Русскому поэту, путешественнику, солдату, Георгиевскому кавалеру, экологу Николаю Гумилёву исполнилось 140 лет. Увы, событие оказалось не запечатлено в публикациях СМИ. Журнал «ЭкоГрад» предлагает исправить эту явно не справедливую ситуацию

Замечательное событие состоялось 14 мая 2026 года в городе Всеволожске Ленинградской области в местной библиотеке - поэтический вечер в память о русском поэте Николае Степановиче Гумилёве, со дня рождения которого исполнилось 140 лет. Литературное сообщество отметило дату во Всеволожске, недалеко от места расстрела Николая Степановича. На событии присутствовал корреспондент «ЭкоГрада» Сергей Лисовский

Сергей Лисовский написал по окончании мероприятия: В библиотеке собрались и стар и млад. Открыла мероприятие председатель Общественной палаты Всеволожского района Ирина Николаевна Гуреева-Дорошенко, которую знают во всём Невском крае и во всей России. Именно она была идейным двигателем создания во Всеволожском районе памятных мероприятий, посвящённых Н.С. Гумилёву.

Повод для встречи был более, чем важный - в библиотеке был представлен новый альманах «К 140-летию со дня рождения Н.С. Гумилёва», созданный трудом Ирины Гуреевой-Дорошенко при поддержке администрации Всеволожского района и Всеволожской библиотеки имени Ю.Г. Слепухина.

Очень важно, что на открытии была и сказала добрые слова Заместитель главы администрации Всеволожского района по социальному развитию Светлана Валерьевна Цымбаревич.

Звучали выступления краеведов, приглашённых гостей, поэтов.

Я приехал на мероприятие по приглашению Ирины Гуреевой-Дорошенко и был удивлён, что в библиотеку на вечер памяти Н.С. Гумилёва пришло достаточно много людей. Творчество Гумилёва объединяет.

В своём кратком выступлении поздравил всех с выходом альманаха, вспомнил о том, как Николай Гумилёв относился к творчеству А.С. Пушкина - а он определил поэзию Пушкина, одним словом, «Кристальная». И прочитал свои стихи, написанные мной в 2024 году, посвящённые А.С. Пушкину, которые можно отнести к романтической поэзии Н.С. Гумилёва.

Судьба Н.С. Гумилёва была трагической, он жил в эпоху революций и смены формаций в России, колоссальных изменений, когда тяжело было понять куда движется Россия. Но Гумилёв никогда не был антисоветчиком, поскольку он любил Россию, и даже успел поработать в советских институтах. За Гумилёва заступался лично Максим Горький. Но внутри новой Советской России были разные силы, в том числе и те, которые были внедрены со стороны западных структур - вот они-то, как агенты Запада, и провоцировали негативные явления и нападки на русских поэтов, в том числе и на Гумилёва. Многие из таких агентов понесли чуть позже заслуженное наказание.

Вечер памяти русского поэта Н.С. Гумилёва прошёл в прекрасной творческой атмосфере. Побольше бы таких вечеров, посвящённых всем русским поэтам. Поэзия зовёт к высокому, осмысляет социальные процессы, окрыляет душу, делает из обезьяны Человека.

Сегодня, 14 мая 2026 года, исполнилось 27 лет нашей газете «Общество и Экология». Мне приятно было провести этот день в среде поэтов, в замечательной городской библиотеке города Всеволожска на улице Александровская, 74. Привёз во Всеволожск 800 новых экземпляров газет. Для библиотеки также привёз в подарок 4 книги. А вот гитару расчехлить я не успел - хотел спеть несколько песен, но выступающих было много, а времени всего 3 часа.

Пожелал всем участникам Гумилёвских чтений и всем жителям Всеволожска крепкого здоровья и долгих лет жизни».

