Серия «Леди Тэрейа. Фанфик по DnD [18+]»

О книге
Я пишу фэнтези фанфик по магическому миру Фаэрун, который служит основной многих приключений для настольной игры "Подземелья и Драконы". Эту историю мы пережили с друзьями на себе, принимали тяжелые решения и умирали. А сейчас это всё оформляется в виде художественного текста, с которым я хочу вас познакомить.

Тёмное ночное небо окутывало лесную поляну. Деревья стояли плотной стеной; их могучие кроны нависали над девушкой. Воздух был наполнен витающим пеплом и горьким запахом дыма. Центр поляны освещался тёплым светом, в сердце которого на коленях сидела девушка. Её руки были охвачены языками магического пламени, яркими, поочерёдно переливавшимися от белого до инфернально-красного. В этом свете на груди виднелись глубокие кровоточащие раны от когтей. Тонкие черты лица. Острые длинные уши. Большие массивные рога, закручивающиеся внутрь, нависали над огнём. Испуганный взгляд был устремлён на ладони. Пламя неумолимо распространялось, поднимаясь от кистей к локтям. Оно медленно пожирало её всю, мучительно терзая кожу.

— Нет, нет, нет… — панически кричала девушка, пытаясь стряхнуть огонь с рук.

Но в ответ звучал лишь жуткий, неконтролируемый дьявольский смех. Что-то следило за ней. Но смех шёл не из леса — он будто звучал у неё в груди. Ей казалось, что она вновь утратила контроль над магией. Плетение поглотит её, выжжет изнутри, не оставив даже обугленного скелета… Останется лишь пепел, развеянный в дремучей чаще.

— Мама! — Джезель рывком села в постели, захлебываясь криком и всё ещё пытаясь стряхнуть несуществующий огонь с рук.

Грудь тяжело вздымалась. Сердце бешено колотилось. Волшебница судорожно вытянула руки перед собой, разглядывая длинные ухоженные ногти цвета тёмной черешни. Кожа была гладкой и идеально чистой, бледного закатного оттенка. Никаких ожогов. Пальцы слушались безупречно.

— Это всего лишь сон… Тебе нечего бояться, это не повторится, — прошептала Джезель себе под нос, пытаясь успокоить себя.

За окном комнаты третьего этажа поднимался нежно-розовый летний рассвет. Солнечные лучи уже золотили корешки тяжёлых гримуаров в шкафу и резную спинку стула из красного дерева. У самого окна стоял массивный письменный стол, заваленный различными свитками, открытыми книгами, баночками чернил, дорогими перьями и разного рода магическими приборами. Особенно бросался в глаза маленький мутный кристаллик размером не больше ноготка, в котором едва заметная искра периодически вспыхивала на несколько секунд.

Джезель облегчённо выдохнула. Она поправила золотые рунические кольца у основания массивных рогов. Эти кольца были семейным наследием Тэрейа и подарком матери на её шестнадцатилетие. Затем девушка откинулась на ворох маленьких подушек, подтянув к себе гримуар, с которым всегда спала в обнимку.

Она раскрыла книгу, из неё выпал пергамент, наверху которого крупными строгими буквами было отпечатано заглавие — «Свод правил и условий участия в квалификационном экзамене Академии Тэнтии». Внизу красовались три вычурные подписи архимагов и сургучная печать академии. Джезель взяла его в руки, бросила быстрый взгляд, и в её янтарных глазах загорелся азарт. Сегодня должен был состояться экзамен, которого она с нетерпением ждала и к которому готовилась последние несколько лет.

Большой круглый тренировочный зал академии дышал прохладой мрамора. Ученики вошли через основные ворота. Слева и справа на высоких трибунах сидели преподаватели академии, перешёптываясь между собой и создавая лёгкий гул. Напротив, на возвышении сидели трое архимагов. Во главе был улыбающийся седой старик с длинными волосами и бородой. Чуть в стороне от них стояло отдельное кресло, в котором восседал Айрон Тэрейа — с безупречной осанкой и суровым взглядом. За его спиной стояла Криелла, нервно сжимая пальцы и безмолвно молясь Мистре за свою единственную дочь.

Обычно на экзамен никого, кроме членов магического Совета и преподавателей академии, не допускали. Однако дом Тэрейа был исключением. Их неоспоримое экономическое и магическое влияние в городе открывало им особые привилегии, в том числе право наблюдать за экзаменом дочери. Айрону было важно видеть, что дочь не опозорится и не запятнает репутацию рода Тэрейа.

Остальные ученики академии держались от Джезель на почтительном расстоянии. Для них она, выросшая за закрытыми дверями роскошного семейного поместья, была экзотическим и пугающим дитём дьявола — тифлингшей, чья кровь веками вызывала у простолюдинов опаску. Даже несмотря на то, что у неё не было ни хвоста, ни необычного цвета кожи. Да, её кожа была чуть краснее обычной человеческой, но в разы светлее, чем у тифлингов инфернального происхождения. Джезель была взволнована предстоящим экзаменом, но старалась держаться уверенно, гордо сжимая посох и прокручивая в голове заготовленные заклинания.

— Занимайте свои позиции! — наконец прогремел голос довольного старика с густой седой бородой. — Коллега, прошу, начинайте, — спокойно произнёс он, обращаясь к низкорослому мужчине, стоявшему по правую руку от него.

Старик-гном в остроконечной тёмной шляпе подкрутил пальцем длиннющие усы, цокнул языком, нахмурил брови и вскинул руки в воздух. Его губы беззвучно зашевелились, подчиняя магию в зале. Под полом загудел старинный механизм, и в этот момент пространство в центре зала, где стояли ученики, начало меняться. Его окружила плотная каменная стена, выросшая из пола, а пространство внутри стало расширяться и преобразовываться в запутанный лабиринт. Когда всё утихло, гном улыбнулся, опустил руки и вновь плюхнулся в своё кресло. Затем он напоследок щёлкнул пальцами, завершая сложный ритуал, и во внешних стенах лабиринта перед каждым учеником появились двери.

— Помните: пройдут лишь сильнейшие — те, кто истинно докажет свои навыки владения магией, — произнёс высокий старик, выдержал паузу и продолжил: — Да поможет вам Плетение!

Затем он уселся в мягкое кресло, лениво крутанул пальцем перед собой, и в воздухе над лабиринтом появились огромные песочные часы, в которых песчинки тут же посыпались одна за другой.

Слева от него сидела девушка в длинном платье цвета тёмной лазури, подол которого был украшен магическими рунами разных школ. Перед ней стоял небольшой стол со стеклянным шаром. В его центре клубилось небольшое синее облачко. Девушка провела ладонью над сферой, и облако внутри резко устремилось вверх, расширяясь и превращаясь в лёгкий туман. Спустя несколько мгновений туман успокоился, и в нём стали видны размытые контуры каждого студента.

Испытание началось.

Испытуемые ринулись в лабиринт. Джезель пошла уверенным, неторопливым шагом, внимательно осматриваясь по сторонам и выискивая удобные позиции. Из глубины лабиринта уже начали доноситься выкрики магических формул, шум всплесков магии и крики боли.

Джезель двигалась по узкому коридору в самое сердце лабиринта. Внезапно из-за угла выскочил высокий эльф в потрёпанной длинной мантии цвета маренго и метнул в девушку бритвенно-острые кусочки льда. Она не стала тратить на него время — ловко увернулась и нырнула в удачно подвернувшийся проход, отправляясь дальше по извилистым закоулкам лабиринта.

Вскоре она выбежала на широкую круглую площадь. Пол был усыпан сухим рыжим грунтом, а в центре находился крупный полупрозрачный кристалл, возвышавшийся почти до самого потолка. Его грани необычайно переливались на свету. Внутри она заметила всполохи магических искр, мечущихся, словно мелкие рыбёшки в тесном аквариуме. «Призматический кристалл? Я думала, они не бывают больше ногтя. Ещё и такой прозрачный…»

Прямо напротив, сквозь кристалл, Джезель увидела знакомого эльфа, который несколько минут назад метал в неё льдинки. Не задумываясь, она вскинула руку вперёд, направляя ладонь на эльфа сквозь кристалл, и перед ней загорелся ярко-оранжевый рунический круг.

— Rakhtz Arkhtar! — довольно выкрикнула она на инфернальном.

Три огненных луча вошли в кристалл; несколько раз отразившись от внутренних стенок, они бросились в сторону ученика напротив. Глаза эльфа округлились, но он не растерялся, вскочил в устойчивую стойку и выкрикнул в ответ:

— Norfete!

Один луч пролетел мимо, в нескольких дюймах от щеки, слегка опалив края длинных золотистых волос и образовав небольшую выбоину в гранитных кирпичах за его спиной. Два других попали точно в цель. Эльф хотел поглотить и перенаправить часть огненной стихии обратно в тифлингшу, но его магия не сработала как следует. Руны на золотых кольцах Джезель вспыхнули ярким алым светом, усиливая её родную стихию и игнорируя защитную магию соперника. Студент рухнул без сознания. В тот же миг на внутренней стороне руки девушки вспыхнули две ярко-оранжевые печати с рунами. В центре первой красовался символ призматического кристалла — похоже, её выдали за успешное использование кристалла в бою. На второй схематически были изображены два сражающихся человечка — символ победы в дуэли.

Легкое магическое свечение подхватило тело упавшего эльфа. Руки самовольно прижались к телу, а затем он исчез, отправляясь на трибуны уже в качестве наблюдателя.

Довольная своим успехом, тифлингша бросила быстрый взгляд в сторону трибун, где сидел её отец, но отсюда его не было видно. Тогда она просто побежала дальше. Песочные часы уже опустели наполовину.

Лабиринт продолжал петлять; Джезель теряла время и никак не могла найти путь к следующей комнате. Она услышала вдали отголосок чужой магии и ринулась к источнику, но интуиция подсказывала, что что-то не так.

Резко обернувшись, тифлингша выкрикнула:

— Tzkhut!

Четыре призрачные стрелы воткнулись в магическую преграду, мгновенно возникшую прямо перед лицом волшебницы. В дальнем конце коридора стояла юная девушка с белыми, как снег, волосами и пепельно-серой кожей. Она держала посох перед собой, направив его на тифлингшу. Девушка громко выругалась и побежала на Джезель с яростными криками. Даже с такого расстояния были видны её ярко-красные глаза.

Джезель стала пятиться, кидая огненные сгустки в соперницу. Сзади, будто из ниоткуда, выплыл мужчина и сунул посох под ноги тифлингше.

— Ай… — лишь успела выронить Джезель, распластавшись спиной по земле.

Над ней нависла широкоплечая фигура в тёмных одеждах. Лицо скрывал глубокий капюшон, и разглядеть его в тени было невозможно, даже с её зрением. Светлая рука мужчины скользнула по рукояти посоха; механизм щёлкнул, и из скрытого отделения появился кинжал. Блеск лезвия нарушали высохшие зелёные пятна — следы яда. Мужчина схватил кинжал за рукоять, шепнул пару слов, и тот покрылся тёмно-фиолетовой дымкой. Затем он направил клинок на тифлингшу.

— Мы сидели в этой холодной башне всю свою жизнь, — цедил он сквозь зубы и медленно надвигался на тифлингшу, — терпели годами унижения от преподавателей, чтобы такая, как ты, пришла из уютного поместья и отняла у нас всё?

— Заканчивай с ней! — яростно прорычала дроу. Она стояла позади, оглядываясь по сторонам и крепко сжимая посох обеими руками, а затем ткнула навершием парню прямо в позвоночник. — Давай!

Кинжал устремился в бок Джезель. Она уже успела приподняться на локтях и попыталась увернуться, но клинок успел распороть край платья и сделать небольшой надрез. Тёмная энергия колыхнулась, мгновенно впитываясь в рану вместе с ядом. Джезель зашипела от боли. Лицо дроу расплылось в улыбке. Для удара мужчине пришлось наклониться, и тифлингша успела дотянуться до его руки несколькими пальцами. Сквозь боль она выкрикнула:

— Ikatz-Tzenkh, Kharsht!

С пальцев волшебницы сорвались искры. Нападающий выронил кинжал и рухнул на землю. Это дало Джезель драгоценные секунды, чтобы вскочить на ноги, погрузить участок коридора в кромешную тьму, а затем бежать со всех ног дальше, оставляя позади ругань дроу.

— Слабак! Это был идеальный план! Ничего вам доверить нельзя.

— Нет… — успел он выкрикнуть в последний момент, до того как дроу произнесла заклинание.

Голос студента оборвался под звук магического всплеска.

«Он спрятал обычный кинжал за теневым клинком… Неужели этого достаточно, чтобы обмануть архимагов?» — задумалась волшебница, безостановочно пробегая по запутанным коридорам лабиринта. «Если это действительно так, здесь намного опаснее, чем кажется».

Боль в боку отзывалась острым покалыванием. Ей повезло, что кинжал задел лишь кожу. Если бы яд попал глубже, шансы продержаться до конца экзамена были бы ничтожны. Тогда её путешествие, обещанное отцом за успешное завершение экзамена, отложилось бы до следующей попытки на долгие и мучительные пару лет.

