Можно идти на встречу с Чикой, топать ещё километров пять-шесть, по тайге. Чистуха ухмыльнулся, вспомнив давнишнее кино о потерпевших аварию на самолёте. Идут себе по глухой тайге, а там всё ровненько, шагать приятно, деревья аккуратные, прямо образцово-показательная тайга. Побывали бы они на Урале. Глубоченные лога, затянутые кустами и заваленные рухнувшими ёлками да осинами с острыми сухими сучьями. Увалы, поросшие вереском, все в курумнике, ногу ставить опасно, вывернуть может на каждом шаге. Ельники глухие, где только на карачках можно двигаться, корни, густая трава, что ноги заплетает, комары, мошка, твари всякие. Вот что такое тайга. Но нам оно привычно, усмехнулся опять Чистуха. Кровь бросилась ему в лицо, организм требовал отдыха, но надо бежать, пока эти уроды на след не встали. Если не колдовством своим поганым, то лайки ихние помогут. Хотя.

Чистуха задумался. Они же далеко не пойдут, им же надо найти алмазников, да и бензин волшебством из реки не сделать, гонять много не станут. Стопудов, булдырские за мысом этим укрылись и лодку свою воткнут в ручеёк, что там бежит. Точно, там они, больше негде им встать. Надо помешать погоне. И для этого можно немного напакостить, решил Чистуха. Он посмотрел на скалы ниже по берегу Колвы, там они отступали от реки, и на этом месте раскинулся густо заросший кустами и одинокими сосенками луг.

Ухватив карабин подмышку и закинув рюкзак за спину, Чистуха решительно направился в сторону тех самых скал, что шли ниже по течению. Прикинул, что те тоже устали, двигаются не так скоро. Разве что тот, кто на казанке прилетел, ещё бодренький. Судя по шапке, как у Никулина в «Самогонщиках», такой же морковной и с козырьком, это Максан. Опасный мужик, как-то схлестнулся с ним Чистуха в Красновишерске, растащили их менты.

Быстро, на втором дыхании бежал Чистуха по горному лесу, не показываясь на обрыве. Наконец прикинул, вроде тут можно на край выйти. Присел, а потом и вовсе ползком Чистуха добрался до обрыва скалы и заглянул вниз. Точно, вон там среди кустов под сосной и завалились они наверняка. Не видно никого, но корма с мотором у казанки торчит из рогоза. Ладно, их не разглядеть, жалко. А впустую палить не стоит, только в загон пойдут от злости. До них метров шестьсот с небольшим, если полагать, что под той сосной они.

Снова накатилась усталость в брови, стали смыкаться глаза. Надо вставать и уходить, брать себе фору, чтоб отдохнуть хоть пару часов. Вдруг в кустах что-то мелькнуло, пригляделся Чистуха, а это морковная шапочка там отсвечивает. Так, товарищ Максан, и куда тебя понесло?

Метров двести до него, прямо убойная позиция. И Максан, как разум потерял, выполз на полянку, ну как на ладони. Слева от него камень огромный, тут же кустики. И чего он не боится, что ли? Ну, Максан, так нельзя. Надо дать тебе понять, что не стоит быть таким героем. А что это он делает?

Чистуха тихонько вытащил из рюкзака бинокль и стал наблюдать за булдырским. Тот что-то вытащил из кармана, начал бормотать, потом поводил руками и поднял голову. Смотрел Максан прямо алмазнику в глаза, ну в бинокль так показалось. И такая злая ярость вдруг обуяла Чистуху, что захотел он горячую пулю прямо в этот мерзкий лоб всадить. Из-за жадности своей булдырские столько народу погубили и ещё хотят.

Но успокоился Чистуха, план свой решил исполнить. Взял на прицел жабу эту деревенскую, чуть повёл стволом, пока тот стоит и пялится и дал ему в бочину! Прямо как в кино, отлетели от Максана какие-то тряпки что ли и завалился тот на землю, пополз за камень. Прямо под прицелом тащился, еле сдержал себя Чистуха, чтоб пару пуль ещё в подлую шкуру не всадить. Но нельзя, покойника колдуны бросят, а вот раненого, да ещё тяжёлого не оставят. На этом весь расчёт и строился — подранить одного, а другие им займутся и погоню прекратят. Дав ещё выстрел по камню, чтоб Максан не дремал, оскалился криво Чистуха и хотел уж уходить, как услышал собачий лай.

На полянку, где он Максана подстрелил, выскочили обе лаечки и прямо заливаются, на месте крутятся. А где хозяева ихние? Снова залёг Чистуха и вскоре подумал, что всё-таки правда на его стороне, иначе отчего так везёт ему сегодня. Максан так под камень лёг, что голову и плечи с обрыва хорошо видать. А эти — Клим с Макидонами, всё правильно решили, что если того не добили, значит, стрелок с другой стороны. Вот и вытащились под выстрел. Знал Чистуха, что только раз ему дадут пальнуть. Мужики они битые, сразу догадаются. Так и вышло. В правую ногу одному из Макидонов всадил он пулю, тот и рухнул сразу, а эти двое сразу в кустах пропали.

Ну и пусть лежат. Отполз Чистуха с обрыва в лес и быстро зашагал к месту встречи. Пусть сейчас мучаются с двумя ранеными, да ещё и тяжёлыми. Их не бросить, не оставить. Макидон тем более брата не покинет, придётся им возвращаться. Можно конечно было поиграться в прятки и догонялки, да у тех собаки и колдовство какое-то. Лучше не рисковать. Подставились они раз, и хватит удачу дёргать за хвост. Чистуха аккуратно шагал по тайге, зная, что вскоре можно будет и костерок разжечь и чайку погонять и поспать часиков несколько. Погоня сейчас своих раненых охотников в казанку грузит, да домой спешит, или, если решатся, чтоб все кругом, в том числе и менты узнали о перестрелке, в Ныроб их повезут, в больничку лагерную. Всё равно, как минимум сутки отыграл Чистуха у погони. А за это время они и до Соликамска доберутся, а там ищи-свищи. Хорошо получилось, очень качественно и Чистуха, вспомнив отсидку на усиленном режиме, сам себе объявил благодарность за ударный труд, как начальник отряда. Сплюнул и помчался дальше. Чика уж наверно на месте.

