О книге
Джезель Тэрейа прошла испытания академии и наконец покинула родовое поместье — навстречу приключениям, о которых читала в сказках.
Теперь её спутники лежат в грязи. Магия иссякла. Карга держит её за горло, и ноги Джезель не касаются земли. Она больше не может вдохнуть.
Домой она собиралась привезти историю о первом подвиге. Теперь бы вернуться живой.

Миранда первой свернула у знакомой развилки. Свёрток с головой Эрвина бил по бедру; она перехватила его повыше, чтобы сеть не цеплялась за стены. Пальцы затекли, но разжимать их не хотелось. Миранда остановилась, поправила ремень рапиры свободной рукой и двинулась дальше.

Из-за поворота потянуло ламповой копотью. Двое Приветствующих преградили проход. Миранда узнала того, кто в прошлый раз приказал им сложить оружие.

— Мы к Захзи.

Он посмотрел на свёрток, затем на её спутников. На Джезель его взгляд задержался.

— Эта раньше с вами не ходила.

— Она со мной, — ответила Миранда.

Приветствующий поднял лампу и шагнул ближе. Свет скользнул по спутанным волосам тифлингши и золотым кольцам у основания рогов. При виде золота его глаза блеснули. Джезель прищурилась, крепче опираясь на посох. Из-под надорванного подола виднелась повязка с пятном крови.

— Колечки золотые?

Джезель отвела лицо от лампы. Приветствующий ухмыльнулся.

— Дай посмотреть.

Он протянул руку к её рогу.

— Пожалеешь, — устало сказала Джезель.

Ухмылка исчезла.

— Ты мне угрожаешь? — огрызнулся он, подступая ближе.

Миранда шагнула между ними и подняла свёрток на уровень его глаз.

— Захзи ждёт. Пропусти нас.

Приветствующий бросил взгляд на сеть, затем ещё раз на Джезель. Опустил лампу и кивнул напарнику, чтобы тот освободил проход.

— Идите.

Миранда указала спутникам на проход и пошла за Приветствующим. На этот раз верёвок не достали.

За железной дверью звякнула цепь. Миранда сразу нашла взглядом Санда среди пятерых пленных у стены. Он приподнял голову. Она задержала взгляд на пленнике, остановившись посреди настила.

Захзи откинула занавесь. На её пальце вновь крутился кинжал.

— Вернулись. Я уж думала, вас в порту прикончили.

Миранда швырнула свёрток к себе под ноги. Она наклонилась и развязала сеть, взяла голову за волосы и повернула лицом к дроу. От уха к челюсти тянулся шрам.

— Эрвин.

Захзи подошла и присела напротив головы. Кончиком кинжала она отвела мокрые волосы от шрама, потом приподняла мертвецу веко.

— Доигрался, — усмехнулась она и выпрямилась.

Миранда выпустила волосы. Голова глухо стукнула о доски и откатилась на край сети. Воительница вытерла ладонь о штаны и отодвинула сеть носком сапога.

— Мы своё сделали. Теперь твоя очередь.

Захзи перевела взгляд на Санда и щёлкнула пальцами. Один из Приветствующих подошёл с ключом. Пока он возился с замком, Миранда спросила:

— А совет?

— Мои люди отвлекут Кулаков. Как и договорились. А уж до Брамса добирайся сама.

Цепь упала на настил. Санд потёр запястья и оглянулся на дроу.

— Иди, — бросила она.

Он шагнул к Миранде, но та ещё смотрела на четверых Серых Патриотов у стены.

— А остальные?

Захзи убрала кинжал за пояс.

— О них сделки не было.

Миранда стиснула зубы. За спиной Санда стоял Приветствующий с арбалетом. Ещё двое караулили дверь. За занавесями слышались голоса других Приветствующих.

— Мы вернёмся за ними.

— Приходи только с монетой, — ответила Захзи. — Разговоры мне уже надоели.

Санд подошёл. Миранда сжала его предплечье; он ответил таким же коротким пожатием.

— Я знал, что ты придёшь.

— Ещё бы. Кто бы тебя отсюда вытащил?

Фенрир крутанул между пальцами стрелу и выступил вперёд.

— Если с делами закончили, может, позволишь угостить тебя чем-нибудь получше воды из этой канавы?

Захзи скользнула взглядом по эльфу.

— Нет.

Друид ловко подкинул стрелу. Та дважды прокрутилась в воздухе, и Фенрир поймал её у самого наконечника.

— Я мог бы рассказать пару интересных историй.

— Лучше заткнись.

Она повернулась к Приветствующим.

— Покажите им выход. И проследите, чтобы не заблудились обратно.

Миранда подхватила Санда за локоть, когда тот споткнулся на краю настила.

— Мы не друзья, Кулак, — окликнула её Захзи. — Но слово ты держишь. Не испорть впечатление.

Миранда кивнула и пошла за провожатым.

У бокового хода Приветствующий поднял лампу, указал на спуск и остался у стены. Дальше они шли сами. Санд прихрамывал, но руку Миранды со своего локтя снял.

— Дойду.

Она убрала руку, не отставая от него. За спиной ещё слышались шаги провожатого, потом они стихли.

Санд покосился на неё.

— Ты сама-то цела?

— Достаточно.

— Это «да» или «не спрашивай»?

— А ты как думаешь?

Он усмехнулся и провёл большим пальцем по следу от кандалов. Миранда замедлила шаг.

— Сильно натёрли?

— Без них уже лучше.

Миранда отступила чуть в сторону, чтобы он мог идти, не прижимаясь к стене.

У следующего поворота Санд всё-таки опёрся ладонью о стену. Миранда остановилась рядом и дождалась, пока он выпрямится.

Впереди застучало множество когтей. Асхарет остановился и заслонил Санда плечом. Из бокового лаза хлынули крысы. Они метались между сапогами; одна вцепилась зубами в кожаный ремешок на ноге Санда.

Миранда отступила к стене, пропуская Джезель за спину. Асхарет сбил крысу с ноги Санда плоской стороной меча. Из-за плеча Миранды сорвался огненный сгусток и ударил по крысам у самой воды. Пламя выхватило из темноты мокрые спины и голые хвосты. К вони сточных вод примешался запах горелого мяса; Миранда зажала рот рукавом. Фенрир ударил посохом по камню. Крысы с визгом разбежались по щелям, и ещё несколько мгновений из кладки доносился шорох.

— Все здесь? — спросила Миранда.

Джезель кивнула. Санд стряхнул с сапога налипшую грязь. Асхарет опустил меч и пошёл дальше.

Они продолжали двигаться вдоль канала. Было слышно, как хлюпает вода в сапогах и как Джезель постукивает посохом перед каждым шагом.

С потолка посыпалась крошка. Асхарет поднял голову и резко отшатнулся: крупный паук рухнул на дорожку перед ним. Лапа скользнула по плечу варвара. Санд вжался в стену.

За спиной Миранды Джезель подняла ладонь.

— Varkht...

Слово оборвалось. Волшебница закашлялась, качнулась и крепче ухватилась за посох; магия не сработала. Паук вскинул передние лапы. Миранда шагнула сбоку и вонзила рапиру под одну из них. Асхарет рубанул мечом, отсекая голову.

Он прижал тушу к стене носком сапога, освобождая проход. Миранда вытерла клинок и пропустила Санда вперед.

Тот переступил через подёргивающуюся лапу.

— Долго ещё? — спросил Санд.

— Кажется, скоро выйдем.

Он посмотрел на потолок и пошёл вслед за ней.

За следующим поворотом воздух заметно посвежел. Миранда заметила впереди светлый просвет и ускорила шаг. Под сводом, у выхода, скопилась вода. Асхарет прошёл первым и остановился снаружи. Санд выбрался следом, держась за кладку. Джезель пригнулась под низким сводом и осторожно переступила лужу, крепко сжимая посох обеими руками. Миранда вышла следом; последним показался Фенрир.

За городской стеной было уже светло. Миранда шагнула на мокрую траву; мелкая морось оседала на волосах. Из стока бежал мутный ручеёк, пересекал небольшую поляну и исчезал в густых кустах у реки. Среди редких сосен перекликались птицы; их трели смешивались с плеском воды. Миранда оглянулась. Верхушки башен замка терялись за низкими облаками.

Асхарет провёл ладонью по бороде и стряхнул воду. Санд отошёл от выхода, расправил плечи и закашлялся. Миранда тоже вдохнула поглубже; в горле всё ещё стоял запах канализации.

— У меня дом на реке недалеко, — неожиданно прервал тишину Асхарет. — Там можно высушиться, поесть и поспать без крыс под ногами. Пойдёмте.

До дома Асхарета они добрались в течение следующего получаса. На берегу реки Стоянов, в стороне от дороги, стояла низкая хижина из потемневших брёвен. Над единственным маленьким окном нависала крыша, покрытая дранкой; её края прижимали плоские камни. Дождь закончился. С ветвей ещё продолжало капать, а под ногами пружинила мокрая трава.

Асхарет поднялся на крыльцо и скинул рюкзак возле двери.

— Ну вот и он.

Джезель посмотрела на покосившееся крыльцо.

— Миленько, — устало протянула она.

Фенрир бросил вещи на мокрую землю у дома и побежал к реке. Джезель ухватилась за перила и поднялась вслед за Асхаретом. Под повязкой дёрнуло; она постояла, пережидая боль, затем прислонилась к стене возле двери и медленно сползла на доски. Сняла рюкзак, положила рядом посох и вытянула раненую ногу.

Асхарет уже шёл к берегу. Джезель проводила его взглядом и принялась расстёгивать плащ. Пальцы промахнулись мимо застёжки; пришлось посмотреть на них и попробовать ещё раз. Она повесила плащ на край перил и привалилась к стене. Подол лип к коленям.

У кромки воды Фенрир остановился, опустил ладони в реку, затем снял одежду и разложил её на камне. Вошёл в воду, задержался, когда она дошла до колен, и нырнул. На поверхности осталось несколько пузырьков.

— Вода холодная, — предупредил он, вынырнув.

Асхарет стянул рубаху.

— Я ниже по течению.

Он вошёл в воду, сгрёб обеими ладонями и плеснул себе в лицо несколько раз. Фенрир к тому времени уже стоял по грудь в воде, распутывая дреды. Камни в волосах тихо постукивали друг о друга. Друид по одному промывал пряди и откидывал их за спину. В прозрачной воде вокруг его неподвижных ног мелькали серебристые рыбёшки.

Миранда повела Санда к берегу за углом дома. Джезель проводила их взглядом, пока они не скрылись за стеной.

— Сиди. Сейчас хоть лицо тебе отмоем, — донеслось оттуда.

Заплескалась вода. Санд негромко выругался.

— Я и сам могу.

— Вижу. Сиди спокойно.

Джезель посмотрела на реку. По воде плыла ветка, зацепившая длинный клочок травы. Волшебница следила за ней, пока та не скрылась за Асхаретом. Варвар присел, погрузившись до плеч, и принялся тереть рубаху. Фенрир выбрался на мелководье и на мгновение замер, прислушиваясь. В деревьях перекликались птицы. Друид убрал со лба мокрые волосы, вернулся к своему камню и взялся за одежду.

Джезель подтянула подол, осмотрела тёмное пятно на повязке и снова прикрыла ногу. Спускаться к реке, снимать туфли, потом искать, чем перевязать порезы… Она откинулась к стене.

«Сама справишься».

Волшебница вытянула ладонь перед собой и провела пальцами поперёк крыльца. Между перилами и берегом легла серая теневая завеса. Река и купающиеся спутники исчезли за ней; остались только голоса и плеск воды. Джезель повернулась поудобнее, оттянула мокрую ткань от коленей и зажгла маленькое пламя. Провела им вдоль рукава, над подолом, подсушила туфли. Пар тонкой струйкой потянулся вверх.

На дороге перед домом было пусто. Она посмотрела на уходящую между деревьями колею и прислушалась. Никаких копыт, окриков, торопливых шагов.

Ещё ночью Джезель выскользнула из таверны, стараясь никого не разбудить. Между скрипнувшей ступенью и нынешним утром стояли скачка под ливнем, храм, вода, сомкнувшаяся над головой. Волшебница попыталась вспомнить, сколько часов прошло, но сбилась и поднесла огонёк ближе к другому рукаву.

«Дейв уже заметил мой побег?»

