🏥 "gypsum" (это дикий гипс на свободном выгуле, то есть минерал, который добывают в природе, сульфат кальция)
🏥 и "plaster" (а это уже одомашненный и прирученный гипс, то есть материал, который используют в медицине и строительстве).
Слово "gypsum" (как и наш "гипс") — это латинское "gypsum", пришедшее из греческого, где γῠ́ψος \ɡýpsos\ мог быть мелом, штукатуркой, гипсовой смесью и тому подобными штуками. В праиндоевропейском ничего такого не реконструируется, поэтому, возможно, перед нами очередное бродячее слово (например, в аккадском такой материал называли словом 𒅎𒌓 \gaṣṣu\).
Слово "plaster" получилось из позднелатинского "plastrum" ("повязка"), что происходит от латинского "emplastrum" (то же). Дальше опять попадаем в древнегреческий, где слово ἔμπλαστρον \émplastron\ идёт от πλᾰστός \plăstós\ ("вылепленный, сформированный"). С этим же корнем, конечно, связаны слова "пластик", "пластика", "пластичность", "пластилин", а в основе гнезда лежит глагол πλᾰ́σσω \plắssō\ ("лепить, придавать форму").
И этот глагол тоже с большой вероятностью имеет неиндоевропейское догреческое происхождение, хотя мог в процессе языкового развития сплестись с индоевропейским *pleth₂- ("плести"), извините за тавтологию, это специально.
Таким образом, наши значения слов "пластырь" и "гипс" довольно чётко отражают их латинский перевод, а вот англичане в "plaster" совместили и саму повязку, и материал, который для неё мог использоваться.
Дополнения про "cast" и "band-aid" оставлю на откуп неравнодушным комментаторам 😁
Для статьи нужны были фото ресторана. Девушка-администратор рассказывает о заведении: «Я являюсь администратором этого ресторана. Мы являемся представителем проекта "Балтийская кухня"». Потом помолчала и добавила: «А вы являетесь официальным представителем [название журнала]?».
Хотела ответить ей: «Являюсь я своим бывшим в ночных кошмарах». Но промолчала — проявила профессионализм.
Митинги против русского языка. Фото: Evgen Kotenko/Keystone Press Agency/Global Look Press
В украинских соцсетях распространяется видео блогера, который отмечает, что русская речь вновь активно звучит на улицах Киева, в школах, переписке и соцсетях. По его наблюдениям, украинский язык в повседневном общении становится скорее исключением.
Данные мониторинга Госслужбы качества образования Украины (апрель–май 2025) показывают: в Киеве 24% учителей используют русский на уроках и 40% — на переменах. Среди школьников эти показатели выше: 66% говорят на русском на уроках, 82% — на переменах. Лишь 18% столичных школьников сообщили, что общаются исключительно на украинском. В среднем по Украине: 40% учеников используют русский на уроках, 52% — на переменах.
Исследование Gradus, проведённое по заказу Министерства культуры Украины, показало, что 71% украинцев потребляют русскоязычный контент, 18% делают это ежедневно. Наиболее подверженной этой тенденции названа возрастная группа 14–17 лет.
В Минкульте связывают это с доступностью контента, а не с политическим выбором. Ведомство анонсировало программу «Тисячовесна» с бюджетом 4 млрд гривен на создание украинского культурного продукта. В официальных комментариях признаётся, что административные меры не дают желаемого эффекта — в условиях глобального цифрового пространства контент распространяется через рекомендательные алгоритмы соцсетей, а не по государственным директивам.
В книжном мире такое случается редко. Это в кинематографе сплошь и рядом прокатчики полностью меняют иностранному фильму название. Иногда получается хорошо, иногда не очень, иногда дико смешно. Примеры вы и сами легко вспомните. А вот книжные переводчики обычно стараются максимально точно передать заглавие. Если и есть какие-то расхождения, то там речь идет о нюансах.
Но из любого правила есть исключения. Вот о таких исключениях мы сегодня и поговорим.
1. Джером Д. Сэлинджер. “Над пропастью во ржи” / The Catcher in the Rye
Если буквально, то книга эта называется “Ловец во ржи”, что представляет собой прямую отсылку к стихотворению Роберта Бернса. У Бернса, правда, не совсем так. Строчка звучит следующим образом: “Целовался с кем-то кто-то вечером во ржи”. Но Холден Колфилд, главный герой, перевирает ее: “Если ты ловил кого-то вечером во ржи”. А дальше следует монолог о спасении детей, играющих у края пропасти, ключевой момент всей книги.