Джезель наконец остановилась, прижалась спиной к стене и сползла на землю, чтобы отдышаться. Только сейчас она поняла, что руки побледнели, кончики пальцев стали холодными, а вокруг пореза проступила мелкая чёрная сеть. Она сделала глубокий вдох, плотно прижала ладонь к ране, стиснула зубы и с помощью магии прижгла её, вскрикнув от боли. Она прикрыла глаза лишь на мгновение, но, когда открыла их, в часах оставалось уже меньше трети песчинок. «Удивительно, почему их так хорошо видно из каждого закутка?» — попыталась увести мысли от боли. Опустив взгляд, она заметила, что перед ней деревянная дверь.

Она легонько толкнула её, и перед взором девушки предстало небольшое квадратное помещение. Пол был сложен из серого булыжника, а стены — из тёмно-коричневого гранита. В углах стояли небольшие жаровни, а в центре возвышался невысокий многогранный постамент. Джезель медленно вошла внутрь. Комната оказалась тупиковой. Но в центре постамента она заметила непрерывную вязь из синих рун, образующую ровный круг. Девушка обошла его со всех сторон, всматриваясь в каждый знак.

«Разве эти две руны можно совмещать?»

Джезель раскрыла книгу заклинаний, стараясь разобраться в плетении, пока не наткнулась на заметки о портальной магии и кругах телепортации.

В это время из глубины коридора донёсся нарастающий ритмичный стук сапог. Кто-то бежал прямо сюда. Джезель отошла в сторону, прячась за углом прохода: сражаться с кем-либо она сейчас не желала.

— Попробуем исправить… — выдохнула волшебница себе под нос и стала читать магические формулы на инфернальном.

В этот момент в комнату забежал довольный человек в узких бордовых штанах и длинной мятой рубахе. В руках он держал небольшой жезл. На бегу он усмехнулся и бросил высокомерный взгляд в сторону тифлингши, а затем прыгнул прямо в круг.

«Но он же нестабильный…» — пронеслось в голове Джезель, провожая его взглядом.

Как только нога мужчины коснулась пола в центре круга, круг вспыхнул и волшебник рассыпался на мириады магических искр. Затем из дальней комнаты на весь лабиринт раздалось грубое ругательство. Мужчина телепортировался явно не туда, куда ожидал.

«Вот оно!» Джезель заприметила выделяющуюся нить заклинания и перепривязала её к другой руне. Старая неправильная руна в круге на полу рассеялась, а на руке тифлингши вспыхнула третья печать с символом, означающим школу призыва, в которую входила и портальная магия. Она закрыла книгу и уверенным шагом двинулась в круг. Времени оставалось уже совсем мало.

Джезель очутилась в небольшом коридоре одна. Прямо перед ней открывался пустой зал с тусклым холодным освещением. Она медленно прошла в него. Здесь было тихо; никаких следов не было видно. Взгляд тут же приковали огромные стальные ворота, в центре которых парила многослойная магическая печать разных форм и размеров. Волшебница не успела всё внимательно разглядеть, как с другой стороны навстречу выбежал другой тифлинг — высокий мужчина с короткими рожками, тёмными взъерошенными волосами, в простой серой рубашке, заправленной в потертые коричневые штаны, и с посохом наперевес.

Волшебница моментально встала в боевую стойку; на её ладони вспыхнул огненный сгусток. Тифлинг замедлил ход и поднял руки в знак перемирия.

— Постой! Выслушай меня! — сказал он.

— Я думала, что моя семья — единственные тифлинги в этом городе, — удивилась она.

— Я не из города. Меня взяли учиться, и я так и не покинул стен академии, — спокойно ответил он, продолжая идти к волшебнице. — Меня Фалгур звать.

Джезель потушила пламя и опустила посох на землю.

— Леди Джезель Тэрейа, — хмуро ответила она. — Если ты хочешь заговорить мне зубы, знай: я сожгу тебя, не задумываясь.

Фалгур усмехнулся, но остановился.

— Сейчас нет времени на эти ваши аристократические причуды. — Он указал пальцем на часы над их головами. — У меня уже есть две печати. А у тебя, я вижу, три. — Он выдержал паузу, рассчитывая на понимание, но Джезель продолжала внимательно слушать. — Ты можешь открыть ворота, и мы пройдём вместе!

— И зачем мне тебя пропускать? — возмутилась девушка.

— Я здесь не в первый раз. Поверь мне, одному там не справиться. — Фалгур кивнул в сторону ворот. — В прошлый раз я открыл ворота один и заплатил за это позорным поражением в первые же секунды. Но в этот раз я разумнее! Khaitz-rakht, архимаги специально заставляют открывать ворота в одиночку, чтобы позабавить себя.

Джезель улыбнулась, когда услышала инфернальную речь не от своей родни.

«Опозориться прямо на пороге финала мне точно не хватало», — подумала Джезель.

— Ты меня не знаешь, — продолжая улыбаться, возразила девушка. Затем она кивнула в знак согласия, и её взгляд вновь стал сосредоточенным.

Джезель подняла руку, направляясь в сторону ворот. Печати на руке засветились, а магические руны над воротами вспыхнули, стали поворачиваться, и, сойдясь в единый узор, рассыпались. Створки начали медленно, со скрипом раскрываться. Тифлинги переложили посохи поудобнее, готовясь к неизвестному.

— Финальный этап, — старший из архимагов сухо произнёс, обращаясь к коллегам. — Сейчас самое интересное! — добавил он, улыбнувшись Айрону и указав пальцем на комнату внизу, прямо перед их трибуной.

Перед учениками открылся просторный зал, в несколько раз крупнее всех встреченных в лабиринте комнат. Основная часть пола была засыпана крупным песком цвета ржавчины, а центральный проход от ворот к трибунам был выложен чёрной гранитной брусчаткой. Вдоль него тянулись мраморные декоративные колонны с рунической вязью.

Фалгур первым ринулся в помещение. Джезель осторожно последовала за ним, осматриваясь по сторонам, пока не встретилась взглядом с отцом. Лёгкая дрожь пробежала по её спине, и она тут же отвела взгляд к центру комнаты, где уже зашумел магический поток.

В самом центре лежала большая квадратная мраморная плита, вся исписанная сложными рунами. Они вспыхнули ярким синим огнём, как только тифлинги вступили в зал. Языки пламени начали двигаться и собираться в единый полыхающий костёр в центре плиты, принимая форму огромного магического сгустка, раза в три выше человека. По всему объёму этого пламени мельтешились крохотные искры. Сверху образовались наросты в виде бровей и рогов, а часть пламени вытянулась в стороны, образуя подобие рук.

Криелла тихонько охнула, сильнее прижимаясь к спине мужа. Айрон внешне сохранял спокойствие, но его ладонь вспотела, и он крепко сжал навершие меча.

— Арканный Страж, — довольно произнёс главный архимаг, хвастаясь перед Айроном. — Наша новая совместная разработка академии!

Магическое существо моментально вскинуло руки-отростки в сторону вошедших учеников, и в каждого из них полетело по три магические стрелы. Тифлинги не успели среагировать, и все стрелы мгновенно вонзились в них.

— Что-то новенькое, — удивлённо произнёс Фалгур сквозь боль.

Фалгур ловко скользнул рукой в боковую сумочку и двумя пальцами вытащил небольшой чёрный перчик. Произнёс пару магических слов и закинул его в рот. Затем, встав в боевую стойку и опершись на посох обеими руками, выкрикнул ключевое слово заклинания — и изо рта вырвалась ломаная молния прямо в Арканного Стража.

Но этот разряд лишь раззадорил существо, будто подпитав его и наполнив новыми силами. Взамен из груди Стража вырвались две молнии и устремились к Джезель и Фалгуру. Их откинуло назад. Голова Джезель звонко стукнулась о камень, а посох вылетел из рук.

Архимаг на трибуне разочарованно покачал головой, а у Криеллы нервно задёргался глаз, и она тут же впилась длинными ногтями в плечо мужа.

В голове Джезель звенело. Она прижала руку к затылку, нащупав мокрое место, схватила посох и в одно мгновение отскочила к ближайшей колонне. Мысли в голове перемешались, в глазах двоилось; произносить заклинание в таком состоянии было практически невозможно. Прижавшись плечом к колонне, она сделала глубокий вдох и попыталась сфокусировать взгляд на товарище, массируя висок двумя пальцами. Зрение прояснилось, и Джезель увидела, что хвост у Фалгура был грубо обрублен — скорее всего, много лет назад.

Тифлинг, шатаясь после удара, пытался устоять на ногах. Он направил посох в сторону Стража и громко выкрикнул:

— Solicallorfete!

Из его посоха вырвался плотный луч света, пробивший Стража насквозь. На секунду существо замешкалось. Будь у него глаза, оно бы точно взглянуло на образовавшуюся дыру в своей груди, но их у него не было. Форма существа заколебалась и уменьшилась, а дыра в груди стянулась. Магические брови Стража злобно нахмурились; он сложил свои полупрозрачные синие руки вместе и направил их на учеников. Из ладоней полилось пламя, сжигая всё на своём пути, и поджигая одежду Фалгура. Джезель, спрятавшейся за колонной, повезло чуть больше: опалило лишь края туфель.

Для Фалгура это было не смертельно, но болезненно. В данной ситуации быть тифлингом оказалось благом, а не проклятием.

— Я тоже так могу, — хмыкнула Джезель, выходя из-за колонны.

Джезель поставила посох перед собой. Её окровавленные пальцы легли поверх другой руки; лёгкий жест — и из уст вырвались грубые, резкие инфернальные слова:

— Erukht Tzvek Antafar Ighnart!

С ладоней девушки вырвался подобный поток пламени, свирепствующий, словно голодный волк. Арканный Страж отшатнулся, его формы вновь зашевелились и уменьшились. На лице Джезель появилась лёгкая улыбка.

Магическое существо решило, что игры с добычей кончились, и резко рвануло на учеников, проходя сквозь них и перекрывая путь к выходу из зала. Ученики задёргались в конвульсиях и мягко упали на землю. По их телам пробежали остаточные искры.

Когда Джезель открыла глаза, Фалгур уже лежал без сознания, выпустив посох. Она осталась наедине с этим монстром. Страж уже развернулся и был готов использовать следующее заклинание. Незнакомец был прав: в одиночку пройти финальное испытание было невозможно.

«Нет. Я не сдамся. Ни за что. Только не сегодня».

Джезель попятилась в сторону трибун, пытаясь держаться от этого чёртового Стража как можно дальше. Она была близка к поражению. Отец снова решит, что был прав, и она не могла этого допустить. Девушка бросила быстрый взгляд на Айрона: он сидел всё так же неподвижно, и в его глазах она видела привычное ей ранящее пренебрежение.

Джезель решилась на безумный, смертельный риск: выжать из себя то, к чему её разум ещё не был готов; подняться на следующую ступень силы прямо здесь, на глазах у всех; перешагнуть через призрак своего кошмара, преследующий её с десяти лет, когда она потеряла контроль над магией, пытаясь прыгнуть выше своих сил.

«Ты сможешь. Ты стала лучше. Ты справишься».

Она сделала глубокий вдох, перехватила посох обеими руками и, скользя его основанием по камням и песку, прочертила перед собой широкий полукруг. Девушка резко опустилась на одно колено, с силой прижала ладонь к полу, оставив кровавый отпечаток пальцев, и закричала на инфернальном, срывая голос:

— Mihnortz Mektkhorum!

Земля под ареной задрожала. Вдоль прочерченной Джезель линии гранитные плиты с треском раскололись. Полдюжины массивных кусков камня поднялись в воздух, мгновенно вспыхнули рыжим пламенем и стали кружить над головой. Лицо Джезель покрылось каплями пота, руны Плетения жгли сознание, шишка на затылке заныла ещё сильнее. Но магия пока что подчинялась…

Архимаг медленно подался вперёд, упираясь руками в перила. На его лице появилось неподдельное удивление. Девчонка совершила невероятный рывок, открыв себе доступ к новому этапу магического мастерства прямо во время боя.

Джезель тяжело поднялась с колен, опираясь на посох. Её руки дрожали от перенапряжения, но подбородок был гордо вскинут, зубы стиснуты; от головной боли она щурилась, пытаясь унять магическое давление.

Пылающие камни обрушились на Стража один за другим. Первая пара расколола его грудь, вторая сорвала с него верхний слой; после третьей пары он пошёл трещинами, будто был не магией, а плохо склеенной стеклянной статуей. Ещё один огненный сгусток ударил в Стража и вспыхнул так ярко, что Джезель зажмурилась. Секундой спустя на месте, где стоял Страж, остались лишь остаточные искры, исчезавшие одна за другой. Джезель рухнула на землю и сделала несколько глубоких вдохов. Напряжение в голове начало расходиться по всему телу, отзываясь в каждой ране и ссадине невероятной болью. Но приятное чувство победы и завершения экзамена смягчало это состояние.

— Испытание завершено! — громко объявил архимаг, аплодируя.