По лесу гулял лёгкий ветерок, чуть склоняя верхушки деревьев. В синем небе кружились два коршуна, огромными кругами ходили над тайгой, высматривая добычу. Один из них вдруг сложил крылья и набирая скорость, понёсся вниз, его приятель чуть снизился, внимательно рассматривая чужую охоту. Неосторожный заяц почуял смерть за спиной и огромными прыжками рванул в кусты, но коршун был уже рядом — выпустив острые жёлтые когти, он вонзил их в добычу. Страшно закричал заяц, но охотник уже раз-два-три взмахнул крыльями и потащил его к огромному тополю, на чьих толстых ветвях он обедал. Второй коршун бросился в самую гущу леса и вскоре вознёсся обратно в небо, держа в когтях упитанного рябчика, с того только пестренькие перья сыпались вниз.

На додже подъехали не так уж и близко, остановились километрах в пяти от Булдырей. Побледневший Алёха сунул руку за пазуху, потрогал оберег Сальяны, улыбнулся и велев ждать его тут, нырнул в березняк. Но идти долго ему не пришлось.

Пройдя буквально сотню шагов, Алёха остановился, навстречу ему шла Сальяна.

— Здравствуй, лесной учёный, — засмеялась она. Алёха покраснел.

— Привет, — он взмахнул рукой, подошёл ближе и взял её ладони в свои. — Гуляешь?

— Нет, с утра затревожилась, дай, думаю, в лес пойду, — сказала она. — А тут ты ходишь.

Сальяна прижалась к Алёхе и чуть поёрзала щекой по светло-серой футболке.

— Оберег мой носишь, — улыбнулась и отпрянув, весело сказала: — Пуговица твоя всегда у меня с собой, — она заглянула в глаза Алёхи: — Когда заберёшь меня?

— Ты же не зря сегодня в лес пошла, — он улыбнулся. — Знаешь, что сегодня день настал.

— Поехали?

— Поехали.

Они вышли из березника, и Тимур с индейцем поспешно выскочили из машины. Оба, увидев красавицу с уверенным взглядом, немного стушевались.

— Мы тут гуляем, — Тимур кашлянул. Чингачгук кивнул и невольно почесал затылок, смутился, и засунул руки, которые стали вдруг мешаться, в карманы куртки.

— Это Тимур, коллега и политолог, — представил пермяка Алёха.

— Политолог, болтун, наверно? — синие глаза Сальяны засмеялись, она посмотрела на индейца: — Суровый какой, прямо Чингачгук.

Тот покраснел и опустил глаза, сам не зная, что с ним происходит. Алёха усмехнулся. Из кустов бесшумно, не тревожа даже травинок, выскользнул Хорнет. Секунду он глядел бесстрастными жёлтыми глазами на Сальяну, потом мягко опустился у её ног и прикрыл веки.

— Хороший котик, — она погладила его и почесала меж ушей, выпрямилась: — Поехали, чего ждать? Скоро муж вернётся, может, и скандал устроит. Он такой, горячий парень. Тем более, что брата у него вчера убили, в погоню бросился с роднёй.

Мужчины насторожились.

Сальяна тут же рассказала, что колдуны из Булдырей навели зомбаков на логовище Чики, там как раз собрались чёрные алмазники.

— Кто это, алмазники? — кашлянув, спросил Чингачгук.

— Они нелегально добывают алмазы, драгоценные камни, золото, платину в этих местах, — пояснил Алёха. — Очень суровые и свирепые люди. Нам они не очень мешают, а вот упырям дорогу перешли.

— Упыри? — поднял брови индеец.

— Вампиры, — ответил Тимур. — Только очень жадные.

Дальше Сальяна сказала, что зомбаки и шары закатали всех алмазников и ушли в тайгу. А уцелевшие как-то догадались, что булдырские всё это организовали и нанесли ответный удар.

— Через реку расстреляли из винтовок Толю, деверя моего, и приятеля у него, старика Махоню, гнилой был дед, — поморщилась Сальяна. — Они беспилотник как раз запускали, жаловались накануне, что алмазники сшибли у них один. Так Клим ему новый привёз, и этот пропал, в реке утонул.

После этого Клим с двумя братьями Макидонами прямо в ночь и ливень, взяв с собой охотничьих псов, бросились в погоню.

— Найдут? — спросил Тимур.

— Не знаю, — Сальяна пожала плечами. — Конечно, муж мой и Макидоны знают разные волшебные слова, да и собаки у них натасканные, но, я думаю, эти стрелки тоже не пальцем деланные.

— А что такое пальцем не деланные? — сунулся в рассказ Чингачгук.

— Я тебе потом объясню, — хмыкнул Алёха. — И дальше что?

— С утра к ним на подмогу, как дождь кончился, Максан на лодке помчался, — продолжила Сальяна. — К вечеру, может, вернутся. А может и нет. Покойников старухи прибирают, заклинания читают, это ещё до завтра будет идти.

— Ладно, поехали, — решил Алёха. — По дороге расскажешь.

Все они загрузились в кабину, Тимур впереди, сладкая парочка сзади. Тигр растерянно махал хвостом, ему хотелось быть с Сальяной. Бушмастер резко приказал ему прыгать в кузов, но Хорнет не обратил на него внимания. Индеец растерялся. А Сальяну тигр послушался.

Сидя за рулём и держа путь на ту же полянку, где стояла «Нива», он немного подумал и высказался: «Меня постоянно унижают здесь. Сказали, что я не крутой, сказали, надо быть проще, а потом и тигр, которого я вырастил и обучил, перестал слушаться. Я растерян и не могу собраться».