Она потянулась к поясу, проверяя, на месте ли сумочка. Застёжка держалась. Джезель провела большим пальцем по её краю и отпустила.

Глаза слипались. Дремота на храмовой скамье будто и не была сном. Джезель положила затылок на стену и прикрыла веки. На миг перед ней возникла иссохшая рука карги, сжимавшая ей горло. Она вздрогнула, хватая воздух, и провела пальцами по шее. Огонёк дрогнул над ладонью.

За завесой снова плеснула вода, раздалось фырканье Асхарета. Миранда негромко велела Санду поднять подбородок. Тот что-то проворчал в ответ.

Джезель опустила руку на колени. На ладони ещё держалась грязь, под ногтями темнели полоски. Она потёрла их большим пальцем, только размазывая, и оставила в покое.

«Только бы больше никуда не идти сегодня».

Волшебница достала книгу заклинаний, положила на колени и разгладила загнувшийся угол листа. У части страниц ещё остался тёмный сырой след. Она поднесла к нему огонёк и стала медленно водить ладонью, держа пламя на расстоянии. Когда голова снова начала клониться, Джезель погасила его и положила ладонь на книгу.

Под коленом пульсировало. Она осторожно подвинула ногу и закрыла глаза. Сквозь дрёму ещё слышала разговор Миранды и Санда, шлепки мокрой ткани, которую кто-то выжимал у реки.

По траве зашлёпали шаги. Джезель открыла глаза и отвела ладонь в сторону, распуская завесу. К крыльцу подходил Асхарет, с мокрыми волосами и рубахой на плече. Увидев её, он остановился.

— Ты чего здесь?

Джезель прикрыла книгу.

— Как-то странно заходить в чужой дом без спроса.

Асхарет посмотрел на закрытую дверь.

— Ну и дела.

Он толкнул её; дверь подалась.

— Заходи, Джезель. Здесь тебе рады.

Она медленно подняла голову.

— Правда?

— Правда. Вставай, а то опять всё промочишь.

Джезель подобрала посох и упёрла его конец в доски. Асхарет подхватил её под локоть, помог встать и протянул оставшийся у стены рюкзак.

— Спасибо, — сказала она и переступила порог.

Асхарет занёс свои вещи следом. Джезель повернулась боком, чтобы не задеть посохом висящую у стены рыболовную сеть. На столе стояли пустые кружки; за ним, у дальней стены, теснились две кровати. Джезель поставила рюкзак у холодного очага. Асхарет вернулся к двери, снял её плащ с перил и перекинул через спинку стула.

Он уложил в очаг щепки, разжёг их и подложил полено. Пока огонь разгорался, вернулись остальные. Фенрир оставлял мокрые следы на полу; Миранда вела Санда, перекинув его руку себе через плечо.

— Вот эта свободна, — Асхарет указал на кровать у стены.

Миранда помогла Санду добраться до неё. Фенрир опустился на край второй кровати.

— Только кровать не залей, — бросила Миранда.

Эльф наклонился и отжал концы дредов над полом. Затем выпрямился и скрестил ноги.

— Я помедитирую, — сказал он и положил ладони на колени.

Он закрыл глаза. Миранда расстелила плащ рядом с кроватью Санда. Он свесил руку и сказал ей что-то вполголоса.

Джезель вынула спальник и развернула у очага. Асхарет потянул его край чуть дальше от огня.

— Здесь искры летят.

Она подвинула рюкзак следом. Асхарет устроился на полу у стены, подложив под голову свёрнутый плащ. В доме пахло мокрой одеждой и горящей древесиной.

Джезель положила книгу возле спальника, рядом с посохом. Нога всё ещё продолжала ныть. Она осторожно вытянула её и повернулась лицом к очагу. За спиной переговаривались Миранда и Санд. Фенрир всё ещё сидел с закрытыми глазами. Когда в очаге треснуло полено, он чуть повернул голову на звук, не меняя позы.

Джезель подтянула край спальника к подбородку. Асхарет приподнялся, и она приоткрыла глаза. Он подбросил полено; свет прошёл по стене и остановился на свисающей сети. Пальцы Джезель разжались.

Она крепко уснула.

Продолжение следует...
Продолжить на Author.Today

PS. Вот и подошла к завершению 12-я глава.

Читать главу на Author.Today (читалка, не требует регистрации) | Читать вступление на Пикабу

К тому времени, как Джезель добралась до «Бычьего Рёва», таверна гудела, как разворошенный пчелиный улей. У стойки теснились матросы, торговцы и мастеровые с центральных улиц и небольшая группа патрульных, только что сменившихся с караула. Между столами ловко лавировали подавальщицы с подносами. От кухни тянуло ярким ароматом жареного мяса с примесью дыма.

Джезель протиснулась к дальнему дубовому столу, за которым её ждали друзья. Она поставила «Волю Терейа» у стены так, чтобы посох никому не мешал.

Кет уже вовсю пил любимый эль из массивной деревянной кружки; его тёмно-зелёные, огрубевшие пальцы почти полностью закрывали кружку. Перед Макси, чьи тёмные волнистые волосы падали на лоб, стояла маленькая кружка с яблочным напитком. Напротив Кета стояла третья кружка. Джезель задержала на ней взгляд, затем опустилась на стул и медленно выдохнула, признавая, что действительно устала после экзамена.

Багряное платье всё ещё выглядело нарядно в тёплом свете свечей, хотя на месте пореза проглядывалась повязка. В академии рану обработали и сняли действие яда, но, стоило Джезель неосторожно повернуться, бок моментально отозвался неприятной тянущей болью. Ушиб на затылке тоже продолжал глухо ныть.

Макси заметил, как она чуть поморщилась, когда усаживалась, прежде чем та успела спрятать боль за улыбкой.

— Тебе больно? — спросил он негромко.

— Мне просто хочется, чтобы Арканный Страж был всего лишь дурным сном, — ответила Джезель. — Но это, видимо, не та молитва, которую ты умеешь читать.

Кет хмыкнул и подвинул к ней кружку с тёмным элем.

— Если поможет, я готов подтвердить: тебе всё приснилось. Никакого Стража не было.

— Очень смешно.

— Я старался.

Макси не улыбнулся. Убрав со лба непослушную прядь и поправив край тёмной рясы, он осторожно достал из сумки на поясе маленький флакон со светлой красной жидкостью и поставил на стол между ними.

— Я могу помочь. Не обязательно молитвой. Хотя бы просто унять боль. После такого испытания не нужно доказывать, что ты готова сражаться прямо сейчас.

Джезель посмотрела на флакон, потом на его серьёзное лицо. Макси не давил, лишь тихо выжидал. Его пальцы неподвижно лежали на краю стола. Он не шевелился, боясь спугнуть её одним лишним движением.

— Лекари уже сделали достаточно, — сказала она мягче. — Правда. Я справлюсь. Прибереги это зелье для других.

Он молча убрал флакон, но тревога в его взгляде не исчезла.

— Тогда хотя бы будь осторожнее.

— Вот это уже похоже на разумный совет, — тут же вставил Кет. Он наклонился вперёд, и его широкие плечи едва не задели жреца. — Я вижу повязку у тебя, вижу, как ты морщишься, и Макси сейчас кружку расколет от волнения. Что ты ещё хочешь сотворить? Что ты хочешь доказать?

Джезель выпрямилась, забыв на миг и о боке, и о гудящей голове.

— Я сдала экзамен и осталась цела, — ответила Джезель. — На сегодня мне этого достаточно! — закончила она, деловито поднимая палец в воздух.

Кет расплылся в широкой улыбке и поднял пинту.

— Вот теперь слышу Джез. За Джезель Тэрейа: сдала экзамен, одолела Стража и всё-таки не разнесла коллегию по камням!

Макси поспешно поднял свою кружку.

— За тебя, — сказал он. После короткой паузы добавил: — Я знал, что ты справишься.

Его слова прозвучали тихо, но Джезель улыбнулась и подняла кружку. Кружки сошлись над столом, эль выплеснулся на пальцы Кета, и тот поспешно вытер их о штаны.

— За меня, — согласилась Джезель. — И за то, что я больше никогда не буду сдавать экзамены с такой дрянью в финале.

— Это ты сейчас так говоришь, — заметил Кет. — Через месяц найдёшь ещё одну коллегию и спросишь, нет ли у них испытания посложнее.

— Мне не нужны испытания. Это была прихоть отца, — на мгновение взгляд помрачнел, но тут же появилась лёгкая улыбка, представляя сцены из книг об отважных героях. — Через месяц я буду далеко отсюда, — хвастливо закончила она, аккуратно опуская кружку на стол.

За соседним столом кто-то громко спорил о цене соли; у стойки бард лениво перебирал струны лютни, подыскивая мелодию, которую зал бы мог подхватить. Джезель знала здесь каждый запах и каждую привычную ссору. В «Бычьем Рёве» помнили, как Кет спорил на медяки, как Макси краснел, когда незнакомец просил благословения, и как сама Джезель в детстве пыталась доказать хозяину, что проигранные в споре пироги нельзя считать настоящим долгом.

Её взгляд упал на свободный стул рядом с ними.

— Жаль, Лаэль не здесь, — сказала она.

Кет нахмурился.

— Она бы сказала, что ты слишком долго выбираешь тост, а потом забрала бы себе половину твоего эля.

— Весь. Весь мой эль, — поправила Джезель.

— Тоже верно, — орк улыбнулся в ответ.

Макси опустил глаза в кружку.

— Думаешь, у неё всё хорошо?

Джезель перевела взгляд к тёмному окну. В памяти возникли крыши над портом, тёплый ветер с Лунного моря, мягкий свет Селуны и звёздное небо над городом. Макси и Кет тогда ушли раньше, решив, что наутро им хватит забот и без ночных побегов от патрульных. А она осталась — и не хотела вспоминать, как сильно ей хотелось, чтобы та ночь не заканчивалась.

— Думаю, она не сидит на месте, — сказала Джезель. — Где бы она ни была, у неё наверняка уже есть что рассказать о путешествии.

Эта мысль отозвалась беспокойным любопытством из-за всех историй Кета о разбойниках на дорогах. Джезель не знала, в каком городе теперь живёт Лаэль, в каких уголках она успела побывать и жива ли она ещё. Зато слишком хорошо помнила, как они когда-то говорили о дальних дорогах так, будто для этого нужно было лишь выбрать направление и сделать шаг. Эльфийка уехала несколько лет назад, сделав свой первый шаг на пути к путешествиям. Завтра Джезель наконец сможет сделать и свой.

— Значит, вы с ней всё-таки похожи, — заметил Кет.

— Похожи, — согласилась Джезель.

— Помнишь, как она не дала тебе чихнуть у пристани? — спросил Макси у Кета. — Элрик тогда стоял в двух шагах от нас.

— Я и не чихнул, — с достоинством ответил Кет.

— Потому что она зажала тебе рот ладонью, — напомнила Джезель.

— А бочку потом кто свалил? — Макси едва заметно улыбнулся.

— Я её не свалил, — фыркнул Кет. — Я отступал, потому что Элрик обернулся.

— Ты шумно возмутился, Элрик обернулся, а потом ты рванул с места и плечом задел бочку, — сказала Джезель.

— Ну, слегка шоркнул.

— Она прокатилась через всю пристань, — напомнил Макси.

— Значит, она была слишком лёгкая, — заключил Кет.

Макси засмеялся, и Джезель подхватила его смех. На несколько мгновений свободный стул перестал казаться таким пустым.

Когда-то они вот так же возвращались сюда после ночных вылазок — продрогшие от ветра с пристани, с грязью на сапогах и очередной историей, которую следовало скрыть от родителей. Тогда им казалось, что дальше городских ворот начинается что-то огромное и неизвестное. Теперь эти бескрайние просторы Торила ждали Джезель уже завтра. От предвкушения у неё под рёбрами всё сжималось, но она не хотела менять его на безопасность в домашних стенах.

Музыкант у стойки наконец взял несколько звонких аккордов. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то подхватил знакомый припев. Джезель прислушалась к ритму и поймала себя на том, что уже мысленно шагает под него не по залу, а по дороге за воротами. За стенами города не будет старика Элрика, который ворчит, но всегда подсказывает, куда не стоит совать свой нос. Не будет матери, чьи руки умеют одним прикосновением вернуть порядок. Не будет и друзей за этим столом.

От этого стало немного тревожно.

Кет, заметив перемену во взгляде Джезель, сделал большой глоток эля.

