Эмиль Бутру (1845—1921) «Наука и религия в современной философии» (СПб., 1910)
Часть вторая. Спиритуалистическое направление
Глава II. Религія и Границы Науки.
Догматическая концепція науки и критическая концепція
I. Апологія религіи, основанная на границахъ науки.
...Соціальная жизнь, въ особенности, не можетъ довольствоваться данными науки. Она нуждается, чтобы быть высокой и плодотворной, въ самопожертвованіи индивидуума, въ его вѣрѣ въ человѣческіе законы, во всеобщій интересъ и въ справедливость, она нуждается въ его вѣрности прошлому и въ его усердіи для блага будущихъ поколѣній. Она требуетъ отъ него повиновенія, самоотреченія и, въ случаѣ надобности, и его жизни. Наука же, что бы ни говорили тѣ, кто смѣшиваетъ ее съ ученымъ, никогда не сумѣетъ доставить индивидууму убѣдительныхъ основаній для самоподчиненія и самопожертвованія. Недостаточно одного примѣра животныхъ, изъ которыхъ многія жертвуютъ собой, но изъ которыхъ многія также и поѣдаютъ другъ друга, для убѣжденія человѣка, который разсуждаетъ, такъ какъ благодаря тому же самому разуму онъ подвергаешь изслѣдованію законность предписываемаго ему правила, и этотъ примѣръ можетъ только весьма успѣшно помѣшать тому, чтобы вредъ, который человѣкъ принесъ обществу, отразился на немъ самомъ. Какимъ образомъ наука, которая знаетъ только фактъ, внушить индивидууму, у котораго эгоизмъ господствуетъ надъ самопожертвованіемъ, что онъ долженъ перевернуть это отношеніе и посвятить себя добру, которое его нисколько не трогаетъ? Будетъ ли она стараться доказать, что наклонность къ самопожертвованію существуетъ, въ дѣйствительности, въ сознаніи каждаго индивидуума, какъ безсознательный отголосокъ вліянія общества на своихъ членовъ? Но самопожертвованіе, чтобы возникнуть, нуждается въ добровольной вѣрѣ въ него. И, поскольку люди будутъ жертвовать собой для общества, они будутъ это дѣлать потому, что будутъ смотрѣть на себя какъ на личности, а не какъ на механическіе продукты соціальной организацию
Такимъ образомъ, современная экспериментальная наука именно потому самому, что она основывается единственно на опытѣ, оказывается ограниченной въ своемъ значеніи какъ съ теоретической, такъ и съ практической стороны. Можетъ ли наука, по крайней мѣрѣ тамъ, гдѣ она является компетентной, доставить уму истинную увѣренность? Даже и это оказывается спорнымъ, и многіе думаютъ, что нужно ограничить значеніе науки даже въ ея собственной области.
----------
ну да, ну да... припоминается Россия (1924) Волошина:
Он верил в Божие небытие,
В прогресс и в конституцию, в науку,
Он утверждал (свидетель - Соловьев),
Что «человек рожден от обезьяны,
А потому - нет большия любви,
Как положить свою за ближних душу».
И вот как сам Вл. Соловьев это выразил:
Изъ того, что «Богъ есть духъ вѣчный, вездѣсущій, всевѣдущій, всеблагій» никакъ не слѣдуетъ, что челюсти нашихъ ближнихъ должны быть сокрушаемы. Подобнымъ образомъ, когда приверженецъ новаго катехизиса выступалъ съ такого рода заявленіемъ: «нѣтъ ничего кромѣ матеріи и силы; борьба за существованіе произвела сначала птеродактилей, а потомъ плѣшивую обезьяну, изъ которой выродились и люди: итакъ, всякій да полагаетъ душу свою за други своя», то насчетъ строгой правильности этого послѣдняго вывода также могли возникать справедливыя сомнѣнія.
цитата взята здесь
...Въ дѣйствительности, то, что искала и нашла наука, это гипотетическія опредѣленія, которыя позволяютъ ей вопрошать природу. Свойство плавиться при 44o есть часть опредѣленія фосфора; мнимый принципъ дѣйствія, равнаго противодѣйствію, есть часть опредѣленія силы. Ни одинъ изъ элементовъ, изъ коихъ составлены эти Формулы, не данъ реально и не можетъ быть въ точности даннымъ. Не является даннымъ также и ихъ соединеніе. Но умъ, нуждаясь для изысканій въ знаніи того, что онъ ищетъ, образуетъ, выбирая и устанавливая надлежащимъ образомъ данныя опыта, опредѣленія, которыя позволяютъ ему предлагать природѣ точные и методическіе вопросы.
Кромѣ того, эти опредѣленія и не всѣ одинаковы. Есть среди нихъ частныя и производным, и есть общія и основным, служащія условіемъ предыдущихъ. Самыя общія опредѣленія, естественно, являются самыми устойчивыми: отсюда та форма, которую принимаютъ принципы въ нашихъ разсужденіяхъ и которая легко заставляетъ принимать ихъ за абсолютным знанія.
Наконецъ, есть одно понятіе, кажущееся изъ всѣхъ наиболѣе необходимымъ, такъ какъ оно необходимо для всѣхъ: это—понятіе о самой наукѣ. Это понятіе есть опять опредѣленіе, выработанное подобно всѣмъ другимъ. Я называю науку гипотезой о постоянныхъ отношеніяхъ между явленіями. Научная работа состоитъ въ допрашиваніи природы по этой гипотезѣ. Такъ, судья составляетъ догадку, прежде чѣмъ допрашивать подсудимаго.
Утвержденія, включенныя въ эти опредѣленія, выдуманныя для того, чтобы сдѣлать возможнымъ и полезнымъ вопрошаніе, суть только гипотезы и не могутъ быть ничѣмъ инымъ, такъ какъ дѣло идетъ не о спрашиваніи какого-нибудь опредѣленнаго индивидуума, который можетъ казаться чѣмъ-то совершенно конечнымъ, но природы, безконечной во всякомъ смыслѣ, грядущія обнаруженія которой, разумѣется, не могутъ быть намъ даны. Но, поскольку не произведено критическаго изученія ихъ происхожденія и ихъ роли, мы смѣшиваемъ эти гипотезы съ абсолютными принципами прежде всего потому, что мы дали имъ такую Форму и проявляемъ наклонность переносить свойство формы на самое содержаніе, a затѣмъ и потому, что нѣкоторые изъ этихъ принциповъ предполагаются всѣми другими, и что необходимое въ нашихъ системахъ представляется намъ необходимымъ въ себѣ самомъ.