— Не переживай, — Тимур чуть повернул к нему голову. — Ты должен знать главное, что никто из нас не причинит тебе вреда, а наоборот, всегда поможет. А тигр знает, к кому ластится. Я вот женатый, а то бы тоже, как Хорнет.

Он засмеялся, Сальяна тоже, улыбнулся и бушмастер, Алёха хмыкнул и обнял свою женщину.

Стрекоза уселась на листок ольхи и чуть покачивалась на нём, мешая Климу рассматривать скалу, откуда по ним палили. Старший Макидон, стиснув зубы, отползал за камень, чтоб уйти с линии огня. А Максан так и валялся в забытьи. На его ране в боку уже суетились какие-то мошки.

— Прикрой меня! — крикнул откуда-то сзади слева младший Макидон. — Попробую вытащить обоих.

Очень медленно, стараясь не задеть ветки, Клим подтащил под себя ноги и уселся по-турецки, вскинув карабин к плечу. Но наверху, на обрыве никого не было видно. Сзади вскрикнул от боли старший Макидон и тут же застонал. Видимо, пуля перешибла кость в ноге. Не ходячий он, это точно. Зашуршала трава — Максана утащили в безопасное место.

— Готово! — крикнул младший Макидон. — Давай уходить отсюда, раны плохие у обоих. Эта козлина наверно поджидает нас. Что делать будем?

Опустив ружьё, Клим повернул к нему голову, и сразу накатил страх, что стрелок, укрывшийся сверху, влепит ему в башку.

— Я сейчас попробую узнать, где он, — сказал Клим негромко. — Но потом полчаса лёжкой буду лежать, сил почти не осталось. Если он ушёл, то утащишь один раненых?

— Конечно! — отозвался Макидон. — Давай, шамань.

Провернувшись, Клим аккуратно и спокойно улёгся на спину, уставив глаза в ярко-синее небо. Его он не видел, сосредоточился на образе стрелка. Кто это был, он не знал, но начал плясать от карабина — представил СКС, палец на спуске, руку, немигающие безжизненные глаза убийцы, сосны на обрыве. Рядом закачались ветки ольхи, десяток муравьёв, спешивших по делам своего колхоза, резко остановились и побежали обратно, почувствовав опасность, стрекоза разноцветной молнией унеслась к реке, земля под спиной стала чуть мягче — это мышцы расслаблялись, силы уходили на колдовской поиск.

Через пару минут Клим увидал смутный силуэт того, кто в них стрелял. Он быстро удалялся, спускаясь по той стороне скалы. Чётче разглядеть его не удавалось, да Клим не стал этого делать, экономя силы. Поганый алмазник уходил, порой оглядываясь и прислушиваясь. Сконцентрировавшись, Клим скрестил пальцы в поисковом знаке, ставя опознавательное клеймо. И тут же уловил второго убийцу, о котором сейчас подумал уходящий стрелок. Сжав зубы до хруста, Клим воткнул им обоим клейма и на пару секунд отключился.

Его кто-то тряс за плечо. Открыв глаза, Клим увидел младшего Макидона. Тот что-то кричал ему, но слова не мог разобрать. Прошло ещё несколько секунд, и наконец, их смысл начал доходить до Клима.

— Всё нормально! — орал младший Макидон. — Они уходят, уже далеко. Давай отлёживайся, я сейчас наших в лодку уволоку, раны обработаю, потом за тобой вернусь. Лежи спокойно.

Запахло палёным, Клим покрутил головой, так и есть: левой рукой он крепко сжал — а даже не почувствовал этого — ветку ольхи и она начала тлеть, угодив под возмущение заклятий. Вторые сутки почти без сна, почти без еды, да ещё стресс от обстрела, потом поисковое колдовство — это здорово отняло силы. Хотелось закрыть глаза, но Клим держался; если уснуть, то часов десять-двенадцать продрыхнет, а так нельзя. Надо ехать домой, раненых везти.

С трудом он лёг на бок, согнул ноги в коленях и опираясь рукой на землю, уселся. Голову сразу закружило. Клим принялся спокойно, ритмично и очень не спеша дышать, наводя в организме порядок. Вчерашний обряд с гончими и сегодня поиск стрелка буквально высосали из него здоровье. Наконец, по телу покатилось слабое тепло, ноги, поясница, грудь, руки, загорелось лицо, волосы чуть шевельнулись. Порядок, сбоев нет, вроде и печёнка и сердце нормально.

Лесные стражи переглянулись и двинулись за мужиком, деваться им было некуда. Непривычный на Урале тигр слегка нагонял на них жуть.

— Вы одеты очень странно для леса, — сказал мужик, остановившись у огромного доджа. — Русские в лес так не ходят.

— Так ты не русский! — хмыкнул Алёха. — Понятно.

Тигр лежал неподалёку и положив огромную башку на лапы, внимательно наблюдал за беседой, изредка подёргивая толстым хвостом с чёрной макушкой. Именно эти движения и разглядел Тимур недавно. Не обращая на зверюгу внимания, Алёха на миг прикрыл глаза. А Тимур, восторженно разглядывая классную тачку, попросился залезть в салон. Чуть помявшись, индеец согласился.

— Не трогай ничего, — предупредил он.

Но Тимур, усевшись на заднее сиденье, только блаженно развалился, отдыхая после перехода. В лесу такого комфорта не встретить.

— Я знаю, кто вы, — сказал мужик. — Вы с базы, куда мы идём с Хорнетом.

Он угрюмо и чуть снисходительно поглядывал на Алёху, чуть навалившись спиной на додж, правую руку положил на ручку пистолета, просто положил, чтоб не болталась без дела.

— Не знаю, не знаю, — Алёха осмотрел его с ног до головы, повернулся к тигру: зверюга глядела спокойно, иногда зевая. — Пока не вижу тебя на базе. Не вижу.

В глазах мужика на миг появилось удивление.

— Ты можешь меня не взять? — чуть надменно, поджав нижнюю губу, спросил он: — Но на базе нет командиров, и каждый сам по себе.

— От меня не зависит, — хмыкнул Алёха. — База может тебя не взять. Мне ты не очень нравишься. Ты же американец, да?

