Сарыал Афанасьев — 34-летний заслуженный и народный артист Якутии, любимец публики и мастер перевоплощения: его герои пылкие, горюющие или воинственные. Каково это — быть артистом балета, любить чужих женщин и почему Тимоти Шаламе оказал услугу искусству, читайте в интервью для 14.RU.

Сарыал Афанасьев — премьер Государственного театра оперы и балета имени Суорун-Омоллона, закончил Якутскую балетную школу в 2010 году, лауреат престижных балетных конкурсов и театральных премий страны и региона. Родился в небольшом северном поселке Хандыга. В сезоне 2016/2017 года работал солистом в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве.

Из борьбы на сцену

— С чего ты начал путь в балет?

— В детстве мы с братом-близнецом вместе ходили на вольную борьбу, параллельно я посещал танцевальный кружок, и танцы мне нравились гораздо больше. Чуть позже ушел из борьбы, а брат остался. Когда объявили набор в балетное училище, мы с мамой съездили, и она не захотела отдавать меня из-за высокого риска травматизма.

— И, насколько я знаю, ты даже плакал, чтобы тебе разрешили?

— Да, но скажу честно: мне сначала понравилось само здание училища. (Смеется.) А еще нам, мальчикам, обещали что будет бассейн, но его так и не оказалось.

Якутская балетная школа имени Посельских, ранее Республиканское хореографическое училище, была открыта в 1995 году по инициативе первого президента Михаила Николаева. Директором стала Наталья Посельская. Дети, которые желают стать артистами, проходят три этапа отбора, где смотрят их физические данные, музыкальность и здоровье. Набирают обычно в 5-й класс, но были и экспериментальные классы, куда отбирали детишек со 2-го класса. Кстати, в балетных училищах классы называют так: 1/5, первый — это первый класс обучения балету, а пятый — это класс общеобразовательной школы. В течение учебы каждые полгода в школе проходят экзамены, по итогам которых отчисляют неуспевающих.

— Я сразу втянулся и много работал. Впервые слетал на международный конкурс в 14 лет, на Youth America Grand Prix в Нью-Йорке, где меня заметили и пригласили на стажировку в Мельбурн, в Австралию. Туда я слетал на месяц, набрался опыта и мотивации.

— А дальше были российские конкурсы?

— Да, я ездил в Новосибирск, Сочи, Москву. Почти везде становился лауреатом, редко брал дипломы.

— И также победно начал карьеру в театре…

— В первый месяц работы мы почти сразу полетели на гастроли в Монголию, там я заменил травмированного артиста и вышел в партии Меркуцио в балете «Ромео и Джульетта» (Меркуцио — друг Ромео. — Прим. ред.). По прилете в Якутск еще один артист не смог выйти в своей партии в «Лебедином озере», и я выучил ее за неделю — это было легко, я с детства уже знал какие-то отрывки оттуда.

— Твоя любимая партия?

— Ромео и Спартак в постановке Юрия Григоровича (главный герой одноименного балета. — Прим. ред.).

Балет «Спартак» на музыку Арама Хачатуряна был поставлен Юрием Григоровичем в 1968 году в Большом театре. В центре сюжета — гладиатор Спартак, который поднимает восстание за свободу.

— Почему?

— Они разноплановые, я могу показать всё сразу: технику и эмоции. В этих спектаклях много драматизма. Быть принцем бывает скучно: улыбаешься да любовь показываешь, а тут целая история.

— Ты сказал про технику и эмоции, как соблюсти баланс между этим? И что сложнее всего дается?

— Я не стремлюсь везде показать технику, для этого есть отдельные спектакли по типу «Дон Кихота», где можно вывезти прыжками и пируэтами. Мне больше по душе показать историю, эмоциональное состояние того или иного героя, рассказать зрителям, о чем вообще спектакль.

— Как ты готовишься к сложным партиям?

— Много смотрю видео, где танцуют разные артисты в разных театрах, читаю, вникаю во всё это, ведь как можно с пустой головой идти на сцену? Тогда будут одни вопросы внутри.

— Вопросы у зрителя ты имеешь в виду?

— И у зрителя, и у меня самого. Как я должен создать что-то из пустоты? Я должен знать, о чем я и о чем я говорю.

— Ты любишь танцевать Ромео, что ты о нем думаешь? Сложно было готовиться? Если отбросить всё в сторону, тебе не кажется, что он… дурак немного? Что ты думал о нем в начале карьере и сейчас?

— Перед своим первым спектаклем я больше думал о том, как я выгляжу со стороны, какие у меня эмоции. Не переигрываю ли я? Или, наоборот, не доигрываю. И в плане техники думал, всё ли красиво? Везде ли ровно? И состояние было не самое уверенное. Сейчас мне стало сложнее, я уже не юный парень, а мне нужно быть легким — это сложно. Я же больше не игривый и не легкий, тогда это было естественно в силу возраста.

— А что про самого Ромео? Когда ты взрослеешь, ты начинаешь понимать, что это история про глупых подростков.

— Не думаю, что это глупо. Это же тема любви. Не нужно судить.

— Давай теперь про Спартака. Это самый мужественный балет в стране, верно?

— Да, «Спартак» — мужской, с сильной энергетикой, его никак не сравнить с тем же «Лебединым озером», которое тоже шедевр, но по энергии они абсолютно полярные.

— Когда я впервые увидела тебя в этой партии, очень удивилась, ведь в жизни ты очень спокойный, интеллигентный, а тут прямо буря, страсть, тестостерон. Сложно было перевоплощаться?

