Это был обычный солнечный день.

Мой, ставший недавно лучшим, друг занял у меня сто рублей. Занял эти деньги он несколько лет назад и с тех пор рынок успел несколько раз подняться, обвалиться и по итогу поднять долг друга по текущим меркам, судя по газете за 1980-й год, до пятидесяти тысяч рублей

***

Я был настроен решительно. Вышел из дома, сел на автобус и направился к дому должника. Остановка, другая, и вот, в момент, когда автобус должен был остановиться, водитель проехал мимо остановки. Я ждал, что кто-то крикнет: “на остановке!”, но первой проблемой было то, что никому из пассажиров эта остановка, возможно, не подходила, а проблемой второй - что самих пассажиров больше не было.

Нужно было крикнуть ему, ведь он проехал уже вторую остановку. Но вот голос у меня писклявый, детский. А если он спутает меня с ребёнком? Вдруг он педофил? Как много водителей-педофилов? Что, если он уже подумал, что я ребёнок, ведь я мог сказать что-то вслух, он меня услышал и…

И тут автобус начал останавливаться. Водитель меня однозначно услышал и собирался напасть тут, но я, недолго думая, вырвал с оконной стойки аварийный молоток и со всей силы ударил по стеклу окна, после чего прыгнул в него.

***

До друга было недалеко, но левая нога болела после того, как я на скорости вылетел прямо в столб. Хромая и вечно оборачиваясь, всё же я дошёл до подъезда, и понял - а что дальше? Как мне проникнуть в дом? Нельзя просто позвонить в домофон. Вдруг он проигнорирует меня и не откроет дверь, не желая расставаться с деньгами? А пока я буду думать - выбьет окно и сбежит через него. А если…

— Вы к кому? — слышу я позади женский голос.

Вот! Это был мой шанс. Сейчас я повернусь и скажу, что я пришёл к другу, мне откроют и... И что? Что если она не поверит? А если спросит, зачем? Я не хочу, чтобы она узнала, что друг мне должен сто тысяч рублей. Что, если она знакома с моим другом и специально подошла удостовериться, зачем я пришёл, чтобы…. Нужно сбить её с толку.

Резко обернувшись, я хватаю её за талию и твёрдо и чётко говорю:

— К тебе.

После бурной ночи, которую София прерывала раз пять, чтобы кого-то успокоить в соседней комнате, я был на седьмом небе от счастья, ведь наконец-то проник в дом, где хранились мои пятьсот тысяч. Теперь-то друг точно не сможет отвертеться.

И вот я, хромая, дохожу до его квартиры. Дверь приоткрыта немного, и я сразу понимаю, что это ловушка. Я потяну ручку на себя, а с противоположной стороны привязанная к двери нитка тут же запустит механизм. Какой, я пока не придумал, но уже был уверен, что механизм этот пугал своей извращённой логикой. Чтобы друг не успел ничего понять и сбежать, я решил  застать его врасплох и со всей силы ударил по двери ногой. Левой…

Неделю я пролежал в больнице со сломанной конечностью, но даже это не стало преградой между мной и моим миллионом.

***

Это был обычный солнечный день. В этот раз я легко прошёл в сам дом благодаря моей новой знакомой. Нужно было действовать умнее. Теперь я не буду выбивать дверь левой ногой, она и так сломана. Я…

— Папа?— послышался тоненький голос позади.

Я оборачиваюсь и вижу Софию, которая держит за руку пятилетнего мальчишку. Неужели та ночь не прошла без следа? Чего теперь хочет эта женщина? Денег? Подать на меня в суд?  Она узнала о моём миллиарде и хочет забрать его! Я должен действовать умнее, на опережение.

Я падаю на колено перед парнем и говорю:

— Да, чемпион.

Мы с Софией расписались в этот же день.

Прошёл год. Я переехал в новую квартиру и жил уже со своей семьёй. Нужно было подняться на ноги, особенно на левую, найти работу, растить сына. Я думал об этом все двенадцать месяцев, пока жена не намекнула, что мне уже нужно где-то подзаработать. И тут я вспомнил о моём мили…в общем, о большом количестве денег, живущих этажом ниже…

***

Это был обычный солнечный день. Я снова стоял перед дверью друга, но теперь я был умнее, сильнее, со здоровой ногой и с подмогой - моим сыном с бубликом в руке. Он притворится разносчиком печенья из старых американских фильмов, выманит должника, и тот уже не сможет отвертеться. Явно, он тоже учился всё это время, совершенствовал свои ловушки, становился хитрее и, возможно, обзавёлся своим сыном. Вот Иуда, так звали моего сына, притворяющийся бойскаутом, стоит перед дверью с опущенной ручкой и стучит, а я выжидаю на лестнице.