В классическом переводе Риты Райт-Ковалевой 1960 года название превратилось в “Над пропастью во ржи”. Почему она убрала ловца и добавила вместо него пропасть? Возможно, потому что у слова Catcher “Ловец” есть в английском языке дополнительный смысл – так зовется игрок в бейсбол, который ловит мячи. В русском языке эти нюансы пропадают.
В общем, тут можно выдвигать разные предположения. Но стоит обратить внимание и на то, что вариант Райт-Ковалевой гораздо драматичнее оригинала. Возможно, она заранее хотела подготовить читателя к тому, что книга будет не про какие-нибудь романтические прогулки в лугах.
В оригинале роман называется “Замок шляпника” – прямое указание на главного героя и его профессию. Броуди действительно владелец шляпного магазина. Но для англичанина в этом названии есть важный культурный подтекст: устойчивое выражение “mad as a hatter” (“безумен, как шляпник”). Герой Кронина – семейный тиран, чье властолюбие и гордыня граничат с душевным расстройством.
Однако русский читатель эту связь вряд ли уловил бы. Выражение “безумен, как шляпник” в нашей культуре не существует. Ну ладно, можно, конечно, вспомнить “Алису в Стране Чудес”, продолжить дорожку к Безумному Шляпнику и попасть в нужную отсылочку. Но это очень кривой путь, который к тому же полностью зависит от читателя – сообразит он или нет, поди догадайся.
Поэтому переводчики кардинально сменили фокус и дали книге название “Замок Броуди”. Вместо отсылки к безумию оно теперь указывает на непомерную тяжесть амбиций главного героя. В принципе, это вполне соответствует духу романа.
3. Стиг Ларссон. “Девушка с татуировкой дракона” / Män som hatar kvinnor
Мало кто у нас в курсе, что в оригинале это произведение называется “Мужчины, которые ненавидят женщин”. Заголовок прямой и жесткий, отражает центральную тему. Сам Ларссон настаивал на этом варианте, но после его смерти издатели в Англии и США кардинально поменяли заголовок, перенеся акцент на внешность героини.
Почему так сделали? Чистый маркетинг. Издатели посчитали, что название “Мужчины, которые ненавидят женщин” будет отпугивать аудиторию, тогда как упор на эксцентричную героиню гарантирует продажи. “Девушка с татуировкой дракона” – броское, эпатажное название, которое обещает загадку и стиль, а не социальную проблему. Оно стало ключевым фактором коммерческого успеха, превратив книгу в бестселлер.
Ну а у нас просто напечатали книгу под тем заголовком, который уже был у всех на слуху.
4. Артуро Перес-Реверте. “Испанская ярость” / El sol de Breda
Это третья книга из серии приключенческих романов про капитана Алатристе. В оригинале она зовется “Солнце Бреды”. А в переводе названия на русский есть довольно любопытный исторический выверт.
Действие книги происходит в 1624 году в разгар знаменитой осады голландского города Бреда испанскими войсками. Для испанцев это событие настолько знаковое, что больше никаких пояснений не требуется. Само слово Бреда обо всем говорит.
Но массовый русский читатель вряд ли поймет, что там за Бреда в названии. Поэтому переводчики вспомнили исторический термин “испанская ярость”. Он относится к серии жестоких погромов с зашкаливающими жертвами. которые испанские солдаты устроили ряду голландских городов в 1570-е годы.
Места плюс-минус те же, да еще и сам термин вполне передает накал событий. Так что выбор его в качестве русскоязычного названия для книги Артуро Перес-Реверте понятен. Хотя для тех, кто интересуется историей, очевиден странный анахронизм.
5. Джон ле Карре. “Шпион, выйди вон!” / Tinker Tailor Soldier Spy
Английское название “Tinker Tailor Soldier Spy” буквально переводится как “Лудильщик, портной, солдат, шпион”. И это отсылка к детской считалочке, которая в полном виде звучит так: “Лудильщик, портной, солдат, моряк, богач, бедняк, нищий, вор”. Моряка здесь Джон ле Карре заменил на шпиона. В итоге название описывает интригу с поиском предателя внутри круга из четырех кандидатов.
Российские переводчики справились с переводом, на наш взгляд, замечательно. Буквальный перевод не сработал бы. А новое название “Шпион, выйди вон!” точно так же дает отсылку к считалочке, только уже русской. Помните? “Царь, царевич, король, королевич, сапожник портной – кто ты будешь такой? Выходи поскорей, не задерживай добрых и честных людей”.
Интересно, что к этой же английской считалочке отсылают названия книг “Богач, бедняк” и “Нищий, вор” Ирвина Шоу.
