке разлилось тепло. Её явно дело с любовь… любовью к той самой девочке, которая сейчас выросла и сидит в землянке, боясь даже пикнуть без разрешения. Сунул зайца в рюкзак, сом не знаю зачем… просто не мог оставить его валяться в этой грязи. Поднял браслет, но он был всё таким же горячим.

Копнул ногой глубже, в земле оказалась фотография под разбитым стеклом в обгоревшей рамке. Снимок чудом сохранился. Края обгорели, часть изображения ушла в чёрную копоть, но в центре... В центре стояла молодая женщина. Худенькая, светловолосая, с большими грустными глазами. На руках она держала младенца, завёрнутого в одеяльце. И смотрела на него с такой нежностью, что у меня внутри всё перевернулось.

Это была Настя. Она улыбалась своей дочке.

— Спрячь, спрячь, — прошелестел голос бабки, и в нём впервые проскользнуло что-то, похожее на страх. — Всё равно не поможет!

— Тебе уже поздно помогать, а вот у других еще есть шанс, — ответил я, не оборачиваясь.

Фотографию тоже убрал в рюкзак, туда же, где лежал заяц. Браслет в руке продолжал греть, но теперь тепло стало каким-то другим — не указывающим, а просто греющим, будто одобряющим. Внезапно Система выдала странное сообщение:

Ради любви к дочери мать готова на многое… Демону достаточно было пообещать защиту... Ищи там, где сердце забилось чаще в первый раз.

Я достал фотографию из рюкзака и ещё раз посмотрел на неё. Внезапно в голове начала складываться картина, от которой в груди всё сжалось. Быстро убрал фотографию назад, оглядел пустырь ещё раз и заметил в дальнем конце, за кучей гнилых досок, едва различимую тропинку, которая вела в сторону поля. Путь был очевиден...

Тропинка вилась через бурьян, петляла между покосившимися заборами и выводила всё дальше от деревни. Луна тем временем стала ещё меньше — теперь от неё осталось чуть больше половины. Я шёл, сжимая в руке браслет, который теперь просто грел ладонь, будто говорил: «Правильно идёшь, не сворачивай».

Краем глаза заметил движение. Слева, в тёмном проёме полуразвалившегося дома, кто-то шевельнулся. Я остановился, вглядываясь в темноту. В этот момент из дома вышел мужик с перекошенным лицом. Двигался он странно, будто каждое движение давалось ему с трудом. Сделав несколько шагов, его рот широко раскрылся, и оттуда полезли мухи. Это подействовало на мужика, как укол адреналина в сердце, он резко кинулся в мою сторону.

Я рванул молнию рюкзака, нашарил бутылку с водкой. Открыл зубами, сделал большой глоток.

АЛКОНЭРГИЯ: 51%

Мужик уже был в метрах трех, готов поклясться, что почувствовал запах из его пасти. Но у меня уже был план… надежный, как стояк у старика после Виагры… Набрав полный рот водки, я выплюнул её прямо в мужика, предварительно, в лучших традициях Змей Горыныча, воспламеним. Огненная струя ударила прямо мужика. Он заорал нечеловеческим голосом, загорелся и через несколько секунд от него осталась только куча пепла.

— Навык разблокирован, — прокомментировал я, утирая рот. — Система? Ау? Да и х… с тобой...

И тут из-за соседних домов высыпали бабы. Штук десять, а может и больше. Все в тёмных платках, с ножами и серпами в руках. Они двигались синхронно, словно их дёргали за невидимые нитки.

— Это те, кто меня сжигал, — раздался голос бабки отовсюду сразу. — Посмотри, какие они теперь красивые!

Бабы, как по команде, кинулись на меня, их серпы поблёскивали в лунном свете. Я глотнул ещё водки. Выдохнул огонь — прямо в эту тучу. Но второй раз магия Горыныча не сработала... Лишь несколько баб приняли огненные процедуры, а остальные продолжали нестись в мою сторону.

АЛКОНЭРГИЯ: 31%

— Дамы, я бы и молодости столько не потянул… А сейчас тем более! — закричал я и ломанулся к полю. На бегу глотнул еще водки и вновь почувствовал себя драконом, но огненная стена выиграла мне лишь несколько секунд. Против такой толпы у меня было два варианта: бежать или бежать быстро. На второе из-за боли в коленях и алкоголизма я был не способен, поэтому выбрал первое.

— Беги, беги, — смеялась бабка. — Всё равно никуда не денешься. Они будут гнать тебя, пока луна не погаснет. А потом...

Я не дослушал. На бегу соорудил самодельную гранату из фляги святой воды и медицинского спирта и метнул её в толпу своих фанаток. За спиной бахнуло так, что на мгновение наступила ядерно-спирто-святая зима, но и это не остановило женщин, жаждущих зарубить серпами представителя мужского пола...

Тропинка вывела меня к открытому полю. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась высокая трава, колыхавшаяся под ветром. А за ней, у самого горизонта, темнела полоса леса. Я обернулся, сдержав порыв своих легких покинуть моё бренное тело, и увидел, что дамы остановились на границе деревни и поля, словно боясь переступить невидимую черту. Бабка молчала, а вот Система выдала очередное послание:

Любовь сожгла её первой. Демон пришёл на пепелище и предложил вечность. Она отдала душу, но попросила оставить дочери жизнь. Тот, кто не сгорел в огне, будет гореть в вечности.

Поле встретило меня шелестом высокой травы и этим проклятым серым светом. Свет луны сделался густым, осязаемым, он лип к коже, затекал в глаза, от него хотелось закрыться руками и завыть.

Я стоял на краю поля и тупо смотрел на это море травы.

— И где теперь искать? — спросил я у пустоты.

Браслет в руке нагрелся, но не показывал направление, будто говорил: «Ты на месте, дальше сам». Я сунул его в карман и огляделся.

Поле огромное. Трава местами по пояс, местами выше головы. В ней можно спрятать что угодно — хоть дуб, хоть землянку, хоть целую деревню. А луна тем временем таяла, и с каждой минутой света становилось меньше.

— Цыган, — пробормотал я, вспоминая рассказ деда. — Любовь. Зачатие...

Дед говорил про поле. Про то, куда Настя бегала к цыгану. Где потом родилась девчонка. Значит, искать надо не просто место, а место, где всё началось. Где она была счастлива, пусть и недолго. Где зародилась та самая жизнь, ради которой она потом пошла на сделку с демоном.

— Запах любви, — повторил я загадку. — Дочь! Всё было ради дочери!

Я двинулся вглубь поля, раздвигая траву руками. С каждым шагом луна становилась всё меньше, свет тускнел, и меня охватывало отчаяние. Как найти иголку в стоге сена, когда стог этот размером с футбольное поле, а иголка — чьё-то прошлое счастье?

Ещё раз огляделся, но вокруг лишь трава колыхалась под ветром, а луна почти погасла — остался только тонкий серп, но тут жизнь решила еще надо мной посмеяться и подкинула ещё один шанс… Метрах в десяти справа трава была ниже. Не просто ниже — она будто расступалась, образуя коридор, уходящий вглубь поля. А в конце этого коридора... свет.

Я рванул туда, раздвигая траву руками, спотыкаясь о кочки и корни, которые в пьяном угаре казались мне раза в три больше, чем они были на самом деле. С каждым шагом свет становился ярче, а луна наоборот — тускнела, будто силы покидали её вместе с моим приближением к цели. И через минуту я очутился около дуба, точнее около того, что от него осталось. Некогда могучий царь этого поля, сейчас стоял черный и обгорелый. Вокруг дуба не было ни одной травинки, стоило мне ступить на землю рядом с ним, как запах демона сразу окутал всё вокруг. Рядом с корнем дуба была небольшая куча черной земли, от которой так и разило демоническим присутствием. Заранее достал из рюкзака последнюю флягу святой воды и медицинский спирт, а затем осторожно раскопал ногой землю.

После этого все окончательно встало на свои места… Демонический ритуал произошел прямо в этом месте. В земле лежали детские вещи — соска, платочек и маленькие рукавички — рядом лежал отрезанный палец, завернутый в черную ткань…

— Ты лишь хотела спасти дитя… Демон пообещал защитить её? — спросил я, глядя на маленькую точку в небе, которая когда-то была луной, но бабка не отвечала. — У каждого обещания демонов есть обратная сторона…

Я достал из ямки отрезанный палец и сжег его в кулаке, но этого было недостаточно. Демон заключил союз ценой не только жизни Насти, но и её дочери. Рядом с детскими вещами положил фотографию, игрушку и браслетик. Все эти вещи хранили в себе капли демонического присутствия. Всё вокруг практически погрузилось во тьму, но я не мог заставить себя закончить ритуал… Я знал, что этот шаг навсегда разлучит Настю с той, кого она так хотела защитить… Первые капли святой воды упали на вещи, когда фляжка опустела, я опустился на колени и поднес к мокрым вещам ладони, пламя вспыхнуло быстро и беспощадно начало пожирать все жертвы, которые принесла Настя для демона. В следующую секунду луна окончательно погасла, а я вновь оказался в землянке.

— ТВАРЬ! ТВАРЬ! ТВАРЬ! — орала бабка.

Она металась по комнате, втыкая в себя нож, но раны затягивались мгновенно. Глаза её горели бешеным красным светом, изо рта летела слюна.

— УБЬЮ! УБЬЮ! ТВАРЬ! УБЬЮ!

— Здравствуй, Яга, — произнёс я, усаживаясь поудобнее.

Сейчас передо мной была она во всей своей красе. Демон, лишённый подношений, пытался удержаться в теле той, кто его впустил. Но тело уже не слушалось, разваливалось на глазах, и Яга корчилась в нём, как червяк на раскалённой сковородке.

— Вот почему на тебя святая вода не действовала, — усмехнулся я. — Ты же не в ней сидела. Ты в вещах пряталась… в тех, что луна целовала и запах любви ветал...

Бабка резко развернулась и кинулась на меня с ножом, но я даже не встал. Просто вскинул руку и влепил ей огненный шар прямо в лицо. Она рухнула на пол, заорала, забилась о землю, пытаясь потушить пламя. Из соседней комнаты выбежала перепуганная Лиза. Она рванула к матери, но я преградил ей путь.

— Сидеть, — приказал я, указав на лавку. — Не подходи.

Лиза замерла, глядя на меня с ужасом, но подчинилась. Я подошёл к беснующейся бабке. Она каталась по земляному полу, пытаясь сбить пламя, но огонь не желал гаснуть.

— Отпусти её, — сказал я спокойно. — Дай дочери напоследок с ней поговорить. Всё равно сдохнешь.

Бабка что-то невнятно прохрипела. Изо рта у неё шёл дым.

— Вот же упрямая тварь.

Я достал из рюкзака соль и медицинский спирт. Плеснул спирт бабке на ногу и сразу поджег. Бабка заорала так, что уши заложило. Взял соль и начал сыпать её прямо на горящую плоть. Крик перешёл в визг, а визг — в хрип. Тело выгибалось дугой, пальцы скребли землю, оставляя кровавые борозды.

Лиза вскочила, хотела броситься к матери, но встретилась со мной взглядом и замерла. В глазах её была такая боль, что у меня внутри всё перевернулось. Но я не мог остановиться.