— Я индеец чиппева по имени Великий Пёс, — надменно сказал мужик и отслонившись от машины, встал прямо. — Я бушмастер рейнджеров Бенджамин Кэтлоу. Вы можете звать меня Слайси! Мне нужно попасть на базу и я попаду туда!

Чуть удивлённо глянул на него Тимур, Алёха тяжко вздохнул.

— Мы сейчас уйдём отсюда, — сказал он. — Советую и тебе тоже покинуть тайгу и вернуться в свой буш. Русский лес не для тебя. Здесь другие люди. Тимур, выходи.

Тот выскочил из доджа, подмигнул тигру и скорчил извиняющуюся рожу индейцу. Они с Алёхой поправили рюкзаки и глянули на Бенджамина Кэтлоу. Лицо того было абсолютно бесстрастно.

— Я найду базу, — медленно произнёс индеец. — И сделаю то, зачем сюда приехал.

— Не могу пожелать удачи, — пожал плечами Алёха. — Но лучше всего тебе вернуться. Здесь не Америка. В России не любят понтов. Люди здесь скромные.

— Понты? — индеец запнулся. — Что такое понты?

— Это блеф, — пояснил Тимур. — Понты значит блефовать, выдавать себя за самого крутого, типа Чака Норриса, но не быть им. В России понты быстро кончаются.

— Я не блефую, — медленно сказал Великий Пёс. — У меня нет понтов. Я.

Он замолчал.

— До свидания, — Алёха поправил рюкзак. — Уезжай отсюда до ночи. Иначе тайга тебя доконает.

— Вы не боитесь меня и не уважаете? — индеец глянул на тигра. Тот зевнул.

— Проще надо быть, — улыбнулся Алёха и посмотрел вверх. — Над нами кружит беспилотник. По моей команде он сбросит разработку и ты, вместе с тигрой, перестанешь нас видеть и мы уйдём. Попытаешься помешать или ещё что — можешь погибнуть.

— Парни, — быстро сказал индеец. — Я никого не пугаю, и не хочу неприятностей. Мне надо на базу. Я должен там быть.

— У вас, у американцев, очень большой, прямо громадный комплекс неполноценности, — медленно начал говорить Алёха. — И вы скрываете его за большими машинами, пистолетами, за огромными понтами. Вы всё время пытаетесь доказать, что вы круче всех. Но это не так. Самое страшное слово для вас — неудачник. Но удача у всех разная. И это не только деньги или крутая тачка. Когда ты это поймёшь, welcome to Russia! А пока, ну, пока!

— Я не стану понтоваться! — индеец потёр щёку. — Мне надо на базу!

— Ты знаешь про ГУЛАГ?

Великий Пёс помедлил и кивнул.

— Вся эта местность, вся тайга, которая тут есть, была раньше под властью ГУЛАГа, — сказал Алёха. — Но и он не выдержал и ушёл. А мы остались.

Индеец отстегнул свой огромный пистолет и бросил его в салон машины.

— Всё, я понял, — он улыбнулся впервые с момента, как приехал в Россию. — Надо быть обычным человеком и не думать о понтах.

Алёха с Тимуром смотрели на него и молчали. Тигр опять зевнул, поднялся и легко, одним прыжком заскочил в кузов доджа, вытащил оттуда остатки кабана, и убравшись с ним под кусты, принялся закусывать.

— Ладно, посмотрим, что ты за человек, — сказал Алёха. — Меня зовут Алёха, а это Тимур. У тебя много имён, как звать тебя?

— Слайси, — ответил индеец и несколько раз быстро взмахнул рукой, будто нарезая что-то на тонкие дольки.

— Имя человеку дают люди, а не он сам, — задумчиво сказал Алёха. — Ты как думаешь? — он повернулся к Тимуру.

— Чингачгук, — быстро ответил тот. — Реально Чингачгук.

Бушмастер Кэтлоу недоумённо взглянул на него.

— Это знаменитый вождь могикан, делавар, — пояснил тот. — Очень уважаемый в России.

— Могикане родня чиппева, — задумчиво сказал индеец. — Это имя означает Большой Змей, а я Великий Пёс.

— Кроме нас никто этого не знает, — вздохнул Алёха. — Это временное имя. Посмотрим, что скажет Графит. Меня тоже зовут не так, как мне бы хотелось.

— Хорошо, — индеец хмыкнул. — А почему не Слайси? Так меня звали в армии.

— Это никого не напугает, а станет поводом для шуток, причём, порой очень не безобидных, — развёл руками Алёха. — Потому что это понты.

— Ок, я понял, — Кэтлоу кивнул. — Поехали на базу.

Алёха помолчал.

— Беспилотник ушёл домой, — сказал он. — А на базу мы сейчас не поедем. Слышь, бушмастер, поможешь мне в одном деле?

Тимур с любопытством поглядел на него. Индеец тоже.

— Мне надо девушку одну забрать из деревни, — вдруг покраснел Алёха. — Ну, обещал. У неё, правда, муж есть, но это не важно.

— Ты хочешь украсть чужую жену?! — изумился Тимур.

Алёха потёр нос и пожал плечами. Индеец широко раскрыл глаза.

— А она хочет ехать с тобой? — спросил он.

— Да, мы, — покачал головой Алёха. — Короче, у нас любовь.

— А муж? — спросил Тимур.

— Муж, наверно, будет стрелять, — кашлянул Алёха. — И захочет меня убить. Ну и вас тоже.

— Если девушка хочет, надо помочь ей, — засмеялся Бенджамин. — Поехали. Такого приключения у меня ещё не было. А мы можем стрелять в мужа?

Алёха замотал головой.

— Нет-нет, он же не виноват.

— Зашибись, — Тимур полез в салон.

— И ещё, он, наверное, колдун или связан с зомбаками, — добавил Алёха. — Ну и что?

— Да ладно, поехали, — Тимур уселся сзади. — Гони, братан! Красный наш, зелёный общий!

