rygbuh

Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог

Ночь прошла на удивление спокойно. Ни одна жестянка не звякнула, ни одна ветка не хрустнула под чужой лапой - только где-то далеко, за холмами, время от времени завывали варги, но с каждой минутой их голоса удалялись. Видимо, стая ушла в сторону Серных Болот, за более лёгкой добычей. Саша проснулся оттого, что Мороз тронул его за плечо, и первым, что он увидел, было сереющее небо над поляной и чёткий, почти резной силуэт елей на его фоне. Он сел, потянулся, чувствуя, как ноет каждая мышца после вчерашнего перехода, и встретился взглядом с Седым, который уже сворачивал сигнальные верёвки.

- Гости были, - сказал Седой, кивнув на одну из жестянок. - Но близко не подошли. То ли мелкий кто-то, то ли умный.

- Хорошо, что не пришлось это проверять, - отозвался Мороз, закидывая винтовку на плечо. - Завтракаем на ходу. Тут рядом уже тракт, не будем терять время.

Позавтракали быстро, сухими галетами и вяленым мясом, даже не разводя огня. Вода из фляг была холодной и бодрила не хуже крепкого чая. Саша заметил, что за последние дни привык к этой еде - она казалась ему просто топливом для тела, которое должно идти вперёд. Он поймал себя на мысли, что даже не вспомнил о горячей похлёбке, которую когда-то ел в столовой заставы.

Лес редел с каждым километром. Деревья становились ниже, корявее, между ними всё чаще проглядывали прогалины, залитые утренним солнцем. Запах прелой хвои уступил место другому - сухой земли, пыли и чего-то еще неуловимого, что вечно витало в воздухе пустошей. А потом лес кончился. Тропа вывела их на широкую, расчищенную полосу - Старый Тракт, главную артерию, соединявшую когда-то города Поволжья, а теперь служившую караванным путём.

Тракт был куда лучше той дороги, по которой они шли раньше. Асфальт здесь сохранился островками, но колея была накатанной, утрамбованной десятками колёс и копыт. По обочинам, на безопасном расстоянии друг от друга, стояли несколько покосившихся столбов с оборванными проводами, а чуть дальше, у перекрёстка, возвышался указатель.

Он был новым, не проржавевшим и закрашенным, как те, что они видели прежде, а новым - сваренным из свежих металлических листов и выкрашенным в тёмно-синий цвет. Белые буквы, нанесённые через трафарет, гласили: "Псы Войны".

Под надписью была эмблема - оскаленная собачья голова в обрамлении шестерни. Шестерня символизировала технологию, прогресс, а собачья голова - верность и боевую ярость. По крайней мере, так это выглядело на первый взгляд.

Мороз присвистнул и остановился, разглядывая указатель.

- Псы Войны, - произнёс он, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение. - Слышал о них. Давно уже, год или два назад, от одного торговца с севера.

- И что говорил торговец? - спросил Саша, разглядывая эмблему.

- Говорил, что это очень крутые парни. Не бандиты, не рейдеры - настоящая организация. Собирают по всем пустошам уцелевшие технологии: оружие, оборудование, запчасти, всё, что может работать. У них база где-то в этих краях, говорят, бывшая военная часть, и оборудована она по последнему слову техники. Электричество, связь, может, даже компьютеры довоенные работают. И они хотят избавить пустоши от диких банд и установить новые порядки. Не просто выживание, а шаг вперёд: конец варварству, начало цивилизации.

- Звучит как сказка, - хмыкнул Седой, поправляя лямку автомата. - Или как пропаганда.

- А что, если нет? - Мороз повернулся к нему. - Сам подумай: нам скоро воевать с Ордой. Федерация - это, конечно, сила, но кто знает, сколько у них уйдёт времени на мобилизацию, а тут - целая база, обученные бойцы, технологии. Если они действительно хотят избавить пустоши от диких банд, то Орда - это как раз то, против чего они должны выступить. Возможно, стоит заручиться их поддержкой перед предстоящей битвой. Союзник в таком деле лишним не будет.

- Или враг, - негромко сказал Седой. - Мороз, ты сам говорил: мы не знаем о них ничего, кроме слухов. Ни одного живого свидетеля, который рассказал бы о личной встрече с ними, я не встречал. Торговцы болтают много, но где факты? Где те, кто своими глазами видел их базу? Где те, кто с ними торговал или воевал бок о бок? Опять же их название как бы намекает на их не совсем мирные намерения.

- Ну, можем стать первыми, - пожал плечами Мороз. - Узнаем, что к чему. Если они реальны - предложим союз. Если нет... ну, значит, просто пойдём дальше. Судя по тому, что о них рассказывают, бояться нам их нечего.

Саша слушал их и думал. С одной стороны, союзники им действительно не помешают. С другой - слова Седого звучали разумно: слишком уж хорошо всё это выглядело, чтобы быть правдой, но где-то в глубине души ему хотелось верить, что в этом мире ещё есть кто-то, кто строит, а не разрушает. Кто-то, кто верит в прогресс, а не в культ силы. Кто-то, кто собирает технологии не только для войны.

- Давайте узнаем, - сказал он наконец. - Если они рядом, мы ничего не теряем. Зайдём, посмотрим, поговорим. Если что-то пойдёт не так - уйдём.

- Вот и договорились, - кивнул Мороз. - Тогда вперёд, и держите уши открытыми. Особенно ты, Волкодав. Чутьё у тебя имеется, может, оно нас и спасёт, если что.

Следующие несколько часов они шли по тракту. Дорога была оживлённой - по крайней мере, по меркам пустошей. Им встретился небольшой караван из трёх телег, запряжённых низкорослыми мохнатыми двухголовыми лошадьми. Караванщики - четверо угрюмых мужчин с дробовиками - проводили троих долгими, настороженными взглядами, но не заговорили. Мороз приветственно поднял руку, и один из караванщиков коротко кивнул в ответ, прежде чем их пути разошлись.

- Боятся, - тихо сказал Седой, когда караван отъехал достаточно далеко. - Видел, как они на нас смотрели? Как на врагов.

- Время такое, - пожал плечами Мороз. - Сейчас каждый встречный - потенциальная угроза. Мы и сами так же смотрим.

- Не в этом дело, - Седой покачал головой. - Они смотрели не на нас, а на наше оружие. Будто знали, что здесь территория Псов, и боялись, что мы - часть их.

Потом, у обочины, они увидели останки лагеря. Несколько старых палаток, продырявленных и выцветших, опрокинутый котелок, рассыпанные гильзы. Лагерь был разорён, и судя по бурым пятнам на ткани, разорён недавно. Кто здесь стоял и что с ними случилось, можно было только гадать. Седой обошёл лагерь по кругу, внимательно осмотрел следы и мрачно покачал головой.

- Следы колёс, - сказал он. - Тяжёлых колёс. Как от бронемашины или грузовика. И гильзы армейского образца. Такие же, как у нас на заставе, заводские. А ещё - вот, смотри.

Он протянул Морозу небольшую металлическую пуговицу с остатками тёмно-синей ткани. Мороз покрутил её в пальцах и ничего не сказал, только нахмурился.

- Может, совпадение, - предположил Саша.

- Может, - согласился Седой, но в его голосе уверенности не было.

Ближе к полудню они достигли поворота, отмеченного ещё одним синим указателем с собачьей головой. Дорога сворачивала с тракта и уходила на восток, к невысокому холму. Несколько минут ходьбы - и они увидели это.

База Псов Войны была бывшей военной частью. Это стало ясно с первого взгляда: высокий бетонный забор, увенчанный спиралями колючей проволоки, сторожевые вышки с пулемётными гнёздами, массивные стальные ворота с герметичными швами. Часть явно пережила Великую войну лучше, чем большинство подобных объектов: её не бомбили, и теперь она выглядела почти так же, как, наверное, выглядела до войны. Только на флагштоке над воротами развевался тёмно-синий флаг с оскаленной собачьей головой.

Но кое-что ещё бросалось в глаза. Весь периметр был идеально вычищен. Ни кустика, ни деревца на расстоянии ста метров от стен - всё вырублено, выкорчевано, выжжено. Земля вокруг базы была голой, утрамбованной, как на плацу, и только кое-где виднелись маслянистые пятна и следы шин. Это была не просто крепость - это была зона отчуждения. Похожую тактику использовали и на заставе "Доблесть", но масштабы тут были совсем другие и подход более основательный.

- Ничего себе, - прошептал Саша, разглядывая укрепления. - Это же целая крепость. Настоящая военная база.

- И крепость действующая, - тихо добавил Седой, кивнув на пулемётное гнездо, в котором угадывался силуэт человека. - Нас уже заметили. И судя по тому, как блестит оптика на вышке, разглядывают через прицел.

Он оказался прав. Когда до ворот оставалось метров пятьдесят, земля словно ожила. Из складок местности, из-за камней, которые только что казались просто камнями, поднялись фигуры в маскировочных халатах. Пятеро, семеро, десять - они появлялись бесшумно, будто призраки, и окружали троицу полукольцом. Каждый держал оружие - не кустарные обрезы, а настоящие армейские автоматы, чистые, смазанные, в отличном состоянии. Их лица были скрыты капюшонами и балаклавами, но глаза, холодные и изучающие, смотрели на пришельцев без страха и без злобы - с чисто профессиональным интересом. Так смотрит хирург на пациента перед операцией, или механик - на сломавшийся двигатель.

- Оружие на землю, - произнёс один из них, видимо, старший. Его голос был спокойным, но не терпящим возражений. - Медленно. Без резких движений. И держите руки на виду.

Мороз переглянулся с Седым, потом медленно, очень медленно, снял с плеча винтовку и опустил её на землю. Седой и Саша сделали то же самое. Саша чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но старался не показывать страха.

- Мы не враги, - сказал Мороз, выпрямляясь и поднимая руки. - Мы посланники Содружества вольных поселений. Идём с важной миссией в Волжскую Федерацию. Увидели ваш указатель и решили зайти, чтобы найти здесь союзников.

Старший сделал шаг вперёд, пристально разглядывая каждого. Его взгляд задержался на Саше дольше, чем на остальных, отметив молодое, ещё не обветренное лицо, побелевшие костяшки на руках, жетон на груди. Потом он перевёл взгляд на Мороза.

- Миссия? - переспросил он. - Какая именно?

- Орда, - коротко ответил Мороз. - Они перешли реку, вырезали убежище "Аптека". Мы везём доклад в Федерацию и ищем поддержку. Если вы те, за кого себя выдаёте, - возможно, вы захотите нам помочь.

Старший помолчал, переваривая информацию. Его глаза сузились, и он обменялся быстрым взглядом с одним из своих людей. Потом коротко кивнул, и остальные опустили оружие - не убрали, но перестали целиться в упор.

- Это меняет дело, - сказал он. - Если вы говорите правду, наш командир захочет вас выслушать. Поднимите оружие, только не дёргайтесь. Мы проводим вас внутрь, но предупреждаю: любое резкое движение - и всё закончится даже не начавшись.

Ворота открылись с лязгом и шипением - не вручную, а с помощью электропривода, и Саша невольно вздрогнул, услышав этот звук, такой знакомый по старым фильмам и такой чуждый в этом мире. Внутренняя территория базы поражала ещё больше.

Они прошли через контрольный пункт - небольшое помещение с бронированными стенами, где ещё один боец в синей униформе записал их имена в электронный журнал. Электронный! На планшете, который светился мягким голубоватым светом. Саша не удержался и уставился на него, как на чудо, чем вызвал короткую усмешку у охранника.