Потушил пламя. Присел на корточки рядом с бабкой.

— Отпустишь? — спросил я.

Она долго смотрела на меня одним глазом. Второй заплыл и не открывался. Потом прохрипела:

— Вопрос... вопрос... задай его... порадуй меня... и отпущу... отпущу...

— Ты ещё торговаться вздумала?!

Я схватил спирт, готовясь устроить карге второй этап ласк инквизиции. Но взгляд упал на Лизу. Она сидела на лавке, сжавшись в комок, и по щекам её текли слёзы.

— Да... чтоб... её... эту человечность... — выдохнул я, опуская руку.

Присел рядом с бабкой.

— Яга... не знаю, как тебя по батюшке... — начал я, но слова выходили с трудом. Можно было подумать, что это из-за алкоголя, но я приобрел стойкий иммунитет к заплетанию языка... — Демоны могут материализоваться в нашем мире, совершать свои грязные дела и назад возвращаться?

Бабка замерла. А потом разразилась истеричным смехом.

— На Великих глаз положил, — прохрипела она. — Могут! Могут и не только это! Каждый из девятерых может! Но такому, как ты, с ними не совладать... Не знаю, чем тебе насолил один из них, но приблизишься — и сдохнешь!

Она сказала правду. Я знал это. Чувствовал каждой клеткой. Даже плечо согласно кольнуло.

— Отпускай, — тихо произнёс я.

Бабка дёрнулась в последний раз. Красный свет в её глазах погас, тело обмякло, а через секунду веки дрогнули и открылись снова. Сейчас на меня смотрели глаза той, что отдала свою жизнь за спасение дочери...

Настя. Она ошарашенно посмотрела по сторонам, не понимая, где находится и что происходит. Взгляд метался по землянке, по мне, по столу, по стенам. А потом упал на Лизу. Настя замерла. Лиза сжалась на лавке, глядя на мать с ужасом и надеждой одновременно.

— Лизонька... — выдохнула Настя и бросилась к ней. Она упала перед дочерью на колени, схватила её ноги, прижалась лицом к её коленям и зарыдала. Целовала её ступни, её пальцы, её подол платья, прижималась щекой и целовала снова, размазывая слёзы и кровь по грязной коже.

— Прости... прости меня, девочка моя... прости... — голос её срывался, захлёбывался слезами. — Я не хотела... я хотела защитить тебя... он обещал... обещал, что ты будешь в безопасности...

Лиза сидела, не шевелясь. Смотрела на мать, и в глазах её стояли слёзы. Потом вздрогнула, всхлипнула и кинулась Насте на шею. Они обнялись так, будто держались друг за друга в последний раз.

— Он обещал... — шептала Настя сквозь рыдания. — Обещал защиту... я думала... думала, что так будет лучше...

Я сидел на лавке и смотрел на них, в горле стоял ком, всеми силами старался не дать воспоминаниями завладеть мной в этот момент...

— Он и сдержал своё слово, — сказал я тихо. — Заживает на твоей дочери всё за мгновение. Даровал защиту… но не такую, как ты хотела.

Настя подняла на меня глаза.

— Ты знаешь, — прошептала она.

— Знаю.

— Всё знаешь?

— Всё.

Она отпустила Лизу, погладила её по щеке, улыбнулась сквозь слёзы. Потом повернулась ко мне.

— Я тогда, после пожара... в лес ушла. Думала, сдохну. А он пришёл. Сказал, что может спасти. Что дочь моя никогда больше не пострадает. Я только за это и держалась... — она всхлипнула. — А плата... какая разница, если она жива?

— Какая разница, — повторил я. — Только ты теперь вот...

Настя посмотрела на свои руки. Кожа на них начала трескаться крошиться, будто состояла из песка.

— Тело уходит, — сказала спокойно Настя. — Я знала, что так будет. Когда демон уйдёт — я рассыплюсь.

Лиза вскрикнула, схватила мать за руку. Пальцы Насти просеивались сквозь её ладони серым пеплом.

— Мамочка... не надо... не уходи...

— Тише, тише, родная, — Настя погладила дочь по голове другой рукой. — Всё хорошо. Теперь хорошо...

Она посмотрела на меня.

— Забери её. Пожалуйста. Забери отсюда. Пусть живёт нормальной жизнью. Забудет всё это...

— А ты?

— А меня похорони здесь. В землянке. Я тут столько лет прожила... пусть тут и останусь. Как только я умру, она всё забудет, — Настя говорила быстро, чувствуя, что времени осталось совсем мало. — И твой друг очнётся. Уводи их. А эту проклятую землянку сожги. Чтобы никто никогда...

Она не договорила. Тело её начало осыпаться быстрее. Лиза прижималась к ней, рыдала, но Настя уже не могла её обнять — руки превратились в прах.

— Спасибо... — выдохнула она, глядя на меня. — Спасибо тебе… — и рассыпалась.

Лиза замерла, глядя на пустоту в своих руках. Всхлипнула раз, другой. А потом слёзы прекратились. Она посмотрела по сторонам, будто впервые видела эту землянку.

— Где я? — спросила она тихо.

— Потом объясню, — я поднялся, взял её за руку и вывел наружу. — Идём.

Гена лежал у входа, уже постанывая и шевелясь. Я оттащил его подальше от землянки, метров на двадцать, усадил спиной к дереву. Лиза стояла рядом, смотрела на звездное небо. Я достал из рюкзака последнюю бутылку медицинского спирта, плеснул в открытую дверь, а саму бутылку бросил внутрь.

Навык: Синепламенный шар активирован!

Раздался небольшой взрыв. Землянка затрещала и через минуту рухнула, погребая под собой всё, что в ней было.

[СУЩНОСТЬ ДЕМОНА «ЯГА» ПОГЛОЩЕНА!

ЗАРАЖЕНИЕ: 3%

ДАННЫЕ О ТИПЕ ДЕМОНА ЗАНЕСЕНЫ В СИСТЕМУ!

ПОЛУЧЕНА ВТОРАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ!

ОСТАЛОСЬ ПОГЛОТИТЬ ПЯТЬ СУЩНОСТЕЙ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ СТУПЕНИ!

ПОЛУЧЕНЫ СЛЕДУЮЩИЕ БОНУСЫ:

СОПРОТИВЛЕНИЕ К ЗАРАЖЕНИЮ ВОЗРОСЛО НА 5%

НАВЫК «ЯДРЁН ГОРЫНЫЧ» ИЗУЧЕН!

НАВЫК «АНАЛИЗ ОКРУЖЕНИЯ» ПОВЫШЕН ДО ВТОРОГО УРОВНЯ!

НАВЫК «АНАЛИЗ ОБЪЕКТА» ПОВЫШЕН ДО ВТОРОГО УРОВНЯ!

ОТКРЫТЫ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ СИСТЕМЫ!]

— Что... тут происходит? — промямлил Гена, держась за голову и моргая, будто только что вынырнул из многодневного запоя.

— Очнулся, долб... доброжелатель, — я присел рядом на корточки, заглянул ему в глаза. Зрачки в норме, на свет реагируют.

— Нихера не помню, — Гена сморщился, потер затылок и выругался от боли. — Где я? Что я? Где моя камера? Я хоть что-то снял?

— Не мудрено, что не помнишь, — я поднялся, отряхнул штаны. — Ты как землянку увидел, полетел к ней со всех ног, а на пороге подскользнулся и головой прямо о доску. Но ввиду твоей природной особенности «толстомозговости», пострадала только доска.

Гена посмотрел на меня с подозрением.

— Да иди ты...

Он обернулся, увидел Лизу, и подозрение на лице сменилось искренним удивлением.

— А это кто?

— Лиза, — ответил я коротко.

Гена уставился на неё, пытаясь сообразить, откуда в лесу посреди ночи взялась девушка. Лиза стояла тихо, смотрела в землю, будто боялась поднять глаза.

— Приятно... познакомиться... — выдавил Гена, а потом инстинкты блогера взяли верх — он начал шарить по карманам в поисках телефона.

Телефон, конечно, был у меня. Я ещё в землянке незаметно вытащил его из кармана Гены и удалил последнее видео. Мало ли что туда попало — демонов показывать рановато, да и Лизу светить не стоило. Отдам потом, когда доберемся до дома.

— И... чё? Куда теперь? — Гена с трудом поднялся, пошатываясь. Лиза автоматически поддержала его под локоть. Гена удивлённо на неё покосился, но руку не убрал.

— К Семёнычу, — сказал я, поправляя рюкзак. — А потом в твоё любимое место.

Гена замер. На лице его появилось нечто похожее на процесс мышления...

— Но ты же не любишь... — начал он и вдруг замолчал. На лице отразилась сложная работа мысли — редкое зрелище, достойное отдельного видео. Нейронные связи, видимо, всё же решили создать нечто новое в его черепной коробке. Глаза его загорелись.

— ЧУР ТЫ УГОЩАЕШЬ! — заорал он на всю округу, вскидывая руки вверх, будто только что забил победный гол в финале чемпионата мира.

Лиза вздрогнула от неожиданности и даже улыбнулась краешком губ — первый раз за всё время.

Яга же дала мне новую зацепку… Девять Великих демонов, один из которых явно причастен к гибели моей семьи… Рана на плече кольнула, словно соглашаясь. Надо собрать больше информации, но теперь я хотя бы знаю, где копать!

Он потянулся за новой сигаретой, щёлкнул зажигалкой и закурил.

— Мы даже спецов из Москвы вызывали. Они снимки смотрели, место осматривали, все кочки облазили. И знаешь, что сказали? — он хмыкнул, выпуская дым к потолку. — Пальцем у виска покрутили. Говорят: такого не бывает. Машина получила повреждения такие, что тот, с кем она столкнулась, должен был гнать не меньше ста пятидесяти. Но на месте аварии... — он развёл руками, — нет ничего. Вообще ничего! Ни следов торможения, ни сбитых деревьев... даже грёбаных кусочков краски нет! Я лично там всё... каждый сантиметр, вдоль и поперёк облазил. Не бывает так, Вась. Не бывает!

Слова Семёныча уже не были для меня в новинку. Я слышал их раз за разом, каждую нашу встречу. Каждую неделю я прихожу к нему на выходных, и каждый раз он пересказывает мне одно и то же. По новой. Будто надеется, что от повторения правда изменится.

Катя. Имя отдалось в сердце глухой болью. Катя была сводной сестрой Семёныча. Его биологический отец умер, когда он был ещё совсем пацаном. А потом в семью пришёл другой мужчина, а вместе с ним и его дочка. Светловолосая девочка с весёлым и задорным характером, которая всегда умела найти приключения на одно место...

Ещё в школе Семёныч взял с меня слово беречь Катю. Да и сам частенько приглядывал за ней. Мы росли втроём, постоянно где-то лазили и развлекались как могли, даже обещали друг другу, что всегда будем рядом, но жизнь, как это часто бывает, расставила всё на свои места. Мы повзрослели, и наше трио распалось. Семёныч уехал учиться в Питер, а мы с Катей остались здесь, начали встречаться, создали семью, а потом случилась та ночь...