Но вдруг мой друг украдёт сына? Что если он сговорился с моей супругой, однозначно изменившей мне с ним. Меня же обвинят во всëм этом, обязательно обвинят! Сможет ли мой денежный поток покрыть расходы на адвоката? Сколько стоит адвокат? Может, стоило сделать моего сына адвокатом?  А если бы он вырос и забрал мой миллион своими юридическими способностями? И вообще, у нас продают бублики как в старых фильмах? Не успел я рассмотреть все варианты, как вдруг дверь открылась и на пороге показался…водитель автобуса!

— Педофил! — крикнул я и, стараясь защитить моего сына-предателя, чтобы спрятать его от мерзких глаз этого мужика прыгнул в сторону ребёнка...

Я наконец поборол свой страх перед педофилами. Пускай меня и посадили за, как они сказали, нападение на сына. Это была лишь жалкая ложь. Определëнно, жена уже была в сговоре с моим другом, а сын защищал их в суде, но ничего я…

***

Я шёл по тюремному коридору с вещами на руках. Дверь камеры открылась и в ней, к собственному удивлению, я увидел своего друга-должника.

— Как долго ты тут? — спросил я у него

— Да лет пять уже.

— А деньги? Деньги почему мне не вернул?

— Деньги? Та сотня? Но ведь это ты мне должен.

***

Это был обычный солнечный день…

Уважаемые мои и любимые 4 подписчика, ну и остальные не злые читатели.
Я буду заканчивать этот цикл постов, потому что они неправильно были написаны. Неправильно и неинтересно.

Все о чем я писал - правда: и про переезд, и про работу, и про котенка. Но я хочу попробовать писать правильно и определить, есть ли у меня этот талант, или мне лучше не писать.

Есть целая куча идей, но что выбрать незнаю. Многие пишут о политике, но это довольно грязная тема - не хотелось бы. Некоторые о каких-то исторических фактах - это тоже все можно загуглить...

Можно о себе. Как раз поругался с девушкой из-за гуся. Гусь не настоящий, набитый синтипоном с маркетплейса. Просто лежит на балконе уже год, место отнимает...

... Простите, этот пост не о том, тут я прощаюсь с этим блоком и желаю себе успехов в будущих начинаниях)

Если есть пожелания о теме, о чем писать - буду признателен. Сам не могу выбрать - очень много тем, хотелось иметь выбор читателей) Хоть одним словом, например: еда, или здоровье, или работа.

Напишите, я очень буду ждать Ваши предложения)))

Ребята, вы меня сегодня знатно удивили, рассмешили и заставили задуматься. Хочу поделиться своими наблюдениями, потому что ситуация вышла довольно забавная.

С чего всё началось? Я опубликовал пост, и в комментариях мне справедливо прилетело: «Слишком сухо! Чувствуется, что писал искусственный интеллект!». И знаете что? Вы были абсолютно правы. Первые мысли я действительно «причесывал» с помощью нейросетей, потому что боялся написать что-то не то.

Получив порцию здоровой критики, я решил: «Ага, понял. Буду писать сам, от души и своими словами, как есть!». И написал следующий пост…

Каково же было мое удивление, когда в комментариях начались новые возмущения: «Текст непрофессиональный! Мычание какое-то! Верните ИИ, пусть он лучше пишет, чем вы!».

Сижу я такой, читаю это, и понимаю, насколько же сложная у нас, авторов, дилемма. Когда пишет ИИ — получается слишком бездушный «канцелярит». Когда пишешь сам, со всеми своими мыслями и косяками — получается «непрофессионально». Прямо классическое «казнить нельзя помиловать».

Я понял одно: идеального рецепта не существует. Но знаете, что самое ценное на нашем любимом Пикабу? То, что здесь люди хотят читать именно живые мысли живого человека. Пусть сбивчивые, пусть не всегда причесанные по правилам копирайтинга, но настоящие.

Я буду продолжать писать сам. Да, возможно, иногда коряво, но зато от чистого сердца. Спасибо вам за обратную связь — благодаря вашим комментариям я учусь и расту. А чтобы было веселее, давайте устроим перекличку в комментариях: а вы сами как предпочитаете писать — отдаете на откуп алгоритмам или рубите правду-матку своими словами?