— Только не думай, что я сейчас начну отговаривать тебя ехать, — сказал он. — Я бы не стал. Но слушай, Джез: за стенами Тентии люди не всегда говорят то, что думают. А иногда они и сами не знают, что сделают, пока не увидят чужой кошель или одинокую путницу.

— Ты решил испортить мне вечер прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты доехала и вернулась. Это же разные вещи?

Он помолчал, подбирая слова. Джезель продолжала молчать, ожидая дальнейших нотаций. Когда Кет пытался говорить серьёзно, ему приходилось сильно напрягаться и делать паузы между предложениями, чтобы удержать себя от возможности вставить неуместную шутку.

— Отец однажды повёл меня по тракту к одному хутору. Мы увидели у обочины сломанную телегу, а возле неё — двоих в плащах. Один махал нам, чтобы подошли. Отец заподозрил что-то неладное, и мы пошли в обход. Я сперва подумал, что он просто не хочет помогать. Потом увидел, как из кустов торчали чьи-то ноги в окровавленных сапогах. Глаз-то у меня зоркий. Ну, мы не стали проверять, что им было нужно.

— Я не говорю тебе не помогать людям, — добавил Кет. — Просто сначала посмотри, кто рядом, где можно отойти и не ждёт ли кто-нибудь у тебя за спиной. Я так делаю. Отец так делает. Потом уже решаем, что дальше.

— Значит, сначала нужно оглядеться, а уже потом лезть помогать, — сказала Джезель. — Это я запомню.

— Вот это я и пытаюсь сказать, — довольно кивнул Кет.

Макси сжал кружку обеими руками.

— И такое часто бывает?

— Достаточно часто, — ответил Кет. — Если волк голоден — он не будет притворяться добрым. С людьми сложнее. Вот и всё.

Джезель не стала спорить. Ей хотелось сказать, что она не ребёнок и что её магия сожжёт любого, кто решит напасть. Но воспоминание о том, как Страж выбил посох из её рук, всплыло слишком быстро. В лабиринте она победила не потому, что заранее знала каждый ход, а потому, что не позволила себе сдаться, когда всё пошло плохо. Дорога могла потребовать того же, только без трибун и целителей рядом.

— Хорошо. Я буду смотреть по сторонам. И не стану есть ничего, что подарит незнакомец. Даже если это будет пирог.

— Особенно если пирог, — серьёзно сказал Кет.

— А если он с вишней? — спросила Джезель.

— Тогда сначала заставь незнакомца откусить.

Макси поднял взгляд на Джезель после продолжительной паузы.

— Сопровождение, которое подобрал твой отец… может, это и не так плохо. Хотя бы на первое время.

— Вы оба решили устроить мне вечер наставлений?

— Нет, — тихо сказал он. — Просто мы за тебя волнуемся.

В его голосе не было ни упрёка, ни попытки назвать её слабой. Джезель посмотрела на друзей: на Макси, который всегда сначала думал, не больно ли кому-то рядом, и на Кета, который мог спорить из-за медной монеты, но не забывал проверить, есть ли у всех нож и сухие спички перед дорогой. Она хотела бы взять их с собой. Хотела бы, чтобы Лаэль сидела на четвёртом стуле и мило улыбалась их серьёзности. Но желание не превращало это в возможное.

— Ладно, — сказала она. — Я не сбегу от охраны в первую же ночь. Может быть, даже во вторую, — шутливо добавила она.

— Клянешься? — обрадовался Кет.

— Не обольщайся.

От этих слов Макси вновь загрустил. А вот полуорк Кет лишь рассмеялся. Джезель вновь осмотрела таверну. Тёплый свет фонарей плясал по всему помещению, за дверью хлопали ставни, и привычные голоса переплетались с музыкой. Завтра она уедет. Ей было страшно оставить всё это позади — и всё же страх не мог перевесить другое чувство, которое с самого утра билось у неё внутри: наконец-то дорога станет настоящей, а не строчками из юношеских книг и не мечтой на крыше.

— Я вернусь, — сказала она. — И привезу вам истории, от которых Кет перестанет считать свои байки страшными.

— Это невозможно, — испуганно заявил Кет. — Мои байки и так лучше любых твоих будущих историй! — с серьёзным видом изобразил он, поднимая указательный палец в воздух.

— Потому что ты их каждый раз придумываешь, — тихо прокомментировал Макси.

— Потому что я рассказываю лучше.

Джезель подняла кружку.

— За Тентию. За дорогу. И за то, чтобы у нас всё-таки нашёлся повод снова собраться за этим столом.

Кет стукнул пинтой о стол с таким размахом, что пена перелилась через край.

— За Джезель Тэрейа! За её экзамен! И за то, чтобы никакой Страж, разбойник или отцовский конвой не испортил ей приключение!

— Кет, не накликай! — возмутилась Джезель, а Макси едва не поперхнулся напитком.

Но таверна уже услышала тост за Тентию. Несколько человек у стойки подхватили его, кто-то засмеялся, а музыкант вместо ленивого перебора бодро ударил по струнам. Кет вскочил со стула и протянул Джезель руку.

— Последний танец. Пока твой отец не явился сюда и не приказал всем сидеть ровно.

— Он бы сперва поднял всю городскую стражу, — заметила она.

Прежде чем встать, Джезель поправила посох, плотнее прижав его к стене. Потом вложила ладонь в широкую темно-зелёную ладонь Кета.

Макси поднялся не сразу, словно надеялся, что в шуме никто не заметит его смущения. Джезель обернулась, поймала его за рукав и потянула к себе.

— Идём, жрец. Селуне не обидится, если ты один вечер потанцуешь.

Он попытался возразить, но Кет уже увлёк их двоих к середине зала. Над столами звучал смех, звенели кружки, и Тентия — тихая за стенами, шумная под потолком «Бычьего Рёва» — закружилась вместе с ними.

Яркий солнечный свет медленно проскользил через комнату Джезель и заставил её зажмуриться. Лишь когда внизу хлопнула дверь и громко звякнула посуда, Джезель нехотя приоткрыла глаза, продолжая морщиться от лучей.

— Не обязательно же было наступать так быстро, — пробормотала Джезель.

Она села, потёрла виски, затем глаза. Поднялась и подошла к окну. Ночной холод уже ушёл с улиц, но на крышах ещё блестела утренняя влага. Над светлым камнем Тентии поднимался тонкий дым из первых кухонь; на дальнем конце города мерцал купол храма Селуны, а выше крыш виднелась спираль магической академии, где вчера и проходил экзамен.

На спинке стула ждала одежда, неаккуратно брошенная вчера вечером. Джезель успела стянуть с постели покрывало и расправить платье, когда в дверь осторожно постучали.

— Джезель? — послышался голос Криеллы. — Ты уже проснулась?

— Уже почти похожа на человека, — отозвалась она. — Особенно если смотреть издалека.

За дверью тихо рассмеялись.

— Можно войти?

Джезель задержала руку на застёжке и вдруг почувствовала себя совсем маленькой — будто перед ней не дорога, а очередной урок, к которому она не успела подготовиться.

— Можно, мама.

Криелла осторожно открыла дверь. На ней было тёмно-синее платье; в руках она держала поднос с чашками и маленьким чайником. Ни свитков, ни учебных принадлежностей — только знакомый запах травяного настоя, который мать заваривала, когда Джезель простужалась или засиживалась над книгами.

Она поставила поднос на прикроватный столик и улыбнулась.

— Джез. Хочу сказать это не на лестнице и не за завтраком, когда твой отец будет делать вид, что время важнее всего на свете, — она выдержала небольшую паузу и продолжила: — Ты была великолепна вчера.

Джезель моргнула.

— Великолепна? Я едва не провалила экзамен.

— Не провалила. И не отступила, когда испугалась.

— Ты заметила, что я испугалась?

— Я твоя мать. Конечно, я заметила.

Джезель опустила взгляд. На секунду ей захотелось всё объяснить.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, — продолжила она. — И не в том, чтобы каждый раз заставлять себя идти до конца любой ценой. Ты умеешь быть сильной. Теперь тебе нужно научиться это понимать.

— Это звучит почти как лекция, — Джезель подняла глаза. — Ты уверена, что не принесла с собой конспект?

— О, у меня есть конспект на эту тему. На двести страниц. Но сегодня я решила тебя пощадить.

Они обе тихо рассмеялись, и напряжение, копившееся с пробуждения, немного отступило. Джезель взяла чашку. Настой был горячим и терпким. От первого глотка сразу стало легче.

— Отец уже злится? — спросила она после паузы.

Криелла чуть наклонила голову.

— Твой папа проснулся раньше всех, проверил часы уже раз сто, не меньше, и спросил, почему в доме до сих пор так тихо. Это его способ заботиться.

— Его способ заботы похож на подготовку к осаде.

— Порой да. — Криелла присела на край кровати. — Айрону трудно принять, что ты уходишь в мир, который он не сможет для тебя выстроить и защитить. Он слишком хорошо знает, что там бывает. И абсолютно не умеет говорить о том, что чувствует.

— Он мог бы хотя бы попробовать. Один раз. Например, сказать: «Джезель, я горжусь тобой», — она попыталась сделать голос низким, пародируя отца, — Это ведь не так сложно, — с грустью закончила волшебница.

— Для него — сложно.

Джезель тяжело вздохнула, желая возразить и высказать всё, что думает об отце, но мать смотрела на неё, не оправдывая мужа и не требуя прощения. Просто просила увидеть за его суровостью то, что самой Джезель было легче всего отвергнуть. И злость отпустила сама собой.

— Он гордится? — спросила она тише.

— Очень. Вчера он вернулся домой спокойнее обычного. А потом велел повару приготовить твой любимый завтрак и лично всё проверил. Не уверена, что он понимает, насколько это заметно.

У Джезель дрогнули губы.

— Значит, я должна считать это признанием?

— Считай началом. А ты… постарайся не превращать каждую его неловкость в повод для войны.

— Не обещаю.

— Я и не прошу обещать.

Криелла помолчала, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— И не пытайся прожить всё сразу. Дорога не экзаменационный зал: там не бывает смысла бросаться к следующему испытанию, едва переведя дыхание. Иногда можно остановиться, спросить совета, признать, что не знаешь, куда идти. Это не сделает тебя слабее.

— Ты говоришь так, словно сама много ездила.

— Нет. Я всю жизнь прожила в стенах поместья и знаешь... нельзя откладывать каждую важную вещь на потом. Не откладывай письма, даже если думаешь, что скоро вернёшься, — её глаза на секунду стали грустными, и она продолжила: — И не откладывай отдых!

Джезель кивнула.

Криелла встала, оправила складку на покрывале, которую Джезель тут же снова смяла бы, и задержалась у двери.

— Я так горжусь тобой, Джезель, — сказала она. — Не потому, что ты прошла экзамен. Хотя и потому тоже. А потому, что ты не позволила страху решить за тебя, какой будет твоя жизнь.

Джезель поспешно поставила чашку, чтобы не показать, как дрогнули пальцы.

— Если ты продолжишь, я правда расплачусь. А потом отец решит, что я заболела, и отменит всё.

— Тогда оставляю тебя собираться. Спускайся к завтраку, когда будешь готова. Не заставляй Айрона ждать слишком долго — ради спокойствия всего дома.

— Это угроза?

— Материнская рекомендация.

Криелла подошла, быстро поцеловала дочь в лоб и вышла.

Джезель ещё немного постояла посреди комнаты. Допила остывающий настой и принялась собираться уже без лишней суеты. Она закрепила волосы, проверила, всё ли нужное на месте.

Едва Джезель ступила на лестницу к первому этажу, снизу послышался торопливый топот. Акмен выскочил ей навстречу, перепрыгнул через несколько ступенек и налетел так, что ей пришлось ухватиться за перила. Багряный шёлк платья смялся под его руками. Младший брат уткнулся в него лицом и обхватил Джезель ещё крепче.

— Джезель, не уезжай... Останься, — голос мальчика звучал глухо и обиженно.

Она положила ладонь ему на спину. Акмену уже исполнилось тринадцать, он любил затевать драки и уверял, что совсем скоро станет выше обоих старших братьев, но сейчас держался за неё, как в детстве.

— Ну же, не дуйся. Я обязательно вернусь, а ты пока присматривай за домом и продолжай учиться.