Дальше открывался плац. Огромная, идеально ровная площадка, по которой маршировали несколько взводов бойцов в одинаковой тёмно-синей форме. Их шаг был синхронным, как у машин, а приёмы выполнялись с такой точностью, что дух захватывало. Это была не просто тренировка - это был парад, демонстрация силы, и Саша поймал себя на мысли, что за этим зрелищем чувствуется что-то пугающее. Не просто дисциплина, а что-то большее. Что-то, стирающее индивидуальность.

Вдоль плаца выстроились в ряд бронемашины - настоящие, на ходу, с заботливо закрашенными шрамами на броне, с новыми шинами и свежими следами смазки на пулемётных турелях. Саша насчитал восемь штук, и это были не те ржавые остовы, что гнили на дорогах пустошей, а отлаженные боевые машины. Одна из них как раз заводилась - двигатель взревел, выбросив облачко сизого дыма, и бронемашина покатилась к воротам, увозя куда-то группу бойцов.

Дальше, за бронемашинами, на расчищенной площадке стояли два вертолёта. Один - модернизированный Ми-8 с заплатками на фюзеляже, но явно летающий, с убранными лопастями и чехлами на двигателях. Второй - Ка-52, который тоже видал лучшие времена, но явно эксплуатировался и был в хорошем состоянии. Рядом с вертолётами суетились техники в синих комбинезонах, проверяя какие-то механизмы.

- У них вертолёты, - прошептал Саша, и в его голосе смешались изумление и почти детский восторг. - Настоящие вертолёты. Я думал, что никогда не увижу такую технику на ходу.

- И топливо к ним, - тихо добавил Седой, кивнув на цистерны у дальней стены. - Много топлива. Откуда у них столько?

Территория базы была вычищена до стерильного блеска. Ни мусора, ни хлама, ни разбросанных железяк - всё аккуратно, организованно, расставлено по местам. Каждая вещь имела своё место, каждый человек - свою функцию. Повсюду ходили люди в одинаковой униформе, и все они двигались целеустремлённо, не тратя ни секунды впустую. Одни тренировались на плацу с оружием, другие возились с техникой, третьи несли ящики от склада к складу. Саша насчитал уже несколько десятков человек, и это были только те, кто находился в поле зрения.

И вот тут его осенило. Он начал присматриваться внимательнее, пересчитывать в уме, проверять каждую группу. Мужчины. Только мужчины. Молодые, средних лет, крепкие, подтянутые - но все, как один, мужчины. Ни одной женщины. Ни одного ребёнка. Ни одного старика.

На заставе "Доблесть" были семьи. В "Аптеке" были семьи. Даже на базаре имени Ленина, среди торговцев встречались женщины с детьми. Жизнь в пустошах была слишком сурова, чтобы делить людей по полу и возрасту - каждый, кто мог работать, работал. А здесь, на базе, где, казалось бы, технологии позволяли жить в относительном комфорте, не было никого, кроме солдат.

- Седой, - тихо позвал он, поравнявшись с товарищем. - Ты заметил?

- Заметил, - так же тихо ответил тот. - Молчи пока. Смотри и запоминай.

Ещё больше настораживал склад, мимо которого они прошли. Это было длинное бетонное здание без окон, и его широкие двери были распахнуты. Несколько бойцов как раз заносили внутрь большие ящики, несколько из них, стоящих у входа, были открыты. Саша бросил взгляд внутрь и увидел вещи.

Обычные вещи, какие могли быть у жителей пустошей. Старая одежда, аккуратно сложенная. Стоптанные ботинки, рассортированные по размеру. Потрёпанные книги, связанные в стопки. Связки ключей. Детская кукла с оторванной рукой - кто-то положил её сверху, и она смотрела в небо пустыми пластмассовыми глазами. Несколько помятых кастрюль, шкатулка с какими-то бусами. Все эти вещи явно принадлежали людям, которые не имели никакого отношения к базе, и их владельцы, кем бы они ни были, наверняка не собирались расставаться со своим скарбом добровольно.

Саша вспомнил разорённый лагерь у тракта, бурые пятна на палатках и синюю пуговицу, которую нашёл Седой. Неприятный холодок пробежал по спине. Он переглянулся с Седым, и тот едва заметно кивнул - мол, я тоже это видел.

Их провели через весь плац к массивному бетонному входу, уходящему под землю. Бункер. Тяжёлая гермодверь, способная выдержать ядерный удар, была гостеприимно распахнута, и за ней открывался длинный, ярко освещённый коридор. Лампы здесь были электрическими, работавшими от генератора, и их ровный, немерцающий свет после дней, проведённых при свечах и кострах, казался почти нереальным. Стены коридора были выкрашены в тот же тёмно-синий цвет, что и указатели, и на них, через равные промежутки, висели плакаты.

Саша успел прочитать несколько. "Знание - сила. Защищай его", "Слабые не наследуют землю", "Никакой пощады. Никакой жалости", "Смерть - не повод нарушать присягу", "Порядок через силу". Последний плакат изображал оскаленную собачью голову, разрывающую что-то, похожее на змею - или на карикатурного мутанта. От плакатов веяло такой холодной, расчётливой жестокостью, что Саша поёжился.

По пути Саша увидел стены, увешанные трофеями. Это были были головы убитых мутантов, обработанные и закреплённые на деревянных щитах, как охотничьи трофеи в каком-то древнем замке. Каждая голова была подписана: вид, дата, имя охотника. Варги с оскаленными пастями и стеклянными глазами-бусинами - три штуки, причём один, судя по подписи, был вожаком стаи и достигал почти двух метров в холке. Несколько существ, напоминавших гигантских ящериц, с длинными зубастыми челюстями и гребнями - подпись под одним гласила: "Степной василиск, молодой самец". Таких тварей Саша никогда не видел и даже не слышал о них. И он невольно замедлил шаг - несколько голов панцирных медведей. Не таких огромных, как тот, что прорвался на заставу, но всё же впечатляющих размеров, с костяными пластинами, пробитыми аккуратными пулевыми отверстиями. Огромная голова размером с письменный стол, увенчанная изогнутыми, как у барана, рогами, скалилась на проходивших мимо чудовищными клыками размером с запястье. Морда была похожа на жуткую смесь варга с козлом, но самое страшное было то, что на лбу находился большой третий глаз. Надпись гласила: "Лесной черт. Самец"

- У них тут целый музей, - пробормотал Мороз, разглядывая трофеи. - Однако...

Он не договорил, но Саша понял, о чём он думает. Чтобы добыть столько трофеев, нужно охотиться не ради выживания, а ради чего-то другого. Ради славы? Ради спортивного интереса? Ради доказательства своей силы? Это была не охота ради пропитания или защиты - это была охота ради самого процесса. И это настораживало сильнее, чем все плакаты вместе взятые.

- Шевелитесь, - бросил старший конвоя, заметив, что Саша замедлился. - Генерал ждать не любит.

Они прошли через ещё одну гермодверь и оказались в просторном помещении, которое, видимо, служило чем-то вроде командного центра. Вдоль стен стояли стеллажи с аппаратурой, несколько работающих мониторов показывали карты и какие-то схемы. За следующей дверью был небольшой кабинет. В центре, за металлическим столом, сидел человек.

Генерал Воронин оказался высоким, сухим мужчиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и глубоко посаженными серыми глазами. Его лицо было бы вполне заурядным, если бы не выражение - цепкое, оценивающее, как у человека, который привык видеть людей насквозь. На нём был такой же синий комбинезон, как и на всех, но без оружия, и это отсутствие оружия в месте, где каждый ходил при полном боекомплекте, почему-то производило ещё более сильное впечатление. Человек, который не носит оружия в мире, где оружие - это жизнь, либо безумец, либо настолько уверен в своей власти, что не боится никого.

Кабинет генерала был обставлен по-спартански: металлический стол, несколько стульев, большая карта на стене, укреплённый сейф в углу. На столе стоял работающий компьютер - настоящий, с монитором, который тихо гудел, показывая какие-то схемы. Рядом с компьютером лежала книга - старый, потрёпанный томик в твёрдом переплёте. Саша успел прочитать название: "Так говорил Заратустра".

Генерал выслушал их историю молча, не перебивая. Саша дополнил рассказ Мороза деталями: об уничтоженной Аптеке, о похищенных детях, о документах по ГЭС, которые Орда теперь держит у себя. Когда он закончил, Воронин медленно кивнул.

- Орда, - произнёс он, и его голос был сухим и ровным, как шорох песка. - Мы следим за их передвижениями уже несколько месяцев. Они опасны, спору нет, но они не главная проблема этого мира. Главная проблема - варварство. Невежество. То, что люди скатываются до уровня зверей, забывая, кем они были, откуда пришли. Они потеряли связь с прошлым и потому не могут построить будущее.

Он сделал паузу, обводя взглядом троих гостей.

- Мы, Псы Войны, видим свою миссию в том, чтобы остановить это падение. Мы собираем технологии, мы сохраняем знания, мы строим новое будущее. Не просто выживание - прогресс. Порядок. Дисциплина. Слабые погибнут, сильные выживут - это закон природы, и мы здесь не для того, чтобы его оспаривать. Мы здесь для того, чтобы сделать сильных ещё сильнее, мы взрастим общество людей более высокого порядка, создадим сверхчеловека, а слабых... ну, слабые либо станут сильными, либо исчезнут. Это не жестокость - это естественный отбор. Никакой жалости и никакой пощады для тех, кто не в силах взять на себя ношу создания нового мира.

- Звучит разумно, - осторожно сказал Мороз. - Но вы говорите о людях, как о... животных.

- А разве это не так? - Воронин чуть приподнял бровь. - Мы - вид, который почти уничтожил сам себя. Единственное, что отличает нас от зверей - это способность создавать технологии и передавать знания. Всё. Мораль, сострадание, любовь - это прекрасные абстракции, которые работали в старом мире, где была еда, вода и безопасность. Теперь их место заняли другие принципы. Порядок. Дисциплина. Сила. Только они работают в новом мире. Всё остальное - пережитки, которые тянут нас назад.

- И что же вы предлагаете? - спросил Седой, и в его голосе послышался холодок.

- Я могу вам помочь, - ответил генерал. - У меня есть люди, оружие, техника. Я могу выставить против Орды ударный отряд из нескольких сотен бойцов, которые не раз сталкивались с мутантами и бандами и выходили победителями. Но я не альтруист, джентльмены. Такая серьезная помощь будет стоить определённых условий.

- Каких? - спросил Седой.

- ГЭС. Когда вы разобьёте Орду - а вы её разобьёте, если за вами будет Федерация и мы, - контроль над станцией должен перейти к нам. Полный контроль. И вся имеющаяся документация по её эксплуатации - оригиналы, копии, всё. Это не обсуждается.

В комнате повисло молчание. Саша переглянулся с Морозом, потом с Седым.

- Генерал, - медленно произнёс Мороз, тщательно подбирая слова, - мы не имеем полномочий распоряжаться такими вещами. ГЭС - это не наша собственность. Она находится на территории Содружества вольных поселений, и решение о её судьбе должны принимать главы всех семи поселений, включая полковника Железняка. Мы - просто курьеры, мы не можем дать вам такое обещание.

- Понимаю, - Воронин кивнул, и на его лице не отразилось ни разочарования, ни гнева - только всё то же цепкое, оценивающее выражение. - Тогда предлагаю компромисс. Вы продолжаете свой путь в Федерацию, передаёте доклад, возвращаетесь к Железняку и обсуждаете моё предложение с ним, а чтобы ускорить это дело и чтобы вы могли связаться со мной напрямую, я дам вам кое-что.