Подождали, когда тигр дожрёт кабана и прыгнет в кузов, и поехали к Булдырям.

Дождь недавно кончился, когда Клим с Макидонами выскочил на берег реки. Вдалеке, за мысом гудел лодочный мотор, в сыром воздухе его звук доносился отчётливо и громко.

— Ушли козлы! — злой Клим оскалился и сплюнул. На мокрой земле под берегом виднелись следы волочения лодки, отпечатки сапог.

Охотники обессилели, всё-таки почти сутки без отдыха. Два следовых пса устало вытащились из леса и упали, они тяжело дышали, но посматривали на хозяев, ожидая приказа.

— Лежите, — велел им старший Макидон и те расслабились, упав мордой на лапы и закрыли глаза.

— Сейчас надо гончего водяного за ними послать, — Клим несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Сам сделаю, отдыхайте, мужики.

Макидоны разожгли костёр, вытащили из рюкзаков тушёнку, домашний каравай, кружки, ложки, начали перекусывать. Бросили собакам по куску хлеба, обмаканного в жир. Клим мастерил погоню. Подобрал несколько сырых палок, обвязал их ниткой в пучок, положил в воду и прижал камнем, чтоб не унесло. Стал оглядываться по сторонам.

— Чего потерял? — спросил младший Макидон. — Бешеница-то есть?

— Есть конечно, — Клим зашёл в сырую траву, выругался, когда на голову обрушилась вода с листьев тальника. — Боярышник ищу. Вроде рос где-то тут.

Старший Макидон встал, осмотрелся и махнул рукой вверх по берегу:

— Вон он торчит, нарви побольше, мы тоже запустим штуки две попозже.

Вскоре охотники смастерили несколько гончих. Клим окончил работу первым, начал шептать заклинание погони. Пучок палок, с примотанными листьями бешеницы и несколькими колючками боярышника, скользнул с берега в реку и понёсся к мысу, за которым недавно гудел лодочный мотор убийц.

— Клим, дай гильзы от их карабинов, — попросил младший Макидон. — Я где-то выронил их. Твоя уже пустая?

Тот подобрал брошенную после заклятия гильзу от карабина, найденную на месте стрельбы у Булдырей, осторожно покрутил пальцами, и прислушался:

— Да, всё вытащил из неё.

Достав из кармана куртки пару гильз, он протянул их Макидонам. Через несколько минут смастерённые ими гончие помчались по Колве, догоняя лодку. Заклятие погони было мощным, отнимало много сил. Перекусившие Макидоны и то еле добрались до брёвен под берегом, где развели костёр и устало сели на них, откинувшись на невысокий бережок. А Клим, постояв немного, и посмотрев вслед гончим, и вовсе упал на карачки, а потом и распластался на сырой каменистой земле. Собаки, по время чтения заклятий отбежавшие в сторонку и спрятавшиеся в тальнике, осмелели и подойдя к Климу, сели рядом.

— Хорошие мои, — едва пробурчал тот и закрыл глаза.

После проливного дождя начало парить. Солнце поднималось выше и жарило всё сильнее. Макидоны пришли в себя и подняв Клима, усадили его на бревно, сунув в руки кусок хлеба и фляжку с чаем. Поев, тот смог подняться сам.

— Ну что, посидим тут часик ещё, потом лодку надо поискать, — сказал он. — Добирать уродов пора. По всем прикидам, гончие уже взяли их.

Будто кто услышал его слова; по Берёзовой реке загудел вдали лодочный мотор. Охотники начали вглядываться и минут через семь-восемь углядели казанку, шустро несущуюся по мутной после дождя воде.

— Максан идёт, — старший Макидон потянулся. — Догадался, что лодка понадобится. Он Махоне, как и мы, родня. Тоже племянник.

Вскоре казанка ткнулась носом в берег, погрузились в неё с собаками и помчались вдогон за убийцами. На Колве поддувал ветерок, лодка скакала по волнам. Собаки улеглись на дно и подняли головы, чтоб не ударяться об настил.

— Давно гончих пустили? — прокричал Максан Климу, севшему к нему поближе.

— Часа полтора уже, — ответил тот. — Должны схватить. Лишь бы не утонули, придурки.

Казанка неслась по реке, по широкой дуге обходя мели у мысов. Впереди показался топляк, видать, смыло его с берега ночным дождём. Сидевшие впереди Макидоны дружно замахали руками рулевому, тот сбавил немного ход и тихонько прошёл рядом. Вскоре справа мелькнула деревня Урцева, пора бы уже и показаться гончим. Лодка прошлась до Большого Кикуса, никаких следов от убийц.

— Стой! — закричал старший Макидон и замахал рукой. — Стой! Давай к берегу!

Казанка сбавила ход и закачавшись на волне, пошла влево. Зашуршав, лодка ткнулась носом в кусты на берегу и остановилась. Нагнувшись через борт, Макидон вытащил одну гончую. Та вцепилась длинными шипами боярышника в тальник и вырвалась, только поломав несколько веток.

— Это что такое? — Клим взял гончую в руки. — Отвели заклятие, что ли?

— Да пёс его знает, — Макидоны углядели ещё одну погоню, тоже болтавшуюся на мутной воде у кустов.

Максан приподнялся, молча посмотрел на изломанных гончих, поднял голову и быстро обшарил глазами скалы.

— Уходить надо, ребята, — сказал он. — Здесь чужое что-то. Гончую никто сшибить не может. Бросьте их обратно, толку никакого от них нету уже.

Только казанка отошла от берега и Максан начал заводить мотор, как откуда-то прогремел выстрел и пуля ударила по кустам.

— Гони, братан! — заревел младший Макидон. — Козлы эти где-то тут! Не уйдут сейчас!

По болтающейся на реке моторке трудно попасть и Максан помчался вниз по течению. Обойдя скалистый мыс и уйдя от обстрела, он не сбавил ход. Максан сам шалил когда-то на реке, нападая на чёрных алмазников, и правило воровской засады знал хорошо. Прорвались сквозь один заслон, не расслабляйся, будет и второй. И сейчас он петлял по неширокой Колве, пытаясь сбить прицел возможного стрелка. Макидоны и Клим пригнулись как могли, открывая ему обзор пошире.