Акмен отстранился и вытер нос рукавом. Один его рог был короче другого и заканчивался тупым обломком.

— Обещаешь? — шмыгнул он, глядя на неё снизу вверх.

— Обещаю, — твёрдо ответила Джезель, по-дружески взлохматив его и без того спутанные волосы.

Акмен попытался пригладить их ладонью. Джезель знала, что скоро они снова будут торчать во все стороны.

Из гостевого зала напротив парадного входа донёсся голос Айрона:

— Джезель, я слышу, что ты здесь. Ты снова проспала?

Акмен тут же побежал выше по лестнице. Джезель на мгновение обернулась посмотреть в спину брата, потом расправила складки платья и вошла в гостевой зал.

Плотный ворс ковра поглощал стук каблуков. За большим дубовым столом уже сидел отец; над камином грозно смотрели чёрные мраморные бюсты Тэрея и Дамаи, основателей дома, а выше них висел тяжёлый щит с гербом семьи. Джезель хорошо знала этот зал с детства. Знала каждую деталь: где на столе осталась царапина от её пера и почему один из стульев выглядел новее остальных. Но сегодня домашняя обстановка не помогала почувствовать себя спокойнее. Трофеи на стенах — волчья и оленья головы — угрожающе нависали над всем залом.

Айрон сидел во главе стола в своём массивном резном стуле, выпрямив спину. Огонь освещал его лицо сбоку. Возле камина, на своей подушке, лежал чёрный кот Люцик; при появлении Джезель он приподнял голову и тут же снова устроился поудобнее.

— Я надеюсь, ты уже собралась? — Айрон не смотрел на дочь, его взгляд был прикован к напольным часам из красного дерева. — Мои люди ждут.

— Да, отец, — ответила Джезель.

Его люди уже ждали у дверей. Вчера в таверне она обещала друзьям не сбегать от охраны в первую же ночь — «может быть, даже во вторую». Теперь, глядя на отца, Джезель почувствовала, как быстро это обещание теряет привлекательность.

Из кухонной двери вышла Криелла.

— Айрон, во имя Плетения! Неужели нельзя проводить единственную дочь спокойно? — Она укоризненно всплеснула руками и посмотрела на мужа. — Веди себя прилично.

Айрон наконец отвёл глаза от часов. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. Криелла, похоже, сочла это достаточным согласием.

— Джезель, присаживайся, — мягко пригласила мать, указывая на стул рядом с собой.

Перед Джезель поставили поднос с кроликом в сливочном соусе, морковью, горячим хлебом и свежими овощами. От хлеба ещё шёл пар. После вчерашнего экзамена она проснулась голодной, но за столом поняла, что не может выбрать, за что взяться первым. Криелла присела рядом, коснулась её волос и налила себе прозрачного эльфийского вина.

Джезель потянулась за хлебом. Мать заметила это и чуть подвинула к ней тарелку с маслом, как делала всегда, когда дочь зачитывалась за завтраком и забывала поесть. Джезель встретилась с ней взглядом и отломила кусок.

— Я обо всём позаботился, — заговорил Айрон, вновь переходя на командирский тон. — С тобой поедут мои лучшие люди. Присмотрят за вещами и... за тобой. Карета укомплектована, и маршрут я уже утвердил.

Джезель остановилась с хлебом в руке.

— Маршрут?

— Именно. Мелвант, Флан, Тэшвейв, Хиллсфар. Обратно — на корабле через Лунное Море. Для первого раза этого более чем достаточно. Даже слишком.

Названия городов были ей знакомы по картам. Она не раз водила по ним пальцем, прикидывая, куда отправится сначала, если наконец получит свободу выбрать самой. Теперь отец перечислил их так, словно проставил остановки в приказе для своих людей.

— Но я хотела отправиться по воле случая! Как Дамая! — в голосе Джезель на мгновение прорвалось прежнее детское разочарование.

Айрон посмотрел на неё. За столом стало тихо. Акмен, успевший незаметно прошмыгнуть за стол, медленно сполз со стула, пытаясь спрятаться под столом.

— Чтобы ты вернулась живой и ничего не вытворила, — отрезал отец. На миг он задержал взгляд на боку, там, где под платьем скрывался порез от вчерашнего клинка. — Тебе ещё далеко до Дамаи, Джезель. Рано или поздно ты это поймёшь.

Вчера он видел, что случилось на экзамене. Джезель тоже помнила, как быстро посох вылетел у неё из рук и как трудно было потом подняться с каменного пола. Но от этого отцовские слова не становились приятнее. Она положила хлеб на край тарелки, не доев.

Криелла перевела взгляд с дочери на мужа, но вмешиваться не стала.

— Хорошо, — Джезель опустила глаза, делая вид, что смирилась.

Айрон принял ответ и вернулся к завтраку. Джезель тоже взялась за еду: спорить до отъезда значило провести последние минуты дома за тем же разговором, который они вели годами.

Завтрак закончился быстро. Криелла мягко коснулась плеча Джезель и велела Акмену позвать Хеллгу. Пока бабушку ждали, слуги убрали посуду со стола. Айрон уже стоял в дверях, молча наблюдая за работой стражников из тени.

Хеллга спустилась со второго этажа, придерживая длинную седую косу, перекинутую через плечо. Её багровая кожа казалась темнее обычного в тени лестницы. Джезель вспомнила, как в детстве ждала этих шагов по вечерам. Бабушка приходила к ней с книгой, а иногда уводила к себе на балкон и рассказывала о местах за пределами Тентии, где ей довелось побывать на службе. Стоило Хеллге произнести название незнакомого города, и Джезель тут же тянулась к карте.

Увидев внучку, Хеллга улыбнулась и, не спрашивая, готова ли та, пошла вместе с ней к выходу, мягко положив ладонь на спину внучки.

На крыльце Джезель остановилась. Перед домом стояла белоснежная карета с золотой отделкой. У лошадей блестела начищенная упряжь, сзади был закреплен сундук с вещами. Всё выглядело так, будто карету приготовили для визита в соседнее поместье, хотя ей предстояло увезти Джезель далеко за город.

По обе стороны экипажа застыли стражники. При появлении Айрона они разом выпрямились.

— Стив и Дейв к сопровождению леди Джезель Тэрейа готовы! — выпалили они почти в унисон.

Джезель оглядела их. Дейв был подтянутым, с тёмными волосами и внимательным взглядом. Стив стоял, чуть шире расставив ноги. Кожаные доспехи туго сходились на его животе, короткая щетина покрывала круглое лицо, а серьёзное выражение давалось ему с заметным усилием. За спинами обоих висели короткие арбалеты, на поясах — мечи.

Прощание началось прежде, чем она подобрала слова. Хеллга прижала внучку к себе и прошептала: «Береги себя». Джезель обняла бабушку в ответ, вдохнув знакомый запах её одежды. Криелла поправила воротник платья, отошла на шаг, заметила неровную складку и снова потянулась к ней. Джезель терпеливо стояла, хотя мать уже трижды проверила и воротник, и застёжки.

Акмен выбежал из дома с Люциком на руках. Кот свисал с его локтя чёрным пушистым комом и смотрел на происходящее с явным недовольством. Джезель наклонилась, чтобы обнять брата вместе с ним, но Люцик упёрся лапами ей в плечо и отвернул морду.

— Вот как? — тихо сказала она коту, сдерживая улыбку.

Акмен крепче прижал Люцика к себе. Одного человека всё ещё не хватало.

— А где Мордэй? — Джезель оглянулась на дверь, надеясь увидеть старшего брата.

— На полигоне, — коротко бросил Айрон.

Криелла мягко подтолкнула дочь к дверце кареты.

— Он всё утро ждал тебя, милая, но служба не ждёт. Не обижайся на него.

Джезель кивнула. Она могла представить Мордэя на полигоне: рапира в руке, внимание целиком на упражнении, отцовское одобрение важнее пропущенного прощания. С братом они не раз спорили из-за того, что Айрон требовал от каждого из них. Джезель знала и о его попытках освоить магию, о том, как тяжело ему далось отсутствие такого таланта. Но сейчас ей всё равно хотелось, чтобы он вышел хотя бы на минуту. Она ещё раз посмотрела на дверь и забралась в карету.

Дверца захлопнулась. Стив и Дейв взобрались на козлы, щёлкнули поводьями, и пара белых лошадей потянула экипаж от крыльца.

— Хорошего путешествия! — донеслись вдогонку голоса матери и Хеллги.

Джезель обернулась к окну. Акмен бежал за каретой. Мальчик не останавливался, пока с крыльца не прозвучал окрик Айрона. Тот остался стоять возле Криеллы и смотрел вслед экипажу. Джезель следила за ними, пока карета не свернула, и дом не скрылся из виду.

На козлах кто-то шумно выдохнул. Потом заскрипела кожа доспехов: стражники одновременно переменили позу, словно всё время у крыльца боялись шевельнуться.

— Ну и бука же он, а? Ха-ха! — громовой голос Стива заставил Джезель вздрогнуть. — Прямо мороз по коже, когда он так смотрит!

— Эй, потише ты! — зашипел на него Дейв. — Она же всё слышит. Пожалуется — и прощай наше довольствие!

Джезель невольно улыбнулась и откинулась на бархатные подушки. Сквозь приоткрытое окно доносились стук копыт и обрывки голосов с улиц.

Карета катилась по центральной улице Тентии. Джезель подвинулась к окну. Мимо шли светлые кирпичные дома под красной черепицей; у одного порога женщина выставляла корзины, на площади торговец спорил с покупателем, держа перед собой связку товара. Затем за крышами показался большой склад семьи Быстроруких. Белый камень его стен был виден издалека.

Впереди выросли Западные Ворота. Стальные створки стояли открытыми, пропуская повозки в обе стороны. Карета миновала их, затем «Ливрею Ангрима», где конюхи выводили лошадей, а путники собирали вещи перед дорогой. Джезель проводила взглядом городскую стену.

Пустоши Тара начались с низких кустов и сероватых степных трав. Ветер свободно проходил по открытой земле и поднимал пыль у колёс. Джезель узнала место, где часто тренировалась: отсюда она посылала огненные сгустки в камни, пока не уставали руки, а затем смотрела, весело разбиваются о них, создавая мириады раскалённых искр.

Она опустила ладонь на край окна. Карету потряхивало на каменистом тракте; из-за спины Стива снова доносилась болтовня, а Дейв отвечал ему коротко и неохотно. Джезель ещё не знала, как далеко они успеют уехать к вечеру и сколько продержится отцовский распорядок. После утреннего разговора ей по-прежнему хотелось самой выбрать хотя бы один поворот.

Тентия осталась за спиной. Впереди лежали города, которые прежде умещались на картах и в путеводителе Дамаи.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

О книге
Я пишу фэнтези фанфик по магическому миру Фаэрун, который служит основной многих приключений для настольной игры "Подземелья и Драконы". Эту историю мы пережили с друзьями на себе, принимали тяжелые решения и умирали. А сейчас это всё оформляется в виде художественного текста, с которым я хочу вас познакомить.

Тёмное ночное небо окутывало лесную поляну. Деревья стояли плотной стеной; их могучие кроны нависали над девушкой. Воздух был наполнен витающим пеплом и горьким запахом дыма. Центр поляны освещался тёплым светом, в сердце которого на коленях сидела девушка. Её руки были охвачены языками магического пламени, яркими, поочерёдно переливавшимися от белого до инфернально-красного. В этом свете на груди виднелись глубокие кровоточащие раны от когтей. Тонкие черты лица. Острые длинные уши. Большие массивные рога, закручивающиеся внутрь, нависали над огнём. Испуганный взгляд был устремлён на ладони. Пламя неумолимо распространялось, поднимаясь от кистей к локтям. Оно медленно пожирало её всю, мучительно терзая кожу.

— Нет, нет, нет… — панически кричала девушка, пытаясь стряхнуть огонь с рук.

Но в ответ звучал лишь жуткий, неконтролируемый дьявольский смех. Что-то следило за ней. Но смех шёл не из леса — он будто звучал у неё в груди. Ей казалось, что она вновь утратила контроль над магией. Плетение поглотит её, выжжет изнутри, не оставив даже обугленного скелета… Останется лишь пепел, развеянный в дремучей чаще.

— Мама! — Джезель рывком села в постели, захлебываясь криком и всё ещё пытаясь стряхнуть несуществующий огонь с рук.