Сергей Лисовский,
главный редактор газеты «Общество и Экология»,
член Общественного экологического совета
при губернаторе Ленинградской области,
председатель Союза донбассовцев
Санкт-Петербурга и Ленинградской области

Всякий раз проезжая ко Всеволожску, когда электричка тормозила на станции Бернгардовка, мы вспоминали о Николае Степановиче Гумилёве. В девяностые – это была пустынная станция, окруженная болотами и хлипкой растительностью. В сочетании слов «Бернгардовка – Гумилёв» слышалось что-то мистически трагическое. Возможно, именно здесь и нашел свой последний приют мятежный искатель и поэт Николай Гумилёв. Правда, историки называют еще несколько мест, где он мог быть расстрелян и похоронен. Документальных свидетельств не сохранилось. Живи быстро, умри молодым – эта фраза, культовый девиз, который часто ассоциируется с бунтом против пошлости и лицемерия появится в мире только спустя несколько десятилетий, но Николай Гумилёв опередил время.

Разрушенное имение князей Всеволожских, символизирующее ушедшую эпоху дворянской культуры, которую воспевал поэт, я не застал. Зато мне посчастливилось жить в одной четверти гостевого флигеля и видеть стоявший рядом дом конюха Всеволожских. Дом с роскошной лестницей в теремковом стиле был разделен на десяток квартир. Оба здания были «вплотную прилеплены» к высокой гриве, а в пологой части произрастал роскошный сосновый бор. Всякий раз отправляясь на станцию я проходил этим бором. Под обувью приветливо шуршала песчаная почва. Рядок утлых сарайчиков отделял бор от бывшего фруктового сада, на территории которого сохранилось несколько княжеских яблонь, каждый сезон радовавших нас удивительным урожаем. На свободных местах мы растили капусту и помидоры. Накануне развала Союза мы провели в дом воду от общей колонки, в своей части флигеля я возвёл аккуратную шведскую печку из красного кирпича. Дом был добротным, теплым. Тепла от печки вполне хватало для двух комнат. Позже, в десятые годы после миллениума я уже не смог отыскать этих двух чудесных домиков. На месте бор появились заборы вокруг дачных участков. Однажды заданная тенденция, описанная еще Николаем Гумилёвым, сохранилась и в 21 веке. 

Достигши 20 лет, сразу после первой русской С 1906 года Николай Гумилёв отправился во Францию. Жил в Париже: слушал лекции по французской литературе в Сорбонне, изучал живопись и также много путешествовал. Побывал в Италии. Издавал литературный журнал «Сириус» (в котором дебютировала Анна Ахматова). Посещал выставки, знакомился с французскими и русскими писателями, состоял в интенсивной переписке с Брюсовым, которому посылал свои стихи, статьи, рассказы. Брюсов познакомил Гумилёва с Мережковским, Гиппиус, Белым.

В 1907 году вернувшись в Россию Гумилёв отправляется на призывную комиссию. Но не проходит по здоровью по причине астигматизма глаз.

В России происходит его очная встреча с учителем, Брюсовым, и возлюбленной, Анной Горенко. Уже спустя пару месяцев Гумилев отправился в своё первое путешествие по Леванту. О том, как прошло путешествие, нет никаких сведений, кроме писем Брюсову.

Есть версия, что именно в это время Гумилёв впервые побывал в Африке. Уже через год он отправляется во второе путешествие. В Египет. В Каире у него внезапно заканчиваются деньги, и он вынужден вернуться.

Николая Гумилёва называют одним из крупнейших исследователей Африки. Всего он совершил несколько экспедиций по восточной и северо-восточной Африке и привёз в Музей антропологии и этнографии (Кунсткамеру) в Санкт-Петербурге богатейшую коллекцию.

Африка с детства привлекала Гумилёва, его вдохновляли подвиги русских офицеров-добровольцев в Абиссинии (позднее он даже повторит маршрут Александра Булатовича и частично маршруты Николая Леонтьева). Летописец вспоминает, что решение отправиться в Африку для Гумилева было спонтанным.

