Последовательное опровержение книги Гельвеция «О человеке»
...Ни Гельвеций, ни кто-либо из писавших до или после него не был хорошо знаком с первоначальным характером иезуитизма.
Когда иезуиты явились во Францию, у них спросили, кто они — монахи или миряне. Они отрицали и то и другое, и не без причины.
Основателем их ордена был военный, и организован он был по-военному: Христос — вождь всего воинства, генерал ордена — его полковник, остальные же иезуиты были капитанами, лейтенантами, сержантами или солдатами
Это смешно, но такова правда.
То был настоящий рыцарский орден. А с каким врагом надлежало ему сражаться? С дьяволом, т. е. с неверием, пороком и невежеством. Иезуиты засылали миссии для борьбы с неверием в близких и далеких странах Они обличали порок в обращенных к мирянам проповедях, они устраивали школы для борьбы с невежеством. И все они шли под штандартом девы Марии — Дульсинеи святого Игнатия.
Прибавьте к этому, что орден иезуитов был основан почти сразу же по завершении эпохи испанского рыцарства, паладинов и донкихотства.
От замысла основателя ордена остался только фанатизм. Иезуиты до того выродились при третьем генеральстве, что один из их старинных писателей, имя которого я запамятовал, говорил им: «Вы стали честолюбцами и политиками, вы гонитесь за золотом, вы презираете науки и добродетель, вы обхаживаете вельмож. Вы так стремительно восходите к вершинам порока и могущества, что государи захотят избавиться от вас, но не будут знать, как это сделать».

...А сами-то вы, Гельвеций, чью судьбу предпочли бы вы разделить — цередворца или каменотеса? Скажете, каменотеса? Но еще до конца рабочего дня вам опротивеет кирка, за которую надо будет взяться и на следующий день, тогда как вы преспокойно послали бы ко всем чертям и самого монарха, и его министра, и весь двор, как только вам надоела бы роль царедворца.
Поверьте мне: после восьми или десяти часов работы киркой скука, царящая в версальских передних, показалась бы вам сущим раем.

Скука почти такое же страшное зло, как и нужда.
Так может говорить только богач, которому никогда не приходилось заботиться о хлебе насущном.
Судя по тому, что Гельвеций отдает предпочтение положению слуги по сравнению с положением господина*, он был хорошим хозяином и не знает грубости, жестокости, зловредности, самодурства и деспотизма
большинства других хозяев.
* «От каких только бедствий помимо скуки не страдают богачи! Сколько беспокойств и тревог испытывают они, желая увеличить и сохранить большое состояние!.. Если у слуг есть обеспеченный хлеб в старости и они не делят со своим хозяином скуку его безделья, то они в тысячу раз счастливее его».

Последовательное опровержение книги Гельвеция «О человеке»
Глава I
C. 4. Если наша организация почти целиком определяет то, чем мы являемся, на каком же основании можно упрекать учителя за невежество и тупость его учеников?

Я не знаю теории, более утешительной для родителей и более удобной для учителей. В этом ее преимущество. Но я не знаю также теории, менее утешительной для детей, которых считают одинаково пригодными ко всему, более отвечающей потребностям сообщества посредственностей и сбивающей с истинного пути гения, способного лишь к чему-нибудь одному.

Я не знаю теории более опасной, ибо под влиянием ее наставники будут долго и бесплодно натаскивать своих воспитанников на предмет, к коему у них нет ни малейшей природной склонности, выталкивая их затем в свет, где они оказываются уже ни к чему не пригодными. Ведь нельзя наделить тонким чутьем борзую, а присущей борзой быстротой — легавую: что бы вы ни делали, первая сохранит быстроту ног, а вторая — хороший нюх.

Глава II
С. 5. Человек рождается невежественным, но он не рождается глупым и не без труда даже становится таковым.

Следовало бы сказать чуть ли не обратное. Человек всегда рождается невежественным и очень часто глупым; если же он не глуп, то нет ничего более легкого и, к сожалению, более согласного с опытом, как сделать его глупцом.

Тупость и гениальность — два противоположных конца шкалы человеческого ума. Тупость изгнать невозможно, гениальность — легко.

...И еще один вопрос, господин Гельвеций. Представьте себе пятьсот новорожденных младенцев; вам доверяют воспитывать их по вашему усмотрению. Скажите же, скольких из них вы сделаете гениями? Отчего бы не все пятьсот? Подумайте хорошенько над своими ответами, и вы убедитесь, что в конечном счете они приведут вас к различию организации, этому первичному источнику лености, легкомыслия, упрямства и прочих пороков или страстей.