Грудь тяжело вздымалась. Сердце бешено колотилось. Волшебница судорожно вытянула руки перед собой, разглядывая длинные ухоженные ногти цвета тёмной черешни. Кожа была гладкой и идеально чистой, бледного закатного оттенка. Никаких ожогов. Пальцы слушались безупречно.

— Это всего лишь сон… Тебе нечего бояться, это не повторится, — прошептала Джезель себе под нос, пытаясь успокоить себя.

За окном комнаты третьего этажа поднимался нежно-розовый летний рассвет. Солнечные лучи уже золотили корешки тяжёлых гримуаров в шкафу и резную спинку стула из красного дерева. У самого окна стоял массивный письменный стол, заваленный различными свитками, открытыми книгами, баночками чернил, дорогими перьями и разного рода магическими приборами. Особенно бросался в глаза маленький мутный кристаллик размером не больше ноготка, в котором едва заметная искра периодически вспыхивала на несколько секунд.

Джезель облегчённо выдохнула. Она поправила золотые рунические кольца у основания массивных рогов. Эти кольца были семейным наследием Тэрейа и подарком матери на её шестнадцатилетие. Затем девушка откинулась на ворох маленьких подушек, подтянув к себе гримуар, с которым всегда спала в обнимку.

Она раскрыла книгу, из неё выпал пергамент, наверху которого крупными строгими буквами было отпечатано заглавие — «Свод правил и условий участия в квалификационном экзамене Академии Тэнтии». Внизу красовались три вычурные подписи архимагов и сургучная печать академии. Джезель взяла его в руки, бросила быстрый взгляд, и в её янтарных глазах загорелся азарт. Сегодня должен был состояться экзамен, которого она с нетерпением ждала и к которому готовилась последние несколько лет.

Большой круглый тренировочный зал академии дышал прохладой мрамора. Ученики вошли через основные ворота. Слева и справа на высоких трибунах сидели преподаватели академии, перешёптываясь между собой и создавая лёгкий гул. Напротив, на возвышении сидели трое архимагов. Во главе был улыбающийся седой старик с длинными волосами и бородой. Чуть в стороне от них стояло отдельное кресло, в котором восседал Айрон Тэрейа — с безупречной осанкой и суровым взглядом. За его спиной стояла Криелла, нервно сжимая пальцы и безмолвно молясь Мистре за свою единственную дочь.

Обычно на экзамен никого, кроме членов магического Совета и преподавателей академии, не допускали. Однако дом Тэрейа был исключением. Их неоспоримое экономическое и магическое влияние в городе открывало им особые привилегии, в том числе право наблюдать за экзаменом дочери. Айрону было важно видеть, что дочь не опозорится и не запятнает репутацию рода Тэрейа.

Остальные ученики академии держались от Джезель на почтительном расстоянии. Для них она, выросшая за закрытыми дверями роскошного семейного поместья, была экзотическим и пугающим дитём дьявола — тифлингшей, чья кровь веками вызывала у простолюдинов опаску. Даже несмотря на то, что у неё не было ни хвоста, ни необычного цвета кожи. Да, её кожа была чуть краснее обычной человеческой, но в разы светлее, чем у тифлингов инфернального происхождения. Джезель была взволнована предстоящим экзаменом, но старалась держаться уверенно, гордо сжимая посох и прокручивая в голове заготовленные заклинания.

— Занимайте свои позиции! — наконец прогремел голос довольного старика с густой седой бородой. — Коллега, прошу, начинайте, — спокойно произнёс он, обращаясь к низкорослому мужчине, стоявшему по правую руку от него.

Старик-гном в остроконечной тёмной шляпе подкрутил пальцем длиннющие усы, цокнул языком, нахмурил брови и вскинул руки в воздух. Его губы беззвучно зашевелились, подчиняя магию в зале. Под полом загудел старинный механизм, и в этот момент пространство в центре зала, где стояли ученики, начало меняться. Его окружила плотная каменная стена, выросшая из пола, а пространство внутри стало расширяться и преобразовываться в запутанный лабиринт. Когда всё утихло, гном улыбнулся, опустил руки и вновь плюхнулся в своё кресло. Затем он напоследок щёлкнул пальцами, завершая сложный ритуал, и во внешних стенах лабиринта перед каждым учеником появились двери.

— Помните: пройдут лишь сильнейшие — те, кто истинно докажет свои навыки владения магией, — произнёс высокий старик, выдержал паузу и продолжил: — Да поможет вам Плетение!

Затем он уселся в мягкое кресло, лениво крутанул пальцем перед собой, и в воздухе над лабиринтом появились огромные песочные часы, в которых песчинки тут же посыпались одна за другой.

Слева от него сидела девушка в длинном платье цвета тёмной лазури, подол которого был украшен магическими рунами разных школ. Перед ней стоял небольшой стол со стеклянным шаром. В его центре клубилось небольшое синее облачко. Девушка провела ладонью над сферой, и облако внутри резко устремилось вверх, расширяясь и превращаясь в лёгкий туман. Спустя несколько мгновений туман успокоился, и в нём стали видны размытые контуры каждого студента.

Испытание началось.

Испытуемые ринулись в лабиринт. Джезель пошла уверенным, неторопливым шагом, внимательно осматриваясь по сторонам и выискивая удобные позиции. Из глубины лабиринта уже начали доноситься выкрики магических формул, шум всплесков магии и крики боли.

Джезель двигалась по узкому коридору в самое сердце лабиринта. Внезапно из-за угла выскочил высокий эльф в потрёпанной длинной мантии цвета маренго и метнул в девушку бритвенно-острые кусочки льда. Она не стала тратить на него время — ловко увернулась и нырнула в удачно подвернувшийся проход, отправляясь дальше по извилистым закоулкам лабиринта.

Вскоре она выбежала на широкую круглую площадь. Пол был усыпан сухим рыжим грунтом, а в центре находился крупный полупрозрачный кристалл, возвышавшийся почти до самого потолка. Его грани необычайно переливались на свету. Внутри она заметила всполохи магических искр, мечущихся, словно мелкие рыбёшки в тесном аквариуме. «Призматический кристалл? Я думала, они не бывают больше ногтя. Ещё и такой прозрачный…»

Прямо напротив, сквозь кристалл, Джезель увидела знакомого эльфа, который несколько минут назад метал в неё льдинки. Не задумываясь, она вскинула руку вперёд, направляя ладонь на эльфа сквозь кристалл, и перед ней загорелся ярко-оранжевый рунический круг.

— Rakhtz Arkhtar! — довольно выкрикнула она на инфернальном.

Три огненных луча вошли в кристалл; несколько раз отразившись от внутренних стенок, они бросились в сторону ученика напротив. Глаза эльфа округлились, но он не растерялся, вскочил в устойчивую стойку и выкрикнул в ответ:

— Norfete!

Один луч пролетел мимо, в нескольких дюймах от щеки, слегка опалив края длинных золотистых волос и образовав небольшую выбоину в гранитных кирпичах за его спиной. Два других попали точно в цель. Эльф хотел поглотить и перенаправить часть огненной стихии обратно в тифлингшу, но его магия не сработала как следует. Руны на золотых кольцах Джезель вспыхнули ярким алым светом, усиливая её родную стихию и игнорируя защитную магию соперника. Студент рухнул без сознания. В тот же миг на внутренней стороне руки девушки вспыхнули две ярко-оранжевые печати с рунами. В центре первой красовался символ призматического кристалла — похоже, её выдали за успешное использование кристалла в бою. На второй схематически были изображены два сражающихся человечка — символ победы в дуэли.

Легкое магическое свечение подхватило тело упавшего эльфа. Руки самовольно прижались к телу, а затем он исчез, отправляясь на трибуны уже в качестве наблюдателя.

Довольная своим успехом, тифлингша бросила быстрый взгляд в сторону трибун, где сидел её отец, но отсюда его не было видно. Тогда она просто побежала дальше. Песочные часы уже опустели наполовину.

Лабиринт продолжал петлять; Джезель теряла время и никак не могла найти путь к следующей комнате. Она услышала вдали отголосок чужой магии и ринулась к источнику, но интуиция подсказывала, что что-то не так.

Резко обернувшись, тифлингша выкрикнула:

— Tzkhut!

Четыре призрачные стрелы воткнулись в магическую преграду, мгновенно возникшую прямо перед лицом волшебницы. В дальнем конце коридора стояла юная девушка с белыми, как снег, волосами и пепельно-серой кожей. Она держала посох перед собой, направив его на тифлингшу. Девушка громко выругалась и побежала на Джезель с яростными криками. Даже с такого расстояния были видны её ярко-красные глаза.

Джезель стала пятиться, кидая огненные сгустки в соперницу. Сзади, будто из ниоткуда, выплыл мужчина и сунул посох под ноги тифлингше.

— Ай… — лишь успела выронить Джезель, распластавшись спиной по земле.

Над ней нависла широкоплечая фигура в тёмных одеждах. Лицо скрывал глубокий капюшон, и разглядеть его в тени было невозможно, даже с её зрением. Светлая рука мужчины скользнула по рукояти посоха; механизм щёлкнул, и из скрытого отделения появился кинжал. Блеск лезвия нарушали высохшие зелёные пятна — следы яда. Мужчина схватил кинжал за рукоять, шепнул пару слов, и тот покрылся тёмно-фиолетовой дымкой. Затем он направил клинок на тифлингшу.

— Мы сидели в этой холодной башне всю свою жизнь, — цедил он сквозь зубы и медленно надвигался на тифлингшу, — терпели годами унижения от преподавателей, чтобы такая, как ты, пришла из уютного поместья и отняла у нас всё?

— Заканчивай с ней! — яростно прорычала дроу. Она стояла позади, оглядываясь по сторонам и крепко сжимая посох обеими руками, а затем ткнула навершием парню прямо в позвоночник. — Давай!

Кинжал устремился в бок Джезель. Она уже успела приподняться на локтях и попыталась увернуться, но клинок успел распороть край платья и сделать небольшой надрез. Тёмная энергия колыхнулась, мгновенно впитываясь в рану вместе с ядом. Джезель зашипела от боли. Лицо дроу расплылось в улыбке. Для удара мужчине пришлось наклониться, и тифлингша успела дотянуться до его руки несколькими пальцами. Сквозь боль она выкрикнула:

— Ikatz-Tzenkh, Kharsht!

С пальцев волшебницы сорвались искры. Нападающий выронил кинжал и рухнул на землю. Это дало Джезель драгоценные секунды, чтобы вскочить на ноги, погрузить участок коридора в кромешную тьму, а затем бежать со всех ног дальше, оставляя позади ругань дроу.

— Слабак! Это был идеальный план! Ничего вам доверить нельзя.

— Нет… — успел он выкрикнуть в последний момент, до того как дроу произнесла заклинание.

Голос студента оборвался под звук магического всплеска.

«Он спрятал обычный кинжал за теневым клинком… Неужели этого достаточно, чтобы обмануть архимагов?» — задумалась волшебница, безостановочно пробегая по запутанным коридорам лабиринта. «Если это действительно так, здесь намного опаснее, чем кажется».

Боль в боку отзывалась острым покалыванием. Ей повезло, что кинжал задел лишь кожу. Если бы яд попал глубже, шансы продержаться до конца экзамена были бы ничтожны. Тогда её путешествие, обещанное отцом за успешное завершение экзамена, отложилось бы до следующей попытки на долгие и мучительные пару лет.

Джезель наконец остановилась, прижалась спиной к стене и сползла на землю, чтобы отдышаться. Только сейчас она поняла, что руки побледнели, кончики пальцев стали холодными, а вокруг пореза проступила мелкая чёрная сеть. Она сделала глубокий вдох, плотно прижала ладонь к ране, стиснула зубы и с помощью магии прижгла её, вскрикнув от боли. Она прикрыла глаза лишь на мгновение, но, когда открыла их, в часах оставалось уже меньше трети песчинок. «Удивительно, почему их так хорошо видно из каждого закутка?» — попыталась увести мысли от боли. Опустив взгляд, она заметила, что перед ней деревянная дверь.

Она легонько толкнула её, и перед взором девушки предстало небольшое квадратное помещение. Пол был сложен из серого булыжника, а стены — из тёмно-коричневого гранита. В углах стояли небольшие жаровни, а в центре возвышался невысокий многогранный постамент. Джезель медленно вошла внутрь. Комната оказалась тупиковой. Но в центре постамента она заметила непрерывную вязь из синих рун, образующую ровный круг. Девушка обошла его со всех сторон, всматриваясь в каждый знак.

