Дела минувших дней. Лет пятнадцать назад был период в жизни, когда появилось вдохновение писать стихи. Это был довольно интересный опыт. Выложу здесь одно из нескольких стихотворений на суд достопочтимого сообщества. Делитесь своими стихами, хорошими и не очень, мудрыми и глупыми, весёлыми и грустными.

О себе.

Увы, но о себе могу сказать совсем немногим,
Пусть те, кто меня знает вам об этом говорит.
Харон, с которым покорили Стикса мы пороги,
Друг Аполлон, что вкус к прекрасному хранит.

Любя Афина мудрость подарила и своё терпенье,
Гефест талантливый, ворча учил всему что знал,
Эос и Афродита обучали самолично соблазненью,
И хохоча до слёз, говаривали "Ну каков нахал!"

Бывало, что с Аидом мрачным спорили до хрипа,
Пока хитрец Морфей дремотой спор не прекратит,
С утра будила нежно Талия - прекрасная харита,
Зевс молнией колол, "Ну что проснулся сибарит?"

Так сталось, с Плутосом мы подались в аскеты,
Мегера подшутила зло, теперь обходит стороной,
Звонит Танатос часто, спрашивает "Где ты?"
Переживает, что я без него не обрету покой.

Всем Добра.

"Быть женщине любимой"

Не сахарно быть дамой
В мире для мужчин...
Так сложно быть собой,
Ещё сложней быть мамой.

Не заменить мужчине,
Хоть прыгай из штанин,
Богиню из богинь,
Ценнейшую святыню.

Для выгоды притворна,
Но может тут же стать
Наивности полна,
Но никогда – свободна.

На милость и коварство
Сменима ипостась.
И будь доволен, "Марс",
То ядом, то лекарством.

Прекрасны Аэлиты
Спускаются с небес
И каждая горит
Без ласки и защиты.

Весь мир в руках мужчины,
И дабы не исчез
Без хрупких берегинь –
Быть женщине любимой.

«Налейте мне бордосского вина
И выдайте в дорогу ледоруб.
И ничего, что ты грустишь одна.
Тамара Павловна, Иван бывает груб.
Не бей его с порога кочергой.
И свет в окошке лучше не гаси.
Сто граммов водки - лучший обезбол.
Прощаюсь, Тома. Выдержки и сил».

Вы думаете 👆 сверху странный бред?
Вам кажется, что автор не в уме?
Нарифмовал неграмотный «поэт»
Насколько смог и как, дурак, сумел?
Какой к чертям в дороге ледоруб?
И отчего ж не ёбнуть кочергой
Ивану-дураку, коль будет груб?
Послушай, мой читатель дорогой.
Тамара здесь не старая карга.
Иван отнюдь не сказочный дурак.
Здесь замысел - на целые века,
Чтобы поэма прижилась в умах.

Здесь рядом не лежали ни Шекспир,
Ни рыцарь бравый Буце.. Ланселот!
Ни Пушкин и ни Лермонтов, ни Лир
Ни даже Костя, а-ля франс, Бальмонт.

Моя поэма будет заебись!
Ставь лайк, читатель, чтоб я увидал
Что ты прочухал, что такое жизнь.
Что здесь талантлив автор и удал.
Тогда, читатель, я твой интерес
Пойму и сотворю большой сюрприз.
И новогодних множество чудес
Поэма увенчает, словно приз.

Данная статья относится к Категории 💤 Эффекты ослабления творческой деятельности

Главный редактор издательства «Лимбус Пресс» (СПб) Виктор Топоров пишет:

«В советское время, когда «поэт в России (был) больше, чем поэт», возник уродливый феномен массового профессионального стихописания. Мандельштамовская «армия поэтов» оказалась не столько преувеличением, сколько предвидением. Несколько тысяч мужчин и женщин существовали по принципу: качество жизни зависит от количества строчек. Напечатанных строчек, разумеется; и не всех в эту армию пускали, и порой не пускали лучших, но подлежащие напечатанию строчки надо было сначала написать! И вот в Домах творчества люди вставали с утра, шли завтракать в столовую, расходились, позавтракав, по номерам и принимались стрекотать на машинке, в массовом порядке сочиняя стихи.

Я помню и конец этого периода: поэты всё так же, позавтракав, стрекотали на машинках, но за стихи уже не платили или платили копейки, так что «творческий процесс» шёл по инерции. Потом у поэтов не стало денег на путёвку в Дом творчества; многие строчкогоны, как их тогда называли (и далеко не худшие из них, хотя и худшие тоже), впали в невероятную нищету. И в рыночных или в как бы рыночных условиях это (кроме степени нищеты) было, в общем-то, справедливо: если твой труд не востребован, значит, и вознаграждения он не заслуживает. Хуже того. Возникает подозрение: а может быть, это и не труд вовсе?