В 1909 году вместе с Сергеем Маковским Гумилёв организует иллюстрированный журнал по вопросам изобразительного искусства, музыки, театра и литературы «Аполлон», в котором начинает заведовать литературно-критическим отделом, печатает свои знаменитые «Письма о русской поэзии».

В 1912 году Гумилёв заявил о появлении нового художественного течения — акмеизма, в которое оказались включены члены «Цеха поэтов». Акмеизм провозглашал материальность, предметность тематики и образов, точность слова. Появление нового течения вызвало бурную реакцию, по большей части негативную. В том же году акмеисты открывают собственное издательство «Гиперборей» и одноимённый журнал.

Гумилёв поступает на историко-филологический факультет Санкт -Петербургского университета, где изучает старофранцузскую поэзию.

В этом же году был издан поэтический сборник «Чужое небо», в котором, в частности, были

1 октября 1912 года у Анны и Николая Гумилёвых родился сын Лев.

В следующем же году Николай Гумилев отправляется во вторую в Абиссинию. Экспедиция была согласована с Академией наук. Сначала Гумилёв хотел пересечь Данакильскую пустыню, изучить малоизвестные племена и попытаться их цивилизовать, но Академия отклонила этот маршрут как дорогостоящий, и поэт вынужден был предложить новый маршрут:

Я должен был отправиться в порт Джибутти <…> оттуда по железной дороге к Харрару, потом, составив караван, на юг, в область между Сомалийским полуостровом и озёрами Рудольфа, Маргариты, Звай; захватить возможно большой район исследования.

Вместе с Гумилёвым в качестве фотографа в Африку поехал его племянник Николай Сверчков.

Сначала Гумилёв отправился в Одессу, затем в Стамбул. Там Гумилёв познакомился с турецким консулом Мозар-беем, ехавшим в Харар; путь они продолжили вместе. Из Стамбула они направились в Египет, оттуда — в Джибути. Путники должны были отправиться вглубь страны по железной дороге, но через 260 км поезд остановился из-за того, что дожди размыли путь. Большая часть пассажиров вернулась, но Гумилёв, Сверчков и Мозар-бей выпросили у рабочих дрезину и проехали 80 км повреждённого пути на ней. Приехав в Дире-Дауа, поэт нанял переводчика и отправился караваном в Харар.

В Хараре Гумилёв не без осложнений купил мулов, там же он познакомился с расом Тэфэри (тогда — губернатор Харара, впоследствии император Эфиопии Хайле Селассие; приверженцы растафарианства считают его воплощением Господа — Джа). Поэт подарил будущему императору ящик вермута и сфотографировал его, его жену и сестру. В Хараре Гумилёв начал собирать свою коллекцию.

Из Харара путь лежал через малоизученные земли галла в селение Шейх-Гуссейн. По пути пришлось переправляться через быстроводную реку Уаби, где Николая Сверчкова чуть не утащил крокодил. Вскоре начались проблемы с провизией. Гумилёв вынужден был охотиться для добычи пропитания. Когда цель была достигнута, вождь и духовный наставник Шейх-Гуссейна Аба-Муда прислал экспедиции провизию и тепло принял её. Вот как описал его Гумилёв:

Жирный негр восседал на персидских коврах
В полутёмной неубранной зале,
Точно идол, в браслетах, серьгах и перстнях,
Лишь глаза его дивно сверкали.

— «Галла»

Там Гумилёву показали гробницу святого Шейх-Гуссейна, в честь которого и был назван город. Там была пещера, из которой, по преданию, не мог выбраться грешник:

Надо было раздеться <…> и пролезть между камней в очень узкий проход. Если кто застревал — он умирал в страшных мучениях: никто не смел протянуть ему руку, никто не смел подать ему кусок хлеба или чашку воды…

Гумилёв пролез туда и благополучно вернулся.

Записав житие Шейх-Гуссейна, экспедиция двинулась в город Гинир. Пополнив коллекцию и набрав в Гинире воды, путешественники пошли на запад, в тяжелейший путь к деревне Матакуа.