Он выдвинул ящик стола и достал небольшой листок бумаги.

- Это секретная радиочастота, которую мы используем. Пароль - "Цербер". Если Железняк согласится на мои условия, вы выходите на связь, и мы начинаем планировать совместную операцию. Если нет - что ж, каждый идёт своим путём. Мы всё равно будем бороться с варварством, просто без вас. И кто знает, может быть станция окажется в наших руках, если вы потерпите поражение.

Мороз взял листок, изучил его и спрятал во внутренний карман.

- Мы передадим это полковнику, - сказал он. - Спасибо за гостеприимство, генерал.

- Это ещё не всё, - Воронин поднялся из-за стола. - Я снабжу вас сухим пайком и кое-каким снаряжением. Вам понадобятся ресурсы, чтобы вы смогли донести моё предложение. Идите за мной.

Он провёл их через бункер в небольшой арсенал, где им выдали по новенькому тактическому рюкзаку, наполненному сухими пайками в герметичных упаковках - таких Саша никогда не видел, с маркировкой "Армия РФ" и сроком годности, истёкшим ещё до войны, но их заверили, что они съедобны. Кроме того, им выдали по коробке патронов - заводских, в маслянистой бумаге, - и по паре сигнальных ракет.

- Это действительно впечатляет, - признал Седой, разглядывая патроны. - Заводское качество. Такие сейчас на вес золота.

- У нас многое есть, - сказал генерал, и в его голосе прозвучала гордость. - И будет ещё больше, когда мы очистим пустоши от варваров, которые не ценят и не принимают технологии. Мы сохраняем то, что другие уничтожают по невежеству. Мы - наследники старого мира, и мы построим новый. Удачи вам, господа. И передайте моё предложение полковнику. Я буду ждать ответа.

Когда они покинули базу и снова вышли на тракт, солнце уже клонилось к западу. Некоторое время все трое молчали, переваривая увиденное.

- Ну, что скажешь? - спросил наконец Мороз, обращаясь к Седому.

- Скажу, что у меня двойственное чувство, - ответил тот. - С одной стороны, их база - это чудо. Технологии, дисциплина, оружие. Если они будут на нашей стороне, то, при поддержке Федерации, у Орды нет шансов, но с другой стороны... Ты заметил, что там нет ни одной женщины? Ни одного ребёнка? Это не община, Мороз. Это армия. Только армия, а армии нужны ресурсы, и они их берут. И те вещи, которые мы видели на складе, они взяты не у мёртвых, уж поверь мне.

- Думаешь, они нападают на поселения? - спросил Саша, хотя сам уже знал ответ.

- Не знаю, - Седой пожал плечами. - Может быть, а может, просто добивают тех, кому уже не помочь, но не нравится мне это. Не нравится. И эти плакаты... "Слабые не наследуют землю". Это не просто лозунг, Саня. Это философия. И она оправдывает очень, очень многое. Если ты считаешь кого-то слабым - ты можешь делать с ним что угодно, потому что это просто "естественный отбор". Удобно, правда?

- Их лидер сказал правильные вещи, - задумчиво произнёс Мороз. - О прогрессе, о порядке, о борьбе с варварством. И патроны у них хорошие. Но... Чёрт его знает. Слишком уж они... стерильные. Слишком правильные. Как будто кто-то построил идеальную армию, но забыл, для чего она вообще нужна. Армия существует, чтобы защищать кого-то, а кого защищают они? Только себя?

- Вот именно, - кивнул Седой. - Они защищают только себя и свои технологии. Всё остальное для них - ресурс. Люди - тоже ресурс. Вспомни, как они на нас смотрели. Не как на гостей - как на потенциальных рекрутов или потенциальные цели. У них нет союзников, только цели и средства.

Они пошли дальше, и каждый думал о своём. Саша вспоминал детскую куклу, аккуратно, почти бережно упакованную вместе с остальными вещами, явно предназначенными для сортировки. Он представил себе, как кто-то заносит её на склад, ставит на полку, записывает в опись, и по спине пробежал холодок. Может быть, это просто трофеи, а может быть, нет.

- Они предлагали нам союз, - сказал он наконец. - Но я чувствую, что мы для них - просто инструмент. Средство получить ГЭС. И если мы перестанем быть полезными, они просто выбросят нас, как ненужный хлам.

- Хорошо, что ты это понимаешь, Волкодав, - кивнул Мороз. - Плохо, что мы не можем просто отказаться от их помощи. Слишком много поставлено на карту.

Они шли дальше в молчании, и каждый знал, что теперь у них в руках не только надежда на союзников, но и новая загадка. И что загадка эта может оказаться опаснее самой Орды.

Где-то в глубине души Саши осталось чувство, похожее на занозу. Что-то там было не так. Что-то важное, что ускользало от понимания. И он знал, что это чувство не покинет его до тех пор, пока он не получит ответы. А ещё он знал, что, когда они вернутся на заставу, им придётся принимать решение. И это решение может оказаться одним из самых трудных в их жизни.

***

Прошло пара часов после того, как трое посетителей покинули базу. Воронин поднял трубку телефона внутренней связи.

- Сидоров! Угомони этот чертов зверинец в камерах. Я не могу нормально работать, когда слышу постоянное мычание этих животных через вентиляцию.

- Так точно, товарищ генерал!

Боец на нижнем уровне бункера положил трубку и развернулся к ряду металлических решеток.

- А ну, заткнулись все быстро! Всех, кто не сможет завести потомство до конца этого месяца, пустят в утилизацию.

Шум и стоны стихли. За металлическими решетками дестки женщин вжались в глубь своих крохотных камер, утирая опухшие от слез глаза. Многие были здесь уже очень давно.

Продолжение следует...

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки! Сегодня у нас разбор реального хозяина русских рек и озёр. Речь пойдет о существе, которое является абсолютным властелином пресных вод, и зовут его Сом обыкновенный. Да, тот самый, которого твой батя точит вяленого под кружечку пивка, но речь пойдет не о его гастрономических достоинствах. Садитесь в лодку и давайте посмотрим на этого монстра поближе.

Знакомьтесь, Silurus glanis или Сом обыкновенный, крупнейший пресноводный хищник Европы. Сом - это не вершина эволюции, это её черновик, который забыли на столе, а потом так и отправили в производство. Пока нормальная рыба отращивала шипы, чешую и красивые плавники, предки сома не запаривались со всем этим, и решили все оставить как есть. Это древняя костистая рыба. Посмотрите на его череп - это сплошная костяная плита, предназначенная для тарана и дробления. В отличие от продвинутых окуней или карпов, у сома нет этой вашей дурацкой мелкой чешуи, его кожа голая. Это генетический привет из таких глубин времен, когда рыбы только решали, выходить им на сушу или остаться в уютной водичке. Эволюционно они застряли где-то в позднем Меловом периоде, достигли совершенства в искусстве ленивого убийства и решили дальше не развиваться, потому что и так все работает как надо.

Сейчас ареал их обитания - вся Восточная и Центральная Европа, вплоть до Арала. Их запихнули ради рыбалки в Испанию, Италию и даже в Британию, где они теперь жрут местную краснокнижную мелочь как закуску. Идеальный дом для сома - это не кристально чистая река с галечным дном, а яма, причем максимально глубокая, закоряженная, с мутной, как суп, водой, с кучей ила и гниющей органики. Сом обожает запах гнили, и если в реку упал дохлый лось или смыло навоз с фермы - будьте уверены, рядом уже дежурит эта усатая торпеда. Они селятся под плотами, в захламленных омутах, превращая эти места в подводные пещеры, куда соваться без эхолота и железных нервов просто опасно. Днём он лежит на дне, буквально врастая в ил и медитирует.

Резиновое бревно

Сом - это не рыба, а биологический пылесос с костяной бронёй и червяками на морде, но обо все по порядку. Его телосложение заточено не под гонки, а под лежание в иле и взрывные броски на короткой дистанции. Начнём с цифр, от которых у рыбаков начинают потеть ладони. Сом растёт всю жизнь, и это тот случай, когда рост не замедляется. Обычно рыбаки вытаскивают тушки длиной 1,3 м при весе 15-30 кг. Это уже зверюга, способная перевернуть небольшую лодку, если сому повезет. Особи в 2,5 м и 100-150 кг - реальность низовий Волги, Днепра и Дона. Самки всегда крупнее и мощнее самцов, и если вы увидели особь за 2 метра, это, с вероятностью 90%, зрелая самка.

Официальные данные о рекордах говорят о длине до 5 метров и массе 300-400 кг. Самый крупный задокументированный сом в Европе (Италия) был 2.78 м и 144 кг, а в России исторические отчёты XIX века пестрят упоминаниями 4 м монстров, в желудках которых находили части человеческих тел. Для понимания: 5 м - это больше длины легкового автомобиля, а масса в 400 кг - это два жирных кабана, и эта туша двигается в воде абсолютно бесшумно. Тело у сома создано чтобы лежать на дне. Передняя часть мощная, мускулистая, как у культуриста, а задняя - сплюснутая с боков, переходящая в веслообразный хвост, и никакой грации. В воде неподвижный сом похож на большое резиновое бревно, которое затонуло и начало гнить.

Кожа - это особая история. Чешуи нет, вообще. Его эпидермис толстый и у крупных особей доходит до 1 см, выделяет дикое количество слизи, которая не только скользкая, а еще и имеет специфический запах. Пахнет эта слизь застоявшейся водой, тиной, рыбьим жиром и лёгким душком разложения. При контакте с кожей человека эта слизь мгновенно въедается в поры, и отмыть руки можно только спиртом или уксусом. Фактура кожи под слоем слизи не гладкая, а слегка шероховатая, как мелкозернистый наждак, из-за микроскопических бугорков.

Окрас - идеальный камуфляж для гнилой коряги. Спина тёмно-бурая, зеленовато-чёрная с мраморными разводами, как плесень на пне. Бока светлее, с грязно-оливковыми пятнами неправильной формы. Брюхо грязно-белое или серое, часто с красноватыми или розовыми пятнами от подкожных паразитов и кровоизлияний. Если увидите сома с веснушками - это не милота, это колонии червей-сосальщиков просвечивают через кожу.

Голова у сома огромная, широкая и приплюснутая сверху, как лопата. Она занимает почти четверть всей длины тела. Сверху на голове нет никаких гребней, одна сплошная костяная пластина, покрытая кожей. Глаза - самое бесполезное в этой конструкции: они маленькие, жёлтые или белёсые, смещены к верхней губе, взгляд мутный и бессмысленный. Сом полагается не на зрение, а на осязание и вибрации. Рот - это самое страшное. Он огромный, с выступающей нижней челюстью и мясистыми губами. Разрез рта заходит далеко за глаз, позволяя засасывать объекты, превышающие диаметр головы.

Зубы - это отдельная история. Их тысячи, буквально. Они расположены полосками на челюстях, сошнике и нёбных костях. Это не клыки, а мелкие, загнутые назад зубы-щётки. На ощупь они как жёсткая сторона липучки-велкро, только костяные. При захвате челюсти сжимаются, и эти микро-крючья намертво вцепляются в плоть. Вырваться, не оставив на них полоски кожи и мяса, просто невозможно. Сом не жуёт, его стратегия - всасывание и проталкивание, а зубная щётка нужна, чтобы жертва, дёргаясь, никуда не могла деться.

