чему артист, по его мнению, ничего не должен публике.

По желанию поклонников

– Олег Алексеевич, как вы обычно готовитесь к своим концертам?

– Я никогда не готовлюсь. Группа «АукцЫон» и отличается тем, что у нас никогда не бывает одинаковых концертов. И никто не знает, даже сам Лёня Фёдоров (основатель и голос группы – Прим. Ред.), что будет исполняться на концерте. Это загадка и для меня, и для тех, кто придёт нас послушать.

– Но что-то из альбома «Птица» наверняка прозвучит? Это же классика «АукЫона».

– В лучшем случае песня «Птица». Дело в том, что время «Дороги» (вторая песня из альбома «Птица», всплеск интереса к ней случился в 2000 году после выхода фильма Алексея Балабанова «Брат 2», в саундтрек которого она вошла. Для многих зрителей «Дорога» стала первой композицией «АукцЫона», которую они услышали), и в целом песен того периода прошло. Все было записано в девяностых годах, голос у Лёни был немножко другой, да и время другое...

– У вас довольно разноплановая аудитория. Есть молодые слушатели и те, кто с вами с самого основания. Чувствуете разницу между поколениями слушателей?

– У нас действительно разные поклонники – на концерты приходят все, от детишек до людей преклонного возраста. Кто-то из других городов приезжает на концерт. Различия есть, но между публикой 90-х годов и сегодняшней. Те были более безбашенные. На сцену выскакивали, танцевали, прыгали! Сейчас такого уже давно нет. Почему? Может, те слушатели повзрослели и понимают, что не надо лезть на сцену, где аппаратуру можно сломать. А молодёжь сама по себе культурная пошла.

Где взять новых легенд?

– Слушаете что-то из современной музыки?

– Я для этого и создал арт-центр «Гаркундель», чтобы здесь играли все музыканты без возрастных ограничений. Слова «формат» у нас нет, и нет никаких прослушиваний.

Нравится ли мне что-то? Мне достаточно одной-двух-трёх минут послушать и посмотреть, чтобы понять, интересно это или не зайдёт публике. На мой взгляд, интересного сейчас нет вообще.

– Почему?

– Тогда музыканты писали песни для себя и не думали о концертах и гастролях. А сейчас все мечтают о толпах поклонников и полных залах по определению. И больших деньгах! Но такого не бывает!  Почему та гвардия из 80-х и 90-х выстрелила? Потому что они писали музыку ради музыки, хотели делать хороший контент. А не ради денег, заработок был на последнем месте. Мы не мечтали о популярности, мы мечтали делать хорошо.

А сегодня даже песен стоящих нет. Так что в ближайшие годы нового Виктора Цоя или нового Петра Мамонова нам, увы, не ждать. Может, они где-то и есть, конечно. Но сейчас столько музыки, столько контента, который искусственный интеллект создал, что они где-то потерялись.

Конечно, есть молодые музыканты, которые собирают полные залы. Но пока рано давать им оценку. Пусть группа хотя бы лет пять-десять поиграет. Тогда и поймём, значимый это коллектив, или однодневка.

– Вы сами пробовали создавать контент с ИИ?

– Мне друг сделал песню – я прочитал стихотворение «Моя красавица», а он через ИИ написать музыку в стиле регги. Получилось забавно! Но это прикол, это не искусство и не творчество.

Я приведу два примера настоящей музыки. Один парень из Жуковского взял мои стихи и сочинил к ним музыку за шесть часов в студии! Вышел альбом «Как мальчик и ворона». Это от чистого сердца, это искусство. У робота эмоций нет, он не может дать такого драйва, какой дает человек. Кстати, это и к современным музыкантам относится – как-то мало сейчас тех, кто на сцене отрывается. Нет харизмы, нет своего стиля. Может быть, поэтому меня особо ничего и не цепляет.

– В интервью вы часто рассказываете о своём пути к трезвости. Вы больше 30 лет не употребляете алкоголь. Как вы относитесь к текстам современных песен, где пропагандируется запрещёнка?

– Я такую музыку не слушаю, но они вряд ли пропагандируют открытым текстом, мол, «давайте колоться». Они описывают в текстах свой опыт. Если запрещать такие песни, то нужно понимать, что жёсткие запреты ни к чему хорошему не приводят никогда. Помните, сухой закон в 80-е? Как ни странно, мы стали после его внедрения пить намного больше, чем пили до этого.

Но зависимость сегодня многолика. Знаете, сколько их по программе анонимных сообществ? 250! Среди них есть интернет-зависимость. Посмотрите на современного ребёнка, если у него отнять телефон – он с ума сойдёт! И эта зависимость равняется по тяжести с алкогольной и наркотической. Об этом тоже надо думать.