Дальнейшая судьба экспедиции неизвестна, африканский дневник Гумилёва прерывается на слове «Дорога…» 26 июля. По некоторым данным, 11 августа измученная экспедиция дошла в долину Дера, где Гумилёв остановился в доме родителей некоего Х. Мариам. Он лечил хозяйку от малярии, освободил наказанного раба, и родители назвали в честь него родившегося сына. Однако в рассказе абиссинца есть хронологические неточности. Как бы то ни было, Гумилёв благополучно добрался до Харара и в середине августа уже был в Джибути, но из-за финансовых трудностей застрял там на три недели. В Россию он вернулся 1 сентября.

Передал в Музей антропологии и этнографии (Кунсткамеру) в Санкт-Петербурге богатую коллекцию.

Начало 1914 года было тяжёлым для поэта: перестал существовать цех, возникли сложности в отношениях с Ахматовой, наскучила богемная жизнь, которую он вёл, вернувшись из Африки.

В начале августа 1914 года Гумилёв записался добровольцем в армию. Он был зачислен вольноопределяющимся и направлен для прохождения обучения в Гвардейский запасной кавалерийский полк, располагавшийся в Кречевицах под Новгородом.

В октябре 1914 года он со своим полком участвовал во вторжении в Восточную Пруссию, затем, в ноябре 1914 года, полк был переброшен на территорию Царства Польского и участвовал в боях за Петроков. За ночную разведку Приказом по Гвардейскому кавалерийскому корпусу от 24 декабря 1914 года № 30 Гумилёв был награждён Георгиевским крестом 4-й степени № 134060 и повышен в звании до ефрейтора. Крест был вручён ему 13 января 1915 года, а 15 января он был произведён в унтер-офицеры.

В конце февраля в результате непрерывных боевых действий и разъездов Гумилёв простудился: «Мы наступали, выбивали немцев из деревень, ходили в разъезды, я тоже проделывал всё это, но как во сне, то дрожа в ознобе, то сгорая в жару. Наконец, после одной ночи, в течение которой я, не выходя из халупы, совершил по крайней мере двадцать обходов и пятнадцать побегов из плена, я решил смерить температуру. Градусник показал 38,7».

Месяц поэт лечился в Петрограде, потом вновь был возвращён на фронт, в свой полк, находившийся в Литве.

В 1915 году Николай Гумилев получил 2-й Георгиевский крест, которым очень гордился. На это Анна Ахматова откликнулась несколько скептически:

Долетают редко вести
К нашему крыльцу.
Подарили белый крестик
Твоему отцу.

Так она писала маленькому сыну Льву.

6 июля началась масштабная атака противника. Была поставлена задача удерживать позиции до подхода пехоты, операция была проведена успешно, причём было спасено несколько пулемётов, один из которых нёс Гумилёв. За это Приказом по Гвардейскому кавалерийскому корпусу от 5 декабря 1915 года № 1486 он награждён знаком отличия военного ордена Георгиевского креста 3-й степени № 108868[30][31].

28 марта 1916 года приказом Главнокомандующего Западным фронтом № 3332 Гумилёв был произведён в прапорщики с переводом в 5-й Гусарский Александрийский полк.

В апреле 1916 года поэт прибыл в гусарский полк, стоявший возле Двинска. В мае Гумилёв вновь был эвакуирован в Петроград. Описанная в «Записках кавалериста» ночная скачка в жару стоила ему воспаления лёгких. Когда лечение почти закончилось, Гумилёв без спроса вышел на мороз, в результате чего болезнь вновь обострилась. Врачи рекомендовали ему лечиться на юге. Гумилёв уехал в Ялту. Однако на этом военная жизнь поэта не закончилась. 8 июля 1916 года он вновь уехал на фронт, вновь ненадолго. 17 августа приказом по полку № 240 Гумилёв был командирован в Николаевское кавалерийское училище, в сентябре — октябре 1916 года сдавал экзамены на чин корнета, но не прошёл его, не сдав экзамен по фортификации. Гумилев оставался в окопах вплоть до января 1917 года.