Она ночь подкосила нас обоих. Только Семёныч справлялся с трагедией при помощи работы, а я... Я по-своему... Семёныч докурил, затушил окурок и серьёзно посмотрел на меня.

— Думаю, — начал он после паузы, — надо ещё расширить зону поиска. Там, в нескольких десятках километров, есть деревушка. За последний месяц там пропало три девушки. Жителей всех мы ещё давно проверили, но за это время деревушка сильно разрослась. Дачники, переселенцы, арендаторы... Вот будет повод ещё раз все окрестности прочесать. Как думаешь?

Я слушал его, а внутри что-то ёкнуло. В следующую секунду плечо отозвалось приятным покалыванием. Рана подала сигнал, словно говоря: «Слышь, хозяин, тут делом пахнет». Я незаметно покосился на плечо. Рукав куртки скрывал правду от лишних. Да я и сам не очень то и любил туда заглядывать, лишь по вечерам, когда менял повязки.

ЗАРАЖЕНИЕ: 48%

Цифра всплыла перед глазами. Рана разрослась практически на всю руку и уже начала затрагивать грудь. А за последние два дня я даже близко не почувствовал запах демонов. А тут сразу три пропавшие девушки в деревушке за месяц. Моё плечо согласно заныло.

— Вась? — Семёныч выдернул меня из мыслей. — Ты слушаешь вообще?

— Слушаю, — кивнул я. — Деревушка. Три девушки. Расширить зону. Всё нормально.

Он подозрительно посмотрел на меня, но спорить не стал. Привык уже, наверное, к моим странностям.

— До следующей недели? — спросил он, когда я уже взялся за ручку двери.

Я обернулся. Семёныч сидел за столом, среди бумаг, и смотрел на меня с той самой надеждой, которую я видел каждую нашу встречу. Надеждой, что однажды мы встретимся, и кто-то из нас произнесёт заветное «Нашел».

— До следующей, — кивнул я, а затем остановился и добавил. — Семёныч... спасибо...

Вышел в коридор, и прикрыл за собой дверь. На секунду прислонился к стене, чтобы собраться с мыслями. Плечо всё ещё ныло.

— Знаю, — шепнул я ему. — Скоро поедем…

***

К вечеру мы с Геной добрались до деревни. Я вдохнул полной грудью, вспоминая дество. Пейзаж открывался живописнейший! Поля, леса и закатное солнце? окрасившее небо в розовые тона. Одним словом — красота!

Гена, в отличие от меня, этой красоты не разделил. Он сидел на камне у въезда с таким видом, будто его только что мокнули лицом в навоз. Несколько раз...

— Обожаю запах навоза по вечерам, — протянул он, зажимая нос пальцами. — С детства мечтал так встречать закаты. И что мы тут забыли?

— Слышал, тут три девушки за месяц пропало? — спросил я. Плечо отозвалось лёгким покалыванием. В воздухе витал едва заметный демонический след.

— А что тут странного? — Гена развёл руками и чуть не упал с камня. — Ты наши окрестности видел? Их даже на картах звёздочкой помечают. Типа: «Идущий на смерть, наш мухосранск приветствует тебя»! Да и вообще! На месте любой молодой дамы в этой деревне я бы нашёл себе принца на БМВ, и — адиос, пидрилас, ауфидерзейн, аллоха!

Я посмотрел на него с уважением. В одном Гена был стабилен... В умении смешивать языки и факты так, что у собеседников кровь из ушей шла, а про лингвистов вообще говорить не стоит...

— В твоих ориентирах я не сомневался, — заметил я. — Но вдруг здесь дело рук демонов? Заодно материал для блога снимешь.

Гена покачал головой, но с камня слез и поплёлся за мной. Мы пошли по единственной улице, если это можно было назвать улицей. Ветхие домики окружали нас с двух сторон, кое-где в окнах горел свет, кое-где уже давно никто не жил. Из-за заборов нас поливали отборным лаем местные собаки.

Я шёл и прислушивался. Запах демона витал в воздухе, но источник определить было невозможно. То слева потянет, то справа, то вообще кажется, что со всех сторон сразу. Будто тварь была везде и нигде одновременно.

Пройдя мимо очередного дома, мы заметили на лавочке бабушку. Она сидела, накинув на голову платок, и занималась вязанием. Спицы мелькали с такой скоростью, что глаз не успевал уследить за их движением.

— Бабуля? — обратился я, подходя ближе. — Не слыхали чего про исчезновения местных девушек? Может, слухи какие? Или что странное происходило?

Бабка даже головы не подняла. Спицы продолжали мелькать, а глаза её смотрели в одну точку прямо перед собой.

— Ну кто так разговаривает с представителями старшего поколения? — вмешался Гена и отодвинул меня плечом. — Смотри, как надо.

Он подошёл к бабке, наклонился к самому уху и начал:

— Бабушка, мы из ЖЭ...

Однако договорить Гена не успел... Бабка с нечеловеческой скоростью схватила его за руку. Пальцы, только что ловко управлявшиеся со спицами, впились Гене в запястье мёртвой хваткой. А глаза закатились так, что остались только белки.

— МУХИ! ГЛАЗА! СЕРАЯ ЛУНА! — затараторила она голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — МУХИ! ГЛАЗА! СЕРАЯ ЛУНА! МУХИ! ГЛАЗА! СЕРАЯ ЛУНА!

Гена дёрнулся, пытаясь вырваться, но бабка держала крепко, будто не только вспомнила молодость, но и бахнула чего-то для силушки богатырской.

— Чё за нахер?! — заорал Гена в полной готовности свершить акт физического насилия в сторону старшего поколения.

Я не мог позволить Гене таких действий, а поэтому решил действовать сам! Плеснул себе на ладонь святой воды из фляги и прижал к бабкиной руке. Та зашипела, дёрнулась и мгновенно отпустила Гену. Схватила своё вязание и продолжила как ни в чём не бывало, будто и не было этого припадка.

Гена отскочил на несколько метров, тряся рукой и достав телефон.

— Она чё, припадочная?! — заорал он и навёл камеру на бабку. — Я это снимаю, это же контент!

— Просто старый человек, — я быстро заслонил бабку от объектива. — Возможно, с заболеванием. Идём, как видишь, она тебе не шибко рада...

Гена недовольно опустил телефон, но спорить не стал, и мы двинулись дальше. Я обернулся на бабку: она сидела всё так же, уставившись в одну точку, и вязала. Поведение бабули и её реакция на святую воду могли свидетельствовать лишь о двух вещах: бешенстве или демонах… Предпочитаю думать, что второй вариант верный!

ЗАРАЖЕНИЕ: 49%

Цифра всплыла перед глазами. Заражение росло, а кроме лёгкого демонического душка, у меня не было ни одной зацепки.

— Эй! Чёй-то тут маячите?! — вдруг раздалось из-за забора.

От столь неожиданного обращения, мы даже остановились и огляделись, пытаясь найти источник звука. Однако глазу зацепиться было не за что... И тут в щели между досками забора появился чей-то глаз, а потом щель расширилась, и оттуда высунулась небритая старческая физиономия. Дед как дед, только под глазом фингал, а борода такая, что в ней птицы могли гнездо свить.

— Дед, мы из Ж... — начал Гена, но я быстро его перебил.

— Журналисты, — закончил я. — Из местной газеты. Пишем про исчезнувших девушек. Может, слышали чего?

На несколько секунд повисла тишина. Дед явно нас изучал, либо устанавливал коннект с чем-то потусторонним... Сложно было определить... Слишком уж странным было выражение его лица. Закончив своё эмпирическое исследование, он исчез за забором, а через несколько секунд калитка рядом скрипнула и открылась. Наружу вывалился дед в полный рост.

— Авось и слыхал, — улыбнулся он остатками зубов. — Цена вопроса?

Мы с Геной переглянулись. Мысли наши, как обычно, разошлись...

— Косарь! — выпалил Гена, явно надеявшийся, что дед согласится, и он наконец-то снимет хоть что-то стоящее.

— «Элитная», — сказал я одновременно с ним.

Дед посмотрел на нас с интересом.

— Монеты вперёд, бутылку следом, — резюмировал он.

Гена, недолго думая, сунул ему тысячу. Дед деньги взял, зачем-то сделал вид, что пересчитывает одну купюру, хмыкнул и махнул рукой:

— Заходь!

Мы прошли через калитку, мимо кур, которые разбежались в разные стороны, роняя гавно. Дед подошёл к двери дома, повернулся и строго посмотрел на нас.

— Выключайте 5G и вытирайте ноги! — скомандовал он.

Гена замер с телефоном в руках.

— Чего?

— 5G, говорю, выключай. А то спутники всё видят, — дед ткнул пальцем в небо. — Чё совсем новости не смотришь?!

Я вздохнул и сделал вид, что выключаю телефон. Гена, поколебавшись, сделал то же самое. Ноги вытерли о половик, который, судя по внешнему виду, повидал ни один геноцид насекомых.

На удивление в доме пахло... цивильно... даже немного приятно, как в детстве у бабушки в деревне. Мы уселись за стол рядом с добротной печкой. Дед быстро поставил на стол три гранёных стакана с отбитыми краями. Но, стоит отдать должное, они были чистыми... Пока он отходил за закуской, Гена осторожно достал телефон, включил запись и прикрыл его сумкой, оставив объектив снаружи.

— За что пьём? — вернувшись с банкой солёных огурцов, спросил дед.

— За молодость и разврат, — ляпнул я, наливая всем водки.

Дед довольно хмыкнул. Чокнулись, выпили и закуси. Всё строго по переговорным традициям... После первой дед заметно повеселел, после второй — размяк, а после третьей был готов к разговору.

— Так что же ты слышал? — спросил Гена и пододвинулся ближе.

— Яга это всё! — вдруг ударил кулаком по столу дед. — Сука старая!

Гена аж подскочил, а потом толкнул меня плечом и зашептал в ухо:

— Слышал? Яга! Совсем старый ёбу двинул! Щас хоть смешной контент отснимем!

Я отмахнулся, а дед, взяв инициативу, а вместе с ней и бутылку водки, в свои руки, налил нам ещё.

— В народе Яга, а для местных — Елизавета Филипповна Романова, — продолжил он и поднял стакан с водкой. — За упокой её души, если она у неё была.

Выпили, не чокаясь, и быстро закусили.

— Елизавета Филипповна Романова? — переспросил я.

АЛКОНЭРГИЯ: 20%

— Да, жила тут такая, — дед отломил половину огурца и захрустел. — Мать её, ныне покойная Анастасия Петровна, любила с цыганом в поле бегать. Да так забегалась, что коня из дома родного увела. А потом воротилась через год без коня, но с младенцем на руках.

— Вот они, рыночные отношения, — Гена снова ткнул меня в бок и засмеялся.

Я не разделял его веселья. Что-то в рассказе деда меня зацепило., но нужно было узнать больше подробностей.

— А дальше? — спросил я.

— А дальше... — дед вздохнул. — Семью значит на всю деревню опозорила. Кинулась к отцу в ноги, а тот ей как вдарил ремнём по морде. Да так, что на всю жизнь след отпечатался. А сам и умер той же ночью.

— Умер? — переспросил Гена.