Низкий гном с роскошными усами быстро зашевелил пальцами, что-то шепча себе под нос. Стены лабиринта поползли вниз с тяжёлым скрежетом. Камень уходил в пол, обнажая зал, трибуны и лица наблюдателей. Оставшиеся на ногах ученики стали собираться ближе друг к другу, щурясь от яркого света и пытаясь понять, действительно ли всё закончилось.

Фалгур лежал на каменной плите: обожжённый рукав ещё дымился, посох валялся в нескольких шагах. Когда архимаг объявил о завершении экзамена, над ранеными вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Оно пробежало по рассечённой коже и уняло боль в ушибленном затылке Джезель, а затем пробежало по остальным ученикам.

Фалгур поморщился, открыл глаза и несколько мгновений смотрел в потолок, словно ещё ждал нового удара Стража. Потом нащупал посох и, тяжело опираясь на него, поднялся. Приметив, что всё закончилось, он помрачнел: второй раз подряд ему не повезло на самом последнем шаге к победе. Он увидел сидящую на коленях Джезель и хотел подойти к ней, узнать, как всё закончилось, но её подхватила другая тифлингша — в тёмно-синем платье, с такими же рогами, как у сидящей девушки, и похожими золотыми кольцами на них. Фалгур остался на месте.

С трибуны первой сорвалась Криелла. Она не стала спрашивать, всё ли в порядке, — просто обняла дочь, осторожно, чтобы не задеть рану на боку и ушибленный затылок. От знакомого запаха трав и духов у Джезель перехватило дыхание. Только теперь до неё дошло, что экзамен и правда остался позади.

— Поздравляю, — прошептала Криелла ей на ухо. — Повеселись сегодня. Завтра всё спокойно обсудим.

Джезель отстранилась и улыбнулась, всё ещё немного ошеломлённая.

— Ты говоришь так, будто я только что вернулась с войны.

— Для матери разница невелика, — Криелла провела пальцами по её щеке и помогла подняться. — Особенно когда дочь решает доказать всем своё упрямство на глазах у Совета.

Айрон спустился следом вместе с представителями магического Совета. Он держался прямо, как на приёме, но продолжал крепко сжимать рукоять меча.

— Благодарю Совет за беспристрастный суд, — произнёс он ровно.

Затем его взгляд скользнул по фигуре Фалгура. Взгляд Айрона был немного надменным, холодным и оценивающим, с плохо скрытым недоверием. Тифлинг заметил это и моментально выпрямился, будто это могло защитить его лучше любого заклинания. Айрон грозно нахмурил брови в ответ, а затем повернул голову в сторону дочери. Они встретились взглядами на долю секунды, отец кивнул, сохраняя свой грозный и серьёзный вид, и быстрым шагом двинулся к выходу из тренировочного зала, не дожидаясь оглашения результата.

Старший архимаг подошёл к Джезель. Весёлое выражение исчезло с его лица. Сейчас он пристально всматривался старыми глазами, словно пытался разглядеть в ней что-то.

— Джезель Тэрейа, — наконец сказал он, — поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Стены академии Тэнтии открыты для вас в любой момент.

Она успела только склонить голову в ответ — архимаг уже двинулся дальше.

— Фалгур, поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Мы оценили ваш тактический и профессиональный вклад в финальное сражение.

— Но… — тифлинг хотел было возразить, что не устоял в финальном испытании, но архимаг уже стоял у другого ученика.

В стороне стоял молодой человек с бледной кожей, серыми волосами и широким капюшоном, откинутым назад. Архимаг отчитывал его, держа в руке тот самый кинжал, которым он ранил Джезель. Парень лишь покорно опустил голову, пытаясь скрыть стыд за содеянное. Его ждало отчисление из академии.

А за его спиной стояла эльфийка с пепельно-серой кожей и ярко-красными глазами. На внутренней стороне её руки виднелись три печати. Сперва она ехидно улыбалась, слушая, как отчитывают её "союзника". Затем её взгляд резко метнулся на Джезель. В нём читалась злоба и пренебрежение. Тифлингша чувствовала, что эльфийка была готова растерзать её в клочья у всех на виду. Джезель спокойно встретила этот взгляд и первой отвернулась, не выказывая эмоций. Сегодня ей уже не хотелось ни с кем спорить — даже ради удовольствия.

Жрецы обходили учеников, проверяя ожоги, порезы и последствия заклинаний. Вокруг уже гудели разговоры, стремительно распространяя сплетни и результаты экзамена. Ученики делились пережитыми эмоциями и хвастались собранными метками. Джезель слушала этот гул будто издалека. Под рёбрами разливалось чувство предвкушения. Академия больше не была дверью, которую ей требовалось открыть ради свободы. Завтра начнётся настоящая дорога, не ограниченная стенами города и пристальным надзором. Она ждала этого слишком долго.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

Читать главу на Author.Today (читалка, не требует регистрации) | Читать вступление на Пикабу

К тому времени, как Джезель добралась до «Бычьего Рёва», таверна гудела, как разворошенный пчелиный улей. У стойки теснились матросы, торговцы и мастеровые с центральных улиц и небольшая группа патрульных, только что сменившихся с караула. Между столами ловко лавировали подавальщицы с подносами. От кухни тянуло ярким ароматом жареного мяса с примесью дыма.

Джезель протиснулась к дальнему дубовому столу, за которым её ждали друзья. Она поставила «Волю Терейа» у стены так, чтобы посох никому не мешал.

Кет уже вовсю пил любимый эль из массивной деревянной кружки; его тёмно-зелёные, огрубевшие пальцы почти полностью закрывали кружку. Перед Макси, чьи тёмные волнистые волосы падали на лоб, стояла маленькая кружка с яблочным напитком. Напротив Кета стояла третья кружка. Джезель задержала на ней взгляд, затем опустилась на стул и медленно выдохнула, признавая, что действительно устала после экзамена.

Багряное платье всё ещё выглядело нарядно в тёплом свете свечей, хотя на месте пореза проглядывалась повязка. В академии рану обработали и сняли действие яда, но, стоило Джезель неосторожно повернуться, бок моментально отозвался неприятной тянущей болью. Ушиб на затылке тоже продолжал глухо ныть.

Макси заметил, как она чуть поморщилась, когда усаживалась, прежде чем та успела спрятать боль за улыбкой.

— Тебе больно? — спросил он негромко.

— Мне просто хочется, чтобы Арканный Страж был всего лишь дурным сном, — ответила Джезель. — Но это, видимо, не та молитва, которую ты умеешь читать.

Кет хмыкнул и подвинул к ней кружку с тёмным элем.

— Если поможет, я готов подтвердить: тебе всё приснилось. Никакого Стража не было.

— Очень смешно.

— Я старался.

Макси не улыбнулся. Убрав со лба непослушную прядь и поправив край тёмной рясы, он осторожно достал из сумки на поясе маленький флакон со светлой красной жидкостью и поставил на стол между ними.

— Я могу помочь. Не обязательно молитвой. Хотя бы просто унять боль. После такого испытания не нужно доказывать, что ты готова сражаться прямо сейчас.

Джезель посмотрела на флакон, потом на его серьёзное лицо. Макси не давил, лишь тихо выжидал. Его пальцы неподвижно лежали на краю стола. Он не шевелился, боясь спугнуть её одним лишним движением.

— Лекари уже сделали достаточно, — сказала она мягче. — Правда. Я справлюсь. Прибереги это зелье для других.

Он молча убрал флакон, но тревога в его взгляде не исчезла.

— Тогда хотя бы будь осторожнее.

— Вот это уже похоже на разумный совет, — тут же вставил Кет. Он наклонился вперёд, и его широкие плечи едва не задели жреца. — Я вижу повязку у тебя, вижу, как ты морщишься, и Макси сейчас кружку расколет от волнения. Что ты ещё хочешь сотворить? Что ты хочешь доказать?

Джезель выпрямилась, забыв на миг и о боке, и о гудящей голове.

— Я сдала экзамен и осталась цела, — ответила Джезель. — На сегодня мне этого достаточно! — закончила она, деловито поднимая палец в воздух.

Кет расплылся в широкой улыбке и поднял пинту.

— Вот теперь слышу Джез. За Джезель Тэрейа: сдала экзамен, одолела Стража и всё-таки не разнесла коллегию по камням!

Макси поспешно поднял свою кружку.

— За тебя, — сказал он. После короткой паузы добавил: — Я знал, что ты справишься.

Его слова прозвучали тихо, но Джезель улыбнулась и подняла кружку. Кружки сошлись над столом, эль выплеснулся на пальцы Кета, и тот поспешно вытер их о штаны.

— За меня, — согласилась Джезель. — И за то, что я больше никогда не буду сдавать экзамены с такой дрянью в финале.

— Это ты сейчас так говоришь, — заметил Кет. — Через месяц найдёшь ещё одну коллегию и спросишь, нет ли у них испытания посложнее.

— Мне не нужны испытания. Это была прихоть отца, — на мгновение взгляд помрачнел, но тут же появилась лёгкая улыбка, представляя сцены из книг об отважных героях. — Через месяц я буду далеко отсюда, — хвастливо закончила она, аккуратно опуская кружку на стол.

За соседним столом кто-то громко спорил о цене соли; у стойки бард лениво перебирал струны лютни, подыскивая мелодию, которую зал бы мог подхватить. Джезель знала здесь каждый запах и каждую привычную ссору. В «Бычьем Рёве» помнили, как Кет спорил на медяки, как Макси краснел, когда незнакомец просил благословения, и как сама Джезель в детстве пыталась доказать хозяину, что проигранные в споре пироги нельзя считать настоящим долгом.

Её взгляд упал на свободный стул рядом с ними.

— Жаль, Лаэль не здесь, — сказала она.

Кет нахмурился.

— Она бы сказала, что ты слишком долго выбираешь тост, а потом забрала бы себе половину твоего эля.

— Весь. Весь мой эль, — поправила Джезель.

— Тоже верно, — орк улыбнулся в ответ.

Макси опустил глаза в кружку.

— Думаешь, у неё всё хорошо?

Джезель перевела взгляд к тёмному окну. В памяти возникли крыши над портом, тёплый ветер с Лунного моря, мягкий свет Селуны и звёздное небо над городом. Макси и Кет тогда ушли раньше, решив, что наутро им хватит забот и без ночных побегов от патрульных. А она осталась — и не хотела вспоминать, как сильно ей хотелось, чтобы та ночь не заканчивалась.

— Думаю, она не сидит на месте, — сказала Джезель. — Где бы она ни была, у неё наверняка уже есть что рассказать о путешествии.

Эта мысль отозвалась беспокойным любопытством из-за всех историй Кета о разбойниках на дорогах. Джезель не знала, в каком городе теперь живёт Лаэль, в каких уголках она успела побывать и жива ли она ещё. Зато слишком хорошо помнила, как они когда-то говорили о дальних дорогах так, будто для этого нужно было лишь выбрать направление и сделать шаг. Эльфийка уехала несколько лет назад, сделав свой первый шаг на пути к путешествиям. Завтра Джезель наконец сможет сделать и свой.

— Значит, вы с ней всё-таки похожи, — заметил Кет.

— Похожи, — согласилась Джезель.

— Помнишь, как она не дала тебе чихнуть у пристани? — спросил Макси у Кета. — Элрик тогда стоял в двух шагах от нас.

— Я и не чихнул, — с достоинством ответил Кет.

— Потому что она зажала тебе рот ладонью, — напомнила Джезель.

— А бочку потом кто свалил? — Макси едва заметно улыбнулся.

— Я её не свалил, — фыркнул Кет. — Я отступал, потому что Элрик обернулся.

— Ты шумно возмутился, Элрик обернулся, а потом ты рванул с места и плечом задел бочку, — сказала Джезель.

— Ну, слегка шоркнул.

— Она прокатилась через всю пристань, — напомнил Макси.

— Значит, она была слишком лёгкая, — заключил Кет.

Макси засмеялся, и Джезель подхватила его смех. На несколько мгновений свободный стул перестал казаться таким пустым.

Когда-то они вот так же возвращались сюда после ночных вылазок — продрогшие от ветра с пристани, с грязью на сапогах и очередной историей, которую следовало скрыть от родителей. Тогда им казалось, что дальше городских ворот начинается что-то огромное и неизвестное. Теперь эти бескрайние просторы Торила ждали Джезель уже завтра. От предвкушения у неё под рёбрами всё сжималось, но она не хотела менять его на безопасность в домашних стенах.

Музыкант у стойки наконец взял несколько звонких аккордов. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то подхватил знакомый припев. Джезель прислушалась к ритму и поймала себя на том, что уже мысленно шагает под него не по залу, а по дороге за воротами. За стенами города не будет старика Элрика, который ворчит, но всегда подсказывает, куда не стоит совать свой нос. Не будет матери, чьи руки умеют одним прикосновением вернуть порядок. Не будет и друзей за этим столом.

От этого стало немного тревожно.

Кет, заметив перемену во взгляде Джезель, сделал большой глоток эля.

— Только не думай, что я сейчас начну отговаривать тебя ехать, — сказал он. — Я бы не стал. Но слушай, Джез: за стенами Тентии люди не всегда говорят то, что думают. А иногда они и сами не знают, что сделают, пока не увидят чужой кошель или одинокую путницу.

