Я взялся последовательно опровергать каждый тезис последователей австрийской экономической школы. Все статьи на эту тему будут в соответствующей серии постов.

В прошлый раз мы разобрали проблему трансформации и мнимое противоречие между томами «Капитала». Сегодня разберем тезис, который, как и многие, на первый взгляд звучит убедительно: ценность вещи определяется не трудом, а её полезностью для конкретного человека, а стакан воды в пустыне может стоить дороже золота. Отсюда вывод - стоимость есть психологическая оценка, а не объективное свойство товара.

Проблема этого рассуждения в том, что оно путает два разных вопроса: почему человек вообще совершает обмен, и в какой пропорции товары регулярно обмениваются друг на друга в масштабе всего общества. Полезность объясняет первое, но не второе - она принципиально несоизмерима: невозможно найти общую единицу, в которой сравнивались бы полезность хлеба, книги и трактора для разных людей. А устойчивая, регулярно воспроизводимая пропорция обмена требует общего знаменателя, и этим знаменателем оказывается труд, затраченный на производство.

Пример с водой в пустыне описывает не закономерность, а аномалию - экстремальную ситуацию единичного обмена, а не массовое воспроизводство товара в обществе; если такая ситуация становится устойчивой, общество реагирует ростом предложения (проводит водопровод), и цена возвращается к затратам на доставку. Предельная полезность способна объяснить краткосрочные колебания цены вокруг некоторой оси под влиянием спроса и предложения, но не объясняет, чем определяется сама эта ось, когда спрос уравновешен предложением. На этот вопрос отвечает не психология покупателя, а общественно необходимое рабочее время.

Я взялся последовательно опровергать каждый тезис последователей австрийской экономической школы. Все статьи на эту тему будут в соответствующей серии постов.

Итак, начнем с не самого популярного (потому что он достаточно сложен - его же не просто повторить надо) но при этом довольно сильного на первый взгляд тезиса Бём-Баверка - что Маркс в третьем томе «Капитала» фактически отказался от собственной теории стоимости из первого тома.

В первом томе прибыль возникает исключительно из прибавочной стоимости, создаваемой живым трудом, из чего вроде бы следует, что трудоёмкие отрасли должны давать более высокую норму прибыли, чем капиталоёмкие. В третьем же томе Марксу, однако, приходится признать: капитал перетекает между отраслями, выравнивая норму прибыли, и товары продаются не по стоимости, а по ценам производства. Бём-Баверк называет это неразрешимым логическим крушением.

На деле здесь происходит подмена уровня анализа. В первом томе Маркс рассматривает капитал общества как единое целое, абстрагируясь от конкуренции между отдельными предприятиями, чтобы показать источник прибавочной стоимости. В третьем томе он переходит к тому, как этот источник проявляется на поверхности рыночной конкуренции - и там неизбежно возникает перераспределение стоимости между капиталами разного органического строения. Совокупная величина стоимости и прибавочной стоимости на уровне всей экономики не меняется от перехода к ценам производства - меняется лишь то, как эта величина распределяется между отдельными капиталистами. Требовать, чтобы закон, действующий на уровне системы, буквально повторялся на уровне отдельного предприятия без каких-либо опосредующих звеньев, - методологическая ошибка, а не обнаруженное противоречие.