В постсоветское время начались дела ещё более удивительные. Внезапно выяснилось, что суп отдельно, а мухи отдельно. Выяснилось, что даже, если стихи не кормят поэта, то это вовсе не означает, будто ему отказано в сравнительно безбедном профессиональном существовании. Не требуя стихов и не востребуя их, общество создало несколько десятков вакансий, которые отныне стали называться поэтическими. Нет, речь не о синекурах «почётного библиотекарства», «гостевой профессуры» и тому подобных, какими подкармливает своих поэтов - и не всегда лучших поэтов - Запад.

Несколько десятков человек получили возможность «работать профессиональными поэтами», попав в ту или иную обойму - «московских концептуалистов», «друзей Бродского», «иронистов»...

Стихов они предъявить не могли, но этого и не требовалось: критика приняла условия игры, западные слависты, они и в Африке западные слависты. ЕвтушенкосВознесенским общество принесло в качестве коллективной искупительной жертвы, между собой представители различных «обойм» заключили пакт о ненападении - не в силу взаимной любви, а скорее по причине общей слабости: никто не мог похвастаться наличием ПРО. То есть противоракетной обороны, способной вынести первый смертоносный удар: а стихи-то ваши где? Где, или не в последнюю очередь, каковы? А раз так, то надо было захваливать друг дружку, осыпать (а вернее, конечно, делиться) премиями, грантами, поездками - хотя бы по стране, но на приличных условиях. Поэзия тут не ночевала и ночевать не могла, она, дамочка непутёвая, поманила, приласкала, спать уложила, да и сделала ноги. Впрочем, никто по гулёне и не тоскует. Так, дотосковывают... Без неё скучнее, но в целом уютней.

Один написал несколько тысяч стихотворений, но прославился тем, что кричит кикиморой. Другой раскладывает каталожные карточки, невнятно матерясь себе под нос, что в сочетании с сугубо интеллигентной внешностью производит неизгладимо комическое впечатление. Третий сочиняет по одному посредственному стихотворению в год - и этим гордится. Четвёртый гулким голосом рассказывает скучные байки, умеренно ритмизуя их, чтобы это смахивало на стихи. Пятый сочиняет убого-скабрезные четверостишия. Шестой не сочиняет ничего, но выпускал в своё время самиздатский журнал. Седьмая называет себя РЫ. Восьмой истекает клюквенным соком с поправкой на пенсионный возраст, изрядно разбавленным. Девятый строчит хвалебные статейки про восьмерых первых, а они - про него. Десятый осваивает поэтическую Финляндию - страна сытая, народ благодарный, парни горячие. Иногда съезжаются на поэтический фестиваль и томятся в паузе между завтраком и обедом. Гек Комаров, героический издатель, выпускает их вирши и полувирши тоненькими брошюрками, и те расходятся столь же бойко, как железнодорожное расписание на позапрошлый год. Но и это никого не печалит: за книжечки полагаются премийки - в порядке живой очереди...

Разумеется, всё это слишком общо, и попадаются (должны попадаться, не могут не попадаться) отрадные исключения из общего правила. Но задача данной статьи не в том, чтобы предложить торт-лист исключений. Кому нравится поп, кому - попадья, кому - поповна. Речь о том, что в поэзии мы пришли, грубо говоря, к тем же результатам, что в экономике: к недостаткам социалистического ведения хозяйства добавились недостатки капиталистического, достоинства же выродились в нечто заведомо карикатурное. Свобода писать что хочешь и издавать что хочешь, свобода, подчёркивает британский поэт, зиждущаяся на священном праве читателя пренебречь твоим творчеством (или «творчеством»), обернулась свободой не писать ничего - или ничего такого, в чём угадывалось бы дыхание почвы и судьбы, не писать ничего на разрыв аорты. И не пишут. Конкуренция, существовавшая в поэтическом цеху в советское время (в форме борьбы за власть над умами), испустила дух».

Топоров В.Л., Похороны Гулливера в стране лилипутов, СПб, «Издательство «Лимбус Пресс», 2002 г., с. 178-182.

Источник — портал VIKENT.RU

Дополнительные материалы

Бюрократическая организация творчества — около 90 материалов по теме

Конкурентоспособность страны и её фейковые изображения по И.Л. Викентьеву — видео, 25 мин

см. термин Интеллектуальная импотенция & интеллектуальный онанизм в 🔖 Словаре проекта VIKENT. RU

+ Плейлист из 8-ми видео: СИЛЬНЫЕ ИДЕИ / СИЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

+ Ваши дополнительные возможности:

Идёт приём Ваших новых вопросов по более чем 400-м направлениям творческой деятельности – на онлайн-консультацию третье воскресенье каждого месяца в 19:59 (мск). Это принципиально бесплатный формат.

Изображения в статье

Виктор Леонидович Топоров — отечественный литературный обозреватель, критик и редактор / Лаборатория Фантастики & Photo by Carles Rabada on Unsplash

Photo by Sigmund on Unsplash

Photo by Christa Dodoo on Unsplash