И съели тощие и худые коровы прежних семь коров тучных; и вошли тучные в утробу их, но не приметно было, что они вошли в утробу их: они были так же худы видом, как и сначала. И я проснулся.
Однако, здравствуйте.
Профессия репетитора иностранного языка долго была пристанищем для девочек с синдромом отличницы, а также для всяких маргиналов, фриков и лузеров. Это как вайти в айти, только для гуманитариев.
Теперь лавочку прикрывают.
Нет, я не пытаюсь нагнетать, хайповать или чваниться. Я искренне верю в то, что профессия репетитора в том виде, в котором она есть, доживает последние дни.
Выдрал из демотиватора. Картинок новее и веселее у меня для вас нет, дорогие репетиторы.
Как бывший профессиональный переводчик я вижу все те же признаки скрытого гниения в индустрии, которая пока выглядит растущей и здоровой. Как и перевод, преподавание языков превращается из элитной (ха-ха!) профессии в низкостатусное малооплачиваемое хобби. А способом увеличить свой доход станет выйти замуж за сварщика (респект сварщикам), ну или за металлурга (Анатолия, увы, на всех не хватит).
Когда вы начнете видеть статьи с заголовками вроде «Умирает ли профессия переводчика репетитора» на страничках профильных агентств или образовательных учреждений, будет поздно пить боржоми. Поэтому я побуду канарейкой, заранее прилетевшей к вам из соседней шахты с предложением выпить за профессию по 50, не чокаясь.
По моим ощущениям, всё это мы увидим в течение ближайших 7 лет. Как это произойдёт? Сначала постепенно, а потом внезапно, как говорил Хемингуэй. Титаник репетиторства идёт на AI-сберг полным ходом. И дело тут не только в ллм, хотя языковые модели и станут одной из основных причин вымирания профессии. В конце концов, именно языки -- их основная специализация. Было бы странно, если бы они проигрывали человеку в том, что уже умеют делать лучше него.
И у меня на это пять причин
Мы так и не научились преподавать английский. Да, риальне.
И человек сказал: «Я — русский», и Бог сказал: «LOL, на изи играть, ты, похоже, вообще не любишь».
Экзамены изменятся до неузнаваемости, ваши селты-хуелты больше ничего не значат.
Машины отожмут у преподов языковую рутину.
Добро пожаловать в новое Средневековье! Явление камышовых опосредованных людей.
Минутка лирики. Хотя я и заурядный переводчик, в институте моя специальность называлась «Лингвистика и переводоведение», так что я все-таки на полшишечки лингвист. Нет, я не умею жестко матанить и создавать ллм-ки, как это делают настоящие большие лингвисты. Но в языкознании понимаю достаточно, чтобы обижаться, когда меня называют филологом. Грубо говоря, филологи -- специалисты по синим занавескам мёртвому, а лингвисты -- по живому. Они изучают тексты, а мы изучаем речь. В филологии много литературы, искусствоведения и прочей некромантии. В лингвистике много биологии и математики. Филолог занимается языковой археологией, а лингвист биоинженерией. Филология -- наука древняя, а лингвистика сформировалась только в 19 веке.
Так вот, главная проблема преподавания иностранных языков в том, что эту дисциплину придумали филологи и продолжают в ней доминировать до сих пор. А подходить к живому человеку с методами, рассчитанными на вскрытие трупов -- не комильфо.
Преподавание иностранных языков -- это дикая смесь учительского лора, который восходит еще к Средневековью, бихевиоризма (популярное PPP -- Presentation, Practice, Production -- это про дрессировку людей как собак) и кастрированных лингвистических открытий.
У этой индустрии огромная инерция, завязанная на многомиллиардный издательский и экзаменационный бизнес. Поэтому достижения лингвистики за последние 50 лет либо игнорируют, либо превращают в пустые оболочки, присваивая форму и убивая суть. Так было с коммуникативным подходом, TBLT, Dogme. Даже PPP поначалу было попыткой уйти от дрессировки учеников. Левиафан британских издательств хватает и глотает всё, до чего может дотянуться. Учебники до сих пор пишут филологи и грамматики-прескриптивисты.
При этом в тех же известных издательствах спокойно выходят книги для лингвистов, в которых авторы критикуют стандартный подход к обучению языкам.
Учителя и репетиторы в массе не знают, как устроен язык, и как его усваивает человеческий мозг. Их этому просто не учат. Вся индустрия заточена на то, чтобы воспитать оператора учебника.