У сома 6 усов. Два длинных уса на верхней челюсти очень подвижные, толстые у основания, толщиной с мизинец у крупного сома, сужающиеся к концу, беловато-жёлтые или розоватые. Ими сом шарит далеко впереди себя, исследуя дно и толщу воды. Эти усы буквально усеяны рецепторами - рыба пробует воду на вкус за несколько метров. Четыре коротких уса на подбородке похожи на мелких извивающихся червей. Расположены пучком на нижней челюсти. Ими сом ощупывает объекты в непосредственной близости ото рта, определяя их съедобность.

Плавники сома нелепы и утилитарны. Спинной плавник - просто издевательство над рыбой такого размера. Он один, крошечный, смещён далеко вперёд, имеет несколько лучей и похож на торчащий прыщ. Грудные плавники мощные, веерообразные, с одним очень толстым и острым зазубренным лучом. Им сом может нанести рваную рану, как штырем. При извлечении из воды он растопыривает эти колючки и пытается пропороть всё вокруг. Рыбаки со стажем носят шрамы от этих плавников.

Брюшные плавники небольшие, сдвинуты к анальному отверстию. Анальный плавник невероятно длинный, тянется от ануса, сливаясь с хвостовым плавником в единую змеиную кромку. Количество лучей в нём может достигать 90 штук. Именно этот плавник создаёт ту самую волну при медленном движении движении рыбы.

Скелет у сома полностью костный, хрящей минимум. Череп представляет собой жутко прочную броню, способную выдержать удар об корягу на скорости. Позвонки массивные, амплитудные и их около 70 штук. Кстати, именно скелетные особенности выдают возраст сома - по срезам позвонков или отолитам, ушным камням, можно посчитать кольца, как на пне. Отолит у крупного сома размером с небольшой грецкий орех.

Плавательный пузырь у сома работает как идеальный резонатор. Он соединён веберовым аппаратом с внутренним ухом, превращая тело рыбы в одно огромное ухо, которое улавливает звуки низкой частоты за сотни метров. Именно поэтому классическая ловля на квок имитирует чмокающий звук - сом думает, что это добыча.

Желудок сома - это растягивающийся мешок из мышечной ткани, способный принять добычу весом до 30% от собственной массы тела. Мясо сома очень жирное, содержит до 10% жира, белое и мягкое, но крупные особи накапливают в жире всю таблицу Менделеева из ила и всего того, что он когда-то ел, поэтому воняют тиной и имеют специфический привкус, который не перебить даже уксусом.

Подводный пылесос

Поведение у этой рыбы как у социопата-затворника. Сом терпеть не может солнечный свет, а вся активность начинается строго после захода солнца, однако - это пассивный хищник-засадчик. В отличие от энергичной щуки, он не будет носиться по всей акватории, а выбирет позицию и будет ждать. Может часами лежать абсолютно неподвижно, сливаясь с корягой. Его выдает только шевеление усов - мерзкое, червеобразное подрагивание, приманивающее добычу. Если вы плывете на лодке ночью по реке и видите странные всплески у берега, похожие на падение мешка с цементом - это не цемент. Это сом глушит добычу своим телом, а еще они делают квок - резкий всхлипывающий звук ртом при атаке у поверхности. В засаде эта рыбина проводит до 90% жизни. Остальные 10% - это медленное, ленивое патрулирование дна в поисках падали. Да, падаль они любят даже больше, чем живую рыбу, ведь ее не нужно ловить.

Рацион сома максимально разнообразен, и начинается с планктона в детстве, потом переходит на икру, пиявок и червей, но очень быстро скатывается в гастрономический беспредел. Взрослый сом жрет рыбу (любую, которая может поместиться в рот), земноводных, на которых он охотится ночью, гоняя их по поверхности.

Сом с удовольствием ест птиц. Утки, лысухи, гусята - без разницы: если плавает, значит, станет едой. Сом подплывает снизу бесшумно, как айсберг, и втягивает птицу вместе с водой. Желудок у них устроен так, что переваривает кости и перья без особых проблем.

Млекопитающим тоже стоит опасаться этого монстра. Водяные крысы, ондатры, белки, переплывающие реку, да, опять же все, что плавает и имеет подходящий размер. Есть масса задокументированных случаев, когда сомы хватали пьющих собак и даже маленьких телят. Да, вы не ослышались, если теленок решит попить на мелководье, крупный сом может утащить его на глубину, не говоря уже о том, если животное решит преодолеть реку вплавь.

А вот гнилое мясо для сома - это вообще деликатес. Многие рыбаки специально доводят приманку до состояния тухлого благоухания, потому что на свежую рыбу сом клюет хуже.

Способ охоты этой рыбки я уже вроде описал, но повторюсь ещё раз. Сом раскрывает свою пасть-ведро, резко расширяет жаберные крышки, создавая вакуум, и жертва просто всасывается внутрь целиком, как в пылесос. Никакой драмы, просто хлоп - и какого-нибудь утенка больше нет.

Гнездо из слизи

Сомам спешить некуда. Самцы становятся способны к размножению на 3-4 году жизни, а самки только на 4-5 году.

Всё начинается, когда вода прогревается до 18-22°C. Обычно это конец мая - июнь. Самец (кстати, не самый сильный, или крупный, а тот, кто первый успел занять место) выбирает участок на мелководье, глубиной 0,5-1,5 м, обязательно с завалами коряг, корнями прибрежных ив или густой мягкой растительностью, и начинает строительство. Самец ложится на дно и начинает, подобно экскаватору, работать хвостом и грудными плавниками. Он выбивает в толстом слое ила яму диаметром до полутора и глубиной в полметра. Вода в это время превращается в мутный суп из гниющей органики, взвеси ила и остатков прошлогодних листьев. Строительный материал - грязь, а цемент - его собственная слизь: он трётся брюхом об стенки ямы, оставляя густую эмульсию из кожных выделений. Это гнездо выглядит как кратер, наполненный бульоном из перегнившего мусора.

Когда яма готова, самец зазывает самку. Он издает серию низкочастотных инфразвуковых сигналов, которые человек может ощутить только как неприятную вибрацию в груди, если нырнёт рядом. Эти звуки - смесь бульканья, глухого урчания и ритмичных щелчков плавательным пузырём. Самка приплывает, и начинается танец. Две склизкие туши начинают тереться друг о друга, обвиваться, бить хвостами - это не милое брачное ухаживание, а жестокая возня с элементами доминирования. Самец постоянно тычется своей уродливой башкой ей в брюхо, стимулируя выход икры.

В итоге начинается икрометание, но самка не вываливает всё сразу. Она ложится на дно гнезда и выдавливает из себя порцию икринок, а самец тут же, прижимаясь к ней, орошает кладку молоками. Икринки крупные, диаметром до 2,5 мм, цветом от грязно-жёлтого до бледно-зеленоватого. Они не тонут, а приклеиваются к стенкам ямы, к корням и к гниющим веткам. Одна крупная самка вымётывает до 500 000 икринок. Общая масса этой сопливой горки может достигать нескольких килограммов, в результате чего гнездо превращается в колышущийся студень.

Самое интересное начинается потом. Самец не уходит, а остаётся охранять гнездо, и делает это с яростью цепного пса. Он нападает на всё, что приближается к яме: рыбу, раков, лягушек, руку дайвера, и даже самку. В период охраны самец голодает, становится агрессивным до безумия. Если какая-то рыба пытается полакомиться икрой, он просто всасывает её и выплёвывает мёртвой. Пищевой инстинк полностью подавляется гормонами. Правда отцовская любовь заканчивается ровно в тот момент, когда из икринок вылупляются мальки. Как только потомство начинает активно плавать, самец превращается из защитника в главную угрозу. Он может запросто втянуть в пасть собственный выводок, поэтому мальки стремятся свалить из гнезда как можно быстрее.

Инкубация икры длится от 3 до 10 суток, в зависимости от температуры воды. При идеальных +20°C малёк появляется на 5-й день. Выглядит он в этот момент как полупрозрачный головастик длиной 6-7 мм с огромным желточным мешком на пузе. Неделю он просто висит в воде, прикрепившись клейким бугорком к какой-нибудь травинке, и дышит наружными жабрами.

Как только желточный мешок рассасывается, а происходит это примерно через 7-12 дней, малёк достигает размера 12-15 мм и превращается в активного хищника. Он уже точь-в-точь похож на взрослого сома, только тощий, мелкий и злой. Первое, с чего начинается питание, - это планктон, дафнии, циклопы, личинки комара, но уже при длине в пару сантиметров малёк переходит на особую диету. Каннибализм в выводке - это норма, так что более крупные сомики атакуют более мелких, хватая их за голову и заглатывая целиком. Так что из 500 тысяч до года доживает от силы пара сотен, а то и меньше.

К концу лета выжившие экземпляры имеют длину 15-30 см и массу 100-300 г, и это уже полноценная машина для убийства, питающаяся мальками других рыб и пиявками. К 2 годам сом набирает основной размер, и в это время он может расти как на дрожжах, прибавляя по 20-30 см в год и до 3-5 кг веса ежегодно, а к 5 годам это уже метровый монстр массой 10-15 кг.

С 5 до 20 лет у сомов идет период зрелости. Рост чуть замедляется, но не останавливается, и происходит накопление жира. Рыба становится всё более ленивой и переходит на ночной образ жизни в глубоких ямах. После 20 лет наступает старость, и с возрастом обмен веществ замедляется. Кожа становится толстой, резиновой, на ней поселяются целые колонии паразитических рачков и ресничных червей. Сом обрастает ракушками-дрейссенами, его плавники расщепляются, и он становится похож на живую подводную свалку.

Официальная ихтиология признает максимальный возраст Silurus glanis в 80 лет. Однако есть данные из озерных популяций, где сомы, не тронутые рыболовами и не испытывающие стресса, могли доживать до 100 лет. Представьте вековую рыбу, которая пережила революцию, войну и теперь лежит на дне, переваривая уток. С возрастом эта тварь не становится мудрее, но становится злее, уродливее и голоднее. Зубы стачиваются, но пасть становится только шире, так что если увидите в яме пятиметровую тень, знайте - это не затонувшее бревно, а очень старый и терпеливый сом.

Стоит ли бояться?

Вы спросите меня: "Виктор, а опасен ли сом для человека?". А вот вполне себе - да. Взрослый сом - это мускулистая кишка весом за 100 кг, способная утащить на дно груз втрое больше себя. Да, зарегистрированных случаев нападений со смертельным исходом - кот наплакал, но они есть.

Главная опасность не в том, что сом вас съест (пасть конечно широкая, но заглотить взрослого мужика целиком не выйдет, максимум руку или ногу), а в опасность захвата и утопления. Представьте: вы купаетесь в мутной воде, сом принимает вашу дергающуюся конечность за рыбу или еще что-то вкусное, и происходит хватательный рефлекс. Его зубы-щетка не режут артерии, они намертво вцепляются, как наждачка в кожу, и рыбина моментально уходит на дно, в коряги. Вырвать руку из такой терки под водой, пока монстр вращается, стремясь оторвать кусок - практически невозможно.

Крупные сомы часто нападают на детей, и вот это уже намного серьезней и реальней. В районе Аральского моря и низовьев Волги есть старые отчеты о пропавших купальщиках, когда потом вскрывали пойманных гигантов и находили там фрагменты одежды и даже человеческие кости. Это не байки рыбаков, а протоколы вскрытий от рыбнадзора.

Так что когда в следующий раз соберетесь нырять в тихой заводи вечерком, вспомните про этот склизкий и гениальный механизм убийства, который сидит где-то на дне и ждет, когда настанет его время.