В апреле 1917 года он был награждён орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом.

Позже проходил службу в качестве адъютанта при комиссаре Временного правительства в Париже, где подружился с художниками М. Ф. Ларионовым и Н. С. Гончаровой.

22 января 1918 года Б. В. Анреп устроил его в шифровальный отдел Русского правительственного комитета. Там Гумилёв проработал два месяца. Однако чиновничья работа не устраивала его, и 10 апреля 1918 года поэт отбывает в Россию. На пароходе из Гавра с ним плыл поэт Вадим Гарднер, они жили в одной каюте. 24-25 апреля они прибыли в Мурманск, откуда они отправились в Петроград.

5 августа 1918 года состоялся развод с Анной Ахматовой. Отношения между ними разладились давно, но развестись с правом вновь вступить в брак до революции было невозможно.

В 1918—1920 годах Гумилёв читает лекции о поэтическом творчестве в Институте живого слова.

В 1920 году был учреждён Петроградский отдел Всероссийского Союза поэтов, туда вошёл и Гумилёв. Формально главой Союза был избран Александр Блок. Затем на перевыборах была неожиданно выдвинута кандидатура Гумилёва, который и победил с перевесом в один голос.

С весны 1921 года Гумилёв руководил студией «Звучащая раковина», где делился опытом и знаниями с молодыми поэтами, читал лекции о поэтике.

Гумилёв не скрывал своих религиозных и политических взглядов — он открыто крестился на храмы, заявлял о своих воззрениях. Так, на одном из поэтических вечеров он на вопрос из зала — «каковы ваши политические убеждения?» — ответил: «я убеждённый монархист».

3 августа 1921 года Гумилёв был арестован по обвинению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева».

Поэт Сергей Стратановский рассказывал, что его отец попал в ту же камеру, где сидел Гумилёв, и он видел на стене выцарапанные слова: «Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь! Николай Гумилёв». Одним из последних стихотворений поэта стало записанное им, уже будучи в заключении, на обороте членского билета:

Какое отравное зелье

Влилось в моё бытие,

Мученье моё, веселье,

Святое безумье моё…

24 августа вышло постановление Петроградской ГубЧК о расстреле участников «Таганцевского заговора» (всего 61 человек), опубликованное 1 сентября с указанием, что приговор уже приведён в исполнение. Гумилёв и ещё 56 осуждённых, как установлено в 2014 году, были расстреляны в ночь на 26 августа. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно, во вновь обнаруженных документах это не указано. Распространены следующие версии:

Бернгардовка (долина реки Лубьи) во Всеволожске. Мост через реку Лубья, на берегу установлен памятный крест.

Район пристани «Лисий Нос», за пороховыми складами. Глухая местность недалеко от ж/д-станции «Раздельная» (ныне Лисий Нос) ранее использовалась как место проведения казней по приговорам военно-полевых судов.

Анна Ахматова считала, что место казни было на окраине города в стороне Пороховых.

Ковалёвский лес, в районе арсенала Ржевского полигона, у изгиба реки Лубьи.

В районе железнодорожных платформ Корнево и Проба.

По одной из версий, поэт был расстрелян близ усадьбы Приютино (лесной участок Ржевского артиллерийского полигона, прилегающий к Приютину).

Сергей Лисовский, Игорь Панарин

P|S

В 1871 году петербургский кондитер, швейцарский гражданин, купец 2-й гильдии, Ганс (Иоганн Иоганнович) Бернгард (1826—1913) купил землю в Христиновке Рябовской волости Санкт-Петербургского уезда (центр волости находился тогда в деревне Романовка), устроил в ней двухэтажный усадебный дом и молочную ферму с 78 десятинами земли. Хозяйство И. Бернгарда отличалось выращиванием пород редких коров и швейцарскими порядками, заведёнными хозяином владения. С 1889 и до 1917 года каждое 1 августа в мызе Бернгарда официально справляла национальный день Швейцарии петербургская колония швейцарцев. Поднимался национальный флаг. Устраивались пикники, лотереи, танцы. В особом почёте были национальные игры — стрельба по мишеням, борьба. В 1909 году, на сельскохозяйственной выставке в Рябове, успехи хозяйства Бернгарда в животноводстве были отмечены почётной медалью.