— Ты решил испортить мне вечер прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты доехала и вернулась. Это же разные вещи?

Он помолчал, подбирая слова. Джезель продолжала молчать, ожидая дальнейших нотаций. Когда Кет пытался говорить серьёзно, ему приходилось сильно напрягаться и делать паузы между предложениями, чтобы удержать себя от возможности вставить неуместную шутку.

— Отец однажды повёл меня по тракту к одному хутору. Мы увидели у обочины сломанную телегу, а возле неё — двоих в плащах. Один махал нам, чтобы подошли. Отец заподозрил что-то неладное, и мы пошли в обход. Я сперва подумал, что он просто не хочет помогать. Потом увидел, как из кустов торчали чьи-то ноги в окровавленных сапогах. Глаз-то у меня зоркий. Ну, мы не стали проверять, что им было нужно.

— Я не говорю тебе не помогать людям, — добавил Кет. — Просто сначала посмотри, кто рядом, где можно отойти и не ждёт ли кто-нибудь у тебя за спиной. Я так делаю. Отец так делает. Потом уже решаем, что дальше.

— Значит, сначала нужно оглядеться, а уже потом лезть помогать, — сказала Джезель. — Это я запомню.

— Вот это я и пытаюсь сказать, — довольно кивнул Кет.

Макси сжал кружку обеими руками.

— И такое часто бывает?

— Достаточно часто, — ответил Кет. — Если волк голоден — он не будет притворяться добрым. С людьми сложнее. Вот и всё.

Джезель не стала спорить. Ей хотелось сказать, что она не ребёнок и что её магия сожжёт любого, кто решит напасть. Но воспоминание о том, как Страж выбил посох из её рук, всплыло слишком быстро. В лабиринте она победила не потому, что заранее знала каждый ход, а потому, что не позволила себе сдаться, когда всё пошло плохо. Дорога могла потребовать того же, только без трибун и целителей рядом.

— Хорошо. Я буду смотреть по сторонам. И не стану есть ничего, что подарит незнакомец. Даже если это будет пирог.

— Особенно если пирог, — серьёзно сказал Кет.

— А если он с вишней? — спросила Джезель.

— Тогда сначала заставь незнакомца откусить.

Макси поднял взгляд на Джезель после продолжительной паузы.

— Сопровождение, которое подобрал твой отец… может, это и не так плохо. Хотя бы на первое время.

— Вы оба решили устроить мне вечер наставлений?

— Нет, — тихо сказал он. — Просто мы за тебя волнуемся.

В его голосе не было ни упрёка, ни попытки назвать её слабой. Джезель посмотрела на друзей: на Макси, который всегда сначала думал, не больно ли кому-то рядом, и на Кета, который мог спорить из-за медной монеты, но не забывал проверить, есть ли у всех нож и сухие спички перед дорогой. Она хотела бы взять их с собой. Хотела бы, чтобы Лаэль сидела на четвёртом стуле и мило улыбалась их серьёзности. Но желание не превращало это в возможное.

— Ладно, — сказала она. — Я не сбегу от охраны в первую же ночь. Может быть, даже во вторую, — шутливо добавила она.

— Клянешься? — обрадовался Кет.

— Не обольщайся.

От этих слов Макси вновь загрустил. А вот полуорк Кет лишь рассмеялся. Джезель вновь осмотрела таверну. Тёплый свет фонарей плясал по всему помещению, за дверью хлопали ставни, и привычные голоса переплетались с музыкой. Завтра она уедет. Ей было страшно оставить всё это позади — и всё же страх не мог перевесить другое чувство, которое с самого утра билось у неё внутри: наконец-то дорога станет настоящей, а не строчками из юношеских книг и не мечтой на крыше.

— Я вернусь, — сказала она. — И привезу вам истории, от которых Кет перестанет считать свои байки страшными.

— Это невозможно, — испуганно заявил Кет. — Мои байки и так лучше любых твоих будущих историй! — с серьёзным видом изобразил он, поднимая указательный палец в воздух.

— Потому что ты их каждый раз придумываешь, — тихо прокомментировал Макси.

— Потому что я рассказываю лучше.

Джезель подняла кружку.

— За Тентию. За дорогу. И за то, чтобы у нас всё-таки нашёлся повод снова собраться за этим столом.

Кет стукнул пинтой о стол с таким размахом, что пена перелилась через край.

— За Джезель Тэрейа! За её экзамен! И за то, чтобы никакой Страж, разбойник или отцовский конвой не испортил ей приключение!

— Кет, не накликай! — возмутилась Джезель, а Макси едва не поперхнулся напитком.

Но таверна уже услышала тост за Тентию. Несколько человек у стойки подхватили его, кто-то засмеялся, а музыкант вместо ленивого перебора бодро ударил по струнам. Кет вскочил со стула и протянул Джезель руку.

— Последний танец. Пока твой отец не явился сюда и не приказал всем сидеть ровно.

— Он бы сперва поднял всю городскую стражу, — заметила она.

Прежде чем встать, Джезель поправила посох, плотнее прижав его к стене. Потом вложила ладонь в широкую темно-зелёную ладонь Кета.

Макси поднялся не сразу, словно надеялся, что в шуме никто не заметит его смущения. Джезель обернулась, поймала его за рукав и потянула к себе.

— Идём, жрец. Селуне не обидится, если ты один вечер потанцуешь.

Он попытался возразить, но Кет уже увлёк их двоих к середине зала. Над столами звучал смех, звенели кружки, и Тентия — тихая за стенами, шумная под потолком «Бычьего Рёва» — закружилась вместе с ними.

Яркий солнечный свет медленно проскользил через комнату Джезель и заставил её зажмуриться. Лишь когда внизу хлопнула дверь и громко звякнула посуда, Джезель нехотя приоткрыла глаза, продолжая морщиться от лучей.

— Не обязательно же было наступать так быстро, — пробормотала Джезель.

Она села, потёрла виски, затем глаза. Поднялась и подошла к окну. Ночной холод уже ушёл с улиц, но на крышах ещё блестела утренняя влага. Над светлым камнем Тентии поднимался тонкий дым из первых кухонь; на дальнем конце города мерцал купол храма Селуны, а выше крыш виднелась спираль магической академии, где вчера и проходил экзамен.

На спинке стула ждала одежда, неаккуратно брошенная вчера вечером. Джезель успела стянуть с постели покрывало и расправить платье, когда в дверь осторожно постучали.

— Джезель? — послышался голос Криеллы. — Ты уже проснулась?

— Уже почти похожа на человека, — отозвалась она. — Особенно если смотреть издалека.

За дверью тихо рассмеялись.

— Можно войти?

Джезель задержала руку на застёжке и вдруг почувствовала себя совсем маленькой — будто перед ней не дорога, а очередной урок, к которому она не успела подготовиться.

— Можно, мама.

Криелла осторожно открыла дверь. На ней было тёмно-синее платье; в руках она держала поднос с чашками и маленьким чайником. Ни свитков, ни учебных принадлежностей — только знакомый запах травяного настоя, который мать заваривала, когда Джезель простужалась или засиживалась над книгами.

Она поставила поднос на прикроватный столик и улыбнулась.

— Джез. Хочу сказать это не на лестнице и не за завтраком, когда твой отец будет делать вид, что время важнее всего на свете, — она выдержала небольшую паузу и продолжила: — Ты была великолепна вчера.

Джезель моргнула.

— Великолепна? Я едва не провалила экзамен.

— Не провалила. И не отступила, когда испугалась.

— Ты заметила, что я испугалась?

— Я твоя мать. Конечно, я заметила.

Джезель опустила взгляд. На секунду ей захотелось всё объяснить.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, — продолжила она. — И не в том, чтобы каждый раз заставлять себя идти до конца любой ценой. Ты умеешь быть сильной. Теперь тебе нужно научиться это понимать.

— Это звучит почти как лекция, — Джезель подняла глаза. — Ты уверена, что не принесла с собой конспект?

— О, у меня есть конспект на эту тему. На двести страниц. Но сегодня я решила тебя пощадить.

Они обе тихо рассмеялись, и напряжение, копившееся с пробуждения, немного отступило. Джезель взяла чашку. Настой был горячим и терпким. От первого глотка сразу стало легче.

— Отец уже злится? — спросила она после паузы.

Криелла чуть наклонила голову.

— Твой папа проснулся раньше всех, проверил часы уже раз сто, не меньше, и спросил, почему в доме до сих пор так тихо. Это его способ заботиться.

— Его способ заботы похож на подготовку к осаде.

— Порой да. — Криелла присела на край кровати. — Айрону трудно принять, что ты уходишь в мир, который он не сможет для тебя выстроить и защитить. Он слишком хорошо знает, что там бывает. И абсолютно не умеет говорить о том, что чувствует.

— Он мог бы хотя бы попробовать. Один раз. Например, сказать: «Джезель, я горжусь тобой», — она попыталась сделать голос низким, пародируя отца, — Это ведь не так сложно, — с грустью закончила волшебница.

— Для него — сложно.

Джезель тяжело вздохнула, желая возразить и высказать всё, что думает об отце, но мать смотрела на неё, не оправдывая мужа и не требуя прощения. Просто просила увидеть за его суровостью то, что самой Джезель было легче всего отвергнуть. И злость отпустила сама собой.

— Он гордится? — спросила она тише.

— Очень. Вчера он вернулся домой спокойнее обычного. А потом велел повару приготовить твой любимый завтрак и лично всё проверил. Не уверена, что он понимает, насколько это заметно.

У Джезель дрогнули губы.

— Значит, я должна считать это признанием?

— Считай началом. А ты… постарайся не превращать каждую его неловкость в повод для войны.

— Не обещаю.

— Я и не прошу обещать.

Криелла помолчала, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— И не пытайся прожить всё сразу. Дорога не экзаменационный зал: там не бывает смысла бросаться к следующему испытанию, едва переведя дыхание. Иногда можно остановиться, спросить совета, признать, что не знаешь, куда идти. Это не сделает тебя слабее.

— Ты говоришь так, словно сама много ездила.

— Нет. Я всю жизнь прожила в стенах поместья и знаешь... нельзя откладывать каждую важную вещь на потом. Не откладывай письма, даже если думаешь, что скоро вернёшься, — её глаза на секунду стали грустными, и она продолжила: — И не откладывай отдых!

Джезель кивнула.

Криелла встала, оправила складку на покрывале, которую Джезель тут же снова смяла бы, и задержалась у двери.

— Я так горжусь тобой, Джезель, — сказала она. — Не потому, что ты прошла экзамен. Хотя и потому тоже. А потому, что ты не позволила страху решить за тебя, какой будет твоя жизнь.

Джезель поспешно поставила чашку, чтобы не показать, как дрогнули пальцы.

— Если ты продолжишь, я правда расплачусь. А потом отец решит, что я заболела, и отменит всё.

— Тогда оставляю тебя собираться. Спускайся к завтраку, когда будешь готова. Не заставляй Айрона ждать слишком долго — ради спокойствия всего дома.

— Это угроза?

— Материнская рекомендация.

Криелла подошла, быстро поцеловала дочь в лоб и вышла.

Джезель ещё немного постояла посреди комнаты. Допила остывающий настой и принялась собираться уже без лишней суеты. Она закрепила волосы, проверила, всё ли нужное на месте.

Едва Джезель ступила на лестницу к первому этажу, снизу послышался торопливый топот. Акмен выскочил ей навстречу, перепрыгнул через несколько ступенек и налетел так, что ей пришлось ухватиться за перила. Багряный шёлк платья смялся под его руками. Младший брат уткнулся в него лицом и обхватил Джезель ещё крепче.

— Джезель, не уезжай... Останься, — голос мальчика звучал глухо и обиженно.

Она положила ладонь ему на спину. Акмену уже исполнилось тринадцать, он любил затевать драки и уверял, что совсем скоро станет выше обоих старших братьев, но сейчас держался за неё, как в детстве.

— Ну же, не дуйся. Я обязательно вернусь, а ты пока присматривай за домом и продолжай учиться.

Акмен отстранился и вытер нос рукавом. Один его рог был короче другого и заканчивался тупым обломком.

— Обещаешь? — шмыгнул он, глядя на неё снизу вверх.

— Обещаю, — твёрдо ответила Джезель, по-дружески взлохматив его и без того спутанные волосы.

Акмен попытался пригладить их ладонью. Джезель знала, что скоро они снова будут торчать во все стороны.

Из гостевого зала напротив парадного входа донёсся голос Айрона:

— Джезель, я слышу, что ты здесь. Ты снова проспала?

Акмен тут же побежал выше по лестнице. Джезель на мгновение обернулась посмотреть в спину брата, потом расправила складки платья и вошла в гостевой зал.

Плотный ворс ковра поглощал стук каблуков. За большим дубовым столом уже сидел отец; над камином грозно смотрели чёрные мраморные бюсты Тэрея и Дамаи, основателей дома, а выше них висел тяжёлый щит с гербом семьи. Джезель хорошо знала этот зал с детства. Знала каждую деталь: где на столе осталась царапина от её пера и почему один из стульев выглядел новее остальных. Но сегодня домашняя обстановка не помогала почувствовать себя спокойнее. Трофеи на стенах — волчья и оленья головы — угрожающе нависали над всем залом.