«Разве эти две руны можно совмещать?»

Джезель раскрыла книгу заклинаний, стараясь разобраться в плетении, пока не наткнулась на заметки о портальной магии и кругах телепортации.

В это время из глубины коридора донёсся нарастающий ритмичный стук сапог. Кто-то бежал прямо сюда. Джезель отошла в сторону, прячась за углом прохода: сражаться с кем-либо она сейчас не желала.

— Попробуем исправить… — выдохнула волшебница себе под нос и стала читать магические формулы на инфернальном.

В этот момент в комнату забежал довольный человек в узких бордовых штанах и длинной мятой рубахе. В руках он держал небольшой жезл. На бегу он усмехнулся и бросил высокомерный взгляд в сторону тифлингши, а затем прыгнул прямо в круг.

«Но он же нестабильный…» — пронеслось в голове Джезель, провожая его взглядом.

Как только нога мужчины коснулась пола в центре круга, круг вспыхнул и волшебник рассыпался на мириады магических искр. Затем из дальней комнаты на весь лабиринт раздалось грубое ругательство. Мужчина телепортировался явно не туда, куда ожидал.

«Вот оно!» Джезель заприметила выделяющуюся нить заклинания и перепривязала её к другой руне. Старая неправильная руна в круге на полу рассеялась, а на руке тифлингши вспыхнула третья печать с символом, означающим школу призыва, в которую входила и портальная магия. Она закрыла книгу и уверенным шагом двинулась в круг. Времени оставалось уже совсем мало.

Джезель очутилась в небольшом коридоре одна. Прямо перед ней открывался пустой зал с тусклым холодным освещением. Она медленно прошла в него. Здесь было тихо; никаких следов не было видно. Взгляд тут же приковали огромные стальные ворота, в центре которых парила многослойная магическая печать разных форм и размеров. Волшебница не успела всё внимательно разглядеть, как с другой стороны навстречу выбежал другой тифлинг — высокий мужчина с короткими рожками, тёмными взъерошенными волосами, в простой серой рубашке, заправленной в потертые коричневые штаны, и с посохом наперевес.

Волшебница моментально встала в боевую стойку; на её ладони вспыхнул огненный сгусток. Тифлинг замедлил ход и поднял руки в знак перемирия.

— Постой! Выслушай меня! — сказал он.

— Я думала, что моя семья — единственные тифлинги в этом городе, — удивилась она.

— Я не из города. Меня взяли учиться, и я так и не покинул стен академии, — спокойно ответил он, продолжая идти к волшебнице. — Меня Фалгур звать.

Джезель потушила пламя и опустила посох на землю.

— Леди Джезель Тэрейа, — хмуро ответила она. — Если ты хочешь заговорить мне зубы, знай: я сожгу тебя, не задумываясь.

Фалгур усмехнулся, но остановился.

— Сейчас нет времени на эти ваши аристократические причуды. — Он указал пальцем на часы над их головами. — У меня уже есть две печати. А у тебя, я вижу, три. — Он выдержал паузу, рассчитывая на понимание, но Джезель продолжала внимательно слушать. — Ты можешь открыть ворота, и мы пройдём вместе!

— И зачем мне тебя пропускать? — возмутилась девушка.

— Я здесь не в первый раз. Поверь мне, одному там не справиться. — Фалгур кивнул в сторону ворот. — В прошлый раз я открыл ворота один и заплатил за это позорным поражением в первые же секунды. Но в этот раз я разумнее! Khaitz-rakht, архимаги специально заставляют открывать ворота в одиночку, чтобы позабавить себя.

Джезель улыбнулась, когда услышала инфернальную речь не от своей родни.

«Опозориться прямо на пороге финала мне точно не хватало», — подумала Джезель.

— Ты меня не знаешь, — продолжая улыбаться, возразила девушка. Затем она кивнула в знак согласия, и её взгляд вновь стал сосредоточенным.

Джезель подняла руку, направляясь в сторону ворот. Печати на руке засветились, а магические руны над воротами вспыхнули, стали поворачиваться, и, сойдясь в единый узор, рассыпались. Створки начали медленно, со скрипом раскрываться. Тифлинги переложили посохи поудобнее, готовясь к неизвестному.

— Финальный этап, — старший из архимагов сухо произнёс, обращаясь к коллегам. — Сейчас самое интересное! — добавил он, улыбнувшись Айрону и указав пальцем на комнату внизу, прямо перед их трибуной.

Перед учениками открылся просторный зал, в несколько раз крупнее всех встреченных в лабиринте комнат. Основная часть пола была засыпана крупным песком цвета ржавчины, а центральный проход от ворот к трибунам был выложен чёрной гранитной брусчаткой. Вдоль него тянулись мраморные декоративные колонны с рунической вязью.

Фалгур первым ринулся в помещение. Джезель осторожно последовала за ним, осматриваясь по сторонам, пока не встретилась взглядом с отцом. Лёгкая дрожь пробежала по её спине, и она тут же отвела взгляд к центру комнаты, где уже зашумел магический поток.

В самом центре лежала большая квадратная мраморная плита, вся исписанная сложными рунами. Они вспыхнули ярким синим огнём, как только тифлинги вступили в зал. Языки пламени начали двигаться и собираться в единый полыхающий костёр в центре плиты, принимая форму огромного магического сгустка, раза в три выше человека. По всему объёму этого пламени мельтешились крохотные искры. Сверху образовались наросты в виде бровей и рогов, а часть пламени вытянулась в стороны, образуя подобие рук.

Криелла тихонько охнула, сильнее прижимаясь к спине мужа. Айрон внешне сохранял спокойствие, но его ладонь вспотела, и он крепко сжал навершие меча.

— Арканный Страж, — довольно произнёс главный архимаг, хвастаясь перед Айроном. — Наша новая совместная разработка академии!

Магическое существо моментально вскинуло руки-отростки в сторону вошедших учеников, и в каждого из них полетело по три магические стрелы. Тифлинги не успели среагировать, и все стрелы мгновенно вонзились в них.

— Что-то новенькое, — удивлённо произнёс Фалгур сквозь боль.

Фалгур ловко скользнул рукой в боковую сумочку и двумя пальцами вытащил небольшой чёрный перчик. Произнёс пару магических слов и закинул его в рот. Затем, встав в боевую стойку и опершись на посох обеими руками, выкрикнул ключевое слово заклинания — и изо рта вырвалась ломаная молния прямо в Арканного Стража.

Но этот разряд лишь раззадорил существо, будто подпитав его и наполнив новыми силами. Взамен из груди Стража вырвались две молнии и устремились к Джезель и Фалгуру. Их откинуло назад. Голова Джезель звонко стукнулась о камень, а посох вылетел из рук.

Архимаг на трибуне разочарованно покачал головой, а у Криеллы нервно задёргался глаз, и она тут же впилась длинными ногтями в плечо мужа.

В голове Джезель звенело. Она прижала руку к затылку, нащупав мокрое место, схватила посох и в одно мгновение отскочила к ближайшей колонне. Мысли в голове перемешались, в глазах двоилось; произносить заклинание в таком состоянии было практически невозможно. Прижавшись плечом к колонне, она сделала глубокий вдох и попыталась сфокусировать взгляд на товарище, массируя висок двумя пальцами. Зрение прояснилось, и Джезель увидела, что хвост у Фалгура был грубо обрублен — скорее всего, много лет назад.

Тифлинг, шатаясь после удара, пытался устоять на ногах. Он направил посох в сторону Стража и громко выкрикнул:

— Solicallorfete!

Из его посоха вырвался плотный луч света, пробивший Стража насквозь. На секунду существо замешкалось. Будь у него глаза, оно бы точно взглянуло на образовавшуюся дыру в своей груди, но их у него не было. Форма существа заколебалась и уменьшилась, а дыра в груди стянулась. Магические брови Стража злобно нахмурились; он сложил свои полупрозрачные синие руки вместе и направил их на учеников. Из ладоней полилось пламя, сжигая всё на своём пути, и поджигая одежду Фалгура. Джезель, спрятавшейся за колонной, повезло чуть больше: опалило лишь края туфель.

Для Фалгура это было не смертельно, но болезненно. В данной ситуации быть тифлингом оказалось благом, а не проклятием.

— Я тоже так могу, — хмыкнула Джезель, выходя из-за колонны.

Джезель поставила посох перед собой. Её окровавленные пальцы легли поверх другой руки; лёгкий жест — и из уст вырвались грубые, резкие инфернальные слова:

— Erukht Tzvek Antafar Ighnart!

С ладоней девушки вырвался подобный поток пламени, свирепствующий, словно голодный волк. Арканный Страж отшатнулся, его формы вновь зашевелились и уменьшились. На лице Джезель появилась лёгкая улыбка.

Магическое существо решило, что игры с добычей кончились, и резко рвануло на учеников, проходя сквозь них и перекрывая путь к выходу из зала. Ученики задёргались в конвульсиях и мягко упали на землю. По их телам пробежали остаточные искры.

Когда Джезель открыла глаза, Фалгур уже лежал без сознания, выпустив посох. Она осталась наедине с этим монстром. Страж уже развернулся и был готов использовать следующее заклинание. Незнакомец был прав: в одиночку пройти финальное испытание было невозможно.

«Нет. Я не сдамся. Ни за что. Только не сегодня».

Джезель попятилась в сторону трибун, пытаясь держаться от этого чёртового Стража как можно дальше. Она была близка к поражению. Отец снова решит, что был прав, и она не могла этого допустить. Девушка бросила быстрый взгляд на Айрона: он сидел всё так же неподвижно, и в его глазах она видела привычное ей ранящее пренебрежение.

Джезель решилась на безумный, смертельный риск: выжать из себя то, к чему её разум ещё не был готов; подняться на следующую ступень силы прямо здесь, на глазах у всех; перешагнуть через призрак своего кошмара, преследующий её с десяти лет, когда она потеряла контроль над магией, пытаясь прыгнуть выше своих сил.

«Ты сможешь. Ты стала лучше. Ты справишься».

Она сделала глубокий вдох, перехватила посох обеими руками и, скользя его основанием по камням и песку, прочертила перед собой широкий полукруг. Девушка резко опустилась на одно колено, с силой прижала ладонь к полу, оставив кровавый отпечаток пальцев, и закричала на инфернальном, срывая голос:

— Mihnortz Mektkhorum!

Земля под ареной задрожала. Вдоль прочерченной Джезель линии гранитные плиты с треском раскололись. Полдюжины массивных кусков камня поднялись в воздух, мгновенно вспыхнули рыжим пламенем и стали кружить над головой. Лицо Джезель покрылось каплями пота, руны Плетения жгли сознание, шишка на затылке заныла ещё сильнее. Но магия пока что подчинялась…

Архимаг медленно подался вперёд, упираясь руками в перила. На его лице появилось неподдельное удивление. Девчонка совершила невероятный рывок, открыв себе доступ к новому этапу магического мастерства прямо во время боя.

Джезель тяжело поднялась с колен, опираясь на посох. Её руки дрожали от перенапряжения, но подбородок был гордо вскинут, зубы стиснуты; от головной боли она щурилась, пытаясь унять магическое давление.

Пылающие камни обрушились на Стража один за другим. Первая пара расколола его грудь, вторая сорвала с него верхний слой; после третьей пары он пошёл трещинами, будто был не магией, а плохо склеенной стеклянной статуей. Ещё один огненный сгусток ударил в Стража и вспыхнул так ярко, что Джезель зажмурилась. Секундой спустя на месте, где стоял Страж, остались лишь остаточные искры, исчезавшие одна за другой. Джезель рухнула на землю и сделала несколько глубоких вдохов. Напряжение в голове начало расходиться по всему телу, отзываясь в каждой ране и ссадине невероятной болью. Но приятное чувство победы и завершения экзамена смягчало это состояние.

— Испытание завершено! — громко объявил архимаг, аплодируя.

Низкий гном с роскошными усами быстро зашевелил пальцами, что-то шепча себе под нос. Стены лабиринта поползли вниз с тяжёлым скрежетом. Камень уходил в пол, обнажая зал, трибуны и лица наблюдателей. Оставшиеся на ногах ученики стали собираться ближе друг к другу, щурясь от яркого света и пытаясь понять, действительно ли всё закончилось.