Закругляемся

Вот такая вот интересная рыбка плавает у вас под боком. Надеюсь, что вам было интересно о ней почитать и вы узнали для себя что-нибудь новое еще об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Алексей Петрович Шувалов, начальник отдела снабжения крупной железнодорожной компании, возвращался домой в приподнятом настроении. На заднем сидении его автомобиля лежал портфель из дорогой кожи, а в нём - документы на новый загородный дом и ключи от машины жены, которую он планировал ей подарить. Три месяца назад он провернул сделку, о которой поначалу думал с лёгкой тошнотой, а теперь - почти с гордостью.

Рельсы. Триста километров рельсов для скоростной магистрали. Тендер выиграл его давний приятель, поставивший цену вдвое ниже рыночной. Алексей знал причину: металл был бракованный, с микротрещинами, списанный китайским заводом после внутренней проверки. Партия шла под утилизацию, но приятель предложил долю - двадцать миллионов рублей наличными и процент с последующих поставок, если Алексей подпишет все документы. Он подписал, заверил печатью, а потом ещё раз, и ещё - на комплектующие для стрелочных переводов, на крепёжные болты, на систему сигнализации.

Через полгода, дождливым утром во вторник, пассажирский экспресс номер 117 на высокой скорости вошёл в затяжной поворот. Рельс лопнул. Состав сложился гармошкой, вагоны вскарабкались друг на друга, сминаясь в металлические лохмотья. Восемьдесят семь человек погибли на месте, ещё сорок скончались в больницах. Среди жертв было много детей - экспресс вёз школьников на олимпиаду.

Первые дни Алексей не спал, а потом включились защитные механизмы. "Я просто винтик в системе, - говорил он себе. - Поставщик обманул. Я не знал. Риск - часть бизнеса". Деньги успокаивали. Жена радовалась, дети ни в чём не нуждались. Расследование спустили на тормозах - комиссия не нашла криминала, списав всё на усталость металла из-за перепада температур.

Теперь он подъезжал к дому. Смеркалось. Он открыл дверь.

- Папка приехал! - закричала его дочь, Соня.

Алексей обнял жену, подхватил дочь на руки, потрепал сына по волосам. Внутри пахло пирогами. В гостиной работал телевизор, транслируя какой-то концерт. Семейная идиллия, ради которой, как он убедил себя, всё и делалось.

- Как на работе, Лёш? - спросила Катя, накрывая на стол.

- Отлично, - улыбнулся он, целуя её в висок. - Даже лучше, чем отлично. У меня сюрприз. Завтра поедем смотреть наш новый дом.

Дети загалдели радостно. Алексей прошёл в спальню переодеться, и тут впервые почувствовал странный запах - слабый, но неприятный: железо, горелая проводка и что-то сладковатое, тошнотворное. Он принюхался к рубашке - нет, не от неё. "Проводка где-то греется", - подумал он и решил завтра вызвать электрика.

За ужином Соня, сидевшая напротив, вдруг замерла с ложкой супа у рта и уставилась на отца.

- Папа, а почему у тебя глаза красные?

- Где? - Алексей потрогал веки. - Ничего, доча, просто устал.

Но Катя посмотрела на него тревожно:

- Действительно, Лёш. У тебя сосуды полопались. Может, давление?

Он отмахнулся. Однако позже, в ванной, глянул в зеркало и вздрогнул: белки глаз действительно были испещрены алыми прожилками, а зрачки казались неестественно расширенными. Умывшись, он заметил, что из крана вода идёт мутная, с рыжеватым оттенком. Трубы, наверное. Проржавели.

Ночью ему приснился экспресс номер 117. Только он находился внутри, в последнем вагоне. Вокруг сидели пассажиры - все с бледными лицами, в неестественных позах. Поезд трясся, набирая ход. Вдруг стены вагона стали прозрачными, и Алексей увидел, что рельсы впереди расходятся, как жилы, а под ними - бездна, заполненная багровым свечением. Он попытался закричать, но звука не было. Пассажиры одновременно повернули головы и уставились на него. У них не было глаз - только чёрные провалы. И все они заговорили голосом, похожим на скрежет металла:

- Ты. Это ты.

Проснулся он в холодном поту. Жена мирно спала рядом. В комнате царила тишина, только где-то тихо капала вода. Он встал, чтобы сходить на кухню, и заметил, что дверь в детскую приоткрыта. Оттуда пробивался тусклый красноватый свет. Заглянув, Алексей увидел, что ночник, который всегда горел ровным желтоватым светом, теперь переливался алыми и багровыми оттенками, и тени от игрушек на стене шевелились, складываясь в фигуры, напоминающие искореженные вагоны и человеческие силуэты с вывернутыми конечностями. Он тряхнул головой. Померещилось. Выключил ночник, постоял, вслушиваясь в дыхание детей, и вернулся в постель.

Утром всё было нормально. Солнце, завтрак, смех, но Алексей заметил, что Катя как-то странно смотрит на него, а Коля ушёл в школу, не попрощавшись. В новостях по радио мельком упомянули о трагедии - ровно полгода с момента крушения. Алексей сделал звук тише.

Вечером того же дня всё изменилось.

Он снова вернулся с работы поздно. В прихожей лампа не загорелась, лишь загудела низко, утробно. Перегорела. Из кухни лился свет - не электрический, а дрожащий, красноватый, как от пожара. Пахло уже не пирогами, а горелым мясом и раскалённым металлом. Алексей окликнул жену - тишина. Дети не отозвались. Он шагнул в гостиную и увидел, что стены покрыты трещинами, из которых сочилось что-то тёмное, маслянистое. Шторы колыхались, хотя окна были закрыты. Телевизор работал, но показывал рябь, а из динамиков доносились стоны и скрежет, смешанные с ритмичным стуком, похожим на удары колёс.

Он вскрикнул от ужаса и мимо него пронеслись тени. Его трясло.

Из детской раздался плач. Алексей бросился туда, но дверь оказалась заперта. Он дёргал ручку, звал детей, но в ответ слышал лишь нарастающий шёпот, многоголосый, обвиняющий. В нём повторялись имена. Имена из списка погибших. Он помнил их - когда-то читал отчёт. "Олег Иванченко, семь лет... Марина Соловьёва, девять... Артём Кузнецов..."

Он зажал уши и пытался перекричать этот шепот, но как бы громко он не орал, голоса всё равно как-то пробивались в его уши. Он попятился. Зеркало в коридоре отразило не его - в нём стоял человек с обгоревшим лицом, в разорванной одежде проводника. Тот медленно поднял руку и указал на Алексея. Из-под дивана выползли скрюченные пальцы - белые, с вывернутыми суставами, слишком длинные, и они тянулись к его лодыжкам. На потолке появилось тёмное пятно, которое росло, наливаясь, как гематома, и капало вниз чем-то густым и липким, похожим на кровь пополам с машинным маслом.

Алексей рухнул на колени и зарыдал. Он не понимал что происходит. Знал только, что это возмездие, разрыв сознания. Страх был физическим, животным. Из угла надвигалась фигура, составленная из ломаных линий и теней, - длинные конечности, голова без лица, лишь трещина, извергающая гнойный свет. Существо наклонилось и зашептало прямо в мозг: "Ты сэкономил. Ты убил. Теперь плати". Все происходящее казалось происходило целую вечность, время было нестерпимо медленным и тягучим, как густая смола.

Внезапно - грохот. Входная дверь распахнулась. Яркий свет фонарей, громкие голоса. Люди в белых халатах. Сильные руки подхватили Алексея.

- Осторожно, у него острейший психоз! - прозвучал властный голос. - Вводите диазепам.

Укол в вену обжёг холодом. Мир поплыл, и Алексей увидел, как кошмар рассеивается. Красный свет оказался отблеском фар скорой помощи. Тени - всего лишь силуэты от вешалки и напольной лампы. Пальцы из-под дивана - сбившийся в комок шерстяной плед. Зеркало отразило его бледное, испуганное лицо. Пятно на потолке - следы старой протечки от соседей сверху, до которой так и не дошли руки. Даже запах гари исчез, сменившись медицинским спиртом.

К нему подошёл человек в маске и белом халате, с усталыми, но добрыми глазами.

- Алексей Петрович, вы пережили острый психотический эпизод, - сказал врач, поправляя капельницу. - Видимо, стресс, плюс что-то личное. Мы отвезём вас в клинику, окажем помощь. С вашей семьёй всё в порядке, они сейчас у соседей.

Алексей заплакал от облегчения. Значит, не было никаких демонов. Не было возмездия. Просто больной разум. Катя и дети живы. Его положат под капельницы, подлечат. Он согласен. Главное - всё закончилось.

Два санитара помогли ему встать, проводили в лифт и погрузили в машину скорой помощи. Внутри пахло лекарствами, мерно гудел мотор. Алексей чувствовал, как отпускает чудовищное напряжение. Оставалась только слабость и стыд за свои страхи. Он повернулся к врачу, который сидел рядом, проверяя пульс.

- Куда мы едем? - спросил Алексей. - В какую больницу?

Врач замер. Затем медленно потянул вниз медицинскую маску. Ткань отлепилась от кожи с чавкающим звуком. Под ней оказалось не лицо. Кожа свисала лоскутами, обнажая костяные наросты на скулах и глазницы, в которых горели угольные зрачки. Рот растянулся до ушей, обнажая частокол ржавых игл вместо зубов. Воздух наполнился смрадом серы и палёной плоти.

Второй санитар у изголовья тоже сбросил личину - его лицо стекло воском, явив рогатую морду с клыкастой пастью. Существо, бывшее врачом, склонилось к самому уху Алексея. Голос его звучал как камнепад:

- В ад, Шувалов. Мы едем в ад. Сто двадцать семь душ ждут тебя там. Время платить.

Пол машины исчез. Носилки повисли над бездной багрового пламени. Машина скорой помощи больше не ехала - она падала вниз, в распахнутую глотку преисподней, откуда нёсся многоголосый вопль. В этом вопле Алексей различил голос жены, зовущий его по имени, и смех сына, и плач дочери - но это были не они. Это были те, кому он подарил смерть.

И последним, что он увидел, прежде чем невыразимые боль и ужас сплелись с ним навсегда, был демон, который подмигнул ему и произнёс:

- Конечная, Шувалов.

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки! Сегодня на повестке дня у нас кошмар энтомофобов (Внимание, все совпадения с вашими фобиями не случайны). Встречайте, у нас в гостях гигантская сколопендра. И знаете, при виде этой хтони, лично я в очередной раз порадовался, что живу в регионе, где климат не позволяет жить такой милоте. Пойдёмте посмотрим на неё поближе?

Scolopendra gigantea - это не насекомое, чтобы вы понимали. Это губоногая многоножка из семейства настоящих сколопендр. Латинское название звучит как заклинание из Гарри Поттера, но переводится банально и просто - гигантская сколопендра. И да, это самая большая многоножка на планете Земля. Никаких там жалких десятков миллиметров, как у наших костянок, которых мы в детстве ловили в трухлявых пнях. Тут счет идет на десятки сантиметров чистого, концентрированного ужаса.

Обитает эта радость в Южной Америке и на островах Карибского бассейна: Тринидад, Ямайка, да вообще везде, где тепло и влажно, реже встречается на Галапагоссах. Да, в этот раз Австралия нас всех подвела, и не смогла выкатить ничего достойного. И да, спасибо, что в России такая хтонь не ползает.

Их идеальный дом - это влажные тропические леса: лесная подстилка, толстый слой преющей листвы, духота - это их пятизвездочный отель. Днем они прячутся в норах, под корягами, в расщелинах скал, зарываются в рыхлую почву, а вот под покровом ночи они выползают на охоту.