— Сердце, — дед постучал себя по груди. — Не выдержало такого позора. Осталась Настя совсем одна. Жила изгоем, выживала только за счёт леса, огорода да скотины. Травили её все бабы, а когда родила, так и дочь стали травить.

Он замолчал, налил себе ещё и выпил в один глоток.

— Особенно девки малые. Навозом в неё постоянно кидались. Один раз мать не выдержала и всех девок за уши отодрала. А ночью им дом подожгли. Обгорела тогда баба, но дочку спасла. Да и сама выжила. Но той же ночью в лес и ушла. Долго от неё вестей не было. Все уж думали, что издохла... А потом Инокентий, грибник наш местный, зашёл чуть дальше обычного и наткнулся на землянку.

Дед понизил голос, будто хотел скрыть от посторонних важные детали. Вот только в доме, кроме нас, никого не было...

— Постучал — никто не ответил. Он дверь открыл и сразу окончательно посидел, а в придачу ещё и обосрался.

— Чего сделал? — переспросил Гена.

— Обосрался, — спокойно повторил дед. — Говорит, видит там бабка на стене висит. Вся обгоревшая и тощая! Кости одни видны. А глаза... глаза алым так и горят! А рядом девчонка... лет восемнадцать. Сидит и зайцу голову отрезает. А кровью бабку мажет. А та будто бы молодеет!

Тишина повисла в комнате такая, что слышно было, как за печкой сверчки непотребством занимаются... Дед вздохнул, потянулся к бутылке и разлил ещё по одной.

— Ну, за упокой, — сказал он. — Всех, кто не дожил...

Мы выпили. Я поставил стакан и посмотрел на деда.

— А где эта землянка?

Дед лишь усмехнулся.

— Да хер же его волосатый знает... — он развёл руками. — Сколько раз в лес ходили, но так ничего и не нашли. Лес большой, а землянка маленькая. Была да всплыла!

— А этот... грибник ваш? — подал голос Гена. — Ну, который нашёл? Он бы показал.

— Как год умер, — дед вздохнул и перекрестился. — Инокентий мужик был хороший... Пил много, а в остальном проблем не наблюдалось...

Он многозначительно посмотрел на нас.

— Если хотите, можете в лес сходить, — добавил он, пожав плечами. — Авось и найдёте землянку заветную. Только я бы на вашем месте дождался утра.

— Ладно, дед, спасибо, — я поднялся из-за стола. — Пойдём мы ещё прогуляемся.

— С богом, — кивнул дед и, не дожидаясь нас, налил себе ещё одну. Видно, разговор про Ягу дался ему нелегко.

Мы вышли на улицу. Солнце уже практически полностью скрылось за горизонтом, а небо наливалось густой синевой. Где-то за заборами всё ещё лаяли собаки, не обращая внимания на приближающуюся ночь. Гена потянулся, хрустнул шеей и довольно произнёс:

— А это мы хорошо заехали! Ещё парочка таких интервью... а там глядишь и точно в тренды войду! Представляешь заголовок: «Яга! Бредни деда или правда?» — он посмеялся над собственной шуткой. — Или: «Ведьма из леса: эксклюзивное расследование»!

Я не стал ему отвечать. Мысли мои были полностью поглощены историей деда. Плечо зудело, будто подтверждая каждое его слово. Но что-то тут не сходилось. Родила Настя рано... на вид дочке было лет восемнадцать... Если дочке сейчас восемнадцать, то Настя? Она должна быть женщиной средних лет. А по рассказам выходило, что в землянке живёт старуха. Как же она бабкой стала?

Я так ушёл в свои мысли, что чуть не пропустил момент, когда демонический запах со всей силы ударил в нос. ОТ такого поворота событий, я резко замер, оглядываясь по сторонам. Гена, идущий сзади, врезался в меня.

— Ты чё встал? — начал он, но я не обратил на его вопрос никакого внимания.

Запах шёл от скамейки на краю дороги. На вид это была самая обычная деревенская скамейка, на которой, наверно, половина деревни за её жизнь пересидела или ещё чего переделала...

— Теперь посидеть решил? На дорожке? — вдруг закатился смехом Гена. — Понял? Да? На дорожке! Перед дорожкой! Эх, классика!

Я не слушал. Запах становился всё сильнее. Глаза защипало, в носу жгло. Я опустил взгляд и увидел в траве, прямо рядом с лавочкой, что-то блестящее. Это был серебряный браслетик с маленьким кулончиком в виде ласточки.

Навык «Анализ объекта» активирован:

Объект: серебряный браслет

— Обнаружен демонический след;

ВНИМАНИЕ! Более детальный анализ невозможен!

Для дополнительной информации требуется прокачать навык.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружено демоническое присутствие!

ЯГА

Уровень угрозы: серьёзное похмелье

Не удалось загрузить дополнительные данные из Системы!

— Эт че за цацка? — Гена сунул нос через моё плечо.

— Не знаю, в траве заметил, — ответил я, а сам не сводил взгляд с браслетика.

— Может, принадлежал одной из пропавших девушек? — Гена выхватил у меня украшение. — Дай сюда! Надо сфоткать, в блог добавлю! «Улика с места преступления»! Эксклюзивно и серьёзно!

Он поднёс браслет к телефону и начал творить с ним всякое, переодически выкрикивая похвалу самому себе за удачные снимки. Но вместе с этим актом бессмысленной вакханалии произошло ещё кое-что... В ту же секунду запах демона изменился. Стал будто бы направленным, словно кто-то подключил к нему Gps-трекер.

Я поднял голову и посмотрел в сторону леса. Тёмная стена деревьев чернела на фоне вечернего неба. Именно оттуда исходил запах.

— Гена, — сказал я спокойно, но твёрдо. — Сгоняй до машины, возьми фонарики.

— Чего? — он оторвался от телефона. — Зачем?

— В лес пойдём.

Гена посмотрел на меня, потом на лес, потом снова на меня и даже ни разу не моргнул, однако лицо его с каждым поворотом головы становилась все серьёзней.

— Ты чё, охренел? Или да? Уже темнеет! Там эти... комары! И вообще, вдруг медведь? Ну или... ещё какая живность!

— Бабулю в лесу испугался? — усмехнулся я. — Побродим, поснимаешь свой контент и сразу назад. Вдруг ещё чего найдём. Думаешь, просто так браслет валялся?

Гена хотел послать меня далеко и надолго, но слово «контент» сработало лучше любого пряника и кнута вместе взятых. Он вздохнул, многократно выругался, но направился к машине.

Я остался один и решил сразу проверить рюкзак. В этот раз я подготовился основательно. Медицинский спирт — две пол-литровые бутылки. Святая вода — три фляги по двести и одна бутылка водки, вторую я оставил деду за информацию. И, конечно же, наиопаснейшее оружие человеческой жажды познания — кагор. Запасов хватало с лихвой.

— Эй, лови!

Гена вернулся минут через десять, запыхавшийся и злой. Кинул мне фонарик, а сам плюхнулся на ближайшую лавочку. Я быстро проверил заряд аккамулятора и приготовился к лесному променаду.

— Погоди... Реально решил в лес податься? — Гена всё ещё надеялся, что я передумаю. — Уже ночь скоро.

— Ну так романтика же, — объявил я. — Лес, луна, демоны. Чего ещё для счастья надо?

— Пива, — буркнул Гена, но пошёл следом. — Много пива и дробовик...

Лес встретил нас приятным ароматом хвои и вечерней тишиной. Птицы уже замолкли, только где-то далеко ухала сова. Мы включили фонари, лучи заплясали по стволам, выхватывая из темноты коряги и кусты. Гена ныл каждую минуту. Честно, я сбился со счёта где-то на двадцатом «куда мы прёмся» и сороковом «блять! А нет... это ветка...». Однако стоит отдать ему должное, он всё же продолжал идти.

Я двигался строго по демоническому следу. С каждым метром запах усиливался, становясь гуще и плотнее. Плечо ныло всё сильнее, а значит мы уже близко.

Минут через пять, преодолев сотни Гениных нецензурных выражений, мы вышли на поляну. Прямо в центре стояла землянка. Старая, крытая дёрном, с маленьким окошком, в котором не горел свет. Массивная дверь была закрыта, однако изнутри так и веяло демоном.

— Твою же... — выдохнул Гена.

Он не поверил своим глазам. Секунду смотрел на землянку, потом на меня, потом снова на землянку, а потом включил камеру на телефоне и рванул к двери с невиданной до этого мгновения скоростью.

— Гена, стой! — крикнул я, но было поздно.

Жажда контента пересилила инстинкт самосохранения. Он нёсся к землянке так, будто там раздавали миллионы. Подлетел к двери, распахнул её с ноги и заорал во всё горло:

— ЗДРАСТЕ!

И упал… Тело Гены рухнуло на землю, как подкошенное. Я не успел даже моргнуть. Рука сама метнулась вперёд, синее пламя уже готово было ворваться в дверной проём...

Magic people, Voodoo people!
Уа!
Вы хочете песен? Их есть у меня!
Пусть я пьяный в жопу, как последняя свинья,
И пусть уже давно не стоит у меня шняга,
А щас будет злая и матёрая соляга!

К костру, где плясали хиппи, начала стягиваться публика. Кто-то уже начал пританцовывать — видно, не все тут окончательно потеряли вкус к жизни. Девушки Гены замерли в растерянности, выпустили нитки из рук. Гена же, напротив, встрепенулся, поднял голову, и на лице его впервые за вечер появилось осмысленное выражение.

Я врубил звук на максимум. Плечо заныло, будто предчувствуя, что уже скоро демон себя покажет. Где-то там, в глубине этого идеально организованного мирка, демон порядка сейчас должен был начать задыхаться от хаоса.

Девушки еще секунду назад обнимающие Гену, сейчас направлялись в мою сторону. На их лицах хоть и сохранились улыбки, однако и дурак бы понял, что намерения у них явно не самые добрые… В воздухе так и витал аромат демона, план явно работал. Тварь, создающая строгий порядок и заточающая в нем людей, просто не могла вынести такого наглого вмешательства. Но классическая музыка, в моём понимании, была лишь первым шагом. Стоило милым дамам приблизиться, как окатил их святой водой. Скорее не с целью навредить или обратить, как это делали Тевтонские джентельмены, а для того, чтобы проверить теорию, которая возникла в моей больной голове. Мне необходимо было понять: контролирует ли демон всех одновременно или же использует выборочный контроль.

Результат же превзошел все мои ожидания… к сожалению… Стоило святой воде коснуться милых дам, как нитки на их шеях и запястьях вспыхнули синим пламенем, а глаза мгновенно окрасились алым. Одна из дам — та, что первой получила порцию святой воды — прыгнула в мою сторону. Прямо как кошка, целясь точно в горло. Но либо она мало практиковалась в прыжках на трезвую голову, либо синее пламя, догорающее на нитках, сбило её навигацию. В итоге её голова встретилась с диджейской установкой на полном ходу.

Хруст пластика, звон разбитой аппаратуры — и дама застряла ровно по шею в том месте, откуда ещё минуту назад лилась благословенная «Хуямба». Ноги её дёргали, пытаясь найти опору, но голова засела крепко. Музыка остановилась, и все собравшиеся с красными глазами, включая Гену, уставились прямо на меня.