Айрон сидел во главе стола в своём массивном резном стуле, выпрямив спину. Огонь освещал его лицо сбоку. Возле камина, на своей подушке, лежал чёрный кот Люцик; при появлении Джезель он приподнял голову и тут же снова устроился поудобнее.

— Я надеюсь, ты уже собралась? — Айрон не смотрел на дочь, его взгляд был прикован к напольным часам из красного дерева. — Мои люди ждут.

— Да, отец, — ответила Джезель.

Его люди уже ждали у дверей. Вчера в таверне она обещала друзьям не сбегать от охраны в первую же ночь — «может быть, даже во вторую». Теперь, глядя на отца, Джезель почувствовала, как быстро это обещание теряет привлекательность.

Из кухонной двери вышла Криелла.

— Айрон, во имя Плетения! Неужели нельзя проводить единственную дочь спокойно? — Она укоризненно всплеснула руками и посмотрела на мужа. — Веди себя прилично.

Айрон наконец отвёл глаза от часов. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. Криелла, похоже, сочла это достаточным согласием.

— Джезель, присаживайся, — мягко пригласила мать, указывая на стул рядом с собой.

Перед Джезель поставили поднос с кроликом в сливочном соусе, морковью, горячим хлебом и свежими овощами. От хлеба ещё шёл пар. После вчерашнего экзамена она проснулась голодной, но за столом поняла, что не может выбрать, за что взяться первым. Криелла присела рядом, коснулась её волос и налила себе прозрачного эльфийского вина.

Джезель потянулась за хлебом. Мать заметила это и чуть подвинула к ней тарелку с маслом, как делала всегда, когда дочь зачитывалась за завтраком и забывала поесть. Джезель встретилась с ней взглядом и отломила кусок.

— Я обо всём позаботился, — заговорил Айрон, вновь переходя на командирский тон. — С тобой поедут мои лучшие люди. Присмотрят за вещами и... за тобой. Карета укомплектована, и маршрут я уже утвердил.

Джезель остановилась с хлебом в руке.

— Маршрут?

— Именно. Мелвант, Флан, Тэшвейв, Хиллсфар. Обратно — на корабле через Лунное Море. Для первого раза этого более чем достаточно. Даже слишком.

Названия городов были ей знакомы по картам. Она не раз водила по ним пальцем, прикидывая, куда отправится сначала, если наконец получит свободу выбрать самой. Теперь отец перечислил их так, словно проставил остановки в приказе для своих людей.

— Но я хотела отправиться по воле случая! Как Дамая! — в голосе Джезель на мгновение прорвалось прежнее детское разочарование.

Айрон посмотрел на неё. За столом стало тихо. Акмен, успевший незаметно прошмыгнуть за стол, медленно сполз со стула, пытаясь спрятаться под столом.

— Чтобы ты вернулась живой и ничего не вытворила, — отрезал отец. На миг он задержал взгляд на боку, там, где под платьем скрывался порез от вчерашнего клинка. — Тебе ещё далеко до Дамаи, Джезель. Рано или поздно ты это поймёшь.

Вчера он видел, что случилось на экзамене. Джезель тоже помнила, как быстро посох вылетел у неё из рук и как трудно было потом подняться с каменного пола. Но от этого отцовские слова не становились приятнее. Она положила хлеб на край тарелки, не доев.

Криелла перевела взгляд с дочери на мужа, но вмешиваться не стала.

— Хорошо, — Джезель опустила глаза, делая вид, что смирилась.

Айрон принял ответ и вернулся к завтраку. Джезель тоже взялась за еду: спорить до отъезда значило провести последние минуты дома за тем же разговором, который они вели годами.

Завтрак закончился быстро. Криелла мягко коснулась плеча Джезель и велела Акмену позвать Хеллгу. Пока бабушку ждали, слуги убрали посуду со стола. Айрон уже стоял в дверях, молча наблюдая за работой стражников из тени.

Хеллга спустилась со второго этажа, придерживая длинную седую косу, перекинутую через плечо. Её багровая кожа казалась темнее обычного в тени лестницы. Джезель вспомнила, как в детстве ждала этих шагов по вечерам. Бабушка приходила к ней с книгой, а иногда уводила к себе на балкон и рассказывала о местах за пределами Тентии, где ей довелось побывать на службе. Стоило Хеллге произнести название незнакомого города, и Джезель тут же тянулась к карте.

Увидев внучку, Хеллга улыбнулась и, не спрашивая, готова ли та, пошла вместе с ней к выходу, мягко положив ладонь на спину внучки.

На крыльце Джезель остановилась. Перед домом стояла белоснежная карета с золотой отделкой. У лошадей блестела начищенная упряжь, сзади был закреплен сундук с вещами. Всё выглядело так, будто карету приготовили для визита в соседнее поместье, хотя ей предстояло увезти Джезель далеко за город.

По обе стороны экипажа застыли стражники. При появлении Айрона они разом выпрямились.

— Стив и Дейв к сопровождению леди Джезель Тэрейа готовы! — выпалили они почти в унисон.

Джезель оглядела их. Дейв был подтянутым, с тёмными волосами и внимательным взглядом. Стив стоял, чуть шире расставив ноги. Кожаные доспехи туго сходились на его животе, короткая щетина покрывала круглое лицо, а серьёзное выражение давалось ему с заметным усилием. За спинами обоих висели короткие арбалеты, на поясах — мечи.

Прощание началось прежде, чем она подобрала слова. Хеллга прижала внучку к себе и прошептала: «Береги себя». Джезель обняла бабушку в ответ, вдохнув знакомый запах её одежды. Криелла поправила воротник платья, отошла на шаг, заметила неровную складку и снова потянулась к ней. Джезель терпеливо стояла, хотя мать уже трижды проверила и воротник, и застёжки.

Акмен выбежал из дома с Люциком на руках. Кот свисал с его локтя чёрным пушистым комом и смотрел на происходящее с явным недовольством. Джезель наклонилась, чтобы обнять брата вместе с ним, но Люцик упёрся лапами ей в плечо и отвернул морду.

— Вот как? — тихо сказала она коту, сдерживая улыбку.

Акмен крепче прижал Люцика к себе. Одного человека всё ещё не хватало.

— А где Мордэй? — Джезель оглянулась на дверь, надеясь увидеть старшего брата.

— На полигоне, — коротко бросил Айрон.

Криелла мягко подтолкнула дочь к дверце кареты.

— Он всё утро ждал тебя, милая, но служба не ждёт. Не обижайся на него.

Джезель кивнула. Она могла представить Мордэя на полигоне: рапира в руке, внимание целиком на упражнении, отцовское одобрение важнее пропущенного прощания. С братом они не раз спорили из-за того, что Айрон требовал от каждого из них. Джезель знала и о его попытках освоить магию, о том, как тяжело ему далось отсутствие такого таланта. Но сейчас ей всё равно хотелось, чтобы он вышел хотя бы на минуту. Она ещё раз посмотрела на дверь и забралась в карету.

Дверца захлопнулась. Стив и Дейв взобрались на козлы, щёлкнули поводьями, и пара белых лошадей потянула экипаж от крыльца.

— Хорошего путешествия! — донеслись вдогонку голоса матери и Хеллги.

Джезель обернулась к окну. Акмен бежал за каретой. Мальчик не останавливался, пока с крыльца не прозвучал окрик Айрона. Тот остался стоять возле Криеллы и смотрел вслед экипажу. Джезель следила за ними, пока карета не свернула, и дом не скрылся из виду.

На козлах кто-то шумно выдохнул. Потом заскрипела кожа доспехов: стражники одновременно переменили позу, словно всё время у крыльца боялись шевельнуться.

— Ну и бука же он, а? Ха-ха! — громовой голос Стива заставил Джезель вздрогнуть. — Прямо мороз по коже, когда он так смотрит!

— Эй, потише ты! — зашипел на него Дейв. — Она же всё слышит. Пожалуется — и прощай наше довольствие!

Джезель невольно улыбнулась и откинулась на бархатные подушки. Сквозь приоткрытое окно доносились стук копыт и обрывки голосов с улиц.

Карета катилась по центральной улице Тентии. Джезель подвинулась к окну. Мимо шли светлые кирпичные дома под красной черепицей; у одного порога женщина выставляла корзины, на площади торговец спорил с покупателем, держа перед собой связку товара. Затем за крышами показался большой склад семьи Быстроруких. Белый камень его стен был виден издалека.

Впереди выросли Западные Ворота. Стальные створки стояли открытыми, пропуская повозки в обе стороны. Карета миновала их, затем «Ливрею Ангрима», где конюхи выводили лошадей, а путники собирали вещи перед дорогой. Джезель проводила взглядом городскую стену.

Пустоши Тара начались с низких кустов и сероватых степных трав. Ветер свободно проходил по открытой земле и поднимал пыль у колёс. Джезель узнала место, где часто тренировалась: отсюда она посылала огненные сгустки в камни, пока не уставали руки, а затем смотрела, весело разбиваются о них, создавая мириады раскалённых искр.

Она опустила ладонь на край окна. Карету потряхивало на каменистом тракте; из-за спины Стива снова доносилась болтовня, а Дейв отвечал ему коротко и неохотно. Джезель ещё не знала, как далеко они успеют уехать к вечеру и сколько продержится отцовский распорядок. После утреннего разговора ей по-прежнему хотелось самой выбрать хотя бы один поворот.

Тентия осталась за спиной. Впереди лежали города, которые прежде умещались на картах и в путеводителе Дамаи.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

Тентия — город вольных душ и магических шпилей, раскинувшийся на суровом берегу Лунного Моря. В отличие от мрачного Мулмастера или тиранического Хиллсфара, Тентия встречает путника не кандалами, а бодрящим воздухом, который круглый год напоминает ясный и хрустящий весенний день. Этот свежий бриз, пропитанный ароматом хвои и морской соли, кажется почти целебным, выдувая из головы лишние тревоги и оставляя лишь ясность мыслей.

В порту Тентии жизнь кипит круглосуточно: лес мачт тянется к небу, а торговые суда со всего Фаэруна разгружают пряности из далекого Чулта, тончайшие шелка из Калимшана и холодную сталь из Дамары. Город живет по уникальным правилам: здесь практически отсутствуют прямые налоги на имущество, лишь небольшие пошлины с торговых сделок, что превращает его в истинный рай для коммерции. Но за этой солнечной безмятежностью скрывается непреклонная воля закона. Преступности здесь попросту не дают пустить корни — воровство карается немедленным изгнанием или магическим клеймом, а за более тяжкие проступки элитная стража, усиленная боевыми магами из башни Огненного Пальца, не знает пощады. Бесчисленное количество волшебников на пенсии, стекающихся сюда ради спокойных исследований, превратили Тентию в неприступную крепость, способную отразить любую атаку одной лишь силой мысли.

Именно в эту атмосферу порядка и достатка ровно 146 лет назад вошли основатели семьи Тэрейа — Тэрей и Дамая. Они были тифлингами, мечтавшими о месте, где их кровь не будет приговором, а станет их гордостью. Благодаря безупречному дипломатическому таланту Тэрея и выдающейся магической мощи Дамаи, они сумели реализовать невероятное — ассимилироваться в обществе, которое веками смотрело на их сородичей свысока.

Власть в городе разделена, как колода карт: на одном краю стола сидит Совет Магов под руководством архимага Фламульдината Тулдума, на другом — Совет знатных семей. Тэрейа быстро вошли в число элиты, встав в один ряд с древними родами Бернейров, Ходолисов и Быстроруких. Семья заняла уникальную нишу, взяв на себя магические услуги, счетоводство, логистику и аудит крупнейших организаций города. Для знати они стали незаменимыми партнерами, а для простого люда — экзотической, пугающей элитой, к которой относятся с почтением, но всё же с долей той опаски, с какой смотрят на прирученное пламя.

Дамая заложила основу семейной традиции, ставшей законом: женщины рода Тэрейа — это живое воплощение Плетения, искусные волшебницы, практикующие грациозное огненное искусство. Знаком их мастерства и отличительным символом дома стали золотые рунические кольца, которые матери изготавливают для своих дочерей, освоивших тонкое магическое ремесло. Мужчины же — это сталь, расчет и дипломатия, те, кто своим холодным рассудком оберегает богатство и честное имя семьи.

Это мой первый опыт публикации, и я очень сильно переживаю из-за формата. Как вам было бы удобнее читать?

• Публиковать небольшие части глав, но часто (раз в неделю)?

• Или выкладывать главу целиком, но реже (1-2 раза в месяц)?

Буду очень благодарна за ваше мнение в комментариях! Это поможет мне составить комфортный график для публикаций.