Фалгур лежал на каменной плите: обожжённый рукав ещё дымился, посох валялся в нескольких шагах. Когда архимаг объявил о завершении экзамена, над ранеными вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Оно пробежало по рассечённой коже и уняло боль в ушибленном затылке Джезель, а затем пробежало по остальным ученикам.

Фалгур поморщился, открыл глаза и несколько мгновений смотрел в потолок, словно ещё ждал нового удара Стража. Потом нащупал посох и, тяжело опираясь на него, поднялся. Приметив, что всё закончилось, он помрачнел: второй раз подряд ему не повезло на самом последнем шаге к победе. Он увидел сидящую на коленях Джезель и хотел подойти к ней, узнать, как всё закончилось, но её подхватила другая тифлингша — в тёмно-синем платье, с такими же рогами, как у сидящей девушки, и похожими золотыми кольцами на них. Фалгур остался на месте.

С трибуны первой сорвалась Криелла. Она не стала спрашивать, всё ли в порядке, — просто обняла дочь, осторожно, чтобы не задеть рану на боку и ушибленный затылок. От знакомого запаха трав и духов у Джезель перехватило дыхание. Только теперь до неё дошло, что экзамен и правда остался позади.

— Поздравляю, — прошептала Криелла ей на ухо. — Повеселись сегодня. Завтра всё спокойно обсудим.

Джезель отстранилась и улыбнулась, всё ещё немного ошеломлённая.

— Ты говоришь так, будто я только что вернулась с войны.

— Для матери разница невелика, — Криелла провела пальцами по её щеке и помогла подняться. — Особенно когда дочь решает доказать всем своё упрямство на глазах у Совета.

Айрон спустился следом вместе с представителями магического Совета. Он держался прямо, как на приёме, но продолжал крепко сжимать рукоять меча.

— Благодарю Совет за беспристрастный суд, — произнёс он ровно.

Затем его взгляд скользнул по фигуре Фалгура. Взгляд Айрона был немного надменным, холодным и оценивающим, с плохо скрытым недоверием. Тифлинг заметил это и моментально выпрямился, будто это могло защитить его лучше любого заклинания. Айрон грозно нахмурил брови в ответ, а затем повернул голову в сторону дочери. Они встретились взглядами на долю секунды, отец кивнул, сохраняя свой грозный и серьёзный вид, и быстрым шагом двинулся к выходу из тренировочного зала, не дожидаясь оглашения результата.

Старший архимаг подошёл к Джезель. Весёлое выражение исчезло с его лица. Сейчас он пристально всматривался старыми глазами, словно пытался разглядеть в ней что-то.

— Джезель Тэрейа, — наконец сказал он, — поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Стены академии Тэнтии открыты для вас в любой момент.

Она успела только склонить голову в ответ — архимаг уже двинулся дальше.

— Фалгур, поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Мы оценили ваш тактический и профессиональный вклад в финальное сражение.

— Но… — тифлинг хотел было возразить, что не устоял в финальном испытании, но архимаг уже стоял у другого ученика.

В стороне стоял молодой человек с бледной кожей, серыми волосами и широким капюшоном, откинутым назад. Архимаг отчитывал его, держа в руке тот самый кинжал, которым он ранил Джезель. Парень лишь покорно опустил голову, пытаясь скрыть стыд за содеянное. Его ждало отчисление из академии.

А за его спиной стояла эльфийка с пепельно-серой кожей и ярко-красными глазами. На внутренней стороне её руки виднелись три печати. Сперва она ехидно улыбалась, слушая, как отчитывают её "союзника". Затем её взгляд резко метнулся на Джезель. В нём читалась злоба и пренебрежение. Тифлингша чувствовала, что эльфийка была готова растерзать её в клочья у всех на виду. Джезель спокойно встретила этот взгляд и первой отвернулась, не выказывая эмоций. Сегодня ей уже не хотелось ни с кем спорить — даже ради удовольствия.

Жрецы обходили учеников, проверяя ожоги, порезы и последствия заклинаний. Вокруг уже гудели разговоры, стремительно распространяя сплетни и результаты экзамена. Ученики делились пережитыми эмоциями и хвастались собранными метками. Джезель слушала этот гул будто издалека. Под рёбрами разливалось чувство предвкушения. Академия больше не была дверью, которую ей требовалось открыть ради свободы. Завтра начнётся настоящая дорога, не ограниченная стенами города и пристальным надзором. Она ждала этого слишком долго.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

О книге
Джезель Тэрейа, юная волшебница из благополучной Тентии, наконец получает то, о чём мечтала, — собственное приключение. Но за городскими воротами титул, золото и академические знания значат куда меньше, чем она привыкла думать. Её первыми спутниками становятся те, с кем она вряд ли сошлась бы: варвар с тяжёлым прошлым, друид, жрец, рыжая воительница и двое мужчин, обязанных вернуть её домой целой. Но пока их непрочный союз проходит первые испытания, над Фланом и окружающими лесами сгущается тень — и она уже требует свою цену.

Тирен сидел на каменном полу рядом с девушкой, которую не сумел спасти. Руки ещё помнили тяжесть её тела. Он видел, как золотой свет между пальцами погас, а реакции после не последовало. Он видел, как слегка дрогнули её веки — а, может, ему это показалось. Но он цеплялся за каждый лишний миг, в котором ещё оставалась надежда, как утопающий тянулся за глотком воздуха.

«Она была так близка к спасению. Как я мог ошибиться?» — непрерывно крутилось в голове жреца.

Он сложил руки у неё на груди, прикрыл плащом и разгладил его рукой. Привычный жест, каким он накрывал усопших в храме Тира. Там у него были братья по вере и тишина, в которой его слова имели значение. Здесь же всё было совсем не так.

— Я видела необычные ящики, — донёсся голос Джезель. — Интересные, выделяющиеся. Они были там — внизу, почти у самого входа. Может, стоит проверить, что в них?

Тирен не обернулся. Слова долетали до него словно издалека, словно сквозь толщу воды. Миранда зашевелилась, и в её голосе уже чувствовалось любопытство и азарт, несмотря на полученные травмы.

— Ящики? Какие ящики?

— Деревянные, крепкие. Несколько штук. Они не похожи на те, в которых держат какой-то хлам.

Асхарет коротко хмыкнул.

— Там всё затопило, Джезель. Мы и до первого помещения не доплывём.

— Может, и доплывём, — упрямо отозвалась тифлингша, но тут же замолчала.

Тирен услышал шелест бумаги. Джезель села ближе к слабому свету факела, раскрыла промокшую книгу. Страницы слиплись и потемнели по краям; она осторожно поддевала их ногтем. На мгновение на её лице отразилась легкая неприязнь и капля разочарования.

— Я кое-что поищу, — задумчиво протянула она.

Миранда придвинулась ближе, с любопытством выглядывая через её плечо.

— Ничего себе у тебя пергамент.

— Да уж, — спокойно ответила Джезель, не отрывая взгляда от строчек. — Целое состояние стоит, а всё равно промокает. Ну... зато не рвётся.

Тирен смотрел на край плаща, которым укрыл девушку. Ему хотелось разозлиться на разговор о ящиках, о дорогом пергаменте, на безразличие Джезель, Асхарета и Миранды. Никому, кроме него, не было дела до бедной девушки. Хотелось потребовать хотя бы нескольких минут молчания.

«Вот бы сейчас свиток. Миранду он уже однажды вернул...» — пронеслось в мыслях жреца.

«Но Анвар... Ему я тогда не смог помочь»

Он был жрецом и целителем. Его учили замечать холод в пальцах, слушать дыхание, различать отчаяние и усталость в чужом голосе. Он знал молитвы, которые помогают встать после удара, знал, как удержать жизнь, когда та уже была готова покинуть тело. Но не всё было ему подвластно — это он тоже знал. Знание не облегчало тяжести в груди. Этого не должно было случиться. Не после того, как они добрались до неё. Не у него на руках.

Тирену казалось, что время почти остановилось, но для остальных оно шло своим чередом. Джезель листала книгу всё быстрее, и наконец её палец замер на нужной странице, и она мягко ткнула на открытой странице.

— Нашла, — выдохнула тифлингша.

Тирен поднял глаза только тогда, когда та начала читать. Её слова ритуала звучали до сих пор непривычно — жёстко, с гортанным рычанием и отрывистыми ударами согласных. Воздух вокруг волшебницы задрожал от бледного синеватого свечения. Мягкий свет тонкой полосой пробежало по её шее. Кожа в этом месте разошлась, и вдоль проступили аккуратные жабры, отливающие мягкой синевой.

Асхарет провёл пальцами по собственной шее и нахмурился. Миранда сделала то же самое, с недоверием разглядывая синеватые прорези у варвара.

— Странная магия, — пробормотал варвар.

— Полезная, — отрезала Джезель и усмехнулась. — Если хотите нырять за ящиками.

Фенрир, стоявший возле скамьи с мокрым мехом на плечах, пренебрежительно фыркнул.

Асхарет оправил ремень меча, чтобы оружие не выскользнуло. Миранда, ещё бледная после удара о подлокотник, расправила плечи. Тирен машинально отметил, как осторожно она переносит вес на левую ногу, и хотел спросить, не кружится ли у неё голова. Но слова так и не были произнесены.

— Мы быстро, — пообещала Миранда. — Не успеете соскучиться.

«Быстро.» Это слово неприятно отозвалось в груди. Быстро они выбрались с нижнего этажа. Быстро он потерял эту бедную девушку.

Джезель первой шагнула к затопленному проходу. Вода сомкнулась над её рогами, затем погрузился Асхарет, за ним — Миранда. Голубоватое свечение жабр ещё некоторое время виднелось из воды, а потом окончательно скрылось в толще воды.

Тирен опустил взгляд. Под плащом девушка всё так же не шевелилась.

— Не смотри на неё так, — негромко сказал Фенрир.

Тирен вздрогнул. Друид подошёл бесшумно и присел рядом, не касаясь ни тела, ни самого жреца.

— А как мне на неё смотреть? — спросил жрец. Его голос прозвучал суше, чем он ожидал.

— Как на ту, кому уже не поможешь. Это больно, знаю. Но впереди ещё много тех, кому можно помочь. Не замыкайся.

Тирен сжал челюсти. Он уже хотел ответить резко, но Фенрир опустил взгляд на девушку под плащом.

— Я тоже сидел рядом с мёртвыми и думал, что если встать, то предам их, — тихо сказал друид. — Не предашь. Ты не сможешь вернуть её, но ещё можешь не дать умереть другим.

Тирен не нашёл, что ответить. Друид был прав. Фенрир кивнул в сторону дальней стены.

— Там ещё две девушки мёрзнут. И моряк, которого мы вытащили. Помоги им сейчас. Это лучше, чем упиваться горем.

Последняя фраза болезненно задела его. Тирен хотел возразить, что не упивается, а всего лишь размышляет, ищет ошибку, чтобы больше не повторить её. Но чем дольше он сидел у тела, тем меньше эти объяснения походили на правду.

Он молча кивнул. Потом закрыл глаза и медленно вдохнул. В груди было тяжело. Он задержал воздух, пытаясь так удержать дрожь в руках, затем медленно выдохнул. Когда Тирен поднялся, колени отозвались лёгким покалыванием от долгого сидения на камне.

— Я вернусь, — сказал он девушке под плащом тихо, чтобы никто не мог услышать.

У дальней стены две пленницы сидели, прижавшись друг к другу. Уходя, Асхарет оставил им несколько сытных, сочных ягод и флягу с водой. Одна держала ягоду в ладонях, не решаясь откусить, а другая смотрела пустыми глазами в пол. Их мокрые волосы прилипли к щекам; на запястьях виднелись тонкие следы покраснений. Тирен остановился перед ними на расстоянии вытянутой руки.

— Меня зовут Тирен, — сказал он. — Я жрец. Могу осмотреть вас: проверить, нет ли ран, вывихов, чего-то, что требует лечения. Вы позволите?

Девушки переглянулись. Та, что держала ягоду, едва заметно кивнула. Вторая после паузы сделала то же самое.

— Хорошо, — Тирен опустился на корточки. — Я не буду делать ничего без предупреждения. Если станет больно или вы захотите, чтобы я остановился, скажите.

Он начал с той, что сидела ближе. Осторожно осмотрел запястья, локти, ключицы.

— Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет, — едва слышно ответила девушка.