Вся толпа начала стягиваться ко мне. Групповой любви мне сегодня не хотелось, а значит необходимо было ретироваться. Запах демона теперь обволакивал все пространство вокруг, но сильнее всего фонил дом. Тот, в кого он вселился, явно находился там.

Перепрыгнув через диджейскую установку, в которой, в лучших традициях любовного кинематографа, застряла голова милой девушки, я метнул огонь прямо перед толпой, тем самым отрезав им путь и выиграв себе немного времени. До дома было метров сто. Пришлось моим легким вспомнить молодость и поработать на сверхпределе своих возможностей… Я бежал так, как не бегал даже в армии, когда дикий прапор заходил в казарму после отбоя с желанием поиграть «Догони мою голову табуретка». Рюкзак колотил по спине, банки звенели, сердце колотилось где-то в горле.

Минуя всевозможные преграды и даже вдарив нескольким молодым людям по лицу, я добрался до дома. Дверь была заперта, однако замок не стал спорить с силами пламени, которое подпитывает алкоголь, и мгновенно расплавился. Я ворвался внутрь, захлопнул дверь и, не раздумывая, опрокинул тяжёлый шкаф, стоящий у стены. Тот рухнул с грохотом, перекрывая вход. Снаружи уже забарабанили кулаки.

Тем временем милые и приветливые «друзья» уже окружили дом, держа в руках различные колюще-режущие предметы… Но прежде чем очередная Троя пала, произошло событие, которое изменило мое представление о демонах…

Хотелось бы сделать небольшое отступление и объяснить мое дальнейшее удивление… Экзорцист я скорее по принуждению, а не по призванию. Да и «работаю» в этой сфере не очень долго… Так вот, все домены, которых я уничтожал до этого… имели одно общее свойство — они вселялись в своих жертв! И не могли сражаться на расстоянии от неё… Но тут, как в долгом браке, стабильность иногда наскучивает и хочется чего-то новенького…

Из темноты вылетели цепи. Идеально блестящие, будто их вечность полировали в аду специально обученные черти. Они двигались синхронно, с пугающей ритмичностью. Я даже моргнуть не успел, как одна обернулась вокруг моей шеи. Холодный металл впился в кожу, перекрывая дыхание.

Цепи дёрнули. Меня отбросило в стену прямо на встречу с гипсокартоном. Благо, тело, закаленное алкоголизмом, не подвело... Картина с абстрактной хернёй рухнула на голову, вдогонку посыпались куски штукатурки. Я не успел даже выдохнуть, как цепи вновь подхватили меня, и я полетел через весь первый этаж, как мешок с картошкой, которым решили поиграть в гандбол.

Приземлился прямо на журнальный столик, который мгновенно превратился в конструктор, который уже никто не в силах будет собрать… Цепи на мгновение отступили, втянувшись в стены.

Я воспользовался паузой. Вскочил, выбросил вперёд руку — синее пламя ударило в ту сторону, откуда вылетели цепи. Осветило коридор, стены, лестницу… Но результат стал очередным неприятным сюрпризом… Огонь не действовал на дом. Пламя скользнуло по обоям, по дереву, по пластику, не оставив даже следа копоти.

— Зона, — прошептал я, и плечо согласно заныло. — Дом — это и есть демоническая зона.

В это момент цепи вернулись. На этот раз они вылетели прямо из потолка. Десятки хромированных змей, и каждая целилась в меня. Они сметали всё на своём пути: посуда с открытой кухни разлеталась на составляющие, картины срывались со стен, диван перевернулся вверх ногами. Дизайнерский рай превращался в филиал ада за три секунды.

Я отпрыгнул к лестнице. Побежал на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки, лёгкие работали как у марафонца, который забросил бег и последние лет десять бегал только в туалет, когда приспичит... На бегу выхватил из рюкзака медицинский спирт, щедро полил перила и ступени за собой. Воспользовавшись синим пламенем, создал позади себя стену огня. Цепи на секунду замерли, будто не знали, как реагировать на нарушение правил. Этой секунды мне хватило, чтобы влететь на второй этаж.

Там оказалась игровая комната. Огромное помещение, бильярдный стол посередине, рядом джакузи, в углу бар с подсветкой. Но не успел я проникнуться атмосферой, как цепи появились прямо за спиной, вылетев прямо из пола. Одна обвилась вокруг пояса, вторая — вокруг ног, третья захлестнула руку. И швырнули меня в бильярдный стол.

Я влетел в него спиной с такой силой, что сукно порвалось, борта разлетелись, а шары покатились по всему этажу, как шрапнель. Позвоночник хрустнул так, что я на секунду испугался: не переломился ли?

— Да чтоб тебя... — прохрипел я, корчась на останках стола. — Кто вообще... проектировал этот дом?.. Зачем тут столько столов?..

Где-то в пространстве раздался голос. Мерзкий, скрипучий, он шёл сразу отовсюду.

— НАЙДИ! НАЙДИ! НАЙДИ! НАЙДИ МЕНЯ!

— Так хули ты прячешься?! — заорал я в ответ, кое-как поднимаясь на ноги.

Спину пронзала боль, в рёбра отдавало при каждом вдохе, но я заставил себя встать прямо. Руки сами собой нырнули в рюкзак — проверить запасы. К счастью, ничего не разбилось. Пиво, спирт, кагор, святая вода — всё на месте. В голове родился слегка безумный план, но все мы немного психи...

— А?! Хераксвелла?! — крикнул я в пространство. — Не понравился тебе концерт на улице?! Порядочек твой нарушили?!

Тишина длилась секунду. Потом со всех сторон раздался яростный крик. Такой, от которого заложило уши. Крик боли, ярости и обиды — будто я задел самое больное место у бедненького демона. Из стен, из потолка, из пола полезли цепи. Сплошной стеной, плотной, как лес. Они заполнили комнату. У меня оставался только один козырь в рукаве. И одно крайне убойное средство про запас. Но сначала я решил бить классикой.

Быстро открыл банку со святой водой, разлил вокруг себя широким кругом. Жидкость зашипела, соприкасаясь с полом, и на мгновение вспыхнула слабым голубоватым светом.

Цепи атаковали. Рванули к моему кругу со всех сторон, но при контакте со святой водой вспыхивали синим и отскакивали. Барьер держался, хоть и трещал по краям.

— И чё? — усмехнулся я, глядя на беснующиеся цепи. — Гавнеца мало кушал? Силенок не хватает?!

— УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ! — заорало пространство в ответ.

Да, настрой у твари был серьёзный. Барьер явно долго не продержится, святая вода испарялась на глазах. Надо было срочно что-то придумать.

Я лихорадочно анализировал все происходящее. Если демон не привязан к одному месту, если он везде — значит, весь дом и есть его тело. Стены, пол, потолок — плоть. Цепи — руки. А голова? Где у этой гребаной скотины мозг? Ввспомнил, как цепи двигались в первый раз. Когда меня швырнули об стену, я успел заметить краем глаза: они не исчезли в никуда, а словно убрались в стену. Втянулись обратно, как нитки в катушку. У каждой цепи должно быть начало. Место, откуда она растёт. Источник. Если найти его… Но продумать план до конца мне было не суждено...

Пол подо мной треснул. Прямо по центру защитного круга, прямо там, где стояли мои ноги. Пол разверзся, и я провалился вниз. Полет длился секунду, может, две. А потом я приземлился прямо на барную стойку, находящуюся на первом этаже.

Цепи мгновенно появились из потолка, но разлитый вокруг алкоголь сделал своё дело — синее пламя взметнулось стеной, защищая меня. Я поднялся и, не раздумывая, кинулся в соседнюю комнату, протаранив запертую дверь плечом. Дорогая древесина жалобно хрустнула, но сдалась.

И тут же поведение цепей изменилось. Они словно взбесились. Будто эта комната была для них запретной зоной, а я вторгся в святая святых. Всё ещё окружённый барьером, я принимал на себя удар за ударом. Цепи сыпались со всех сторон. Били с такой силой, что защитное пламя искрило и шипело, но держалось.

— Да что ж ты так бесишься? — прохрипел я.

Мой взгляд заметался по комнате. Обычная спальня. Кровать, плазменный телевизор на стене, книжные полки... ничего особенного. И тут мой в зацепился за маленькую, покрашенную в цвет стен, дверь в углу. В голове сразу промелькнуло: «Подвал». Во всех фильмах ужасов самое плохое происходит именно в подвалах. Значит... туда мне и дорога.

Издав крик, в котором одновременно был спартанский клич и алкоголический хрип, я взорвал защищающий меня барьер. Пламя сразу окутало цепи, дав мне немного времени. Подбежав к двери, я хотел взять её на таран, но получилось наоборот. С виду хрупкая, но внутри будто бы бронированная! Несколько сгустков синего пламени полетело в замок, но он даже не оплавился. В это время цепи закончили гореть и готовились к атаке.

Цепи тем временем прекратили гореть. Стряхнули с себя остатки синего огня и начали собираться для новой атаки. Я видел, как они сплетаются в воздухе, формируя подобие гигантского бура. Упершись спиной в дверь, мне оставалось только представить, что я нахожусь на корриде. Нужно лишь вовремя отскочить…

Цепи кинулись на меня, свистя в воздухе. Секунда, вторая… и реакция пьяного мангуста сработала на ура! Я отскочил в сторону ровно за мгновение до того, как цепи превратили бы меня в фарш. Они с грохотом врезались в дверь, снеся её с петель. Путь был свободен!

Я рванул вниз по лестнице, чуть не упав на первой же ступеньке, но удержался, вцепившись в перила. Летел вниз, перепрыгивая через три ступеньки, и молился, чтобы подвал не оказался западней. Но стоило мне оказаться внизу, как все встало на свои места!

Внизу, в центре просторного помещения, стоял алтарь. Точнее, целая система алтарей — они окружали со всех сторон нечто, установленное в центре. Череп. Огромный, явно не человеческий, с рогами и хищным оскалом. От него так и разило демоническим запахом. Но вместе с этим внутри меня что-то щёлкнуло.

Я перестал чувствовать угрозу. Оказавшись рядом с «ядром» демона, я будто вошёл в мёртвую зону. Цепи больше не появлялись. Крики, ещё недавно разрывавшие пространство, прекратились. Я медленно подошёл к черепу. Каждый мой шаг сопровождался вспышкой — алтари по краям загорались синим пламенем, освещая путь. Но ничего не происходило. Демон молчал.

— Даже поговорить не хочешь? — спросил я, остановившись перед черепом. — А я, между прочим, готовился! Целый монолог и смысле бытия и бессмысленности существования демонов заготовил!

Ответа не последовало… Я вздохнул, окутал кулак синим пламенем и со всей своей великой дури долбанул по черепушке. Та разлетелась на куски с жалобным треском. Пламя на алтарях погасло мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Я выдохнул, ощущая облегчение. Демоническая зона спала! Это почувствовалось сразу — воздух стал легче, дышать стало проще, даже голова перестала гудеть, хоть уровень заражения и поднялся.