О книге

Джезель покинула безопасные шпили вольной Тентии ради романтики приключений, но суровый Фаэрун не делает скидок на аристократическое происхождение. Когда в первой же серьезной стычке когти ускользающих зверей с треском прошивают её заклинание Щита насквозь, оставляя на теле кровоточащие раны, юная волшебница понимает: иллюзии рухнули. Это больше не игра. Оказавшись втянутой в интриги магов, нашествие монстров и уничтожение целого города, Джезель предстоит взять на себя ответственность за чужие жизни. Ей придется променять комфорт на дорожную грязь, вычислить предателей-культистов в рядах союзников и доказать, что истинная сила дома Тэрейа не дается по праву рождения — она закаляется только в бою и пепле.

Все истории, персонажи и события являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми (живыми или умершими), местами или событиями — чистая случайность.

Ей исполнилось двадцать. Шестнадцать лет под строгим надзором матери Криеллы и бабушки Хеллги подошли к концу. Вчерашний экзамен остался позади, и теперь Джезель чувствовала ту пугающую и пьянящую свободу, о которой грезила, листая страницы своих любимых книг. В её дорожной сумке бережно хранились «Сказания об Эльминстере: Закатные годы Миф Драннора» и «Однажды побывав в Королевствах», но самой ценной была третья — «Дамая: магический путеводитель Фаэруна». Эта книга, написанная её великой прабабушкой, была для Джезель не просто учебником, а семейным манифестом, обещанием того, что мир принадлежит тем, кто достаточно смел, чтобы его покорить.

Она была по-настоящему красива: высокая, стройная, с кожей цвета бледного заката и янтарными глазами. Её массивные рога гордо несли на себе семейную реликвию — золотые кольца с гравировкой «Ignipotens Sollers» и «Ardor Incolumis». Черные волосы, собранные в пышную косу, отливали сталью на свету.

На боку, на изящной золотой цепи, висела её личная книга заклинаний в переплете из мягкой оленьей шкуры. В самом углу мерцала надпись на инфернальном, сделанная еще в шестилетнем возрасте: «Mite ne irascamini Je-Je». Милое детское имя, которое использовала её добрая бабушка Хеллга.

— И что, прямо так и уедешь? — Кет, упитанный полуорк с мозолистыми руками охотника, отхлебнул из тяжелой пинты. — Ты же там и дня не продержишься без наших шуток!

— Кет прав, Джез... — Максимилиан, хрупкий кудрявый юноша с серебряным кулоном Селуны на шее, смущенно отвел взгляд. — Дороги Лунного Моря опасны. Зачем тебе это?

Джезель подперла голову рукой, любуясь своими миндалевидными ногтями цвета темной черешни. — Вы же знаете Айрона, — вздохнула она. — Он скорее вырастит лес прямо в нашем внутреннем дворе, чем позволит мне ступить в настоящий. Он воин до мозга костей, выросший в суровом анклаве, и для него «честь семьи» — это не пустые слова. Чтобы получить его благословение, мне пришлось собрать целый военный совет из мамы и бабушки.

— И что, старый медведь сдался? — хмыкнул Кет.

— Сдался, — Джезель победно улыбнулась. — Но с условием. Он не отпустит меня одну.

Максимилиан подался вперед, в его взгляде вспыхнула надежда. — Значит... мы? Ты берешь нас с собой?

Джезель мягко улыбнулась, чувствуя легкий укол вины. — Ох, Макси... Если бы это решала я. Отец подготовил «сопровождение» по своему вкусу. Я пока сама не знаю, кто это будет, но зная отца, это будет кто-то надежный и крайне серьезный.

— Ну, тогда нам остается только одно! — Кет вскочил, едва не опрокинув скамью. — Если завтра ты покидаешь этот райский уголок, то сегодня мы должны заставить этот город содрогнуться! Музыку!

Джезель рассмеялась, схватила Максимилиана за руку и потащила его в центр зала. В танце её багряное платье казалось всполохом живого огня. Это была её последняя ночь в родительском гнезде. Завтра её ждал соленый ветер, пыль дорог и Плетение, которое вело её вперед — по следам Дамаи и героев великих книг.

Раннее утро в Тентии всегда пахло одинаково: бодрящим бризом Лунного Моря и едва уловимым ароматом свежей выпечки, поднимавшимся от пекарен центральных кварталов. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражное окно, расцвечивали небольшую спальню Джезель калейдоскопом ярких бликов. Свет плясал по корешкам тяжелых гримуаров, плотно набитых в книжные шкафы, и золотил деревянные панели стен.

После шумной ночи в «Бычьем Рёве» мягкая кровать, утопающая в ворохе подушек, казалась Джезель самым прекрасным местом на всем Фаэруне. Она потянулась, зажмурившись, но сонное блаженство прервал глухой стук.

Тяжелая книга, покоившаяся на одеяле, соскользнула и упала на серый шерстяной ковер. Кожаный переплет спружинил, и гримуар раскрылся на странице, которую Джезель изучала накануне своего финального испытания.

"Meteororum parum Melfa" — одного из самых разрушительных и любимых в арсенале юной волшебницы — было выведено безупречной каллиграфией. Заглавные буквы горели глубоким бордовым цветом, в точности повторяя фон фамильного герба Тэрейа. В верхнем углу пергамента красовалась вычурная лента с золотым символом магического круга, а нижняя часть листа была испещрена детальными схемами движения магических потоков и изящными иллюстрациями огненных сфер. Это хобби — кропотливое украшение своих записей — было редкой отдушиной для девушки, чье детство прошло за бесконечными учебниками и магическими пассами под строгим надзором матери Криеллы и бабушки Хеллги.

— Надо повнимательнее с книгой обращаться... — прошептала Джезель сонным голосом, в котором еще слышалось эхо вчерашнего смеха.

Она подняла гримуар, бережно погладив оленью шкуру обложки, и переложила его на кровать. Письменный стол был безнадежно завален набросками, чернильницами всех цветов и магическими безделушками, купленными в торговом квартале — места для книги там просто не нашлось.

Подойдя к окну, Джезель распахнула створки. Холодный весенний воздух мгновенно прогнал остатки сна. Взгляд девушки наткнулся на массивные стальные решетки — «подарок» отца, установленный после того, как в четырнадцать лет она научилась бесшумно покидать комнату через окно ради ночных посиделок с друзьями.

С её третьего этажа Тентия была видна как на ладони. Город не делился на бедные и богатые кварталы, представляя собой единое полотно из светлого камня. Над двухэтажной застройкой величественно возвышался мраморный храм Селуны, чей купол сиял мягким лунным светом, и спиралевидная башня Огненного Пальца. Башня магов сегодня отливала тепло-оранжевым, словно мягкое пламя — похоже, у архимага Фламульдината с утра было прекрасное расположение духа.

Внизу, на улице перед поместьем, уже вовсю кипела жизнь. Джезель заметила подготовленную карету и двух стражников в ливреях дома Тэрейа. Верные люди её отца — как раз заталкивали в багажный отсек последний из её сундуков.

— Ой, я что, проспала? — сердце девушки екнуло.

В ту же секунду в дверь тихо, но настойчиво постучали.

— Джезель, девочка моя, вставай, — раздался за дверью мягкий, обволакивающий голос Криеллы. — Не зли своего папу.

В голосе матери не было паники, лишь легкая тень той вечной тревоги, что всегда сопровождает любовь. Криелла знала, что её дочь — одаренная волшебница, способная сотворить огненный шар едва ли не быстрее, чем опытный боевой маг, но для неё Джезель всё еще оставалась маленькой девочкой.

— Да, мама, я уже собираюсь! Скоро спущусь!

— Все ждут тебя внизу, поторопись, — добавила Криелла, и в её голосе проскользнула нотка сочувствия. — Айрон уже начинает нервничать, а ты знаешь, как он ценит пунктуальность.

— Хорошо, хорошо! — Джезель засуетилась, отчаянно пытаясь усмирить свои густые черные волосы и уложить их в подобающую прическу.

Продолжение следует...

PS. Арт с разворотом книги заклинаний основан на реальной книге заклинаний, которую я подготовила для моих игр за этого персонажа.

Я поняла, что публиковать маленькие кусочки раз в неделю не очень удобно с точки зрения читателя. Да и лично мне, хотелось бы получать обратную связь о рассказе быстрее. Поэтому буду стараться теперь публиковать такой объем пару раз в неделю.

Джезель почувствовала, как в груди шевельнулось редкое тепло. Она положила ладонь на его лопатки, ощущая костлявую спину подростка, и мягко улыбнулась:

— Ну же, не дуйся. Я обязательно вернусь, а ты пока присматривай за домом и продолжай учиться.

Акмен отстранился, вытирая нос рукавом. Один его рог был короче другого и заканчивался тупым обломком — память о давней детской драке, когда он, еще совсем маленький, решил «пободаться» с сестрой и переоценил прочность своих костей.

— Обещаешь? — шмыгнул он, глядя на неё снизу вверх.
— Обещаю, — твердо ответила Джезель, по-дружески взлохматив его и без того хаотичную прическу.

В этот момент из гостевого зала, расположенного напротив парадного входа, донесся резкий, дисциплинирующий голос, от которого у любого солдата выпрямилась бы спина:

— Джезель, я слышу, что ты здесь. Ты снова проспала?

Волшебница мгновенно переменилась в лице. Взгляд её потух, превратившись в прозрачный лед, а спина стала неестественно прямой. Она медленно выплыла из-за колонны в зал. Уютом здесь дышало всё: от большого дубового стола с красноватым отливом до мягкого серого узорчатого ковра, поглощавшего звук шагов. Над камином, стояли мраморные бюсты Тэрея и Дамаи, увековечившие память основателей, а выше висел тяжелый щит с гербом семьи. Охотничьи трофеи на стенах — головы волка и оленя — казалось, тоже сурово взирали на девушку.

Во главе стола сидел Айрон. Камин слева бросал отблески на его жесткое лицо, но даже живое пламя не могло растопить ту дистанцию, что пролегла между ним и дочерью за годы его казарменной строгости. Даже черный кот Люцик, огромный пушистый ком харизмы, замер в неестественной позе на своей подушке у огня.

— Я надеюсь, ты уже собралась? — Айрон не смотрел на дочь, его взгляд был прикован к напольным часам из красного дерева. — Мои люди ждут.

— Да, отец, — ответила Джезель. Голос её был лишен красок, сух и безэмоционален, как отчет о поставках провизии.

Она знала, что за дверью её ждут стражники — верные псы отца, которые будут шпионить за каждым её шагом. О какой свободе могла идти речь под прицелом их арбалетов?

Напряжение в зале можно было резать ножом, но тут из кухонной двери вихрем вылетела Криелла.

— Айрон, во имя Плетения! Неужели нельзя проводить единственную дочь спокойно? — Она укоризненно всплеснула руками, одарив мужа взглядом, который заставил бы дрогнуть даже каменного голема. — Веди себя прилично.

Железная хватка Айрона ослабла. Он заметно расслабился — Криелла была единственным человеком, перед которым этот суровый тифлинг складывал оружие.

— Джезель, присаживайся, — мягко пригласила мать, указывая на стул рядом с собой.

Перед девушкой тут же появился поднос с завтраком: ароматный кролик в сливочном соусе с морковью, горячий хлеб с маслом и свежие овощи. Криелла присела рядом, погладив дочь по голове, и привычным жестом наполнила свой бокал прозрачным эльфийским вином. Для дома Тэрейа такой завтрак был обычным делом, но сегодня вино в бокале Криеллы подрагивало чуть сильнее обычного.

— Я обо всём позаботился, — заговорил Айрон, вновь переходя на тон военного совета. — С тобой поедут мои лучшие люди. Присмотрят за вещами и... за тобой. Карета укомплектована, маршрут утвержден.

— Маршрут? — Джезель замерла с куском хлеба в руке.

— Именно. Мелвант, Флан, Тэшвейв, Хиллсфар. Обратно — на корабле через Лунное Море. Для первого раза этого более чем достаточно. Даже слишком.

— Но я хотела отправиться по воле случая! Как Дамая! — в голосе Джезель на мгновение прорвалось прежнее детское разочарование.

— Чтобы ты вернулась живой и ничего не вытворила, — отрезал отец, и в его глазах на миг промелькнула искра подлинного страха за неё. — Тебе еще далеко до Дамаи, Джезель. Рано или поздно ты это поймешь.

— Хорошо, — Джезель опустила глаза, делая вид, что смирилась.

Она не видела смысла спорить. Совсем скоро тяжелые двери поместья закроются за её спиной, а стражники... Что ж, она сбегала из-под их надзора через решетки третьего этажа всё детство. Неужели они думают, что смогут удержать её на открытой дороге?

Завтрак закончился так же стремительно, как и началось утро. Криелла, мягко коснувшись плеча дочери, велела позвать Хеллгу. Бабушка спустилась со второго этажа — грузная, величественная, с кожей насыщенного багрового оттенка и длинной седой косой, перекинутой через плечо. Она не была похожа на строгих наставниц из коллегий магов; от неё веяло теплом старых сказок, которые она читала Джезель на балконе под светом звезд, прививая внучке жажду увидеть мир за пределами стен Тентии.

Когда все вышли на крыльцо, Джезель впервые увидела тех, кому отец доверил её жизнь. По обе стороны белоснежной, инкрустированной золотом кареты застыли стражники.