В 1892 году через мызу Бернгарда прошла одна из первых в России узкоколейных железных дорог (см. Ириновская железная дорога). Иоганн Бернгард подал прошение переименовать станцию «Христиновка» в станцию «Бернгардовка», тем более что часть земель самого Бернгарда была занята под железную дорогу, а в южном направлении уже была своя «Христиновка» и туда, бывало, отсылали корреспонденцию бывшего кондитера.

Его просьба была удовлетворена. 18 апреля 1911 года станция получила официальное название «Бернгардовка».

После смерти Ганса Бернгарда в 1913 году (его похоронили на Северном кладбище) праздники петербургских швейцарцев в имении устраивали до событий 1917 года его дети. Потом всё переменилось.

Летом 1918 года в имении числилось 14 человек, 15 коров и три лошади, владельцем мызы являлся Владимир Бернгард. В октябре 1918 года он передал новой власти все постройки, в том числе и свой дом, в идеальном состоянии. Семья Бернгардов проживала на территории своего бывшего имения до начала 1919 года, а затем эмигрировала в Швейцарию. После их отъезда в имении была организована коммуна «Христиновка», которую вскоре переименовали в колхоз «Бернгардовка». В имении, ещё недавно имевшем налаженный быт, образцовое хозяйство, начался голод.

Подробности

Категория: ЭкоЛитературная страничка

Сегодня 140 лет со дня рождения Николая Гумилева - великого русского поэта, путешественника, воина. Помню, как в 14 лет открыл его стихи и - просто пропал. Я даже не подозревал, что поэзия может быть такой объемной, такой яркой, такой безграничной.

Выкладываю свое стихотворение, которое, без сомнения, пропитано гумилевской поэтикой.

МОЯ КОНКИСТА

Пока одни отдают швартовы
И нагло штурмуют тропик,
Пока вторые со стен Кордовы
Палят, не жалея дроби,
Пока десятым сияют грани,
Медовые, словно соты,
Я запасаю в походный ранец
Метафоры и литоты.

Лежит под теплым небесным ситцем,
Как будто совсем бумажным,
Страна, к которой переноситься
В секунду умеет каждый.
Она огромна - бери мачете,
Теряйся в лесу когтистом.
Она изучена лишь на четверть.
И это - моя конкиста.

Вооружась подходящим тропом,
Чеканя зарубки рифмой,
Пройти по тайным звериным тропам
Гадюкам назло и грифам.
Забраться в самое сердце сельвы,
В озерном увязнуть иле,
Воды напиться, которой все вы
Еще никогда не пили!

Такой вот вызов, такая планка -
Шагаю, расправив плечи,
Даю название Санта-Бланка
Извилистой местной речке.
Достав хорей, наточив анапест,
Рассыпав кругом цезуры,
Рисую пальцами эту надпись
На быстрой речной лазури.

Когда вечерняя кровля мира
Окрашивается медью,
На карту я наношу пунктиром
Союзы и междометья,
И ставлю стрелку, и крестик тоже
(Куда же без постмодерна),
И запечатываю надежно
В бутылку из-под мадеры.

В краю, который обжит, облазан,
Гуляя неторопливо,
Ты ненароком зацепишь глазом
Стеклянное это диво,
А в нем такие живут просторы,
Такие пасутся овны,
Никто не слыхивал о которых...

До этой секунды ровно.

_____________________

Автор: Ренарт Фасхутдинов

Источник: Дудочка Крысолова