P.S. Это я написал с помощью ИИ, вернее наоборот, наверное - ИИ написал с помощью меня... Считаете что так лучше воспринимается, чем то, что пишу я?
Воспринимается это ладно, я сам вижу что легче читать - но почему тогда многие жалуются, что это ИИ и это не интересно, горивадугорепейсатель)

---

Глава 4. След

Она попала в «Тихую заводь» случайно. После кулинарного училища Алиса искала работу, и подруга сказала: есть место в детдоме, платят немного, но жильё дают. Алиса согласилась. Думала — на год. Осталась на четыре.

Первое время ей нравилось. Дети были разные: шумные, тихие, злые, ласковые. Алиса кормила их, поила чаем, давала добавку тем, кто просил. Постепенно они начали к ней тянуться. Она знала, кому сколько сахара, кто не ест капусту, кто прячет хлеб в карман. Дети чувствовали тепло и отвечали тем же.

С двумя девочками — Олей и Кариной — она дружила особенно. Они приходили на кухню после ужина, помогали мыть посуду, рассказывали про свои рисунки и мечты. Оля хотела стать ветеринаром. Карина рисовала лошадей. Алиса привязалась к ним — и именно поэтому заметила, когда они исчезли.

В тот четверг было кино. Алиса, как всегда, сидела с краю. После фильма дети разошлись по спальням. Утром Оля и Карина не пришли на завтрак. Алиса спросила у воспитательницы — Антонина Павловна отвела глаза и сказала: «Перевели. В другое учреждение». Алиса кивнула, но внутри что-то оборвалось.

Через месяц исчез ещё один ребёнок. Потом ещё. Алиса пыталась спрашивать — ей отвечали одно и то же: перевели. Но она уже не верила.

Она начала слушать. Но в детдоме все говорили тихо, а двери кабинетов были обиты войлоком. Однажды вечером Алиса вышла на задний двор — вынести ведро с отходами для сторожевой собаки. Пёс жил в вольере за гаражом, его кормили тем, что оставалось от ужина.

Угол здания, где курили, был совсем рядом. Лариса Александровна стояла спиной к ней и говорила по телефону. Голос у неё был ледяной, без интонаций:

— ...этот не подходит. Слишком шумный. Заказчик не возьмёт такого. Давайте следующего по списку.

Она замолчала, слушая ответ. Потом добавила:

— Нет, Антонину не трогайте. Я сама с ним поработаю.

И, помолчав, бросила коротко:

— Если не сломается — тогда в брак.

Алиса замерла у вольера. Собака ткнулась носом в миску, но она не замечала. Заказчик. Список. Я сама с ним поработаю. В брак. Она не знала точно, что всё это значит. Но одного было достаточно: детей не переводят в другие учреждения. Их забирают. Кому-то. Под заказ.

В тот же вечер она завела тетрадь. Вспомнила всех, кого знала по именам, восстановила даты, стала записывать. Каждый четверг — одна или две фамилии. Иногда прочерк. Но система была.

Через полгода она поехала в районное отделение милиции. Дежурный лениво записал её показания, пообещал разобраться. Алиса ждала месяц. Ничего. Она пришла снова. Другой дежурный долго искал её заявление, потом сказал: «Девушка, у вас тут одни фантазии. Детей переводят по плану, всё законно. Не тратьте наше время».

Алиса вышла на крыльцо отделения и заплакала. Впервые за долгое время. Потом вытерла лицо, села в автобус и вернулась в детдом.

Она никому ничего не сказала. Просто продолжила записывать. По привычке. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь здесь окажется человек, которому не плевать.

И однажды утром в детдом приехал хромой физрук с тремя родинками на левой щеке.

---

Утро пятницы началось с тишины.

Даниил проснулся рано, сделал разминку и вышел в коридор. Детдом ещё спал. Только из кухни доносился звон посуды. Он прошёл мимо ведра уборщицы Нины и толкнул дверь на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо. Двор был пуст. Фонарь ещё горел. Даниил обошёл здание по периметру. Чёрный вход, старый гараж. Ворота были закрыты, но не заперты. Он потянул створку — та подалась со скрежетом.

Внутри пахло бензином и резиной. Микроавтобус стоял в глубине, тёмный и молчаливый. Даниил обошёл его. На заднем сиденье валялся скомканный детский носок — маленький, синий, с выцветшим рисунком. Он взял его и сунул в карман.

— Заблудился?

В дверях гаража стоял Геннадий Иванович. Военные штаны, свитер с закатанными рукавами, ведро в одной руке, тряпка в другой.