— Стив и Дейв к сопровождению леди Джезель Тэрейа готовы! — выпалили они почти в унисон, едва Айрон показался на пороге.

Дейв — подтянутый, с бдительным взглядом охотничьей птицы — казался воплощением дисциплины. Стив же, напротив, выглядел комично: его плотную фигуру и внушительный живот едва сдерживали кожаные доспехи, а круглое лицо с короткой щетиной так и лучилось скрытым добродушием. Оба носили ливреи дома Тэрейа, а за их спинами покоились короткие арбалеты. Джезель мысленно вздохнула: «С этими двоими будет... интересно».

Прощание было коротким. Бабушка Хеллга крепко прижала её к себе, прошептав на ухо слова напутствия, а Криелла нервно поправляла дочери воротник платья, словно стараясь продлить последние секунды близости. Подбежал Акмен, прижимая к себе Люцика. Когда Джезель попыталась обнять их обоих, черный кот, до этого момента изображавший меховую статую, демонстративно уперся лапами в её плечо и отвернулся. Его пушистая натура явно не собиралась прощать хозяйку так быстро.

— А где Мордэй? — Джезель оглянулась, надеясь увидеть старшего брата.
— На полигоне, — коротко бросил Айрон.

Криелла тут же засуетилась, мягко подталкивая дочь к дверце кареты: — Он всё утро ждал тебя, милая, но служба не ждет. Не обижайся на него.

Джезель понимающе кивнула. Мордэй, любимчик отца, его идеальное отражение и наследник военного ремесла, всегда ставил долг превыше чувств. Она знала, что за его дерзостью и мастерством владения рапирой скрывается тихая обида на то, что Плетение осталось глухо к его призывам, выбрав её, а не его.

Дверца захлопнулась. Стив и Дейв вскочили на козлы, щелкнули поводьями, и пара белоснежных лошадей сорвалась с места.

— Хорошего приключения! — донеслись вдогонку голоса матери и Хеллги. Акмен бежал за каретой, пока его не остановил властный окрик отца. Айрон же стоял неподвижно, методично провожая взглядом экипаж, пока тот не скрылся за поворотом.

Как только поместье исчезло из виду, тишину внутри кареты прорезал шумный, оглушительный выдох со стороны козел. Стив и Дейв расслабились так мгновенно, будто с их плеч свалился десятитонный валун.

— Ну и бука же он, а? Ха-ха! — Громовой голос Стива заставил Джезель вздрогнуть. — Прямо мороз по коже, когда он так смотрит!
— Эй, потише ты! — зашипел на него Дейв. — Она же всё слышит. Пожалуется — и прощай наше довольствие!

Джезель невольно улыбнулась, откидываясь на бархатные подушки. Стражники оказались вовсе не теми стальными статуями, которыми казались при отце. Карета катилась по центральной улице Тентии. Мимо проплывали уютные домики из светлого кирпича с красной черепицей, центральная площадь и величественный склад семьи Быстроруких — монументальное здание из белого камня, символ торгового могущества.

Вскоре впереди замаячили Западные Ворота. Массивные стальные створки, всегда гостеприимно открытые, остались позади. Миновав «Ливрею Ангрима», где суетились конюхи и путники, карета наконец покинула пределы города.

Городской пейзаж сменился простором. Пустоши Тара встретили их сероватой дымкой степных трав и редкими кустами. Здесь, в этой безмолвной плоскости, Джезель часто тренировалась, выпуская огненные стрелы в пустоту. Теперь же она ехала мимо этих мест не как ученица, а как путешественница.

Стук колес по каменистому тракту стал ритмичной музыкой её новой жизни. Голос Стива, продолжавшего весело болтать о всякой чепухе, больше не раздражал — он был частью того мира, в который она так стремилась. Напряжение утра окончательно растаяло. Приключение, о котором она читала в книгах Дамаи, началось на самом деле.

Продолжение следует...

PS. "Стив и Дейв" немного не вписываются в мир, но на игре меня, так же как и Джезель, застигли врасплох, что будут сопровождающие и нужно срочно придумать им имена.

Вот и завершилась первая вступительная глава. Дальше вас ждет путешествие и изучение соседнего города — Мелванта.

Мелвант, прозванный Городом Мечей, разительно отличался от светлой и приветливой Тентии. Еще на подступах к нему Джезель почувствовала тяжелый запах серной дымки с едким металлическим привкусом — этот аромат впитывался в одежду и кожу, и забыть его было невозможно. Путь через Пустоши Тара занял весь день. К вечеру на горизонте вспыхнуло багровое зарево, но это был не закат. Мелвант сиял, как сверхновая в ночном небе, хотя само небо было невидимым — его затянули густые, неподвижные клубы черного дыма. Свет исходил от раскаленных жерл мануфактур и сотен кузниц. Звон тяжелых молотов, доносившийся со всех сторон, сливался в единый пульсирующий ритм — сердцебиение промышленного гиганта Лунного Моря.

Путников встретили массивные, угрюмые стены. На подступах к воротам методично шагал целый "гарнизон" хорошо вооруженных солдат — здесь, в промышленном сердце региона, безопасность была такой же грубой и надежной, как и их латные доспехи. Когда белоснежная карета остановилась перед воротами, она казалась нелепым, ярким пятном на фоне серого камня и сажи.

Джезель прислушалась к приглушенным голосам снаружи. — Проездом... Да... Тэрейа, из Тентии... — доносился спокойный голос Дейва. — Конечно.

Окутанный сумерками стражник подошел к карете и бесцеремонно заглянул в окошко, пытаясь рассмотреть пассажирку. Его хмурый, напряженный взгляд на мгновение встретился с глазами Джезель. Заметив рога и багряный шелк, он не выказал ни удивления, ни почтения — лишь усталое безразличие. Воин развернулся и медленно побрел обратно к караулке. — Хорошей службы, — пролепетал Дейв, и лошади вновь зацокали копытами, увлекая карету в сердце города.

Внутри стен Мелвант оказался еще суровее. Улицы были завалены обрезками металла, мелкими крошками угля и горами еще дымящегося шлака, выброшенного из мастерских. Стены домов были безнадежно закопчены, и лишь высокие гамбрельские крыши с рыжей черепицей напоминали Джезель об архитектуре родины. Здесь не было ни цветов, ни деревьев — только копоть и камень. Хмурые, чумазые работяги с кайлами на плечах провожали роскошный экипаж тяжелыми взглядами.

Джезель поежилась и плотнее задернула шторку, прячась от этого неприкрытого презрения. «Отец специально отправил меня этим маршрутом?» — мелькнула тревожная мысль. «Неужели это — первое, что я должна была увидеть в своем путешествии?»

Чем ближе они подбирались к центру, тем чище становились мостовые. Появились лавки и магазины, и их вид подарил девушке слабую надежду на завтрашнюю прогулку. Наконец, карета остановилась перед монументальным зданием треугольной формы, которое напоминало нос корабля, рассекающий городскую суету. Это была гостиница «Волнорез». Несмотря на строгий фасад, из окон лился уютный теплый свет, а за дверями слышался шум веселых голосов.

Стражники, измотанные дорогой, спрыгнули с козлов. Дейв мягко постучал в дверцу кареты: — Леди Джезель, прошу. Здесь мы устроимся на ночлег.

Девушка неуверенно вышла наружу. Небо над головой было скрыто пепельным маревом, не пропуская ни лучика света Селуны. «Неудивительно, что здесь нет её храма», — задумчиво отметила она. Улицы тонули в тени, лишь изредка освещаемые чадящими факелами. В предвкушении горячего ужина Джезель улыбнулась и решительно шагнула к дверям гостиницы.

Стоило ей войти, как огромный обеденный зал, полный смеющихся работяг, внезапно затих. Веселье сменилось мрачной, колючей тишиной. Местные жители всем своим видом давали понять: чужакам здесь не рады, особенно тем, чью голову венчают рога. Смущение на мгновение охватило девушку, но она вскинула подбородок, демонстрируя полное безразличие к их мнению, и направилась к стойке. Из-за неё едва виднелась макушка хозяина — халфлинга.

— Здравствуйте, уважаемый. Мы хотели бы переночевать, — начала Джезель.

Халфлинг сперва оценил её рога, и лишь затем, с профессиональной задержкой, опустил глаза ниже.

— Необычные гости... Давненько я не встречал тифлингов, — пробормотал он, доставая огромную учетную книгу.

Заметив, что зал всё еще сверлит девушку взглядами, он внезапно выпрямился и гаркнул:

— Чего уставились? Дел своих нет? Не отстанете — оставлю без выпивки!

Работяги, задетые за живое, недовольно забурчали и вернулись к своим пинтам.

— Ты прости, народец тут хмурый, — вздохнул халфлинг. — Я-то для них свой, а вот к другим... Значит так, 10 золотых за лучший номер, ужин и завтрак. Пальчики оближешь! Как звать-то тебя?
— Леди Джезель Тэрейа, — немного растерялась она от такой напористости.
— Из знатной семьи! — восхитился он и отвесил поклон. — Я — Ульблин Блэкалбак. К вашим услугам!
— Мне нужно две комнаты. Еще для моей охраны.
— Сделаем! За всё — 12 золотых, — Ульблин просиял, предвкушая неожиданную крупную прибыль.

Вскоре к Джезель за стол в укромном углу опустились измотанные Дейв и Стив. Плотная подавальщица с ехидной ухмылкой почти швырнула перед ними три миски с наваристой похлебкой. Несмотря на грубость обслуживания, еда в «Волнорезе» была отменной: густой бульон из морепродуктов пах дымком и изысканными специями, а свежее вино приятно согревало. Стив, почувствовав вкус еды, тут же вернулся к своему привычному шутливому настрою, вовсю налегая на выпивку. Дейв же оставался напряженным — его рука то и дело касалась рукояти меча, а взгляд сканировал зал, ловя недобрые шепотки за соседними столами.

Поднявшись в свой номер, Джезель обнаружила, что он ничуть не уступает комнатам в её родном поместье. Она подошла к окну. Там, в порту, в ночной мгле угадывались мачты и верфи, а здесь, внутри, царил хрупкий уют, купленный за золото в городе, который пах железом и недоверием.

На следующее утро Мелвант явил свой истинный нрав. К удушью кузнечного дыма добавился пронзительный ветер и тяжелый, косой ливень. Капли, смешанные с сажей, ритмично отстукивали по стеклу, оставляя на нем грязные серые потеки. Этот звук, настойчивый и холодный, постепенно вытянул Джезель из глубокого сна.

Не спеша выбираться из-под теплого одеяла, волшебница потянулась к книге заклинаний. Перелистывание страниц было её утренней медитацией: символы вспыхивали под пальцами, освежая в памяти плетение магии. Одевшись, она привычным ритуалом расчесала и заплела волосы, а затем, бросив взгляд на помятое платье, небрежно оставленное вчера на кресле, звонко щелкнула пальцами. Магия Престидижитации послушной волной прошла по ткани: складки разгладились, а пятна дорожной пыли исчезли в тот же миг. Джезель едва заметно улыбнулась своему отражению — маленькие фокусы всегда поднимали ей настроение, напоминая, что она не просто «леди Тэрейа», а хозяйка собственной силы.

Внизу обеденный зал преобразился. Вчерашний хмурый гул работяг стих. Теперь здесь царила редкая для этого города мирная тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и приглушенными голосами стражников.

За столом в центре зала уже восседал Стив. Он выглядел так, будто проснулся еще на рассвете: перед ним высилась горка сочных колбасок, а в руке покачивалась пинта эля.

— ...И тут я ему говорю: «Приятель, если этот тролль откусит тебе голову, не смей на меня брызгать кровью, я только вчера выстирал табард!» — Стив громогласно расхохотался, размахивая колбаской, словно дирижерской палочкой. — А тролль, клянусь своими сапогами, замер и так жалобно на нас посмотрел, будто сам забыл, зачем пришел!

Дейв слушал коллегу с каменным лицом, методично протирая арбалетный болт куском ветоши. Но едва завидев Джезель на лестнице, он тут же подскочил, выпрямляясь:

— Леди Джезель, доброе утро. Мы уже подготовили карету к дороге. Дождь усиливается, лучше выдвинуться сейчас.
— Дейв, куда ты так торопишься? — Джезель возмущенно вскинула брови, подходя к столу. — Я вчера приметила несколько лавок. Я хочу пройтись по магазинам.
— Айрон приказывал не задерживаться, — Дейв стоял на своем, хотя в глазах читалась усталость. — Да и вы сами видели... здешние места не располагают к гостеприимству.
— Если тебе просто не хочется мокнуть под дождем, так и скажи, — парировала девушка.
— Нет, дело не в...
— А знаете, я придумала! — лицо Джезель осветилось лукавой улыбкой. — Оставайтесь здесь, грейтесь, пейте эль. Я быстро оббегу магазины и вернусь. И все будут довольны!
— Джезель, мы от тебя ни на шаг, — вступился Стив, добродушно, но твердо улыбнувшись. — Твой отец сдерет с нас кожу, если ты хоть палец ушибешь без свидетелей. Садись лучше завтракать, сейчас я расскажу тебе, как однажды на тракте под Фланом мы встретили стаю волков, которые умели петь хором...