Это накладывается на уникальные условия, в которых мы себя обнаружили после 2022 года. Все эти британские курсы, учебники, экзамены, центры сертификации покинули Россию одним днем, напоследок плюнув в верой и правдой служивших им преподавателей.
Здорово оказаться в ситуации, когда ты был не только преподом, но еще и проводником в мир высокого статуса. А стал... никем. Мы научим тебя говорить как носитель, обещали они. Ты будешь работать и общаться с англичанами и американцами, говорили они. Достаточно получить заветный сертификат с высоким баллом, твердили они. Теперь для этого нужно ползти на брюхе в соседние страны, платить три цены за то, чтобы сдать этот чертов экзамен. Трястись из-за того, что Айелтс связан с нежелательной организацией. Оплачивая Айелтс, ты спонсируешь удары беспилотников по территории своей родины, мой англофильский друг.
Ты думаешь, когда все кончится, британцам дадут сюда вернуться? Ты думаешь, если ты сбежишь отсюда, будешь плакать и каяться, к тебе перестанут относиться как к человеку второго сорта?
Не будет больше британской Селты. И Айелтс не будет. И кембриджских экзаменов, ха-ха-ха!
Да, Россию отключили от западной версии глобализации. Но английский продолжает оставаться лингва франка глобального юга и юго-востока. На одного носителя приходится 3 неносителя. Придется поворачиваться спиной к Европе и говорить по-английски с индийцами, южноафриканцами и малазийцами. Смысл тогда разучивать RP, истории про яппи из Лондона и Мэри -- ебать её в сраку -- Поппинс? Этот поезд уже ушёл с платформы 9 3/4. Но захочешь ли ты учить английский, чтобы разговаривать с пакистанцами о поставках гречки?
И вот на фоне всей это сраной геополитики в углу раздаётся довольное чавканье искусственного интеллекта, который доедает переводчиков и радостно зыркает в сторону румяных репетиторок и сочных Мариванн.
Что произойдёт с преподаванием, когда туда ворвётся ИИ? Во-первых, всё, что относится к категории срочно и недорого (например, помощь с домашкой или подготовка к ЕГЭ) из зум-коллов с репетиторами за 700 рублей в час плавно перекатится в окошко диалога с ллмкой за бесплатно и в любое время суток.
Достаточно правильно настроить промты (а ученики будут ими делиться) для того, чтобы превратить ллм в тренажёр для сдачи языкового экзамена. Чтобы превратить скучный учебник в интерактивное занятие, подходящее для твоего уровня. И да, я согласен, что репетиторы не только «проходят учебник», но разве это будет заботить среднего ученика, который будет рад, что теперь он сам контролирует своё обучение?
Напоследок -- самое приятное. Языковой информации в 2026 году и далее -- хоть жопой ешь, а любому языку можно учиться, не выходя из дома. И даже создавать вокруг себя искусственную языковую среду теперь проще простого! Но это ничего не значит, потому что люди в массе будут полагаться на цифровые медиа (media = среда с латыни) не для того, чтобы учиться, а для того, чтобы среда думала за них. Мы поделимся на непосредственное меньшинство (навыки внутри человека) и опосредованное большинство (навыки заменены устройствами).
Большинство предпочтёт вообще не учить языки, потому что в ближайшие 7 лет технологии перевода на лету для видео, аудио и текста станут настолько качественными, что средний человек вообще потеряет мотивацию к инязу.
Исчезнет необходимость -- исчезнет и иностранный язык как навык. Останутся профессионалы торговли, ВЭД, дипломатии, психи-одиночки и бывшие преподаватели, для которых иностранный язык превратится в грустное хобби, напоминающее об их молодости. Для всего остального у опосредованного человека есть мастеркард смартфон.
Fin
Переводчики уже стали грузчиками интеллектуального труда. Даже не грузчиками, а сортировщиками мусора на экструдере. Только платят им меньше, а работать требуют больше. При этом голова у грузчика или сортировщика обычно болит с похмелья, а не от работы. Да и на такую работу руками не требуются высококвалифицированные низкооплачиваемые специалисты с ненормированным рабочим графиком.
Куда рванут эти потерявшие своё занятие "люди моря"? Конечно, в репетиторство. Любимое пристанище маргиналов, фриков и лузеров.
Доброе утро! Мы переводчики и специалисты языковых профессий. И мы пришли на ваш уютный рынок преподавания, чтобы жечь, грабить и демпинговать.
Мы сядем на берегу и будем фиксировать все, что происходит в преподавании иностранных языков. Под треск горящих языковых школ, вопли англоманов и бывших отличниц. Ведь любоваться закатом профессии лучше в большой и приятной компании.