Кино как вторая стихия

– Вы много снимаетесь в кино. А что вам всё-таки ближе по духу: музыка или сцена?

– Основа моего творчества – это «АукцЫон». А фильмы уже второстепенны. Меня последние годы приглашают без проб вообще. Режиссёры просто видят во мне определённый образ и приглашают.

– Может быть, есть какой-то персонаж, которого вы хотите сыграть?

– Я хотел бы в сказках поучаствовать. Может, Кощея Бессмертного сыграть. Только в хорошем фильме, а не как часто делают – тяп-ляп, ради денег. Сейчас кино снимают не режиссёры и не актёры, а продюсеры.

У Балабанова мне понравилось сниматься. И ещё появился хороший режиссёр – Егор Лялин, он снял фильм «Длительное свидание», и я там играл священника, отца Александра.

– Сами планируете снять метр?

– Нет, это очень сложно и ответственно.

Справка

Олег Алексеевич Гаркуша родился 23 февраля 1961 года в Ленинграде. Наибольшую известность получил как фронтмен и один из основателей культовой рок-группы «АукцЫон». Уникальный сценический образ и экспрессивная пластика сделали его одной из самых узнаваемых фигур на российской рок-сцене. Изначально Гаркуша работал в группе организатором и занимался сбором аппаратуры. В 1985 году по просьбе Леонида Фёдорова он впервые вышел на сцену, чтобы исполнить несколько фраз в песне на свои стихи. После этого его роль в группе кардинально изменилась: он стал её полноправным участником, шоуменом и соавтором текстов. Гаркуша написал тексты песен «Птица», «Деньги – это бумага», «Волчица» и другие хиты коллектива. Он также является председателем благотворительного фонда «Гаркундель», поддерживающего молодёжную культуру. Снялся более чем в 20 фильмах, часто играя эпизодические, но запоминающиеся роли. Наиболее заметные работы – в фильмах «Взломщик», «Хрусталёв, машину!», «Я тоже хочу» (реж. Алексей Балабанов) и в сериале «Король и Шут», где он сыграл горбуна Иоганна.

https://spb.aif.ru/culture/person/-hochu-sygrat-koshcheya-ol...

А с Гаркушей другая история приключилась, правда он в ней косвенно участвовал.
Ехал я как-то из Питера в Анапу (середина 90-х).
Припёрся на перрон, сажусь в вагон - ан, смотрю, в соседний вагон Гаркуша садится.
Не, ну садится и садится, я с ним не знаком.
Сел и я, проехали застряли в Чудово (Новгородская обл.), пропуская литерный и тут у меня в голове закрутилось:

"Несмело со мной стоит
Ночь с телом как у змеи
Стоит, а глаза мои как листья
Сомнительная луна
Вот и литерный, как война
Сплетённые трубы, тёмные мысли"

И-и-и меня понесло.
Можете котов с лампой звать,
тигров с прожекторами,
да хоть проаилурусов с факелами.

Я тогда завёл весь купейный вагон -
ВСЕ в купейном пели песни (разные, не только Аукцыона), пили у кого что было (а ехали все на юг, так что, априори, в отпуск), закусывали тем, что есть, танцевали в проходе.

И каждый сошёл где-то под Таганрогом
Среди бескрайних полей.
И каждый пошёл своею дорогой,
А поезд пошёл своей.

А Гаркуша в этом не участвовал.
Ну и дурак)))

По замыслу организаторов, этот Мемориал Башлачева, видимо, должен был быть сдержанным и строгим, в отличие от предыдущих двух ленинградских (1988, 1989) и московского (ноябрь 88-го). Каждый из них был по-своему показательным, потому что, как теперь понятно, все, связанное с именем Башлачева, концентрирует для внимательного взгляда многие проблемы развития, существования и перспектив русского рок-н-ролла.

Так уж повелось в России, что главным поводом для объединения людей чаще становится не какая-нибудь позитивная и светлая идея, а похороны и оплакивание посмертно канонизированных героев. И, увы, даже в этих случаях центром внимания становится не сам человек, а миф о нем, отношение к которому имеют как бы и все подряд, но ответственность за свою причастность чувствуют немногие.

И уж совсем у немногих находится достаточно силы и понимания, чтобы сохранить в атмосфере неуверенности, печали и безысходности чувство перспективы и сопричастности чему-то большему и просто по возможности лучше делать свое дело.

Первый ленинградский концерт прошел в атмосфере неуверенности и невозможности осознания того, что, собственно, произошло. Но, довольно быстро, лейтмотивом в разговорах рок-сообщества стала безусловная исключительность роли Башлачева в русском рок-н-ролле.