— Решил осмотреться. Хозяйство изучаю.

— Хозяйство — это хорошо. Только я не люблю, когда по гаражу без спросу ходят. Тут инструмент острый, машина. Пораниться можно.

— Я аккуратно.

— Ну-ну. Аккуратно — это правильно.

Геннадий Иванович достал складной нож, начал что-то подчищать на верстаке. Движения были спокойные, привычные.

— Ты вчера на кино был. Понравилось?

— Нормально.

— Дети любят. Им отвлечься надо. Сами понимаете — жизнь тут не сахар.

— Понимаю.

Завхоз убрал нож в карман и взял ведро.

— Ладно, работай. Только если что по хозяйству надо — сначала спроси. Так по-соседски.

— Договорились.

— Иди завтракать. Тётя Лида сегодня блины печёт. У неё блины знатные.

---

После завтрака Даниил нашёл Алису на кухне. Она мыла посуду, стоя к нему спиной.

— Ты говорила, что считаешь. У тебя есть записи?

Алиса замерла. Вытерла руки и обернулась.

— Зачем тебе?

— Хочу понять систему. Даты, имена.

Она долго смотрела на него. Потом вздохнула и вытащила из-за кафеля тетрадь в клетчатой обложке.

— Держи. Но если попадёшься — я ничего не знаю.

Он ушёл к себе, сел на кровать и открыл тетрадь. Страницы были исписаны аккуратным почерком. Даты, имена, пометки. Каждый четверг — одна или две фамилии. За два года — больше сорока детей.

Даниил достал синий носок и положил его рядом с тетрадью. Потом взял книгу — «Мартин Иден» Джека Лондона. Но читать не смог.

Куда их увозят? Кто заказчик?

---

В воскресенье он попытался поговорить с Антониной Павловной. Поймал её в коридоре после ужина.

— Антонина Павловна, можно вопрос?

Она посмотрела усталыми глазами.

— Спрашивайте.

— В четверг вы выходили во время кино. Куда?

Пальцы, сжимавшие платок, побелели.

— Проветриться.

— И всё?

— И всё. Я здесь работаю давно и знаю одно правило: не задавать вопросов. Вам тоже советую.

И ушла.

---

Вечером в понедельник в дверь постучали. На пороге стояла Алиса с двумя кружками чая.

— Можно?

— Заходи.

Она села на стул, он — на кровать. Между ними лежала тетрадь и синий носок.

— Я поговорил с Антониной. Она знает, но молчит.

— Они все молчат. Кроме Нины, но её никто не слушает.

— А тётя Лида?

— Лида хорошая. Но боится. У неё никого нет, кроме кухни.

Они замолчали.

— У тебя кто-то есть? — спросил Даниил. — Родные?

— Только бабушка. В деревне. Далеко, денег на дорогу не всегда хватает. А ты?

— У меня никого. Был футбол. Теперь и его нет.

Алиса посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела взгляд на тетрадь.

— Зачем тебе это? Ты мог бы просто работать. Не лезть.

— Не могу, — он кивнул на носок. — Это мальчика, которого увезли в ту ночь. Я его даже по имени не знаю.

— Алёша, — тихо сказала Алиса. — Его звали Алёша.

За окном зажёгся жёлтый фонарь.

— У нас пять дней, — сказал Даниил. — До следующего четверга.

— Я знаю.

— Ты со мной?

Алиса взяла кружку обеими руками.

— Я с тобой.

---

Во вторник он заметил слежку.

Светлана Николаевна стала слишком часто попадаться на глаза. В коридоре, в столовой, у спортзала. Она не заговаривала — просто смотрела.

Вечером он столкнулся с ней у лестницы.

— Даниил Сергеевич, вы какой-то напряжённый. Случилось что?

— Всё в порядке.

— Ну-ну. А то я смотрю, вы везде ходите, разглядываете. У нас тут просто: работай и не высовывайся. А кто высовывается — долго не задерживается.

Она улыбнулась. Сладко, как патока.

— Я запомню.

В среду он снова открыл тетрадь Алисы. Перечитал записи. Потом достал из коробки книгу — старый, затрёпанный томик без обложки. Читать не смог.

Он встал, подошёл к окну. Во дворе горел фонарь. Где-то шаркала Нина.

Завтра четверг.

Даниил закрыл глаза и пробил воображаемый пенальти.

— Гол, — сказал он тихо.

И впервые за долгое время ему показалось, что мяч попал в ворота.

---

Конец четвёртой главы.