Джезель со вздохом опустилась на стул. Ульблин Блэкалбак сдержал слово: завтрак был поистине деликатесным. Копченая рыба, нежный сыр, свежие морепродукты и фрукты, которые в этом закопченном городе казались чем-то инопланетным.

Слушая очередную байку Стива, Джезель поймала себя на мысли, что его манера рассказывать — бодро, с массой преувеличений и напускной храбростью — напоминает ей кого-то очень дорогого. Перед глазами всплыл образ старика Элрика, полненького дворфа из городской стражи Тентии. Он был ей почти как дедушка, которого она никогда не знала. Элрик тоже травил байки, пока провожал её домой после ночных вылазок, и всегда прикрывал её перед суровым Айроном.

Она вспомнила, как однажды отплатила ему доброй монетой, наложив заклятие жуткого зловония на доспехи двух полуэльфов, которые вечно подтрунивали над стариком. Элрик тогда чуть не лопнул от смеха, глядя, как напыщенные стражники пытаются отмыться от запаха тухлых потрохов.

Улыбнувшись этим мыслям, Джезель принялась за еду. Пусть на улице бушевал ливень, а Мелвант продолжал дымить своими печами, здесь, в пустом зале под рассказы Стива, ей стало по-настоящему спокойно.

Продолжение следует...

PS. Спасибо, всем, кто читает и ставит реакции на посты, мне это очень приятно и мотивирует публиковать историю дальше.

Мелвант уже сурово встретил волшебницу, но дальше ей придётся столкнуться с суровой реальность. Подписывайтесь, чтобы не пропустить выход продолжения истории!

Колокольчик над дверью звякнул, извещая о визите. Едва переступив порог, Джезель скинула капюшон, и с ткани на пыльный деревянный пол хлынул настоящий водопад. Лавка была просторной, но неуютной: стеллажи ломились от нагромождения веревок, факелов и кирок. На вешалках висела поношенная одежда, и Джезель с содроганием заметила на спине одного из дублетов грубые стежки — так обычно латают дыры от кинжалов.

За стойкой, прислонившись к стене, стоял высокий худощавый мужчина. Его прическа — выбритые виски при длинных, небрежно уложенных волосах — и хмурое лицо с вечной зубочисткой во рту не сулили радушного приема. Он даже не повел бровью, увидев золотые рунические кольца на рогах гостьи. В Мелванте уважали не родословную, а содержимое кошелька.

Пока Стив увлеченно разглядывал сомнительного вида украшения, а Дейв, не сводя глаз с Джезель, лишь изредка отвлекался, чтобы одернуть напарника, хозяйничающий здесь Хермук бесшумно «подплыл» к волшебнице.

— Что заинтересовало леди? — его голос был вкрадчивым, как шуршание змеи в сухой траве. — Может, что-то... более экзотическое?

Он неуловимым движением извлек амулет, который в полумраке лавки испускал мягкое магическое сияние. Джезель прищурилась.

— По легенде, этот артефакт поглощает энергию самих стихий, — зашептал Хермук, покачивая безделушку перед её глазами. — Он вернет вам магические силы в самый трудный час...

— Да не может быть такого! — Джезель мгновенно распознала дешевую подделку. — Ты за кого меня держишь? Обычная стекляшка с наложенным Светом. У тебя есть что-то стоящее или нет?

Она разочарованно вздохнула, и именно в этот момент Хермук понял: перед ним не просто богатая девчонка, а волшебница, которая верит в свою непогрешимость. Это был его шанс.

— Хорошо, леди, вы меня раскусили, — он притворно вздохнул и ловко спрятал амулет. В ту же секунду на его ладони, окутанная легкой дымкой и едва уловимым жаром, появилась небольшая черная жемчужина. — А вот это — настоящий дефицит. Одно движение, и будет большой бум.

Джезель взяла бусину в руки. Она была пористой и прохладной, но магический фон, искусно наведенный Хермуком с помощью простых иллюзий, сбил её с толку. Она видела в этом предмете редкую Бусину силы, хотя на деле в её ладони лежала копеечная Жемчужина насыщения.

— Бусина силы? — Джезель ахнула, крутя её перед собой.
— Аккуратнее! Не взорвите мне тут всё! — Хермук в притворном испуге отпрянул, картинно прикрывая лицо руками.

Дейв, стоявший за спиной, лишь выразительно закатил глаза к потолку, мысленно вопрошая богов, почему маги так падки на всё, что может детонировать.

— Заинтересовал. Беру! — Джезель победно улыбнулась.
— Всего тридцать золотых, леди. Почти даром, — Хермук расплылся в улыбке.

Джезель полезла в мешочек на поясе. Она была настолько увлечена созерцанием «артефакта», что не почувствовала, как вторая рука Хермука, быстрая и легкая, словно тень, выудила из недр её кошелька уже добрую пригоршню золота.

В Тентии, где преступность была искоренена железной волей магов, Джезель никогда не сталкивалась с подобной наглостью. Она была уверена в своей безопасности.

— Только спрячьте её от дождя, а то мало ли, — заботливо напутствовал Хермук, принимая плату.

Джезель, светясь от счастья, убрала бусину в поясную сумочку. Она чувствовала себя великим стратегом, обставившим провинциального лавочника. Какая удача — купить такой мощный предмет за сущие копейки!

— Идемте, — скомандовала она стражникам, накидывая капюшон.

Стук капель по мостовой снова наполнил её слух, но теперь он казался ей триумфальным маршем. Она и не подозревала, что оставила в лавке Хермука не тридцать монет, а добрую четверть своего дорожного бюджета, унося взамен бесполезную черную горошину.

Дождь превратился в сплошную стену серой воды, когда Джезель, воодушевленная своей «удачной» покупкой, потянула за ручку следующей двери. Над входом покачивалась тяжелая железная вывеска: «Грань и Молот». Это была ювелирная мастерская, и сквозь мутное стекло окон Джезель разглядела мягкое мерцание драгоценных камней, которые в этом городе ценились не меньше, чем хорошо выкованная сталь.

Внутри пахло канифолью, дорогим маслом и старым деревом. Мастерская была обставлена строго: дубовые прилавки, обитые темной кожей, и массивные сейфы, встроенные прямо в стены. За верстаком сидел крепкий горожанин. Его широкие плечи едва умещались в рабочем кресле, а на лбу покоились маленькие ювелирные очки с множеством линз.

Увидев вошедших, он медленно поднял взгляд. Как только его глаза остановились на изящных рогах Джезель и рунической вязи золотых колец, его лицо, и без того хмурое, исказилось в гримасе брезгливого отвращения.

— Вон, — коротко бросил он, даже не вставая.

— Простите? — Джезель замерла, решив, что ослышалась. — Я хотела бы взглянуть на...

— Я не обслуживаю отродье Бездны, — перебил её ювелир, в его голосе зазвучал металл. — Убирайся отсюда, пока я не вызвал городскую стражу за осквернение моего порога.

Джезель почувствовала, как к лицу прилила кровь. В Тентии её род почитали, а здесь... здесь её воспринимали как грязь на сапоге. Она сделала шаг вперед, и её янтарные глаза вспыхнули яростным пламенем.

— Как вы смеете так разговаривать с леди Тэрейа? — Дейв мгновенно сократил дистанцию, его рука легла на рукоять меча. — Извинитесь, или...

Ювелир не дрогнул. Одной рукой он плавно потянулся под прилавок и вытащил тяжелый, уже заряженный арбалет, положив его прямо перед собой на бархатную подушку для украшений.

— Или что, наемник? — прорычал он. — Думаешь, я не пущу болт в твою жестянку?

— Эй-эй, почтенный мастер! — побледневший Стив вклинился между Дейвом и прилавком, нервно размахивая руками. — Мой друг просто перебрал крепкого эля с утра! У всех бывают плохие дни, верно? Мы уже уходим, честное слово, нам как раз нужно... э-э... проверить, не прохудилась ли крыша у нашей кареты!

Стив схватил Дейва за локоть и начал с силой толкать его к выходу. Джезель, охваченная праведным гневом, вскинула правую руку. На кончиках её пальцев начали плясать всполохи пламени — заговор Огненный снаряд готов был сорваться с ладони и превратить прилавок этого хама в костер.

— Джез, не надо! — Стив буквально вытолкнул её на улицу, захлопнув за ними дверь. — Нам не нужны проблемы с городской стражей Мелванта, они сначала рубят, а потом спрашивают имя!

Оказавшись под ледяным ливнем, Джезель медленно опустила руку. Огонь погас, оставив лишь запах серы и горькое чувство унижения.

— Идемте отсюда, — глухо сказала она. — Скорее.

Они вышли на центральную рыночную площадь. В погожий день здесь, вероятно, кипела жизнь, но сейчас она была пуста. Лишь брошенные повозки и мокрые навесы сиротливо мокли под дождем. Но в дальнем углу площади Джезель увидела то, что заставило её сердце пропустить удар.

На открытом пространстве стояли массивные железные клетки с ржавыми цепями, прикованными к прутьям. Рядом возвышался деревянный помост, почерневший от влаги. Там не было людей — рабов в такую погоду, видимо, держали в крытых загонах, — но само наличие аукционной площадки для живого товара в центре города ударило по Джезель сильнее, чем грубость ювелира.

Она замерла в холодном оцепенении. В её мире, в её прекрасной Тентии, рабство было пережитком темных веков, о котором писали в старых хрониках. А здесь это было частью повседневности.

— Рынок плоти, — цинично бросил Дейв, поправляя плащ. — Мелванту нужно много рабочих рук для кузниц. И не все приходят сюда добровольно.

— Довольно, — прошептала Джезель, чувствуя, как её начинает подташнивать от запаха серы и безнадеги этого города. — Я больше не хочу здесь оставаться ни минуты. Идем к воротам. К черту магазины. К черту этот город.

Стив, увидев, что девушка больше не спорит, радостно кивнул: — Отличная мысль, леди! Путь на Флан куда приятнее этого дымохода. Там, говорят, даже солнце иногда проглядывает!

Джезель шла по площади, не разбирая дороги. Холодные мутные капли дождя, стекали по её лицу, но она их не замечала. В голове всё еще стоял образ пустых клеток и безразличный голос Дейва. Мелвант оказался не просто суровым промышленным центром, а местом, где сама жизнь имела цену, выбитую на ценнике у аукционного помоста.

Путь обратно к «Волнорезу» казался бесконечным. Узкие улочки Мелванта, зажатые между закопченными стенами, теперь казались Джезель не просто неуютными, а враждебными. Каждый встречный рабочий, каждый лязг молота из подворотни заставляли её невольно вздрагивать.

Когда впереди наконец показался треугольный фасад гостиницы, Стив радостно присвистнул:
— О, наши красавицы заждались! — Он кивнул в сторону белоснежных лошадей, которые, несмотря на ливень, выглядели куда благороднее всего, что окружало их в этом городе.

Карета стояла у входа, уже запряженная. Ульблин Блэкалбак, кутаясь в шерстяную накидку, давал последние указания конюху. Увидев возвращающихся путников — промокших и мрачных, — халфлинг лишь понимающе покачал головой.

— Не задалась прогулка, миледи? — участливо спросил он, открывая перед Джезель дверцу. — Мелвант умеет оставить осадок, верно говорю?

Джезель не ответила. Она лишь кивнула ему на прощание и нырнула в сухое, пахнущее кожей и старым деревом нутро кареты. После ледяного ветра и запаха гари это маленькое замкнутое пространство показалось ей уютным убежищем, где можно скрыться от всех проблем.

Стив и Дейв привычно запрыгнули на козлы. Стив, всё еще пытаясь развеять густую атмосферу, прокричал:
— Эй, Ульблин! Если в следующий раз заглянем — приготовь побольше того вина, оно единственное, что в этом городе не отдает железом!
Халфлинг махнул рукой, и карета тронулась. Колеса снова застучали по разбитой мостовой, направляясь от центра к Западным воротам.

Как только тяжелые стальные створки остались позади, а карета выехала на открытый тракт, ведущий в сторону Флана, воздух начал меняться. Он всё еще был влажным и холодным, но из него постепенно исчезал этот удушливый привкус металла.

Джезель откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она нащупала в сумочке купленную жемчужину, которая, как ей казалось, должна была стать символом её удачи. Теперь же этот предмет напоминал ей о том, как легко ошибиться в месте, где каждый — от лавочника до ювелира — видит в тебе лишь мишень или врага.

— Вперед, — прошептала она самой себе, чувствуя, как карета набирает ход. — Только вперед.

Тентия осталась далеко позади, а впереди, за пеленой дождя и туманов Лунного Моря, ждал Флан. И Джезель очень надеялась, что его «гостеприимство» будет иметь совсем другой вкус.

Продолжение следует...

PS. Бусина силы — это редкий предмет, стоимостью от 250 золотых, в то время, как бусина насыщения стоит всего 25 золотых. Хермук не просто так просит спрятать её от воды, т.к. Бусина насыщения растворяется при контакте с жидкостью.

Это был финал первой главы приключения. Дальше вас ждет дорога до Флана и встреча с остальными игроками кампании.