Заражение: 31%

Но кое-что не изменилось…

Демонический запах никуда не делся. Он всё ещё висел в воздухе, густой и настойчивый. И исходил он от дальней стены подвала. Подойдя ближе, я заметил, что на стене висела картина. Морской пейзаж — волны, чайки, скалы на горизонте, лодка с парусом. Довольно странное решение вешать такое в подвале, но кто я такой, чтобы судить дизайнерские причуды богатых людей? Однако одна деталь не давала мне покоя. Прямо в центре картины, на фоне неба, была наклеена маленькая ласточка. Бумажная, вырезанная явно от руки, она совершенно не вписывалась в общую концепцию. Такой элемент явно шел в разрез с идеала демона, любящего порядок. Вместо того чтобы крушить произведение искусства, я просто дотронулся пальцем до ласточки. Стена передо мной разъехалась в стороны, открыв тайный проход.

Стоило мне ступить в туннель, как заиграла классическая музыка. Что-то из Вивальди, кажется, или похожее — я в этих тонкостях не особо разбираюсь, мне бы в сортире под радио «Шансон» нормально думалось. На стенах, выложенных мрамором, включилась мягкая подсветка. Учитывая весь этот антураж, в голове возникло сразу два предположения: либо дальше меня ждёт БДСМ-студия с кожаными диванами и клетками, либо холостяцкая берлога какого-нибудь мажора с лего, комиксами и игрушечной железной дорогой. Однако картина, представшая перед моим взором, оказалась куда более... необычной.

Я даже шаг замедлил, ибо мозгу нужно было немного времени, чтобы всё переварить. Помещение, где я оказался, поражало не только размерами, но и содержимым. Огромный зал, отделанный тем же мрамором. В центре, на возвышении, стояла массивная кровать, окружённая стеклянными стенами, словно экспонат в музее. На кровати лежало исхудавшее тело старика. Кожа обтягивала череп, руки напоминали высохшие ветки, грудная клетка едва вздымалась.

Но даже не этот перформанс вызывал наибольшее количество вопросов. Вдоль каждой из стен комнаты стояли аквариумы. Настолько огромные, что тянулись от пола и практически до самого потолка. В них, вперемешку с цветами, драгоценностями и какими-то странными артефактами, застыли человеческие тела. Их залили эпоксидной смолой. Я такие штуки видел в музеях современного искусства, но там были просто инсталляции, а тут… У каждой жертвы на шее и запястье были те самые красные нитки, которые нам с Геной дружелюбно вручили у входа.

— МАКСВЕЛЛА! — раздался мерзкий, скрипучий крик.

Я аж вздрогнул.

— Ебать, старче, — выдохнул я, чуть не споткнувшись о порожек. — Ты ещё и живой.

Странное ощущение. От старика разило демоном, но самого присутствия Максвеллы я не чувствовал. Даже плечо замолчало.

— МАКСВЕЛЛА! УБЕЙ! УБЕЙ! КТО-ТО ПРОНИК В МОЙ ХРАМ! — снова заорал старик, дёргаясь на кровати.

Я решил подойти ближе. Обогнул пару аквариумов, разглядывая застывшие лица. Молодые мужчины, женщины. Все с открытыми глазами, все смотрят в никуда. Жуткое зрелище. Даже по моим меркам. Навис над стеклянной стеной, окружавшей кровать, и заорал прямо в лицо старику:

— Слышь, старик! Ты ебанутый или да?!

Старик дёрнулся, скосил на меня глаза.

— Максвелла... — прошипел он.

— Да сдохла твоя Максвелла, — отмахнулся я. — Точнее... вроде сдохла. Череп разнёс, алтари погасли. Но запашок остался. Не пояснишь, почему?

Старик медленно повернул ко мне голову. Долго смотрел, будто пытаясь понять: вру я или нет. Глаза у него были странные, практически черные. И в обоих плескалось что-то, отчего мне стало не по себе.

— Слушай, — я обвёл рукой комнату, — я и сам человек слегка ненормальный. Но вот это всё... — я кивнул на аквариумы. — Это, товарищ, лютый пиздец. Не находишь?

Я подошёл к одному из аквариумов вплотную. За стеклом, в прозрачной толще, застыла молодая девушка. Лет двадцати пяти, светлые волосы разметались вокруг головы, вокруг неё плавали золотые монеты и розы. На шее — красная нитка.

— У меня даже слов нет, кроме бранных, — сказал я, разглядывая её лицо. — Как так-то, а?

— Значит, Максвелла и правда мертва... — прохрипел старик.

— Чё? Я же сказал, что... — начал я, подходя к кровати, но он перебил.

Голос у него был слабый, прерывистый, но в нём чувствовалась какая-то странная сила.

— Я знал... знал, что наказание... настигнет меня... Но разве... разве мечтать... это грех?

— Не знаю, писал ли кто-то о том, что заливать людей эпоксидной смолой — это грех, — сказал я медленно. — Но рискну предположить, что это, блять, супергрех. В любой ТОП наверно входит!

Старик горько усмехнулся.

— Вижу... ты знаешь, что такое потеря...

Я промолчал. Не его это дело — мои потери.

— Всю жизнь я был человеком, который живёт ради других, — заговорил старик, глядя в потолок. — Был тем, кто всегда рядом. Тем, кто всегда поможет. Я считал, что окружён людьми, которым я так же дорог, как и они мне.

Он замолчал, словно собираясь с силами.

— Но один день... он всё изменил. Уже много лет я не чувствую ничего ниже шеи. Кроме двух пальцев на левой руке. — Он пошевелил ими, показывая. — Стоило мне оказаться в таком положении, как все те, кого я... любил... кому доверял... они... ушли. Все покинули меня. Огромный дом, богатство — и одиночество. Лишь сиделки, которые не давали мне сдохнуть. Шли годы, люди менялись, а вокруг меня всё словно застыло...

— И тогда появился демон? — спросил я, доставая из рюкзака бутылку водки. Ту самую, что прихватил со стола наверху, перед всем этим цирком.

— Сначала это был лишь шёпот, — кивнул старик. — Он обещал... обещал окружить меня теми, кто будет любить...

— У обещаний демонов всегда есть обратная сторона, — констатировал я, наливая водку в стопку. Стопку я тоже предусмотрительно захватил...

— Сколько их? — спросил старик, закрыв глаза.

Ему не требовалось уточнять. Сейчас речь могла идти только о жертвах, которыми он был окружён.

— Двенадцать, — ответил я, окидывая взглядом аквариумы.

— Когда ты победил демона... голос прекратился... — по щекам старика потекли слёзы. — А вместе с ним и иллюзии...

— Осознал цену? — спросил я, выпив стопку. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди. — Почему демон разделился? Каким образом был заключён договор?

— Дом... — прохрипел старик. — Демон сказал, что поселится у меня в глазах. Что я смогу видеть и перемещаться вместе с ним...

— Но территория оказалась не такой большой, как ты ожидал?

— Сначала это было великолепно, — глаза старика заблестели от воспоминаний. — Я вновь мог любоваться звёздами. Мог видеть не только стены своей комнаты... Но потом этого стало мало. Мы создали эту комнату и начали собирать вокруг себя тех, кто был одинок... Цепи перенесли меня сюда, а в подвале создали алтарь, который давал демону возможность свободно перемещаться...

Я слушал и внутри всё переворачивалось. С одной стороны — монстр, убийца. С другой — парализованный старик, которого все бросили, и который ухватился за единственную возможность снова почувствовать себя живым.

— Старик, — сказал я, посмотрев ему прямо в глаза. — Сейчас демон всё ещё в тебе. Он слаб, очень слаб... но всё ещё опасен. Мне нужно его изгнать, а дальше...

— Стой! — вдруг крикнул он с такой силой, что я отшатнулся. — Разве это достойное наказание за всё, что я сделал?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Я видел... видел, как ты с ним сражался, — старик часто задышал. — Этому демону нужна свобода... Что может быть худшим наказанием для него, чем быть запертым во мне навечно?

Я всё ещё не понимал, куда он клонит.

— Там... у дальней стены... есть пульт, — старик указал взглядом. — Принеси... принеси его...

Я огляделся. У дальней стены, на маленьком столике, действительно лежало что-то похожее на пульт управления игрушечной машинкой. Обычный пластиковый пульт с одиним рычагом и двумя кнопками: «Пуск» и «Стоп». Я забрал пульт и вернулся к кровати. По пути случайно задел рычаг пальцем, сверху сражу раздался металлический скрежет, который заставил меня поднять голову.

На потолке, прямо над кроватью, скрывался механизм. Небольшая труба, торчащая из потолка, окружённая движущимися платформами.

— Ты сможешь запереть его внутри меня? — спросил старик.

Я перевёл взгляд с потолка на него.

— Расположи трубу прямо надо мной, — продолжал он. — Запри внутри меня демона... Я сам... сам нажму на кнопку...

В этот момент в голове сложился пазл. Это не был акт безумия. Такой поступок скорее можно было назвать местью.

— Думаешь, я этого не заслуживаю? — голос старика дрогнул. — Посмотри... посмотри на них... Я отнял у них жизни. Отнял свободу. Поглощённый желанием быть любимым... Я хочу лишь одного — разделить с ними участь.

Я обвёл взглядом аквариумы. Двенадцать тел. Двенадцать застывших навечно людей. Кто-то из них действительно был одинок и искал любви. Кто-то просто ошибся дверью. Но теперь это уже не важно… теперь они здесь навсегда...

В голове кипел поток мыслей. Впервые я столкнулся с демоном, который проявлял себя таким образом. Даже плечо, до этого каждый раз требовавшее жрать энергию, сейчас молчало. Будто одобряло выбор старика.

— Есть последнее желание? — спросил я, доставая из рюкзака маленькую баночку. Святая вода. Заначка на самый крайний случай.

— Сделай так, чтобы это место никогда... никогда не нашли, — прошептал старик. — Чтобы оно стало вечной могилой для меня и демона.

Я кивнул. Положил банку со святой водой рядом с ним на кровать. Впервые в жизни я запечатывал демона, а не уничтожал. И не знал точно, получится ли. Дотронулся пальцем до поверхности воды, омыл ей глаза старику. Он вздрогнул, но не закричал.

Потом синим пламенем начертил вокруг его головы три символа. Те, что означают клетку. Те, что должны запереть демона внутри. Стоило мне начертить последний, как из глаз старика потекла кровь. Верный знак того, что я всё сделал правильно.

Я поднял пульт, подвигал рычаг, настраивая механизм. Труба на потолке задвигалась, платформы закрутились, и через минуту она оказалась ровно над стариком. Из трубы свисал тонкий шланг с наконечником.

— Готово, — сказал я, протягивая пульт.

Старик положил на него свои дрожащие пальцы левой руки. Он на несколько секунд закрыл глаза, а потом уставился на потолок. Я проследил за его взглядом и понял: он не на трубу смотрит. Он сквозь неё смотрит. Сквозь потолок, сквозь дом, сквозь тучи — туда, где звёзды. Которых не видел много лет.

— Красиво... — прошептал он и нажал кнопку.

Струя смолы рухнула вниз. Тягучая, прозрачная, она накрыла старика с головой, заполняя стеклянные стены вокруг кровати. Я быстро выдернул пульт из его слабеющих пальцев и отошёл назад.

— Спасибо... — донеслось до меня последнее слово старика.

