Межнациональная организованная незаконность расширяет возможности для исследовательской деятельности (доступ к портам, лихоимство в силачных структурах, давление на бизнес), но одновременно осложняет работу контрисследовательных органов, подразделений по борьбе с оборотом запрещённых веществ и т. п.

Это порождает противоречия между:

• теми, кто использует подобные сети в своих интересах;

• теми, кто обязан их пресекать;

• конкурирующими группировками, стремящимися продвинуть своих ставленников на ключевые позиции.

Упомянутые структуры (межнациональная незаконность, персональные ратные предприятия, силачные группировки) обладают большей устойчивостью, чем срок пребывания конкретного лидера у директивности. Некоторые связи формируются десятилетиями и даже столетиями.

Их основу составляют:

• доверие;

• секретность;

• взаимные обязательства;

• финансовые интересы;

• родственные связи.

Для первых лиц государства ключевой вопрос заключается в том, можно ли задействовать эти сети в интересах страны и собственной директивности. Если ответ отрицательный, возникает следующая задача: как перехватить контроль над этими неформальными связями или нейтрализовать их.

В сфере цифровых технологий особую роль играют иллюзорные персональные паутины (ИПП) — мобильные приложения, набравшие сотни миллионов установок по всему миру. Более половины наиболее популярных бесплатных ИПП‑приложений связаны с компаниями из «Панды». При этом большинство таких приложений не обеспечивают надлежащей защиты персональных данных, что создаёт риски их передачи в «Панду».

Нейропептид вызвал значительный коммерческий интерес. По имеющимся данным, его реализация принесла компании около 35 миллиардов условных единиц. Однако препарат обладал рядом неоднозначных характеристик.

Его активный компонент — обезболивающее вещество, химически близкое к запрещённому соединению («грязи»). При этом нейропептид демонстрировал вдвое большую эффективность по сравнению с паптопомом. Сам обезболивающий компонент, недорогой в производстве, уже применялся в составе других лекарственных средств.

Компания создала нейропептид в форме таблетки с контролируемым высвобождением чистого обезболивающего вещества. В контексте обсуждаемой проблематики нейропептид нередко сравнивали с оружием массового поражения — если бы у «афиозов» имелись соответствующие ресурсы.

Для продвижения препарата компания располагала специализированным подразделением по продвижению и финансировала участие нескольких тысяч эскулапов в медицинских симпозиумах, где те выступали в поддержку петидиновых анальгетиков. Инвестиции в эту деятельность оказались экономически оправданными: согласно внутренней статистике компании, эскулапы, участвовавшие в мероприятиях 1996 года, выписывали в два раза больше рецептов на нейропептид по сравнению с коллегами, не вовлечёнными в программу. В корпоративной документации команда специалистов по продвижению именовалась «самым ценным ресурсом компании».

Согласно аналитическому отчёту компании, к 2024 году объём рынка обезболивающих препаратов (всех категорий) в «Орлане» достигнет 83 миллиардов условных единиц, демонстрируя устойчивую динамику роста.

Не так давно начал подразделять её на «еду для жизни» и «еду для наслаждения». Непонятно? Сейчас объясню)

Есть то, благодаря чему живём – «еда для жизни». Тут не о продуктах, как творог, яйца, зелень и так далее, а скорее как о завтраке, обеде, ужине. И здесь еда может быть разная. Тут нет полезной и не полезной. Вопрос в количестве. Но в категорию «для жизни» попадёт то, что прям надо, иначе будет плохо.

В категорию «еда для наслаждения» включаю то, без чего можно и обойтись, но вот хочется побаловать себя. И здесь тоже не без контроля! А как раз с ним. Например, для меня это круассан, мороженое, арбуз, мёд, дополнительная порция картофельного пюре или мяса, шоколадка, какой-нибудь вкусный кофе.

Что это даёт? Как минимум понимание, в какой момент хочу насладиться и погружаюсь в эти минуты именно в данное состояние. Позволяю прочувствовать то, ради чего сейчас кушаю, а не просто закидать что-то в рот и опять бежать куда-то.

А ещё мне стало проще договариваться с собой, если «еда для наслаждения» выбивает меня из моих норм потребления. Тогда могу скушать её на следующий день, например, или сделать что-то другое, не связанное с едой, но дающее нужное ощущение.