Мысли к истолкованию природы (1753)
...Есть только один способ быть однородным. Есть бесчисленное количество возможных способов быть разнородным. Поэтому мне представляется невозможным, чтобы все существа природы были созданы из совершенно однородной материи; это так же немыслимо, как представить себе, что они все одного и того же цвета. Я считаю даже, что нет ясного усмотрения того, что разнообразие явлений не может быть результатом чего-нибудь разнородного. Итак, я буду называть элементами различные разнородные вещества, необходимые для того, чтобы произвести все явления природы; природой же я буду называть общий наличный результат или общие последовательные результаты сочетания элементов. Элементы должны обладать существенными различиями; без этого все могло бы возникнуть из однородности, поскольку все могло бы вернуться к ней. Существует, существовало или будет существовать естественное или искусственное сочетание, в котором элемент есть, был или будет доведен до крайней степени деления. В этом состоянии предельного деления молекула элемента оказывается неделимой в смысле абсолютной неделимости, так как дальнейшее деление этой молекулы выходит за пределы законов природы и возможностей искусства и может быть только мысленным. Поскольку возможное в природе или достигнутое искусственным путем крайнее состояние деления в существенно разнородных видах материи, по всей вероятности, не всюду одинаково, то из этого следует, что имеются молекулы, существенно различные по своей массе и все же сами по себе абсолютно неделимые. Сколько существует веществ абсолютно разнородных, или элементарных? Мы этого не знаем. Мы не знаем также, каковы существенные отличия веществ, рассматриваемых нами как абсолютно разнородные, или элементарные, вещества. До какого предела доходит деление элементарного вещества в искусственных образованиях или в творениях природы? Мы этого не знаем, и т.д., и т.д., и т.д. Искусственную комбинацию я присоединил к комбинации естественной, ведь среди бесконечного множества факторов, которых мы не знаем и никогда не узнаем, имеется один, до сих пор для нас скрытый, а именно: не доводит ли, не довела ли или не доведет ли какая-нибудь искусственная операция деления элементарной материи дальше, чем оно производилось, производится или будет производиться в комбинациях природы, предоставленной самой себе? На первом из последующих вопросов выяснится, почему я в некоторые свои положения ввел понятие прошлого, настоящего и будущего и зачем я включил идею последовательности в данное мною определение природы.

1. Если явления не связаны друг с другом, то философии не существует. Все явления оказались бы связанными, если бы даже состояние каждого из них не было неизменным. Но если вещи подвержены постоянным переменам, если природа еще находится в состоянии становления, несмотря на цепь, связывающую явления, значит, не существует никакой философии. Вся наша естественная наука становится такой же преходящей, как и слова. То, что мы принимаем за историю природы, есть лишь очень неполная история одного мгновения. Итак, я спрашиваю, всегда ли были и всегда ли будут металлы такими, каковы они сейчас; растения были ли и будут ли всегда такими, каковы они теперь; были ли и всегда ли будут животные такими, каковы они в настоящее время, и т. д.? После глубокого размышления над некоторыми явлениями возникает сомнение, простительное для вас, скептики; оно заключается не в вопросе о том, был ли мир создан, но в вопросе о, том, таков ли он, каким он был и каким он будет.

" Существует, стало быть, вещь, которая не есть то, что вы написали, и вещь, которую вы нарисовали и которая находится между первичной моделью и вашей копией"
Дени Дидро.
Читаю " Мысли об искусстве" этого великого философа, просветителя ХVlll в., зачитываюсь, отдаю дань его гению, не могу не поделиться...
Дидро писал критические обзоры " Салонов" с 1759 по 1781гг. Для рукописного журнала барона Гримма. Одним из подписчиков этого журнала была, между прочим, и Екатерина II. " Салоны"- это периодические, один раз в два года устраивавшиеся в Лувре выставки картин, скульптур, рисунков и гравюр.
Два маленьких томика 1936 года издания попали мне в руки в одной букинистической лавке. Периодически я снимаю с полки эти фолианты мысли и они проливают свет на проблемы, с которыми каждый художник рано или поздно сталкивается в своем творчестве.
Как и каждый мыслящий человек, сомневаясь ищет совета, поддержки у другого, более знающего, опытного мастера, критика я тоже в их числе, обращаюсь к книгам и всегда обнаруживаю то, что ищу. А то, с чем я столкнулась, вернее сказать, сталкиваюсь время от времени, не проблема, а, скорее, задача- дать понимание, объяснить широкой публике, интересующейся искусством, что такое портрет.
В этой связи нельзя не упомянуть о выразительности.
Выразительность это вообще изображение какого- либо чувства. Дидро пишет об этом так:" Выразительность требует сильного воображения, горячего вдохновения, искусства вызывать видения, их оживлять и расширять.
Построение в поэзии, так же как и в живописи, предполагает в характере некое соединение рассуждения и вдохновения, горячности и мудрости, опьянения и хладнокровия, а примеры такого соединения не часты в природе. Без этого строгого равновесия художник будет, в зависимости от преобладания в нем рассудка или энтузиазма, либо холодным, либо сумасбродным. Хорошо продуманная идея должна деспотично подчинить себе все остальное"- пишет он.
Стало быть идея первична, она то озарение, которое предшествует началу работы. В портрете это образ, тот архетип, который художник нашел в лице того, кого изображает. Далее он говорит о разнице между портретистом и человеком таланта, которая заключается в том, что портретист рабски копирует природу модели, стараясь добиться похожести. В то время, как художник, увидев в модели " нечто" общее для многих и одновременно, присущее конкретно одной, стремится передать это " нечто", что существует между реальным человеком и тем, что изобразил художник на холсте.