Масксан не ошибся. Кто-то начал палить, причём очень быстро. Пули засвистели совсем рядом, бесследно вонзаясь в речные волны, но одна ударила в борт рядом с ручкой мотора. Только вздрогнул Максан, когда она, уже пробив два борта, угодила в его ружьё, лежавшее в чехле у ног. Собаки дёрнулись, тревожно мотая башками.

Вот и очередной мыс, казанка нырнула за него, прошла метров тридцать и заметив небольшой ручеёк, впадавший тут в Колву, Максан завёл в его устье моторку. Мужики тут же выпрыгнули на сырой берег и затащили лодку подальше в кусты. Вынесли на руках собак, укачавшихся на волне и растворились в лесу. Вскоре только Колва плескалась волнами, да шуршали в мутной воде низко опущенные ветки тальника. Да, ситуация осложнилась. Убийцы оказались готовы к погоне и обнаглели до того, что устроили засаду на охотников. Хотя, мужики эти, видать, тёртые, с самого начала было это ясно, так просто их не взять.

— Будем ждать? — Клим посмотрел на Макидонов.

— Ночевать тут придётся, — Максан уселся на высохшую после дождя землю у огромной сосны и чуть прищурясь, осмотрелся: — Они нас ждать будут, не побегут. Вот увидите. Интересно, кто это?

— Алмазники поганые, — сплюнул Клим. — Больше на нас никто бы не полез. Интересно, тут связь есть? — он вздохнул: — Надо на работу позвонить, к выходным ещё дней пять взять. А нам тут сидеть долго нельзя, ехать хоронить надо. Сутки уже прошли.

— Давай выспимся, — предложил старший Макидон. — Всю ночь бежали, потом ворожили, сил нет. Отдохнём и подумаем. Собаки пусть охраняют.

Максан кивнул:

— Спите, парни, я посторожу. Какие шустрые эти товарищи. И нас не побоялись. Есть от них что?

Ему протянул гильзу Клим.

— Посмотрю, вдруг найду их, — сказал Максан и отошёл подальше, чтоб не мешать ворожбой.

Колва шумела, жарко палило солнце, возле кустов, в заувие повисли стрекозы, вышедшие на охоту. Собаки поглядывали туда, где скрылся в кустах Максан и иногда помахивали хвостами. Макидоны и Клим спали.

Уже чуть рассвело, ливень хлестал в спину, подгоняя беглецов. Лесная тропка вывела их к берегу Берёзовой реки. Чика с Чистухой на минуту остановились, глядя, как поднявшаяся от дождя вода хлещет по берегу, сминая заросли ольхи и кусты смородины. Оба, не сговариваясь, посмотрели назад, в сторону Булдырей. Где-то оттуда сейчас за ними шла погоня. Час назад, взобравшись на прибрежную скалу, алмазники увидели сквозь потоки ливня тусклые вспышки вдалеке.

— Это что? — тяжко выдохнул Чистуха.

— Так я и знал, — сплюнул Чика. — Колдуют уроды, чтоб наш след не потерять. Так и знал, что нечисто в этих Булдырях.

— Да и хрен бы с ними! Рвём дальше!

Сейчас, глядя на бушующую Берёзовую, Чика прикидывал, как лучше идти дальше — по берегу или по лесу. Дождь никак не кончался, и скорее всего, вода в реке ещё поднимется.

За это время я понял причину утреннего безклевья - поднялся ветер и небо заволокло облаками. Мы позавтракали, загрузились на наше плавсредство и около 11 часов отправились в дальнейший путь. По плану нас ждал пусть в 29 км. до устья Березовой.

Пройдя перекат мимо ловивших там нахлыстом рыбаков из Перми, мы начали по проверенной вчера схеме кидать свои вертушки к берегу и проводить их над травой. Результат не заставил себя долго ждать, и крупные окуни стали жадно атаковать наши приманки. Несколько часов мы регулярно таскали одного за другим, оставляя в садке тех, кто был покрупнее.

Между делом дошла очередь и до колобка. Он оказался очень вкусным, немного не хватало лишь соли, так что через полчаса от него не осталось и следа.

За нами шла большая туча, вдали слышались громовые раскаты, и на очередном плесе она все-таки нас догнала. В ход пошли дождевики. На клеве рыбы это никак не отразилось, и, глядя на нас, Алексей не выдержал и тоже взялся за спиннинг. Через некоторое время, немного наловчившись, он тоже начал таскать окуней, а вскоре рыбак Женя разбавил нашу добычу, поймав хорошего язя. Окуни также попадались все крупнее, мелочи не было совсем. Дождь то прекращался, то начинался снова, но было не холодно и с таким клевом это нас не смущало.

Вскоре мы дошли до заброшенной деревни Булдырья. За ней ниже по реке располагалась скала Мулыско, на которую мы планировали подняться, но сильный дождь нарушил наши планы.

Рядом со скалой находилась стоянка, на которой мы высадились для пополнения наших запасов питьевой воды из протекавшего рядом ручейка. На ней мы обнаружили лик и спрятанный за туристическим щитом пакет, в который была завернута старая библия.

Далее нам встретилась заброшенная деревня Березово, напротив которой находилось хозяйство единственного местного жителя – лесника. На холме перед его домом стоял большой крест.

Так как идти оставалось недалеко, мы не стали делать перерыв на обед. Дождь вскоре прекратился, и мы продолжили ловлю окуней, которых за тот день поймали больше пяти десятков, а Жене попался еще один хороший язь. Берега реки становились все более пологими и заросшими лесом, периодически река их подмывала, над водой нависали кусты. Течение замедлялось, стали появляться заливчики с обраткой, но щука сегодня молчала.

Вечером мы дошли до места нашей стоянки. Это была каменистая отмель на плесе с крутым подъемом к опушке леса.