И, отягощенные сознанием этого, люди организовали московский лужниковский концерт и второй ленинградский - и были ошеломлены, увидев, что публика в своем большинстве вовсе не склонна относиться к Башлачеву с должным пиететом. Противоречие между местом Башлачева в пантеоне русского рока и очевидной ненужности его тем, ради кого организуются концерты, проявилось вполне недвусмысленно. Московское шоу продемонстрировало также несовместимость (в наших условиях) вполне благородных целей сбора денег на благотворительные нужды и мемориального вечера. Действительно, для того, чтобы собрать деньги, лучше всего организовать просто хороший рок-н-ролльный концерт, а вспоминать Башлачева лучше все-таки среди людей, для которых это действительно важно.

В этой неуютной ситуации оказался и концерт 20 февраля в большом концертом зале «Октябрьский». Полный зал, красно-синяя подсветка, большой портрет Башлачева, черная борода и черный галстук ведущего Анатолия Гуницкого… Концерт был заявлен как акустический: ни Кинчев, ни Цой, ни Гребенщиков, ни Бутусов не были упомянуты в афише (и не выступали), что должно было послужить неким фильтром для публики, потому что имени Башлачева и участников концерта было вполне достаточно для того, чтобы заполнить 2,5-тысячный зал.

Слухи о Кинчеве все же ходили, и некоторое количество красногалстучной молодежи просочилось на концерт, создав несколько нервозную обстановку у входа. В отсутствие вышеперечисленных лиц самым притягательным для «молодой шпаны» довольно неожиданно стал Егор Летов, что только добавило мрачности герою подполья.

Первая половина концерта, если не считать регулярных выкриков: «Костю давай!», свиста в адрес неизвестных публике персонажей, таких как Инна Желанная и угрюмо и деловито дефилировавших «спецназовцев», прошла чинно и спокойно: молодящийся герой 70-х Юрий Ильченко, малоизвестный певец «Сайгона» Андрей Дворин, немного растерянная Желанная, инвалид рока Сергей Рыженко, Андрей Макаревич с песнями в духе монологов М. Задорнова…

Большим знаком препинания в спокойном течении концерта стал Олег Гаркуша, прочитавший свое стихотворение «Если меня убьют». «Митьки» в Ленинграде всегда к месту и к слову, каковыми оказались и полномочные представители митьковской культуры Дюша Романов и Миша Васильев (ТРИЛИСТНИК). Официальный комфорт самого респектабельного в Ленинграде зала смог нарушить лишь Егор Летов. На протяжении трех коротких песен он выплеснул в лицо зрителям такую порцию ярости и ожесточения - по силе равную двум-трем десяткам гребенщиковских «Козлов», к которым БКЗ уже вроде бы успел привыкнуть - какой привычное вместилище кобзонов и пьех не получало никогда.

И… сорвал самые громкие аплодисменты за весь концерт, в которых отчасти потерялась выступавшая следом Янка. Выход Шевчука предваряло длинное инструментальное вступление Никиты Зайцева (скрипка) и Михаила Чернова (флейта), за которыми последовали десятиминутные «цыганские» напевы того рода, который вызывает пренебрежительную усмешку у молодежи, вскормленной на СМИТС и КЬЮР, как нечто «слишком русское» и традиционное раздражение у профессиональных патриотов, как вызывающе антинациональное. Шахрин с Бегуновым непритязательно и уверенно сыграли свой уральский ритм-энд-блюз и выглядели наиболее естественно и уместно.

Закончилось все несколько натужным пением ильченковского гимна 70-х «Бей, Колокол!» всеми участниками за заметным исключением Летова и Янки. Возможно, этот финал должен был означать некое единение все и вся под набат несуществующего колокола, но киноверсия «От Винта» в исполнении певца времени колокольчиков, прозвучавшая прямо перед этим, говорила сама за себя - и за всех - достаточно ясно.

В одной из пауз своей программы Юрий Шевчук открытым текстом и даже несколько добродушно выразил как бы то же самое, о чем за полчаса до него с таким остервенением пел Летов: «Пускай в этом году настанет конец этой чертовой власти». Только вот Летова нынче, как, может быть, и Башлачева в свое время, беспокоит совсем другое.

Ветераны отправились в ДК Связи на неофициальную часть мероприятия, а Егор с Янкой, сопровождаемые ленивыми выкриками осточертевших поклонников - вдоль по сырой Лиговке к метро.

Сергей Афонин, Сергей Чернов.

РИО, Ленинград. «ЭНск», Новосибирск, 4/90 г.

Янка Дягилева, «Придет вода», 1998г.