Люди во все времена верили в различные обереги, амулеты, талисманы, счастливые символы. Некоторые из этих символов и амулетов дошли до наших дней, некоторые давно забыты. О занимательных предметах, которыми жители России привлекали удачу в старые и не всегда добрые времена и будет сегодняшний пост.

Часто оберегом служила одежда с соответствующими вышитыми орнаментами. Обычно так украшали рубашки и пояса. Возможно, один из самых известных старинных орнаментов  – орепей (арепей), который часто использовался в вышивке. Он представлял собой геометрический узор в виде ромба с продолженными сторонами и «гребешками» или ответвлениями. Вариантов и возможных комбинаций с использованием орепея было много, и изначально этот рисунок имел сакральное значение. Но обрядовая вышивка и одежда – это очень широкая тема, которая явно требует отдельного поста. Также в целях защиты от злых сил использовали кресты, иконы (в том числе нательные), ладанки и другую религиозную атрибутику.

М. М. Забылин в книге «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» упоминает, что крестьяне северных губерний иногда заказывали у местных колдунов на удачу верёвочки, на которых особым образом были завязаны узелки. Такие узелки назывались наузами. «Над узлами наговаривали и отдавали желающему; им придавали силу предохранять от разных несчастий. Матери брали от волшебников чародействующие узлы и навязывали их на детей... Многие приходили к ворожеям и брали от них наузы , для предохранения от всякого рода опасностей. В старину узлы навязывали на оружие, и думали сообщать ему твёрдость и уничтожить силу противного оружия».

Довольно часто в сельской местности в качестве оберега вешали стоптанные лапти («ошметки»). Считалось, что это помогает снискать расположение домового. Если домовой, по мнению хозяев дома, слишком шалил (а на его проделки могли списывать любую бытовую проблему), в наказание могли в хозяйственных постройках повесить мёртвую сороку. Считалось, что домовой сорок очень не любит (эта птица в целом пользовалась в народе неоднозначной репутацией).

В качестве амулета для защиты птицы в курятник могли поместить «куриного бога». А. Н. Афанасьев отмечал: «В некоторых деревнях вешают в курниках круглые камни с небольшим отверстием внутри; такой камень, напоминающий громовый молот Тора, предохраняет птицу от болезней и называется куриным богом». Такие камни находили в земле или у реки и передавали из поколения в поколение. Камни с естественными отверстиями также называли урочными. Их как средство от сглаза могли вешать во дворе или в подполе, класть за печь. Их клали в воду, которой позже мыли детей (якобы вода приобретала полезные свойства), использовали в ритуалах для снятия порчи, которые встречались даже в советское время. Т. Б. Щепанская в работе «Пронимальная символика» приводит такой рассказ женщины из Вологодской области: «От уроков (прим. порчи) каменья моцили, с дырками: “Этот камень – от мужчины, этот  от женщины, этот — от девочки молодой. Каменья в воде моцили, да который камень зашипит, тот и обурочил. Этой водой побрызжут  да напоят. А потом ту воду на перекресток унесут да выльют”, а с пред полагаемым виновником стараются не общаться, боясь его слова, прикосновения, дыхания и взгляда».  В Костромской губернии куриного бога делали из поношенного лаптя и разбитого горшка. В лапоть клали куриный помёт и затем приглашали домашнего духа: «Вот тебе, дедушка, Бог, ему молися, а над скотиной не дурися». В Рыбинском уезде Ярославской губернии с теми же целями во дворе вешали дырявый  лапоть и «рыло», отколотое от рукомойника или топника (горшка, в котором топили масло). Битую посуду тоже иногда использовали как хозяйственные амулеты. Особенно ценились черепки с отверстиями и горлышки от кувшинов.

Счастливыми символами считались лошади и петухи, поэтому коньками, например, могли украшать крышу. Подковы на счастье тоже вешали. При этом были варианты и с «рожками» вверх, и вниз. Сейчас в продаже довольно часто можно встретить дореволюционные серебряные изделия, которые продавцы помечают как кулоны. На самом деле это жетоны-шатлены, которые вешали на цепочку от карманных часов. На них часто можно увидеть «счастливую» символику: подковы, тузы и не только.

При строительстве дома в качестве оберега традиционно прятали монеты. Из книги Д. А. Засосова и В. И. Пызина «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов»: «Закладка дома относится к обычаям, навсегда ушедшим из нашей жизни. Надо различать закладку дома с технической точки зрения, когда укладываются первые камни фундамента, и закладку дома как религиозный обряд и семейный праздник. Обычай этот еще сохранился на окраинах города и в пригородах до наших дней.