А потом на его лице появилась улыбка. Я стоял и смотрел, как смола поднимается всё выше. Вот она скрыла грудь. Вот шею. Вот подбородок. Вот уже плещется у самых губ, а он всё улыбается. Через десять минут всё было кончено.

Аквариум заполнился до краёв. Я отключил подачу смолы — нажал «Стоп», и механизм на потолке замер. Подошёл ближе, вглядываясь в застывшую толщу. Старик лежал на кровати, окружённый стеклом и смолой. Глаза его были открыты, смотрели в ту самую точку на потолке, за которой ему виделись звёзды. Улыбка так и не исчезла с его лица.

— Ну что, Максвелла, — сказал я в пустоту. — Доволен? Получил вечный порядок?

Я развернулся и пошёл к выходу. Мимо аквариумов с застывшими людьми. Мимо мраморных стен с подсветкой. Мимо всего этого безумия. Выходя, я бахнул огнем по механизму открывающему дверь, а потом заварил потоком огня стену и вернул картину на место, только убрал с неё лишний элемент.

Выйдя на улицу я увидел толпу людей, озадаченно озирающихся вокруг. Когда власть демона закончилась, они могли вернуться к своим жизням. На земле, в луже грязи, около костра я заметил Гену, который сидел и почесывал затылок. Я медленным шагом подошел к нему.

— Чё… тут вообще происходит? — промямлил Гена, разглядывая все вокруг.

— Ну что… говорил тебе нехер столько пить!

— Так я и не… — начал Гена, но я его перебил.

— Нет тут никаких демонов, только толпа бухариков-хиппи!

— А чё все расходятся? — вновь поинтересовался Гена.

— По причине, которая привела к распаду многих обществ… закончилось бухло! — объявил я и направился к выходу.

Поднявшись Гена последовал за мной, что-то говоря. Однако я уже его не слушал. Мне сейчас надо было много о чём подумать...

Гена поставил себе одну единственную цель — доказать всему миру, что демоны существуют! И ищет он их в самых, надо сказать, живописных местах. В этот раз он разбудил меня с последними лучами солнца, и мы выдвинулись в точку, которую любой нормальный человек назвал бы просто: «Секта». Но Гена, с присущей ему поэтичностью, гордо нарек это заведение «клубом друзей».

— Вот, я тебе зуб даю и почку в придачу! — вещал Гена, выбрасывая окурок в окно своей ласточки, которая по своей комплекции и внешнему виду больше напоминала обгоревшего и умоляющего о смерти козодоя. — Человеку позарез нужна третья рука!

— А чего уж не ногу сразу? — спросил я, облокотившись головой о холодное стекло. Голова гудела после вчерашнего, фигурка блондинки на приборной панели ритмично покачивалась на кочках, и это было единственное, что радовало глаз.

— Тут дело чисто физиологическое, — Гена сразу включил серьезный тон даже приподнял одну брось для серьёзности. — Вот скажи мне, куда её крепить, эту ногу? А? Тут еще сэр Джон Харингтон постарался.

— Это еще кто? — поинтересовался я, лихорадочно перебирая в памяти справочники по анатомии. — Хоть у меня и медицинское образование, но что-то не припомню такого светила...

— Так, а медицина тут каким боком? — Гена аж поперхнулся от возмущения, а затем гордо объявил. — Этот чел сортир изобрел!

Забыл сказать... Гена — человек начитанный. Местами даже слишком...

— Так ты же говорил про физиологию... — уточнил я, косясь на блондинку.

— Так и что? — Гена искренне удивился моей тугости. — Срешь ты как? При помощи святого духа или согласно законам физиологии? А сортир... СОРТИР прямое доказательство тому, что человеку нахер не упала третья нога! Ты как бы на нем сидел, а? Только представь и ужаснись... Сидишь ты такой, а у тебя между ног еще одна конечность торчит. Куда её девать? На крючок вешать? Так санузлы не проектировали под такие изыски!

— Может, уже скажешь, куда именно мы едем? — я решил перевести разговор в конструктивное русло, пока Гену не понесло в дебри эволюционной теории и сантехники.

— Да... там... карочи... — Гена на секунду завис. Готов поклясться, что увидел у него на лбу ползунок загрузки. — Написала мне одна дама, — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — Говорит, мол, муж пропал. Связался с какой-то блядью и ушел в закат.

— Так а демоны тут при чем? — я специально выделил голосом ключевое слово. — Чисто же физиология, как ты говоришь. Схема древняя: член в одну сторону, мозг в другую.

— Да погоди ты! — Гена закинул в рот вторую сигарету, прикурил и глубоко затянулся, а затем эффектно выпустил дым в приоткрытое окно. — Думаешь, я совсем идиот? — он покосился на меня, но ответа ждать не стал, справедливо рассудив, что истина может оказаться обидной. — Я значит пробил, справки навел, связи поднял — и выяснил такую дичь...

Он сделал театральную паузу. Я терпеливо ждал, разглядывая, как дым вытягивает в окошко.

— В общем, есть у нас недалеко от города коттеджный поселок. Элитный, сука, с заборами и охраной. И вот там собралось какое-то странное общество. Заходят значит туда люди, а назад — хуй! — Гена эффектно рубанул воздух ладонью.

— Прям как у меня на работе, — тихо произнес я, все еще наблюдая за блондинкой. Она определенно качалась в такт тому, что должно было быть музыкой, но из старых динамиков доносилось лишь шипение.

— Таких случаев уже больше пятидесяти! — Гена воодушевился моей реакцией, приняв её за интерес. — Менты туда даже приезжали, всех опрашивали. Но все люди, как один, говорят: никто нас не держит, мы тут сами, по доброй воле, гостим. Дышим воздухом, едим органическую еду, познаем истину...

Монолог Гены прервал зазвонивший телефон. Он схватил трубку, замахал руками, изображая бурную деятельность, а я ушел в свои мысли.

Звучит это все странно, не поспоришь. Но на происки демона как-то не очень похоже. Если даже представить, что там завелась тварь и каким-то местом заманивает к себе людей... То какой же силой эта сущность должна обладать? Чтобы пятьдесят душ сцапать... Запах должен быть такой, что в радиусе километра цветы вянут, а собаки воют. Должно фонить, как в Чернобыле после взрыва, не меньше.

Но даже сейчас, когда мы практически добрались до места назначения, я ничего не чувствовал.

— Как ты на них вообще вышел?

— Я же сказал... подключил связи!

— Бухал?

Гена посмотрел на меня. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами, как ковбои перед перестрелкой.

— Бухал.

— С кем?

— С местной шаболдой.

— И много узнал?

— Достаточно, чтобы понять: там реально что-то нечисто! — Гена довольно ухмыльнулся собственной гениальности.

К этому времени мы заехали на территорию коттеджного поселка. Высаженные ровными рядами деревья тянулись вдоль аккуратных дорожек, красивые клумбы пестрели цветами, высокие заборы отгораживали частные владения от любопытных глаз. Всё чинно, благородно, пахнет деньгами и удобрениями. Ни намёка на демоническую вонь.

Мы проехали несколько поворотов и остановились около одного из заборов. Высокий, зелёный, с такими же воротами и калиткой. Рядом с калиткой висела табличка. Я пригляделся: «Клуб друзей истины. Вход свободный!».

— Говорить буду я, — произнёс Гена и решительно вышел из машины.

— Хорошо бы узнать план, — сказал я, вылезая следом и поправляя рюкзак на плече. Плечо молчало. Запаха демона по-прежнему ноль. Только свежескошенная трава, шашлычный дымок и лёгкий аромат женских духов. — А то я как-то привык знать, куда и зачем иду.

— Войти. Познакомиться. Проникнуть глубже. Снять! — Гена рубанул воздух кулаком.

— Звучит так, будто мы к шлюхам собрались, — констатировал я.

Гена ничего не ответил. Подошёл к калитке, несколько раз энергично постучал. Секунда, вторая — и дверь открылась. На пороге стоял парень лет двадцати, свежевыбритый, с ясным взглядом и открытой улыбкой. На шее — красная нитка, на запястье — ещё одна. Вылитый пионер, только галстука не хватает.

Человек, которого я увидел впервые в жизни назвал нас друзьями, предложил зайти и протянул нам красные нитки. Я не привык оставаться в долгу и протянул ему листовку из местного морга. Думаю, обмен получился равнозначным. По крайней мере, мой новый друг не возразил. Гена сразу напялил нитку на руку, а узелок на моей никак не хотел поддаваться. Да и не очень то хотелось вешать эту лабуду рядом с браслетом дочери, который я теперь носил не снимая, решено было закинуть нитку в карман.

Мы прошли внутрь. И тут же окунулись в местный колорит с головой.

Думаю, позволю себе небольшое отступление. В классическом понимании секты уже давно перестали называть себя сектами — это моветон. Теперь это «клубы по интересам», «центры духовного развития» или, как в нашем случае, «клубы друзей». Но суть не меняется: методы вовлечения всё те же, просто упаковка стала симпатичнее. Никто не хватает тебя за грудки и не тащит в подвал с криками «спасайся, грешник!». Теперь всё культурно: милые люди знакомятся с тобой в соцсетях, кафе, на йоге, зовут на чай, а потом — раз! — и ты уже на полях в неудобной одежде, прикармливаешь картофель экскрементами духовного наставника.

Территория перед нами раскинулась будто картинка из рекламного буклета. С одной стороны — большая беседка, рядом несколько десятков палаток, аккуратных, одинаковых, как солдатики на параде. С другой стороны ровными рядами стояли длинные столы, накрытые белыми скатертями, с яствами: салатики, фрукты, нарезанное мясо, графины с напитками. В центре поляны полыхал большой костёр, вокруг которого плясали люди. Кто-то в длинных платьях, кто-то в хиппарских фенечках, кто-то вообще в одних шортах, но с блаженной улыбкой на лице.

В воздухе пахло дымом, шашлыком, духами и ещё чем-то неуловимо сладковатым — то ли трава, то ли просто атмосфера всеобщей любви и принятия. Но ни грамма демонической вони.

— Дух хиппи и блядства — да, — пробормотал я себе под нос. — Дух демона — нет…

Несколько человек, стоявших у костра, заметили нас. Повернули головы, осмотрели цепкими, но совершенно беззлобными взглядами. Две девушки — светловолосые, в длинных юбках, с венками на головах — отделились от компании и направились прямо к Гене. На меня лишь бросили короткий, странный взгляд.

Впрочем, женщины в целом меня не особо жаловали. Кроме... Не дав воспоминаниям завладеть мной, я резко развернулся и направился к столам.

Уселся на деревянную скамейку, упёрся локтями в столешницу, огляделся. Гена, забыв о своей великой цели быстрее, чем я успел пригубить, уже плясал в обнимку с двумя девушками у костра. Круги вокруг огня, взмахи руками, счастливое лицо — он явно нашёл своё место в жизни. Хотя бы на этот вечер...

Методы сектантов работали на нём идеально. Главное — определить, какого внимания и от кого хочет человек, и дать ему это. А потом потихоньку увеличивать нажим. Жертва даже не заметит, как окажется внутри, и будет думать, что наконец-то оказалась в кругу тех, кто её понимает.