В эволюционном плане эти ребята - настоящий олдскул. Их предки ползали под ногами у гигантских стрекоз и прочей палеозойской живности еще задолго до того, как динозавры вылупились из яйца. Существует миф, что в каменноугольном периоде водились артроплевры длиной под 2.7 м и весом за 50 кг. Представьте себе эту штуковину, выползающую к вам из лесных зарослей. Современная гигантская сколопендра - это, слава богам, результат даунсайзинга, но глядя в эти глаза, вы видите чистую, незамутненную миллионами лет волю к жизни и голод. Эволюция просто отточила этот живой нож до совершенства, не меняя конструктив миллионы лет, а зачем менять то, что работает как швейцарские часы?

Как выглядит эта хтонь?

Вот тут давайте в деталях, потому что выглядит она так, будто дизайн заказывали у Ханса Гигера. Начнем мы, естественно с размеров, а взрослая особь, на минуточку, может достигать длины 35 см, а в редких случаях до 50 см (пол метра, Карл!). Толщиной она примерно с большой палец взрослого мужика, но бывают и более толстенькие экземпляры - это уже не червячок, а вполне увесистая колбаска на ножках.

Хитиновый панцирь плотный и глянцевый, а окраска варьирует от рыже-коричневой до темно-оливковой, сегменты тела часто окаймлены черным или темно-зеленым. Брюшко более светлое, желтоватое. Когда она ползет, все это сегментированное тело волнообразно изгибается, а ноги двигаются синхронно. Это зрелище завораживает и вызывает дикий, животный трепет одновременно. Хитин глухо постукивает, если многоножка, например, падает на твердую поверхность.

Венчает это тельце плоская голова-капсула. На ней красуются длинные, сегментированные усики-антенны, которые беспрестанно ощупывают пространство. Видят сколопендры плохо, у них есть скопления простых глазков, оцеллий, по бокам головы, которые различают только свет и тень, но это не баг, а фича. В полной темноте зрение не нужно, когда у тебя есть тактильные сенсоры, улавливающие вибрацию жертвы за километр, а еще хеморецепторы чувствительные к воздействию химических веществ.

А теперь самое интересное: первая пара ног у этой твари превратилась в мощные серповидные клешни - ногочелюсти. Они смыкаются прямо под головой, образуя смертельный капкан. Внутри этих когтей проходят протоки ядовитых желез, и когда сколопендра кусает, она не просто прокалывает кожу, а буквально пробивает жертву этими крючьями, вырваться из которых нереально, и закачивает в нее коктейль из токсинов.

Тело состоит из 21-23 сегментов, и каждый сегмент несет по одной паре бегательных ног. Первый сегмент - это как раз те самые ядовитые когти, а последняя пара ног отличается: они длинные, мощные, шипастые и работают как хватательный орган и руль. Сколопендра таким образом еще лучше фиксирует свою добычу, чтобы у нее не было ни малейшего шанса на побег.

Живой блендер

Сколопендра - одиночка. Днем она дрыхнет в убежище, экономя влагу, поскольку их кутикула не так хорошо удерживает воду, так что палящее солнце для них может быть смертельно. С наступлением сумерек машина выходит на охоту. Движется она невероятно быстро, почти безшумно и словно течет, а не ползет, будто перетекает через препятствия. Может вертикально взбираться по шершавым поверхностям и даже свисать вниз головой. Нрав у этой особы скверный: она крайне агрессивна, не терпит вторжения на свою территорию и, в отличие от многих животных, предпочитающих избегать драки, скорее нападет первой при малейшей угрозе.

Думаете, такая фиговина ест червячков и жучков? Совсем мимо, господа, ведь наша гостья - облигатный хищник высшего порядка. В рацион сколопендры входит всё, что она может убить, а убить она может почти всё, что соответствует её размеру и даже чуть больше. Тараканы, сверчки, пауки-птицееды (да, она играючи валит пауков, хрумкая ими, как чипсами), лягушки, ящерицы, змеи, птицы и прочая мелках живность, особенно вкусные и сочные мышки.

Еще у сколопендры есть коронный номер - это охота на летучих мышей. Выглядит это гениально: сколопендра заползает на своды пещер, цепляется задними лапами за выступ, свешивая вниз тело, и ждет. Когда летучая мышь пролетает мимо, сколопендра делает молниеносный выпад, хватает мышь в воздухе ядовитыми когтями, впрыскивает яд и просто удерживает добычу на весу, пока та бьется в конвульсиях. Потом подтягивает тельце и не спеша пережевывает. Она не жует челюстями в привычном смысле - она размалывает пищу ногочелюстями и максиллами, превращая мышку в белковый смузи, который потом всасывается. Процесс трапезы может занимать несколько часов, в результате чего от мыши остается только комочек шерсти.

Рождение хищников

Процесс размножения у сколопендр - это весьма неинтересное действо. Самец плетет шелковый мешочек, откладывает туда сперматофор (капсулу с семенем) и уходит, оставляя это подарочек на земле. Самка находит этот мешочек, подбирает его и вводит в свое половое отверстие. Никакой романтики.

Самое жуткое начинается потом. Самка откладывает кучку яиц до 70 штук, сворачивается клубком вокруг кладки и охраняет её, облизывая, чтобы на яйцах не завелся грибок. Она сидит голодная несколько недель, а когда вылупляются маленькие, белые нимфы похожие на полупрозрачных опарышей с ножками, мать продолжает их охранять, прикрывая своим телом. Если нимфы не начнут вовремя питаться, они просто сожрут собственную мать. Если условия плохие, мать может и сама перекусить своим потомством. Короче говоря, семейная идиллия уровня Хичкока, иначе и не скажешь. Живут сколопендры довольно долго, и могут спокойно бороздить подлесок до 10 лет.

Фирменные фишки и опасность

У этих существ имеются некоторые особенности, как например адаптивные конечности. Задние ноги с шипами могут использоваться для устрашения. Если схватить сколопендру пинцетом, она не только будет вырываться головой, но и начнет больно колоть вас задними шпорами. При этом она еще и выделяет едкую жидкость, чтоб уж ее точно никто не захотел есть.

Кстати, сколопендра - страшный чистюля. После еды она долго и методично пропускает через жвалы каждую свою ногу, каждую антенну, тщательно счищая остатки грязи и крови жертвы. Зрелище, когда тварь, только что сожравшая мышь заживо, начинает облизываться, как кошка, вызывает когнитивный диссонанс.

И вот главный вопрос: "Может ли эта тварь меня убить?". Если отвечать честно - не должна, но вам будет хотеться умереть. Укус Scolopendra gigantea - это очень и очень больно. Яд содержит ацетилхолин, серотонин, гистамин, ферменты и кардиотоксические белки.

Когда два крюка вонзаются вам в палец, вы чувствуете не просто прокол, то это ощущается, будто руку сунули в кипящее масло. Боль описывается как нестерпимая, волнообразная, не снимающаяся стандартными анальгетиками. Место укуса мгновенно распухает, превращаясь в горячую багровую опухоль.

Самое неприятное - это местный некроз. Яд начинает переваривать ткани прямо под кожей. Образуется гнойный волдырь, который лопается, обнажая дно раны с отмирающими серыми тканями. Даже после заживления остается грубый рубец. Далее развивается отек конечности целиком. Лимфатические узлы (подмышкой или в паху, смотря куда тяпнули) раздуваются до размеров перепелиного яйца и дико болят.

Может развиться тахикардия (сердце колотится как бешеное), холодный пот, тошнота, рвота, подъем температуры до фебрильных цифр, т.е. лихорадка. Человек может метаться в бреду от боли сутки, а то и больше. Описаны единичные случаи острой почечной недостаточности. Смертельные исходы для здорового взрослого человека исключительно редки (за много лет зафиксирован 1 случай, когда сколопендра укусила ребенка в голову), но для ребенка, аллергика или пожилого человека такая встреча может закончиться фатально.

В качестве бонуса сколопендра, пробежав по вашей коже голыми ногами, может оставить химический ожог или аллергический след - красные воспаленные полосы. Так что даже просто погладить её может быть больно.

Закругляемся

Итак, Scolopendra gigantea - это идеальный хищник, от которого несет ужасом. Красивая тварь, на которую лучше всего смотреть через стекло террариума, предварительно проверив, закрыта ли крышка. Надеюсь, что вам было интересно и вы узнали для себя что-нибудь новое еще об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

МАХ

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки! Сегодня у нас на повестке дня Соя. Нет, я не буду рассказывать о не адаптировавшихся к жизни подростках, и не буду рассуждать о либералах. Мы с вами поговорим о растении, которое покорило весь мир, а так же о самом мерзком блюде, которое из этой сои готовят (об этом просили подписчики в ТГ, и я просто не смог отказать). Наливайте себе стаканчик соевого соуса, усаживайтесь поудобней, будет интересно.

Соя культурная (лат. Glycine) - это однолетнее растение семейства Бобовые. С точки зрения ботаники, это просто трава. С точки зрения экономики - это биологическое оружие массового поражения, захватившее прилавки. Если вы едите колбасу, майонез, пьете молоко (прости господи, "растительный напиток") или жуете протеиновый батончик - с вероятностью 99% вы едите сою. Она как наглый родственник, который зашел на пять минут, но вот он уже сидит у вас на кухне и доедает пельмени (в которых тоже соя).

В семенах этой травы скрыта бомба замедленного действия: до 50% чистого белка и до 27% масла. Казалось бы, вот оно, счастье, но у сои есть одна подлая особенность - она абсолютно, тотально несъедобна в сыром виде. Если вы с голодухи набьете брюхо сырыми соевыми бобами, то вы будете долго мучиться животом, и при этом еще и получите просто ядерный метеоризм.

Настоящая царица полей

Соя прошла долгий путь от дикого азиатского вьюнка до глобального ГМО-монстра. Ее родина - Восточная Азия. Там несколько тысяч лет назад хитрые китайцы поняли, что эти мелкие бобы можно есть, только если над ними произвести некоторые манипуляции: замочить, сварить, высушить, а в идеале - заразить плесенью или дать им протухнуть (об этом мы еще поговорим ближе к концу).

Главный эволюционный козырь сои - ингибиторы трипсина. Это белки-телохранители, которые не дают ферментам желудочного сока расщеплять пищу. Жрет такое зерно мышь - и умирает от истощения с набитым желудком. Жрет человек - получает заворот кишок и мучительную смерть под аккомпанемент своего метеоризма. Природа сделала сою максимально мерзкой, чтобы ее никто не трогал, но люди, как известно, существа упертые, и если что-то не получается съесть сразу, то они найдут как это приготовить и все равно потом съесть.

Соя возделывается в более чем 60 странах на всех континентах, кроме Антарктиды. В мире соя культивируется в Азии, Южной Европе, Северной и Южной Америке, Центральной и Южной Африке, Австралии, на островах Тихого и Индийского океанов. Лидерами по производству сои являются США, Бразилия и Аргентина (а вы думали Китай? и я так думал). Сое плевать, где расти, лишь бы было тепло и влажно, ей также нужен азот, но растение уже подсуетилось, так что у сои на корнях живут бактерии-симбионты, которые хватают азот прямо из воздуха, щедро снабжая им корешки.