Ученый, писатель, публицист, основатель «Энциклопедии наук, искусств и ремесел» и один из ее основных авторов Дени Дидро описал почти все сферы жизни своего времени, подготовив общество к Великой французской революции. Но ещё один из его проектов даже не всегда упоминается. А между тем, издание «Салоны» открыли целую эпоху в истории пластических искусств по утверждению современных исследователей жизни Дидро.

Первоначально «Салоны» были задуманы одним из коллег Дидро в качестве обзора современного искусства и эстетики. Но из информационного издания это превратилось в цикл свободных по форме ярких эссе, написанных Дидро в доверительном тоне дружеской беседы. А затрагивая значимые события не только в культурной жизни общества он пропагандировал новый взгляд на мир. «Искусство имеет своей задачей увековечить великое и прекрасное деяние, разоблачить мнимые добродетели, клеймить почитаемый порок и устрашать тиранов».

Дидро был сыном провинциального ремесленника и с детства готовился к духовной карьере, учась в иезуитском колледже. Решение изменить свой выбор лишило его поддержки родных. Дидро уехал в Париж, чтобы стать журналистом, писателем и переводчиком, но религиозное вольнодумство привело его к непродолжительному тюремному заключению в Венсенкий замок.

Во время работы над английскими переводами у Дидро рождается идея Энциклопедии — собрать все разрозненные знания, которые есть, чтобы сделать их известными для людей, живущих сейчас, и передать следующим поколениям. И он при участии Д’Аламбера, Вольтера, Монтескье, Гольбаха с 1751 по 1780 год выпускает в общей сложности 28 томов в разных вариантах — от дорогих изданий до дешевых, доступных для мелких чиновников и учителей.

Дидро писал, что Энциклопедия требовала «интеллектуального мужества», чтобы убрать барьеры, которые возведены перед разумом, и «дать искусствам и наукам свободу, которая столь драгоценна для них». Одним из таких барьеров он считал религию, которая мешает людям видеть, запрещая им смотреть под страхом вечных мук...

Автор: Алексей Александрович Морозов

Интересно? Еще можно почитать

1) «Он задумал воспользоваться собственными знаниями и знаниями других выдающихся людей того времени, чтобы создать книгу, в которой заключались бы все книги, представить картину усилий человеческого ума во все века и во всех отраслях знания, — словом, подвести итог всей цивилизации, начиная с самых отдаленных времен и кончая настоящим.

Таков был обширный план, которым сразу задался Дидро. Совершенно для него неожиданно он вдруг был приставлен к делу, наиболее соответствовавшему его наклонностям и заветнейшим целям. Весь его долголетний труд не пропадёт даром. Он с лихорадочной поспешностью удовлетворял свою любознательность, собирал знания где только мог, занимался и читал, жертвуя для этого всем»...

Этот и еще 56 материалов VIKENT.RU по теме Энциклопедии, базы данных

2) Видео: Экспертная система выдала от 100 до 600 верных Решений...

3) Ответы на Ваши сложные вопросы по ТРИЗ, РТВ и ЖСТЛ Г.С. Альтшуллера

Это принципиально бесплатный формат. Задать вопросы Вы свободно можете здесь: https://vikent.ru/w0/

Источники

1. Дени Дидро на портале VIKENT.RU https://vikent.ru/author/546/

2. 1984, Сто памятных дат. Художественный календарь, ежегодное иллюстрированное издание, Автор-составитель А. Д. Сарабьянов, М.: Советский художник, 1984, — 304с. стр.178-180

Фото:

1. Портрет Дени Дидро работы Луи-Мишеля ван Лоо (1767)

2. Жан-Симон Бертелеми, молодой человек, восхищающийся бюстом Дени Дидро