На столе стояло несколько бутылок, наполненных разного цвета жидкостями. Я принюхался. Вода. Компот. Газировка. И — ага, вот она, родимая — водка. Четвертая попытка оказалась успешной: чистый, прозрачный, сорокаградусный эликсир жизни.

Налил стопку. Опрокинул в себя одним движением. По пищеводу разлилось тепло, в голове чуть прояснилось, плечо чуть кольнуло.

Алконэргия: 10%

— С чем вы просыпаетесь по утрам? — внезапно раздалось над ухом.

Я поднял голову. Рядом стояла девушка. Молодая, привлекательная, с чистыми глазами и доброй улыбкой. Лет двадцать пять, не больше. На шее — красная нитка, в руках — блокнот, видимо, для записи особо ценных откровений.

Обычно такие вопросы задают, чтобы нащупать слабое место. «С чем просыпаетесь? С тревогой? С одиночеством? С ощущением пустоты?» — а потом подсовывают брошюрку, где написано, как это всё исправить за три лёгких шага и пожертвование в размере месячной зарплаты.

Но, к её несчастью, я препарировал уже много таких, как она. И вывел для себя одну важную истину: с сектантами любого типа работает только одна тактика — сломать шаблон. Сказать то, что не укладывается у них в голове. Чтобы они зависли, перезагрузились и пошли искать жертву попроще.

— Просыпаюсь я, дочь моя, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — исключительно с мыслями о теории сотворения Густава Мюллера и с мощным стояком.

Девушка моргнула. Я терпеливо ждал. Она моргнула ещё раз. Губы шевельнулись, но звука не последовало. Взгляд скользнул по моему лицу, потом вниз, на руку — туда, где по задумке должна была красоваться красная нитка. Нитки не было.

— Я... э... — начала она, но не закончила.

— Что-то не так? — участливо поинтересовался я.

— Нет-нет, всё... всё замечательно, — пролепетала девушка и быстро, даже слишком быстро, откланялась, растворившись в толпе пляшущих хиппи двадцать первого века.

Я проводил её взглядом, налил ещё стопку.

Алконэргия: 20%

Краем глаза заметил движение. В тени, у дальней беседки, стоял странного вида человек. В большой шляпе и длинном плаще — непонятно, как он не сварился в этом наряде при такой погоде. Человек смотрел прямо на меня.

Я мысленно окрестил его Штирлицем. Он выдержал паузу, потом отделился от стены и медленно, с достоинством, направился в мою сторону. Подошёл, сел рядом на скамейку. От него пахло старым чемоданом, нафталином и какой-то загадочностью.

— Часы бьют полночь, — произнёс он голосом, в котором смешались все шпионские фильмы сразу.

— Дважды, — подтвердил я.

Он кивнул с уважением. Поставил на стол маленький чемоданчик, щёлкнул замками, приоткрыл крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали: пачка сигарет, маленькая фляжка, несколько пакетиков с чем-то сыпучим и стетоскоп. Странный наборчик, но кто я такой, чтобы судить.

— Сигарету? — предложил Штирлиц, протягивая пачку.

— Не откажусь.

— Выпить?

— Подтверждаю.

Он достал фляжку, плеснул в две стопки, которые материализовались из того же чемоданчика с поистине магической скоростью. Жидкость обожгла горло.

Алконэргия: 35%

— Наркотики? — он кивнул на пакетики.

— Синтетика? — уточнил я.

— Чистый карборунд! — с воодушевлением ответил Штирлиц.

— Воздержусь, — я покачал головой.

— Вы на здоровом питании? — он приподнял бровь.

— Сегодня пятница. А пятница — вечер сатиров. Сатиры, как известно, предпочитают исключительно природные материалы, — я сделал глубокомысленную паузу.

Штирлиц смотрел на меня долго, очень долго. Потом его взгляд скользнул на мою руку — туда, где полагалось быть красной нитке. Нитки там, как вы понимаете, не было. Он вздохнул, убрал фляжку, закрыл чемоданчик и решил дислоцироваться от меня.

— Что ж, всего вам наилучшего, — сказал он сухо. — Надеюсь, вы найдёте то, за чем пришли.

— Взаимно, — кивнул я.

Штирлиц развернулся и побрёл в противоположную сторону, растворяясь среди палаток. Я проводил его взглядом, налил ещё стопку.

Гена у костра уже не просто плясал — он, кажется, пытался изобразить ритуальный танец племени тумба-юмба в компании всё тех же девушек, а я все больше поддавался скуке.

Выпив ещё несколько стопок и окончательно разочаровавшись во всём демоническом, которым тут даже близко не пахло, я решил ретироваться восвояси.

Алконэргия: 55%

Ну её нахер, эту секту. Нет демона — нет проблем. Пусть Гена сам разбирается со своими духовными исканиями.

Гена, кстати, уже закончил плясать. Сидел теперь на лавочке у костра в обнимку с тремя дамами, которые с удивительной синхронностью повязывали красную нитку вокруг его шеи. Гена блаженно улыбался и даже не пытался сопротивляться — классическая картина погружения в пучину просветления.

Я посмотрел на это безобразие и принял стратегическое решение: забрать отсюда Гену дня через три. Когда ему придёт зарплата. А чтобы он не натворил глупостей раньше времени, я заранее подсуетился — незаметно достал из его кармана бумажник и мобильник. Без денег и связи в секте даже самый ретивый адепт долго не протянет.

Поднялся, слегка покачиваясь. Живот недовольно урчал — закусывать надо было, однозначно. Водка на голодный желудок всегда так: сначала дарит крылья, потом требует жертв. Побрел к выходу.

У калитки меня встретил мой новый друг. Тот самый парень с листовкой. Он стоял на том же месте, где мы его оставили, и, кажется, даже не моргал. Смотрел на меня с той же приторно-слащавой улыбкой, будто я был его любимым родственником, которого он не видел тысячу лет.

— Друг, куда же ты? — спросил он, и голос его сочился мёдом.

Я молча показал пальцем на выход. Жест был предельно ясным даже для сектанта.

— Но разве вы этого хотите? — улыбка стала шире. Настолько, что я засомневался, не треснет ли у него кожа на щеках. — Осталось совсем немного. Самое интересное — впереди.

Я уже открыл рот, чтобы выдать ему всю правду о том, куда именно он может засунуть свои нитки, свои улыбки и своё «самое интересное», как вдруг… Плечо дёрнулось. Не заныло даже — именно дёрнулось, будто кто-то ткнул в рану раскалённой иглой. А в нос ударил мерзкий запах — демонический след.

Из-за спины материализовались две девушки. Те самые, что охмуряли Гену. Теперь их улыбки были нацелены на меня.

— Ну что вы, не уходите! — заверещали они в унисон. — Вы пропустите самое интересное! У нас сейчас будет общая медитация, а потом чаепитие с имбирным печеньем!

Запах демона усилился. Плечо горело огнём.

— Ладно, ладно, — я поднял руки в примирительном жесте, заодно делая шаг назад от калитки. — Уговорили. Просто хотелось подышать свежим воздухом. Но раз уж в дверь не судьба — пойду накачу и выйду в окно. Тут же есть окна, я надеюсь?

Девушки понимающе закивали, будто выход через окно был совершенно нормальной опцией для гостей. Парень у калитки тоже кивнул, и его улыбка стала чуть менее напряжённой. Я развернулся и, стараясь не бежать, направился обратно, к столам. Запах демона исчез.

Резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Только что разило так, что глаза слезились, и вот — чистый воздух, только дым костра и шашлык. Плечо успокоилось, перестало дёргаться.

Я сел за стол. Быстро, пока никто не приставал с разговорами, нашёл взглядом две бутылки пива, стоящие рядом с графином. Захватил их обе, вскрыл одну прямо зубами, влил в себя залпом. Тёплое, горькое, живительное. Вторая банка отправилась следом за первой, но помедленнее — надо было думать.

А подумать было о чём. В голове никак не укладывалось, каким способом демон удерживает здесь столько людей, но при этом так легко маскируется. Запах проявился только тогда, когда я решил покинуть место. Только когда я подошёл к выходу и собрался нарушить установленный порядок.

Будто... будто здесь работают правила. Будто демон не пахнет, пока ты их соблюдаешь. Пока ты внутри системы, ты его не чувствуешь. А как только пытаешься выйти — получаешь сигнал: СТОЙ УБЬЁТ!

Я оглядел присутствующих. Вгляделся в их лица и движения. Когда мы только зашли, мне не показалось в них ничего странного. Обычные люди на отдыхе. Но теперь, зная, где искать, я видел.

Мой дружбан так и стоял около выхода. Не сдвинулся ни на сантиметр. Улыбался входящим, но сам не делал ни шагу. Штирлиц в своём дурацком плаще тёрся около столов. Подходил к людям, что-то говорил, открывал свой чемоданчик, но всегда возвращался в одну и ту же точку. Будто был привязан невидимой ниткой к определённому месту.

Девушка с блокнотом ходила от одного человека к другому. Спрашивала, записывала, улыбалась. Но маршрут её был неизменным: круг, круг, круг. Ни шага в сторону, ни остановки там, где не положено. Все они двигались по невидимым орбитам. Как электроны вокруг ядра. Как мухи по стеклу, не видящие преграды.

Навык «Анализ окружения» автоматически активирован:

Обнаружено демоническое присутствие!

МАКСВЕЛЛА

Уровень угрозы: серьёзное похмелье

Система выдала имя, а вместе с ним и новый уровень угрозы, до ныне невиданный, и небольшое описание самого демона.

Данные о демоне загружены из Системы:

Демон порядка. Тот, кто не разрушает, а создаёт структуры. Кто не мучает людей болью, а заковывает их в цепи. И пока ты выполняешь правила — ты его не видишь и не чувствуешь, даже не подозреваешь о его существовании.

Получается, ты просто живёшь в уютном, тёплом, идеально организованном мирке... А потом однажды просыпаешься и понимаешь, что не можешь шагнуть влево. Не можешь сказать «нет». Не можешь выйти за гребаную калитку. Значит, правила. Значит, нужно как-то раскачать эту вечеринку. Сломать систему. Вывести демона из равновесия, чтобы он высунулся.

Я полез в рюкзак, пересчитал содержимое. Две бутылки пива ещё позаимствовал со стола бутылку водку. Плюс медицинский спирт, плюс кагор на самый крайний случай...

— Ну что, молодёжь, — пробормотал я, поднимаясь. — Ща я вам покажу, как надо тусить.

Решено было начать с музыкального сопровождения. То, что играло из динамиков, напоминало скорее набор непонятных звуков, чем музыку. Какие-то мантры, переложенные на синтезатор, с периодическими вкраплениями колокольчиков. Под такое даже Гена плясал как-то неуверенно, будто извиняясь за каждое движение.

Диджей сидел за пультом в углу, умиротворённо покачивая головой в такт этому звуковому мусору. Парень лет двадцати, с бородкой и в разноцветной рубахе с закрытыми глазами и умиротворенным лицом.

Я подошёл сзади. Вежливо разбил бутылку об его голову и аккуратно, словно младенца, уложил его на пол. Уселся за пульт. Покрутил ручки — техника простая, китайская, разберусь. Подсоединил свой телефон. Зашёл в поисковик. Набрал одно прекрасное слово.

ХУЯМБА