Когда каменное здание выведено из цоколя, а деревянное имеет уже два венца, хозяин назначал день праздника — закладки. К этому времени на лесах ставился деревянный крест, высоко возвышающийся над постройкой. Кроме того, в каменной кладке оставлялось место для небольшой свинцовой коробочки, а в деревянном венце вырубалось гнездо для такой же коробочки. Место вырубки выбиралось в восточном углу будущего дома.

Обычно в воскресенье после обедни собирались у постройки семья хозяина, священнослужители и приглашенные родные и друзья хозяина, а также рабочие и десятники, занятые на этой стройке. На грубо сколоченном столе ставилась икона и миска с водой. Начинался молебен с водосвятием. Священник при пении молитв погружал крест в миску с водой, вода становилась «святой». Молились о «ниспослании благодати и благоденствия дому сему», дьякон зычным голосом провозглашал «многолетие» хозяину и его потомству. Затем все подходили целовать крест, при этом священник кропил каждого «святой» водой. Десятник вставлял в гнездо свинцовую коробочку и наливал в нее вареного постного (обычно так называемого деревянного) масла. Потом все подходили к гнезду: сначала священник, который кропил «святой» водой эту коробочку, затем хозяин, его близкие и гости, причем каждый клал в коробочку монету чеканки того года, в который производилась закладка. Затем края коробочки загибались наглухо и сразу же над коробочкой укладывалось два-три ряда кирпичей, а в деревянных домах гнездо с коробочкой забивалось деревянной пробкой. Тотчас вслед за этим укладывался заранее заготовленный следующий венец.

Далее с песнопениями молитв обходили всю постройку, причем священник все время кропил, а дьякон кадил. По окончании этого ритуала хозяин приглашал всех «откушать хлеба-соли». Если была хорошая погода и тепло, то угощение устраивалось тут же, на наскоро сколоченных столах и скамейках. Если погода была плохая, то приглашали домой или в кухмистерскую».

В 19 веке среди дворян особенно модными были всевозможные перстни-талисманы. У А. С. Пушкина их бело целых семь штук. Самый известный – золотой перстень с крупным восьмиугольным сердоликом, на котором была  выгравирована надпись. Его подарила поэту графиня Е. К. Воронцова, когда он покидал Одессу, переезжая в новое место ссылки в 1824 году. У Пушкина есть стихотворение «Храни меня, мой талисман». Перед смертью Пушкин отдал свою реликвию Жуковскому. Сын Жуковского передал перстень Тургеневу, в тот планировал вручить его Толстому, но кольцо в итоге было украдено из музея Александровского лицея. У Пушкина был ещё один перстень с сердоликом, а также перстни с бирюзой и изумрудом. Подобные вещи нередко дарили возлюбленным. Из воспоминаний Д. Д. Благово: «В 1832 году у нас, слава Богу, никто не умирал в родстве, но было две свадьбы… Корсакова была на несколько лет старше князя Александра; он ей нравился, и когда он с нею стал прощаться пред выступлением в поход, она подарила ему золотой медальон, в котором была миниатюра — два глаза, выглядывающие из облаков. Она имела прекрасные, очень выразительные и привлекательные глаза и, должно быть, знала это. Даря ему этот медальон, она ему сказала: "Вот вам, князь, на память; пусть это будет для вас талисманом, который сохранит вас на войне: помните, что эти глаза повсюду будут следовать за вами». Сейчас за подобными артефактами в старых домах иногда охотятся кладоискатели.

Некоторые талисманы сейчас покажутся странными и даже пугающими. Из книги С. В. Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила» (1903): «Но самое действенное средство в любовных делах – это таинственный талисман, который добывается из черной кошки или из лягушек. Из первой, разваренной до последней степени, получается «косточка-невидимка», делающая человека, который ею владеет, невидимкой. Косточка равносильна сапогам-самоходам, ковру-самолету, суме-хлебосолке и шапке-невидимке. Из лягушки достают две “косточки-счастливки”, с одинаковым успехом служащие как для приворотов, так и отворотов, возбуждающих любовь или вызывающих отвращение. Об этих кошачьих и лягушечьих косточках отзываются и в сказках с полною верою в их чародейство. Добываются эти косточки очень легко: стоит выварить в котелке совершенно черную кошку – и получатся “крючок и вилочка”, или стоит посадить в муравейник двух лягушек, чтобы получить “крючок и лопатку”. Крючком задевают ту, которую желают привлечь к себе (или незаметно прицепляют ей на платье). Вилочкой или лопаткой отталкивают от себя ее же, когда успеет она надоесть или совсем опостылит. Немного при этом требуется обрядов и не особенно трудна подготовка. От муравьиной кучи надо уходить задом наперед, чтобы леший не мог догнать, когда пойдет искать следов; тогда оба следа будут вести в лес, а из лесу следа не будет. В иных случаях советуют по 12 ночей кряду ходить к тому муравейнику и обходить его молча три раза, только на тринадцатую ночь дается в руки подобное сокровище. Впрочем, можно обходиться и без этих подходов. Неудача постигает лишь в том случае, когда пристегнутый к платью крючок отмеченная девица не проносит на себе три недели кряду и т. п». Другой магнит для притяжения женского внимания описан в книге А. Е. Бурцева.