Из-за дождя выдолбленную в глине лесенку размыло, и она стала очень скользкой, так что Алексею пришлось ремонтировать ее, сделав деревянные накладки на ступеньки и закрепив их кольями. Внизу лежала большая куча крупных камней, оставшихся от бани наших предшественников, что нас очень порадовало. Из них и тех, которые мы привезли с собой мы построили кладку с полостью в центре и развели в ней хороший костер.

Прокалив камни часа три, мы накрыли конструкцию железным листом, а сверху поставили нашу палатку-баню. На пол накидали веток пихты, связали веник, нагрели воды и, наконец, с наслаждением помылись.

Самые ярые любители пара хорошенько поддали жару, плеская водой на камни, после чего выскочили с дымящимися спинами и бросились в реку. В общем и целом, баней все остались очень довольны, даже огромные тучи комаров, которые присутствовали тут в изобилии. Они покрыли нагревшуюся палатку своим живым ковром. Наверху в лагере в темноте над палатками вились летучие мыши в немалом количестве, немного прорежая несметные стаи комарья. В такой атмосфере мы отправились отдыхать под звуки периодически накрапывавшего всю ночь не сильного дождя.

Шестой день.

Мы дружно встали с утра пораньше, ибо по плану в этот день нам предстоял немалый путь длиной 28 км. до села Большой Кикус. После завтрака дождь наконец прекратился, что позволило нам загрузить свои пожитки в относительно сухом виде, и около 9 часов мы начали очередной день сплава. До устья Березовой оставалось несколько сотен метров, и вскоре мы распрощались с этой гостеприимной рекой. Перед нами была широкая, глубокая Колва.

Видимость в воде сразу снизилась до метра, а вместе с ней катастрофически упала и скорость течения. Мы быстро поняли, что такими темпами на выполнение плана по продвижению вперед у нас нет никаких шансов, и решили ускорить свой ход проверенным еще со времен сплава по Чусовой методом – запрячь в нашу баржу резиновую лодку. Тем временем я расчехлил свой твичинговый комплект, благо глубина и течение располагали к ловле крупными минохами. На втором забросе я почувствовал поклевку, и моей первой добычей в новой реке стал небольшой окунь, ненамного превосходивший размерами воблер. Затем мы пристали к заросшей кустами песчаной косе и приступили к модернизации своего транспортного средства. Надув лодку и вырубив для нее пару оглобель, мы обнаружили, что сломанная еще на Чусовой лопасть весла так и не была впоследствии заменена, хотя комплект для ремонта мы купили еще два года назад. Это нас огорчило, но не остановило и нам пришлось снова прибегнуть к дендрально-фекальному методу ремонта. Благо в этот раз у нас был с собой армированный скотч, так что вскоре наша лодка снова была на ходу и готова к буксировке.

Периодически меняя гребца, мы набрали вполне неплохой ход, особенно в мелких местах где течение ускорялось. Но таких мест на Колве было немного, в основном дна реки не было видно, и она неспешно несла свои воды мимо заросших лесом невысоких берегов. Небольшие прояснения на небе перемежались тучами, иногда с мелким дождиком, периодически поднимался довольно сильный ветер. Вскоре мы дошли до заброшенного села Урцева, которое располагалось на высоком обрыве.

Во время половодий река сильно подмывала такие берега. Другой же берег был пологим, с нависшими над водой кустами. Стали часто встречаться очень привлекательные заросли травы вдоль низких берегов, и я, без устали делая забросы и меняя приманки, пытался поймать там щуку, которой явно должно было быть немало в этих местах. Один раз я почувствовал поклевку, но рыба не засеклась. Периодически встречались небольшие песчаные косы на поворотах реки. В таких местах образовывались отличные обратки с хорошей глубиной. На одной из таких кос мы остановились, и, пока рыбачили, Света наделала бутербродов чтобы не терять много времени на обед. Щуку погода к активности явно не располагала от слова совсем, так что не солоно хлебавши мы отправились дальше.

Все чаще стали встречаться подмытые весенним течением деревья в воде, образующие прекрасный коряжник для укрытия рыбы. На некоторых склонах деревья были сплошь повалены совместной работой вредителей и ветра.

Русло реки сильно петляло, некоторые старицы образовывали скрытые от нас деревьями озера. Стоянок не было видно вовсе, подмываемые в половодье глиняные обрывистые берега не оставляли шансов поднять поклажу на верх, а низкие наглухо заросли кустарником без единой тропинки.

Рыба клевала слабо, изредка удавалось поймать окуня, и мы продолжали грести в надежде хоть на мало мальски пригодное место для ночлега. Им оказалась большая песчаная коса, встреченная нами раньше, чем мы выполнили план по километражу на сегодняшний день. Но до следующей такой косы по карте было еще 8 километров, а других стоянок явно не предвиделось, так что после 10 часов почти непрерывной гребли мы решили, что на сегодня хватит.

К счастью дождя тут не было давно, песок был сухой, и коса была вполне комфортна для постановки лагеря, чем мы и занялись. Огромным плюсом оказалось также и в разы меньшее количество комаров, чем было на наших прошлых стоянках. Вездесущий коростель также присутствовал, но кричал где-то далеко на поле за косой. Перед нами был широкий и глубокий плес с медленным течением, и я решил опробовать в данном месте фидерную ловлю.

Неспешное на первый взгляд течение оказалось довольно мощным и неумолимо тащило мою кормушку по песчаному дну при более-менее далеком забросе. Кроме того, на леску быстро цеплялись пучки водорослей, которые в большом количество несла река. Из-за этого пришлось ловить совсем близко от берега. Первая поклевка на опарыша не заставила себя долго ждать, и моей добычей стал небольшой пескарь. Через десять минут пескарей было уже с пяток, и я понял бесперспективность ловли в данном месте. Уходить далеко от лагеря уже не хотелось, и я оставил эту возможность на утро, решив сегодня обловить плес спиннингом. Но день для активности щуки был явно не подходящий, и мои попытки так и не принесли успеха. Пришлось отправляться на заслуженный отдых.