— А вот это я не смогу объяснить, потому что в Москве тоже говорили: «Ты такой тихий, мы думали, что ты, как многие азиаты, скромный и спокойный, а тут вышел, и „ого-го!“» Не знаю, может, во мне всегда это есть, и я выплескиваю это на сцене.

— Как вообще менялось твое отношение к сцене? Что ты думал вначале и что думаешь сейчас?

— Думаю, что вначале, как и все, думал о технике. Сейчас такого нет, я передаю эмоции.

— А расскажи свои ощущения, когда ты по-настоящему ощутил любовь зрителя?

— Пик зрительской любви как раз пришелся на Спартака, зал просто не отпускал меня со сцены на поклонах. Вообще аплодисменты — это невероятный заряд, и я чувствую энергию зрителей. Крики и хлопки никак не мешают, а, наоборот, в такие моменты у нас с залом идет энергообмен, и я чувствую порой адреналин.

— Были спектакли, когда зрители не реагировали?

— Думаю, что нет. Если хлопают несильно, это не значит, что спектакль не удался, ведь они бывают разные, например, «Шопениана» или «Жизель» — чистейшая академическая классика, она даже не подразумевает бурных оваций, только созидание.

— Я считаю их скучными…

— У них просто другая эстетика, они более нишевые. (Смеется.) На них ходишь смотреть на красоту без лишнего. И такие спектакли нужны, я думаю, что академизм — это как скелет, освоив его, ты можешь сделать и слепить всё что угодно. Если начать сразу с чего-то современного, то академию уже не сделаешь. Но это не значит, что я выбираю только классику, мне было бы интересно станцевать что-то абсолютно новое, это интересно в том числе и потому, чтобы узнать, на что я еще способен.

Балет «Шопениана» — бессюжетный балет, поставленный Михаилом Фокиным в 1907 году на музыку Фредерика Шопена. В центре сюжета главный герой Юноша и сильфиды — прекрасные девушки. Балет «Жизель» на музыку Адольфа Адана был впервые поставлен в 1841 году Коралли, Перро и Петипа, в Якутске он идет в редактуре Александра Полубенцева. В сюжете рассказывается о предательстве главного героя, который обещал жениться на крестьянке, когда как был помолвлен. Обман вскрывается, и героиня сходит с ума и становится виллисой — призраком обманутых девушек.

— Какие у тебя есть традиции перед спектаклем?

— Таких нет, я не суеверный. Знаю, что некоторые не фотографируются перед выходом на сцену, булавки цепляют на костюмы, кто-то гладит пол перед выходом, чтобы не подвел. Единственное мое правило — это не есть за четыре часа, чтобы танцевалось легко. И всё.

— Хотел уйти?

— Нет, вообще ни разу.

— Ты на сцене 16-й год, неужели не было таких мыслей?

— Не хотел и не хочу.

Каково это — любить чужих жен

— Меня очень интересует любовь. Если точнее, как ты любишь своих партнерш? Я слышу мнения людей в зале, сама вижу и верю в твои чувства.

— Не знаю. Это хорошая актерская игра. Может, мне нужен «Оскар»? (Смеется.) Думаю, что во время репетиций мне приходится влюбляться, так я нарабатываю навык.

— А ты когда-нибудь влюблялся в партнершу? Мимолетно хотя бы?

— Каждую репетицию… (Смеется.)

— Тогда скажи, каково это — любить чужих жен, ведь почти все балерины замужем. Причем часто за коллегами.

— Я вообще об этом не думаю. А если об этом думать, то как я буду играть? Так не получится, нужно, чтобы было естественно.

— А что насчет поцелуев на сцене? Знаю, что в российских театрах целуются, а у нас нет. Менталитет?

— Да, у нас не целуются. Поцелуи в целом и не нужны, можно ведь просто изобразить. В Москве, например, да, спокойнее к этому относятся, работают как актеры в фильмах.

— Кто твоя любимая партнерша?

— У меня их несколько, и каждая из них особенная. Каждую люблю и ценю по-своему.

— Такой ты султан, получается…

— Да. (Смеется.)

— Ну, кстати, по тебе видно, как ты заботишься о партнершах, ставишь их на первое место, даешь сиять.

— Да, это самое важное, по-моему. Потому что балерина всегда должна быть на первом месте. Я ее держу, и я должен сделать всё, чтобы ей было комфортно, при этом не мешая ей.

— Это знание к тебе пришло со временем?

— Да. Потому что, когда был юный, хотел поднять ногу выше девочки, показать себя и выйти вперед. Но потом пришло осознание, что у меня есть время показать себя в тех же вариациях (сольные отрывки в спектаклях. — Прим. ред.), моя задача — помогать партнерше. Я и в жизни так же отношусь к женщинам, моя мама научила меня этому. Уважительное и бережное отношение к женщинам и старшим — это база, так и должно быть.

— Давай еще чуть-чуть про любовь? Ты любил когда-то настолько сильно? Ведь откуда-то ты знаешь, как это — любить.

— Любил, конечно. Если бы я не любил, то, наверное, бы не смог всё прочувствовать: и любовь, и страдание. Всё уже через себя пропустил, и мне легче это делать, потому что эти знания уже вшиты.

— Тебе разбили сердце и ты до сих пор одинок?

— Да. Поэтому пишите, звоните, не бойтесь. (Смеется.)

....

Продолжение интервью читайте на сайте с оригинальной статьей.

Телеграм-канал редакции.

Мы в «Макс»

Желающие сегодня сходить на балет Лебединое озеро? Отдам 2 билета. Сам не смогу (по причине болезни)