Считалось, что счастье приносит верёвка «висильника». Поэтому, стоило кому-то повеситься, то верёвка становилась ценным трофеем. Иногда заинтересованные лица могли её между собой поделить. Поверье это встречалось во многих странах и, вероятно, пришло в Россию с Запада. Среди воров хорошим талисманом считался палец покойника. Из книги А. Е. Бурцева «Народный быт Великого Севера»: «У покойника отрубают украдкой палец, и с этим пальцем ходят воровать.  Если обойти с пальцем дом, где есть мертвец, то все в доме уснут так крепко, что можно войти и делать что угодно, никто ничего не услышит». Был ещё более мрачный вариант. Считалось, что если убить человека и натопить из его жира свечку, то, при её зажигании в доме все будут спать беспробудным сном, и можно беспрепятственно воровать. Казалось бы, просто байка, однако доктор Владислав Загорский в мемуарах вспоминал мрачную историю из своей практики. Он работал в Челябинске в 1880-х и был, в том числе, судмедэкспертом. Однажды неизвестные расправились с бедным пожилым человеком, у которого даже украсть было нечего. У жертвы от тела были отрезаны куски. Решили, что это дело рук сумасшедшего. Позже  кто-то жестоко расправился с хозяевами местного постоялого двора. Позже оказалось, что преступники, поверив в байку про чудо-свечку, сначала убили для её изготовления мужчину, который не мог им оказать сопротивление. Затем с этой свечкой пришли на постоялый двор, вот только хозяева во время ограбления всё равно проснулись.

Более безобидный вариант - неразменный рубль. Считалось, что такой рубль можно получить у нечистой силы. При этом после совершения такой сделки вернуться домой не оглядываясь и ни с кем не разговаривая. Как вариант - взять чёрную кошку, спеленать её, в полночь забросить в баню со словами: «На тебе берёнка, дай мне беспереводной целковый!» Где-то утверждали, что его можно выменять на чёрную кошку, где-то - что на жаренного в перьях гусака. По другой версии для этого надо было в Пасху встать в углу церкви во время Светлой заутрени, держа в левой руке серебряную монету, и когда священнослужитель первый раз произносит: «Христос Воскресе!», ему нужно было ответить «Анталюз маю». У Н. С. Лескова в рассказе «Неразменный рубль» получение рубля описано так: «Есть поверье, будто волшебными средствами можно получить неразменный рубль, то есть такой рубль, который, сколько раз его ни выдавай, он всё-таки опять является целым в кармане. Но для того, чтобы добыть такой рубль, нужно претерпеть большие страхи. Всех их я не помню, но знаю, что, между прочим, надо взять чёрную без единой отметины кошку и нести её продавать рождественскою ночью на перекрёсток четырёх дорог, из которых притом одна непременно должна вести к кладбищу.

Здесь надо стать, пожать кошку посильнее, так, чтобы она замяукала, и зажмурить глаза. Все это надо сделать за несколько минут перед полночью, а в самую полночь придёт кто-то и станет торговать кошку. Покупщик будет давать за бедного зверька очень много денег, но продавец должен требовать непременно только рубль, — ни больше, ни меньше как один серебряный рубль. Покупщик будет навязывать более, но надо настойчиво требовать рубль, и когда, наконец, этот рубль будет дан, тогда его надо положить в карман и держать рукою, а самому уходить как можно скорее и не оглядываться. Этот рубль и есть неразменный или безрасходный, — то есть сколько ни отдавайте его в уплату за что-нибудь, — он всё-таки опять является в кармане. Чтобы заплатить, например, сто рублей, надо только сто раз опустить руку в карман и оттуда всякий раз вынуть рубль». Если взять с такого рубля сдачу, то монета пропадёт, а всё купленное с её помощью превратится в черепки.

И это лишь малая часть того, что хранили или носили на удачу в старину.

P. S. В предыдущем посте есть навигация по другим рассказам о быте и нравах дореволюционной России

********

При написании поста я использовала в том числе эти источники:

А. Е. Бурцев «Народный быт Великого Севера»

М. М. Забылин «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия»

Д. А. Засосов, В. И. Пызин «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов»

Н. С. Лесков в рассказе «Неразменный рубль»

С. В. Максимов «Нечистая, неведомая и крестная сила»