Часть 6

Начали попадаться более глубокие плесы, и мы с рыбаком Женей без устали работали спиннингами. Благодаря прозрачности воды нам удалось наконец получить с рыбой хотя бы визуальный контакт. Оказалось, она вся сидит на мели под самым берегом. Нам встречались небольшие стайки окуньков, один раз попалась стая крупных язей, но, видимо испугавшись катамаранов, они оперативно ушли, не соблазнившись на наши блесны. Во время остановки на технический перерыв мы встретили кучку обожженных камней. На этом месте наши предшественники делали походную баню. Так как нам и самим хотелось бы вечером заняться тем же самым, на всякий случай самые крупные камни были собраны в ведро и взяты с собой.

На очередном широком и глубоком плесе наши горячие головы решили устроить купальную паузу. Температура воды их порадовала, так что все прошло хорошо. Встретилась нам небольшая затопленная баржа на маленьком островке.

На береговых кустах по оставшейся с половодья траве был заметен уровень воды, который был в реке весной. Он был метра на три выше нынешнего.

На обед мы встали на красивом широком плесе напротив большого камня. Тут была отличная полянка в тени деревьев, на которой нас встретила очередная стайка бабочек и огромное количество назойливых оводов. Пока готовился овощной суп с тушенкой на обед, я еще немного покидал блесну, но рыба упорно не хотела питаться. Зато хотели мы и прекрасно пообедали под крики воронов с противоположного берега, после чего отправились в дальнейший путь.

Камни по пути встречались все чаще, плесы перемежались с перекатами. На одном из перекатов я поймал на маленькую колебалку небольшого хариуса, который, как и прошлый, не пожелал даться в руки и отцепился над катамараном, самостоятельно отправившись в родную стихию. Вскоре после этого на том же перекате во время очередной технической остановки нам встретились пара перевернутых лодок, а далее по тропинке целый рыбацкий бревенчатый домик с терраской. Он был довольно обжитым, явно регулярно использовался по назначению, рядом с ним стояла небольшая банька из бруса, но хозяев дома не оказалось.

Вечерело, и наконец начался клев. Кидая вертушки второго номера под берег и проводя их над лесом водорослей, мы с рыбаком Женей начали поочередно вытаскивать из воды упитанных окуней размером с ладошку и больше. Между ними проскочил и хороший язь весом больше килограмма, но взять его не удалось. В итоге до прибытия на стоянку мы поймали около десятка окуней, которые отправились в садок, и напротив очередного большого камня встали на ночлег.

На этот раз рыбак Женя решил порадовать нас оладушками. Из-за отсутствия подсолнечного масла они немного подгорали, но на вкусовые качества это не повлияло. В оставшееся тесто Женя добавил дрожжей с целью опробовать на утро технологию приготовления хлеба.

После ужина я вышел на берег в надежде продолжить рыбалку. Не сильно охотно, но рыба потихоньку клевала и мне удалось пополнить содержимое садка небольшим подъязком и еще несколькими окунями.

Когда стемнело и вездесущие комары одолели меня окончательно, я отправился спать.

Часть 5

Заправив свои желудки едой, мы загрузили катамараны и отправились в дальнейшее путешествие. В этот раз мы умудрились выйти даже раньше 10 часов, так как путь нам предстоял не близкий. По плану мы должны были пройти 26 км. до поселка Валай. Река понемногу становилась медленнее, стали появляться плесы с не столь интенсивным течением, погодка разгулялась, и мы начали активно загорать. Рыба продолжала упорно молчать, так что оставалось только созерцать проплывающие мимо пейзажи. Попадалось много заросших лесом камней и островков.

Ближе к обеду мы стали активно высматривать ручеек, в котором надеялись пополнить наши тающие запасы питьевой воды. По карте он должен был быть где-то рядом, и через некоторое время мы дошли до него. Вода в нем оказалась очень чистая и вкусная, а еще невыносимо холодная. Рядом была небольшая стоянка, которая кроме нас привлекла к себе еще и множество бабочек.

Перекусив, мы продолжили сплав, наслаждаясь тишиной и покоем. Понемногу стали периодически встречаться заросли водорослей на дне реки, и ближе к вечеру рыбак Женя поймал-таки еще одного небольшого таймешка.

Вскоре перед нами показался Валай. По началу попадались лишь заброшенные домики, но ближе к мосту, по которому мы пересекали реку на автобусе во время заброса, какая-то жизнь еще теплится. Высоковольтная линия электропередачи обслуживается, в небольшом количестве присутствуют лодки и машины, стали попадаться рыбаки, ловящие хариуса на перекатах. Помня о сомнительной безопасности пути под мостом, мы осторожно подобрались к нему, выбрали наиболее чистый пролет и прошли под ним.

За поселком нам встретился одинокий лебедь, который, подозрительно на нас посмотрев, поплыл вперед и довольно долгое время шел в паре сотен метров перед нами, а затем улетел по своим делам.

Так как уже вечерело, мы стали искать стоянку. После очередного поворота реки мы увидели подходящее место с крутым подъемом на опушку леса. В плане рыбалки оно было также перспективным, так как поворот образовывал отличное обратное течение вдоль берега с хорошей глубиной. Поставив палатки в тени деревьев, мы приступили к разогреву на ужин утреннего плова.

К сожалению, на данной поляне нас встретили огромные тучи комаров, которые тоже очень хотели поужинать. Отбиваясь от них, мы покушали, и я отправился проверять реку на наличие рыбы. С первого же заброса я поймал за хвост небольшого ельца поменьше ладошки, но больше никто на мои воблеры в тот вечер не соблазнился, хотя место выглядело очень многообещающим в плане наличия щуки. Видимо, в тот вечер зубастая была не в настроении. Наседавшие комары сделали дальнейшее нахождение на берегу невозможным, и я отправился спать. Вездесущие коростели устроили громкую перекличку через реку, но мы к ним уже привыкли и это нам не сильно помешало.

Часть 4