Внешность посредственная

С виду соевый куст - это нечто среднее между фасолью и крапивой. Шершавые листья, мелкие фиолетовые или белые цветочки, которые скромно прячутся под листьями. Потом появляются стручки, покрытые жестким пушком. Если вы никогда не видели соевый стручок, представьте себе волосатый палец утопленника, внутри которого застряли три желтоватых зуба. Это и есть те самые бобы, вокруг которых столько шума. Лопается стручок с характерным мерзким треском, разбрасывая семена.

Сою не интересует секс: она самоопыляется. Цветок оплодотворяет сам себя еще до того, как раскроется. Пчелы и бабочки пролетают мимо без всякого интереса, хотя иногда некоторые насекомые и залетают проверить цветочек-другой, но ощутимого эффекта от этого нет. Это растение-интроверт, которое размножается путем клонирования самого себя. Генетическое разнообразие? Не, не слышали. Поэтому селекционерам так легко лепить из нее ГМО: она не сопротивляется, ей всё равно.

Соя - друг человека?

Соя - это дешевая замена почти любой еды. Буквально. На молекулярном уровне она умеет имитировать даже наши ткани и жидкости, что уж говорить о банальной котлете.

Соевый белок - единственный растительный белок, который по аминокислотному профилю приближается к животному. В нем есть все незаменимые аминокислоты, кроме метионина, которого там маловато, но инженеры-технологи и это решили. Для этого существует изолят соевого белка: порошок, из которого вымыли всё лишнее (жиры, углеводы, ту самую страшную клетчатку, вызывающую газообразование). На выходе получаем субстанцию с усвояемостью 92-98%. Такая диета может способствовать росту мышц и регенерации клеток. Так что если вы веган-качок, то ваши бицепсы будут состоять из сои, да и вы в целом тоже.

Ещё соя умеет прикидываться холестерином в кишечнике, и это снова хорошо. Ее белки: глицинин и бета-конглицинин, связываются с желчными кислотами и выводят их прочь. Печень, бедная, судорожно пытается синтезировать новые кислоты, забирая плохой холестерин из крови. Результат: ваши сосуды становятся чище, бляшки рассасываются, вы чувствуете легкость, а люди хотят от вас детей. Американский Минздрав даже официально разрешил писать на пачках с соевым молоком, что "25 грамм соевого белка в день снижают риск ишемической болезни сердца". И это правда работает, если, конечно, не заедать сою салом и не запивать самогоном, тогда соя уже не вывезет.

Соя может и баловаться с гармональностью. В ней есть изофлавоны: генистеин и дайдзеин - это фитоэстрогены, а проще говоря, молекулы, похожие по форме на женский половой гормон эстрадиол. В чем прикол? Они бьют по принципу "замка и ключа". Если у человека своих эстрогенов много (например, у женщин в менопаузе, где собственные гормоны скачут как бешеные и вызывают приливы), изофлавоны занимают рецепторы и успокаивают систему. Если эстрогенов не хватает - они могут дать слабый стимулирующий эффект - это называется адаптогенность. Статистика показывает, что азиатские женщины, которые трескают сою тоннами, реже орут на мужей во время (берите на заметку, кому надо).

Вообще соя - это биологический пластилин. Ее можно превратить во что угодно, если знать химию, но мы рассмотрим базу, так сказать.

Соевое молоко - это не молоко, а водная вытяжка из бобов: эмульсия жира и белка. Чтобы оно было похоже на коровье, туда добавляют сахар, ароматизатор ваниль и карбонат кальция (мел), иначе от него будут крошиться зубы, а могут и не крошиться, но что вы имеете против мела?

Текстурат (соевое мясо) - это экструдированный обезжиренный шрот. Его нагревают под давлением, и он взрывается, как поп-корн, превращаясь в губчатые волокна. И это идеальный носитель соли и специй. При том, что сам по себе он на вкус как картон из-под холодильника, но размоченный в бульоне имитирует структуру мышечного волокна. Вспомните серые катышки из дошика - это оно самое.

Ещё из сои делают тофу - соевый творог. Соевое молоко створаживают солями кальция или магния, и на выходе получается сочный и свежий тофу. Это упругий белый брусок без вкуса и запаха, да и консистенция у него тоже какая-то никакая. Кстати, из соевого молока ещё делают ту самую "спаржу", которая на самом деле не спаржа, а плёнка, которую сгребают с чана, слушат и получают сморщенные палочки, которые потом опять размачивают и маринуют во всяком, чтобы придать вкус.

Мы постепенно подходим ко всякому интересному, а именно к ферментированным продуктам из сои, и сюда входят темпе (бобы, сросшиеся в единый грибной пирог, пахнет как сырой подвал, но вкусно) и мисо (паста из гнилой сои, риса и соли, на которой держится вся японская кухня), и соевый соус, конечно же. Да, та самая черная жижа, которой вы поливаете роллы - это гидролизат обезжиренной сои, сброженной плесенью Aspergillus. Плесень сжирает белок и выделяет туда глутамат натрия, за счет чего соус и вкусный.

E322 (соевый лецитин) - это эмульгатор, и он есть в вашем шоколаде, хлебе и косметике, ну может быть и не везде, но встречается очень часто. Его получают из соевого масла. Он, например, делает шоколадную плитку гладкой и блестящей, а не серой и крошащейся. Изолят белка - это уже спортпит, 90% протеина, очищенного до состояния белой пыли, которую потребляют бодибилдеры.

И вот вроде бы всем эта соя хороша, но подводные камни тоже есть. Так что с соей, как и с любым другим продуктом нужно знать меру, и определённые тонкости. Разберем, например, расхожий миф о том, что "если будешь жрать сою - вырастет огромная грудь и член стоять не будет". И действительно, один мужик выпивал по 3 литра соевого молока в день (это около 360 мг изофлавонов, доза лошадиная, больше ведра бобов). У него развилась гинекомастия (большая грудь), но он перестал, и грудь спала. Что было с его эрекцией не уточняется.

Но давайте перейдем к фактам. Чтобы "превратиться в женщину" (довольно условно, конечно) от сои, нужно жрать ее мешками в концентрированном виде. Обычные дозы типа поесть тофу, полить его соусом, а потом выпить стакан молока, колеблют ваш гормональный фон не сильнее, чем кружка пива (в хмеле тоже фитоэстрогены, кстати, и пивной живот это следствие). Клинические исследования мета-анализов говорят прямо - соя не снижает тестостерон у мужчин. Правда она может сделать вашу сперму более вязкой, если вы будете есть по 4 кг тофу в день, но вы столько не съедите, вас раньше разорвет от газов.

Также соя содержит гойтрогены - вещества, которые блокируют пероксидазу щитовидки и не дают усваиваться йоду. То есть вы трескаете сырую сою или ее концентрат, а йода в диете нет. Ваша щитовидка пытается работать, но соя ее душит, и начинается компенсаторный рост железы - зоб. Шея раздувается, как у жабы. Однако, чтобы этого не произошло, достаточно термически обрабатывать сою и потреблять йод. Варка разрушает большую часть гойтрогенов, и если вы едите сою, вы обязаны есть морскую капусту или йодированную соль. Соевое молоко для грудничков (да, такое есть) - это отдельный разговор, и да, там жесткий контроль, но все же использовать их стоит только по конкретным показаниям.

Соя - королева ГМО. 90% мировой сои модифицировано, чтобы она не погибала от гербицида "Раундап" (глифосат), а это значит, что когда им заливают поля, то сорняки дохнут, а соя впитывает глифосат как губка. Глифосат - это канцероген, хотя до конца не понятно, но ВОЗ относит его к вероятным канцерогенам. Вы едите дешевую колбасу или наггетсы, где 40% соевого текстурата, и получаете микродозу этого яда. Вред не в самой ГМО-генетике - это просто код, а в агротехнике. Короче, осторожнее с такими продуктами.

Нельзя обойти стороной и ещё один нюанс потребления соевых продуктов. В сое есть олигосахариды (стахиоза и рафиноза), и у человека нет фермента, чтобы их расщепить. Они проходят тонкий кишечник нетронутыми, попадают в толстый, где на них набрасываются бактерии и устраивают пир. Продукты их жизнедеятельности - водород, метан и иногда сероводород. Квартира превращается в газовую камеру, а вы становитесь биологическим оружием. Единственный способ избежать этого - есть ферментированную сою (темпе, мисо, натто), где бактерии уже сожрали эти углеводы за вас.

Садитесь жрать, пожалуйста

Вот так плавно мы подошли к тому, о чем я говорил в самом начале - к Натто. Натто - это традиционная японская еда, которую придумали самураи (или психически нестабильные крестьяне - тут историки спорят). Суть проста: берем соевые бобы, варим, заворачиваем в рисовую солому и оставляем гнить в тепле на сутки. Раньше солома была естественным источником бактерий Bacillus subtilis, но сейчас работают чище, и просто впрыскивают чистую культуру бактерий в стерильные бобы, но сути это не меняет.

Итак, вы держите в руках пенопластовый контейнер, открываете его: внутри лежат бобы, и на вид - это обычные фасолины, покрытые какой-то желтоватой глазурью. "Откуда здесь карамель", - думает ваш мозг, пытаясь найти знакомый образ, но это не карамель.

Вы начинаете перемешивать бобы, а их надо перемешать раз 100 для аэрации, то весь контейнер превращается в кашу, окутанную клейстером, напоминающим то ли лизуна из 90-х, то ли мокроту туберкулезника. В общем, выглядит аппетитно.

Если вы не ели натто, то ваш нос не готов к такому удару. Представьте, что вы нашли носок, который три месяца носил бомж-сыроед, активно потеющий аммиаком, а теперь этот носок слегка сварили в дешевом пиве - это верхние ноты. База тут - резкий аммиачный удар по обонятельным рецепторам, смешанный с ароматом перезрелого сыра из мусорки. Запах настолько химически резкий, что первые секунды мозг отказывается распознавать его как съедобный. Кажется, что вы зашли в подъезд, где неделю назад прорвало канализацию, и кто-то попытался замаскировать вонь хлоркой.

Вы подцепляете палочками или вилкой один боб, но от него что-то тянется длинной, тонкой, полупрозрачной нитью, которая не рвется. Вы поднимаете руку выше, но нить только становится длиннее. Выглядит это так, будто вы достали из носа годовалого ребенка особо вязкий сгусток соплей. И это действительно слизь, чистая бактериальная слизь, полимер полиглутаминовой кислоты, который поглощает воду и создает эти бесконечные, мерзкие, блестящие нити.

И вот вы сделали над собой усилие, и зажав нос одной рукой, другой кладете слизистый комокчек бобов себе в рот. Первое ощущение - теплое и склизкое. Бобы мягкие, но с жестковатой шкуркой. Вы жуете. Слизь обволакивает небо, язык, десны, проникает в межзубные щели. Вкус сладковатый и соленый одновременно, с горечью и землистым привкусом.

Даже проглотив это месиво, вы не избавитесь от неприятных ощущений. Отрыжка после натто обладает тем самым фирменным аммиачным душком, смешанным с запахом немытого кислого пота. Вас будет преследовать ощущение, что вы съели труп маленького зверька и теперь он разлагается у вас в желудке, выделяя газы.

И вот тут, сквозь рвотные позывы, приходит понимание, что натто - это суперфуд. Пока вы давились слизью, вы съели чистый белок, витамин К2, который делает ваши кости тверже, наттокиназу, растворяющую тромбы в сосудах, и пробиотики, которые заставят ваш кишечник работать как часы. Натто - это жидкий кардиолог, хирург и диетолог в одном вонючем флаконе. Японцы едят это на завтрак с горчицей и соевым соусом, вывалив на рис, и живут до ста лет, назло всем физиологическим законам. Это мерзейшая, отвратительнейшая, склизкая гадость, которая буквально спасает ваши сосуды от инсульта.