Тирен поднёс пальцы к синяку на её ключице. Она тут же отвернула лицо к стене и вцепилась в край мокрого платья.

— Здесь больно?

Она коротко кивнула. Тирен не стал расспрашивать дальше. Наложил на самые глубокие ссадины чистую полоску ткани, достал из сумки мазь и продемонстрировал, как ею пользоваться.

Вторая дрожала не только от холода. Тирен заметил это, когда попросил её показать ладони: пальцы у неё ходили мелкой судорогой.

— А теперь вы, — мягко сказал он. — Скажите, где болит.

— Нигде, — быстро ответила она, а потом добавила тише: — То есть… не так, чтобы…

Она запнулась, стыдливо опустила голову. Первая девушка рядом с ней ещё сильнее сжалась и отвернулась к стене.

— Вам не нужно рассказывать то, к чему вы не готовы, — сказал Тирен. — Но мне важно понять, что с вами произошло и почему вы оказались здесь. Тогда я смогу лучше помочь.

Девушка долго молчала. Капля с её волос упала на камень. Тирен спокойно ожидал. За их спинами Фенрир прибирал храм после разгрома. Наконец пленница подняла глаза.

— Я давно тут, — прошептала она. — Уже… я не знаю сколько. Я задолжала одному человеку из их шайки. Думала, отработаю в таверне, потом всё верну. Но меня схватили на улице. Притащили сюда.

Она провела ладонью по мокрой щеке, так и не подняв глаз.

— И заставили… работать.

Последнее слово она выдавила с заметным усилием и почти беззвучно. Тирен медленно убрал руку с её запястья.

— Мне жаль, — сказал он. — То, что с вами сделали, — не ваша вина.

Девушка кивнула, но не посмотрела на него.

— Здесь всё же было лучше, чем с остальными.

Тирен замер.

— А что с остальными?

Она сглотнула и посмотрела мимо него, в затопленный проход.

— Их тоже сперва держали тут. Какое-то время. А когда денег у них уже не оставалось… их чем-то поили... даже верёвки не нужны были. А потом... через день или два, они исчезали.

Она опустила голову. Её голос дрожал.

— Больше я никого не видела.

— Кто их забирал?

— Не знаю. Эрвин иногда ругался. Я слышала, как он говорил про какой-то корабль. Что кого-то забыли забрать ночью. Может, их. Может, нет.

У Тирена снова перед глазами оказалась девушка на полу храма, укрытая плащом. Сколько ещё могло пропасть в этой воде, сколько имён исчезло, пока он сидел в безопасных стенах и убеждал себя, что делает для Флана достаточно? Ярость внутри него начала медленно закипать. Он смог подавить её.

— Это закончилось, — сказал он ровно, хотя голос дрогнул на первом слове. — Эрвин мёртв. Он больше никого не тронет.

Девушка тяжело выдохнула. Она прикрыла рот ладонью, и по её щекам потекли слёзы.

— Значит… — прошептала она. — Значит, всё и правда наконец закончилось?

«Теперь всё будет хорошо», — едва не сказал Тирен. Но взгляд сам собой вернулся к плащу, под которым лежала погибшая.

— Самое страшное закончилось, — сказал он после короткой паузы. — Отдохните, согрейтесь.

Он замолчал, впервые по-настоящему задумавшись, что будет с ними дальше.

— А потом я отведу вас в храм Тира. Там вам помогут и найдут безопасное место.

— Воды бы, — попросила девушка. — И… можно просто посидеть? Я так устала.

— Можно. Конечно, можно.

Тирен протянул оставленную воином флягу девушке. И в этот миг из затопленного прохода с плеском вылетел Асхарет и ударился плечом о край скамьи, стоящей перед алтарем, едва не упав. На руках у него лежала Миранда — со следами укусов на руке и боку. Её голова запрокинулась, с рыжих волос стекала вода.

Следом в храм выбралась Джезель. Тяжело дыша и падая на колени, она выронила на пол небольшой сундучок. Глаза тифлингши были широко раскрыты от страха.

Тирен резко повернул голову.

— Да разверзнись под вами Бездна — что вы творите?!

Джезель развернулась так резко, что локоть поехал по мокрому камню. Нога отозвалась жгучей болью. Она пыталась отползти от чёрного проёма.

— Закрывай! Закрывай скорее! — нервно произносила она, задыхаясь.

Асхарет положил Миранду на пол и метнулся к задней стороне каменного алтаря. Джезель успела увидеть, как варвар упёрся плечом в плиту и навалился на неё всем весом. Камень с трудом поддался, медленно закрывая проход.

В последнюю щель из воды вынырнул узкий серый нос. Акула ударилась о край алтаря и резко исчезла в тёмной воде, напоследок ударив хвостом по поверхности воды. Асхарет дожал плиту. Проход закрылся.

Джезель не могла отвести взгляд от стыка между плитами и ждала, что оттуда вот-вот пробьётся зубастая морда.

Асхарет вытер мокрое лицо руками и тяжело выдохнул.

— Вот и ящики, — пробормотал он.

Джезель хотела пошутить в ответ, но сил хватило лишь на то, чтобы откинуться спиной на холодный камень. В мокром платье было зябко. На левой ноге, чуть ниже колена, расходились три длинных пореза, из которых медленно стекала кровь, смешиваясь с каплями воды.

Тирен опустился рядом с Мирандой. Свет от рук жреца лёг на укусы мягко. Рваные края ран на руке и боку стали быстро стягиваться.

Миранда судорожно вдохнула и резко села, выплёвывая воду. Асхарет тут же подхватил её под плечи.

— Тише, — сказал Тирен. — Дыши спокойно.

Джезель опустила взгляд на собственную ногу. От одного движения по бедру пробежала слабость.

Фенрир стоял возле окна. Он молча следил за улицей, но по тому, как друид покачал головой, для него такие глупые вылазки были привычным делом. И он, так же как и Тирен, их всем своим существом не одобрял.

Её дыхание наконец выровнялось. Джезель повернула голову к жрецу.

— Тирен?

Он поднялся, помог Миранде добраться до скамьи и усадил её, поддерживая под локоть. Лишь затем посмотрел на Джезель. Взгляд задержался на крови на ноге. Он был невозмутим и без эмоциональным.

— Поможешь? — тихо спросила она.

Жрец достал из рюкзака моток чистых тканевых повязок и бросил его ей. Джезель чудом поймала свёрток обеими руками, едва не уронив их на грязный пол.

— Сама справишься, — коротко бросил он и отвернулся.

Джезель сжала повязки. Под ладонью вспыхнуло знакомое желание швырнуть их обратно, чтобы они размотались по полу длинными лоскутами. Это было бы так легко — дать огню в себе сказать всё за неё. Но...

— Спасибо, — сказала она в спину Тирену.

Жрец не отреагировал.

Волшебница медленно приподнялась. Боль дёрнула ногу, но Джезель только крепче стиснула зубы. Платье пришлось слегка приподнять. Она осторожно промыла порезы остатком воды из своей фляги, прижала к ним ткань и туго обмотала ногу. Узел вышел не таким ровным, как у лекаря, но держался.

Джезель подобрала с пола сундучок, ради которого они вернулись в затопленное логово, и перебралась к спинке скамьи. Она прислонилась плечом к дереву и раскрыла ладони. Между ними вспыхнул маленький огонь, подсушивая промокшие рукава и возвращая чувствительность пальцам.

Асхарет бродил по храму, стряхивая воду с бороды и ругаясь себе под нос. Миранда, закутавшись в плащ, задремала на скамье. Фенрир наконец отошёл от окна и устроился неподалёку, но всё ещё держал ухо востро. Тирен ходил кругами по каменному полу, то проверяя пленниц, то бросая взгляд на девушку на полу, то поглядывая за спящим моряком.

Огонёк в ладонях тифлингши был маленьким, но дарил настоящее тепло. Джезель смотрела на него, пока веки не сомкнулись окончательно.

— Джезель, просыпайся, пора уходить. Рассвет уже скоро.

Голос Асхарета вытащил её из мутного, тревожного сна. Джезель моргнула, не сразу понимая, где находится. Огонь в руке давно погас, зато платье почти высохло. Повязка на ноге неприятно давила. За окнами ночь уже становилась заметно светлее. Буря медленно отступала.

Остальные жевали кусочки вяленого мяса из рюкзаков. Асхарет протянул ей один. Джезель взяла его и с удовольствием зажевала. Она потёрла глаза, зевнула и вспомнила про сундучок.

Джезель провела большим пальцем по мокрому дереву и вытащила из ножен тонкий кинжал.

— Посмотрим, ради чего мы чуть не стали чьим-то завтраком, — сказала она.

Асхарет хмыкнул и подошёл ближе. Миранда слабо улыбнулась. Даже Фенрир отвёл взгляд от окна.

Джезель подсунула кончик кинжала под крышку. Замок уже разбух от воды, и было достаточно лишь сильнее нажать. Крышка отскочила. Внутри лежал тяжёлый кожаный мешочек и несколько пузырьков с зельями: янтарный, мутно-синий, зелёный, почти прозрачный и один — густо-красный, как вишнёвый сок в дорогом стекле.

Она приоткрыла мешочек. На ладонь высыпались золотые и платиновые монеты. Они тускло блеснули, и Джезель почувствовала гордости.

— Тут хватит на всех, — сказала она и высыпала монеты в сундучок.

Они разделили добычу поровну. Зелья разложили рядом, чтобы каждый мог рассмотреть их. Джезель задержала пальцы над красным флаконом.

— Это возьму я, — сказала она.

Никто не возразил. Она спрятала флакон в поясной сумочке, рядом с книгой заклинаний.

Когда сборы закончились, Тирен помог пленницам подняться. Моряк всё ещё был слаб, и жрец поддержал его с другой стороны. У выхода Тирен оглядел группу.

— Я отведу этих людей в храм Тира, — спокойно сказал жрец Миранде, — а вы идите к Приветствующим, отнесите им гол... — он резко осёкся, — доказательство того, что здесь произошло.

— Увидимся позже, — кивнула воительница и подхватила свёрток с головой Эрвина.

Они вышли из храма и сразу же разделились.

Дождь к этому времени уже превратился в лёгкую изморось. Небо медленно становилось серым, но порт всё ещё оставался непривычно пустым.

На привязи у пирса одиноко мокла белоснежная лошадь. Волшебница сделала к ней шаг, и сердце неприятно сжалось: бедняжка стояла здесь почти всю ночь под проливным дождём, пока они прятались в храме.

— Не надо, — остановил её Асхарет. — Там, куда мы идём, она не пройдёт.

— Но…

Миранда легко коснулась её плеча.

— Да. Ты же не хочешь потом попасться другим Кулакам?

Джезель посмотрела на лошадь. Та фыркнула и тряхнула мокрой гривой, возражая за них обеих. Оставлять её было неправильно. Но Асхарет и Миранда наверняка были правы. Джезель расстроенно отвернулась, пообещав себе вернуться, как только появится возможность.

Дальше они шли вчетвером: Миранда несла свёрток, Асхарет держался чуть ближе к стенам, Фенрир поглядывал по сторонам. Джезель шла рядом с Мирандой, едва заметно хромая. Но нога всё равно ныла при каждом шаге, несмотря на то, что тифлингша всем видом показывала, что это не так.

Один из канализационных люков скрывался в тёмном переулке, где были свалены пустые бочки и старые рваные рыболовные сети. Асхарет поддел стальную решётку, приподнял её и кивнул головой в темноту канализации.

Миранда нырнула первой. Следом — Фенрир. Из люка повеяло отбросами и стоячей водой. Джезель остановилась у края.

— Давай, — поторопил Асхарет.

Она взглянула вниз. Вот она, цена настоящих приключений: не красивые рассказы у камина и не новые заклинания на чистых листах книги, а вонь канализации, боль в ноге и путь, по которому не хотелось идти.

Джезель криво улыбнулась и нырнула вниз.

Продолжение следует...

PS. Набираю темп написания глав. 12 и 13 главы уже завершены и на финальной вычитке, а в первой книге планируется всего 15 глав. Так что, я уже очень близка к завершению этого грандиозного проекта. Если, конечно, не учитывать, что впереди ещё Акт II и Акт III 😅

AuthorToday: https://author.today/u/katchaotic
VK: https://vk.ru/dnd_stories_chest
TG: https://t.me/dnd_stories_chest