Если вы решитесь попробовать натто, помните главное правило: не дышите носом, крутите палочками как пропеллером, чтобы собрать слизь, и никому не открывайте дверь в течение часа после еды. Ваш организм скажет вам спасибо, уж поверьте, нужно только победить отвращение.

Закругляемся

На этом, я предлагаю закончить нашу встречу с соей и её производными. Помните, что в любой еде должна быть мера, а до некоторых блюд нужно морально дорасти. Надеюсь, что вам было интересно и вы узнали для себя что-нибудь новое.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

Мах

Всем привет, мои дорогие мальчишечки и девчоночки! Вы уже месяц голосуете только за растения (в Телеге и Махе, если что). Я не знаю по каким причинам вас там тянет к земле, может города давят бетоном и хочется зелени, но вы же сами мне накидываете только ядовитые варианты. Отказать своим подписчикам я никак не могу, поэтому встречайте очередное растение, которое может вас убить, если его есть. У нас в гостях Крушина ломкая, но она и сама кого хочешь сломает. Пойдёмте посмотрим на неё поближе.

Крушина ломкая, или ольховидная, она же Frangula alnus - древовидный кустарник, вид рода Крушина семейства Крушиновые. В литературе также встречается как Жостер ломкий по устаревшему названию Rhamnus frangula. Латинское название рода Frangula происходит от глагола frangere - "ломать". Это связано с ломкостью древесины растений этого рода. В народе её ещё называют волчьей ягодой, но у нас любят так называть вообще все ядовитые ягоды, так что не путайте её с волчеягодником обыкновенным. Если вы посмотрите на это растение, то вам и в голову не придет, что оно способно вызвать у вас одновременно рвоту, понос и остановку сердца, но внешность бывает обманчива.

С точки зрения эволюции этого растения, я вам ничего интересного не расскажу. История крушины началась еще в третичном периоде (это где-то 66 миллионов лет назад). Пока планету корежило от ледниковых периодов, наши герои отсиживались на Иберийском и Балканском полуостровах, а после отступления ледников европейская популяция ломанулась заселять новые земли.

И где она только ни растёт

Исконные владения крушины - практически вся Европа, Сибирь, Малая и Средняя Азия и даже север Африки, но это лишь малая родина, а амбиции у нее куда масштабнее. В Северную Америку она попала как декоративный кустарник еще в 1800-х годах, и понеслась. Как любой уважающий себя биологический оккупант, крушина начала вести себя как борщевик, захватывая все, до чего дотянется. Сегодня она - признанный инвазивный монстр, приговоренный к экстрерминатусу от восточного побережья США до Среднего Запада. Между тем, в Ирландии, например, крушина настолько редкая, что занесена в список приоритетных видов, и каждое деревце на счету.

Среда обитания типична для для многих растений: влажные леса, берега рек и озер, болота, овраги, но не брезгует и пустырями, обочинами и канавами. Это связано с тем, что к почвам крушина абсолютно не требовательна, готова расти везде, лишь бы было влажно. Теневыносливость у неё тоже на высоком уровне, в полной темноте, конечно, не выживет, но в густом подлеске чувствует себя прекрасно. Цветет она с мая по июль, плоды созревают с конца июля-середины августа и могут висеть до глубокой осени, уходя под снег зимой.

Выглядит неплохо

Крушина может прикидываться кустарником, а может вымахать в деревце до 7 м в высоту, в зависимости от настроения и количества трупов... то есть питательных веществ в почве. Ствол и старые ветви покрыты темной, иногда почти черной корой, но ее главный секрет скрыт внутри: если кору поцарапать, обнажится слой яркого, малинового цвета - это так называемый "франгулиновый слой", и выглядит это так, будто у дерева сняли кожу. А вот моё любимое: ее молодые побеги источают отчетливый запах гнили. Зачем она это делает, ученые точно не знают, но есть подозрение, что это такой изящный способ сказать: "Не жри меня, я мертвая внутри", но люди всё равно иногда жрут.

Почки у нее голые, то есть лишены защитных почечных чешуй. Вместо этого они просто покрыты густыми, ржаво-коричневыми волосками. Выглядит как маленькое мохнатое насекомое, притаившееся в пазухе листа. Листья обычные, эллиптические, глянцевые, с 6-10 парами параллельных жилок. Цветки, как и у любой уважающей себя ядовитого растения, медоносные, но невзрачные, мелкие, зеленовато-белые, собранные в пучки. Они источают слабый, приятный запах, привлекая наивных опылителей, и в теории, если пчелы будут собирать мед только с крушины, то он будет таким же ядовитым, как и само растение, но так не бывает, и это хорошо. Плоды - сочные костянки размером 6-9 мм сначала малиново-красные, затем, по мере созревания, становятся фиолетово-черными. Хотя у крушины ядовиты абсолютно все части, но самая большая концентрация отравы в молодых плодах и коре.

Название "ломкая" крушина получила не просто так. Древесина у нее действительно мягкая и хрупкая, а выражение "сломать как ветку крушины" указывает на то, что сделать это невероятно легко. При этом куст в целом очень живуч, а плоды не тонут в воде, преспокойно плавая до двух недель, расселяясь по рекам и озерам.

Размножение смерти

Крушина - строгий приверженец перекрестного опыления. Ее невзрачные цветки выделяют нектар, привлекая целую армию насекомых. Среди них есть мухи, пчелы, осы и даже скорпионовые мухи. Самоопыление у нее встречается крайне редко.

Статистика ее размножения граничит с провалом: только 2,8% опыленных цветков завязывают плоды, но природа компенсирует это количеством: одно взрослое растение производит от 430 до 1560 семян в год. Каждое семя, попадая в почву, может годами лежать в банке семян, сохраняя всхожесть, и ждать своего часа, а для прорастания им нужен свет и холодная стратификация.

Как и у многих ядовитых растений, основными помощниками в распространении семян являются птицы, которые поедают плоды и способствуют распространению семян на большие расстояния. Прошедшие через кишечник птиц семена сохраняют всхожесть на 80-88%.

Также растение может размножаться вегетативно. Самым распространённым способом считается размножение от корневой системы корневыми отпрысками.

Смерть в красивой обертке

Вот мы и подобрались к самому сладкому. Крушина ломкая категорически опасна от кончика корня до последнего листочка. Забудьте про слово "яд" в единственном числе. Это вам не мышьяк, а сложносочиненный химический коктейль, замешанный на чистом зле. Его основа - производные антрацена. В коре их концентрация может достигать 8%. Вы прикиньте, почти десятая часть коры этого растения - биохимическое оружие.

Франгуларозид - главный "первичный" токсин свежей коры, обладающий мощнейшим рвотным действием. Глюкофрангулины A и B - основные боевые соединения в уже высушенной коре. Франгулины A и B - агликоны, в которые превращаются глюкофрангулины под действием ферментов. Эмодин (франгула-эмодин) - свободный антрахинон и конечная, самая активная и беспощадная форма.

Начинается все с глюкофрангулинов - это молекулы-троянские кони. В желудке и тонком кишечнике они неактивны, а вот когда они проходят дальше, в толстую кишку, где за дело берутся наши родные бактерии, тогда начинается всякое неприятное. Своими ферментами бактерии откусывают от них сахар и превращают в активные, разъяренные антроны - эмодин и его производные.

Эти антроны атакуют нервные сплетения в стенках кишечника, заставляя его сокращаться с бешеной, неконтролируемой силой. Кишечник буквально сходит с ума, пытаясь вытолкнуть всё, что в нем есть. Одновременно они блокируют всасывание воды и электролитов обратно в кровь и, наоборот, стимулируют их выход. Всё, что вы выпили, и всё, что было в тканях, устремляется наружу, разжижая содержимое. Начинается жесточайший, турбированный понос, и без него тут никак, уж извините.

Если вы ели только ягоды (или вы дернули коры, но она была уже не первой свежести), ад стартует не сразу, а с коварной задержкой в 8-12 часов. Появляется внезапная и сильная тошнота, сопровождаемая схваткообразными, кинжальными болями в животе, что приводит к многократной рвоте (не забываем про понос, он с нами на долго). Головная боль, головокружение и спутанность сознания будут приятно дополнять эту картину на фоне стремительной потери жидкости организмом. Также может появиться кожная сыпь, как бонус к общей интоксикации.

Но всё это пройдёт, если доза была не большая, а вот если доза была серьезной (токсикологи говорят о 12-20 ягодах как о значимой для тяжелых последствий), к вышеперечисленному добавляется ещё пачка дополнений. Гематурия (кровь при мочеиспускании), геморрагии, возможен кровавый понос. Может случиться почечная недостаточность из-за обезвоживания и прямого токсического действия. Появляются мышечные конвульсии, вплоть до судорог лица и челюстей. Сердце сходит с ума и начинается аритмия, замедление пульса и коллапс (резкое падение давления на фоне острой сосудистой недостаточности). Дыхание затрудняется.

Все эти последствия отравления в тяжелых случаях могут приводить к летальному исходу. Тут многое зависит от организма, а также от степени отравления, но я бы вам не советовал экспериментировать с этим растением в любых дозировках. Естественно, дети и животные у нас в зоне повышенного риска.

Не могу не упомянуть, что крушина считается лечебным растением, и отвар из её коры принимают в качестве слабительного и желчегонного средства (ну то есть травят себя в легкой форме). Если вам придет в голову принимать кору крушины дольше 8 дней, вас ждут: атония кишечника, анемия, мальабсорбция, потеря веса, гипокалиемия. Также есть данные, что антрахиноны могут быть генотоксичны и повышать риск рака кишечника, хотя исследования ещё ведутся, но лучше перебдеть.

Вы, наверное спросите: "Виктор, а как же спасти себя и окружающих, если отравление таки уже произошло?" И я вам отвечу: вызвать скорую, особенно для ребенка или при подозрении на большую дозу. Дальше можно попробовать снизить страдания бытовыми способами.

Промывание желудка возможно только если нет рвоты и пострадавший в сознании: выпить литр теплой воды и вызвать рвоту. При необходимости - повторить. Активированный уголь - самый очевидный и доступный сорбент, который постарается впитать в себя побольше отравы (1 таблетка на 10 кг веса, если кто не в курсе, как он работает).

Главная задача - не допускать обезвоживания. Поить пострадавшего водой небольшими порциями каждые 5-10 минут, чтобы не спровоцировать новый приступ рвоты. Не стоит ничего не есть до разрешения врача (если в вас вдруг что-то вообще полезет в таком состоянии, конечно).

В больнице проведут инфузионную терапию и симптоматическое лечение, там уже можно выдохнуть: помните, большинство случаев отравления крушиной заканчиваются выздоровлением, поэтому главное - не паниковать, а действовать быстро и правильно. Но лучше, конечно, не есть всё подряд, чтобы вообще не сталкиваться с такими приключениями.

Закругляемся

Вот такой у нас получился небольшой, но ёмкий экскурс в мир, где растения мстят людям за их беспечность (это всё потому, что ты всё детство пиздил палкой крапиву, вот теперь мы расхлебываем). Наверняка в комментариях найдутся люди, которые расскажут, что ели крушину все детство вёдрами и ничего с ними не было. Вы ели не те ягоды, не надо тешить себя иллюзиями о бессмертии и уникальности.

Как бы то ни было, надеюсь, что вам было интересно почитать об этом растении, и вы узнали для себя что-нибудь новое ещё об одном обитателе нашей с вами планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Телега

Мах