95 лет назад Игорь Сикорский зарегистрировал патент на одновинтовой вертолёт
27 июня 1931 года русский авиаконструктор Игорь Сикорский подал патентную заявку на схему одновинтового вертолета с небольшим рулевым винтом. Именно эта конструкция спустя несколько лет станет классической для мировой вертолётной техники и до сих пор используется на большинстве машин.
К этому моменту Сикорский уже был одним из самых известных авиаконструкторов своего времени. Ещё в Российской империи он создал первые в мире успешные многомоторные самолеты: «Русский Витязь» и «Илья Муромец», фактически открыв эпоху тяжелой авиации. Во время Первой мировой войны построенные им бомбардировщики совершили сотни боевых вылетов, продемонстрировав преимущества крупных многомоторных машин.
После революции Сикорский покинул Россию. Франция пришлась ему не по душе, он эмигрировал в США, где основал собственную авиастроительную компанию. Вокруг него объединились десятки русских инженеров, пилотов и рабочих. Даже став одной из ведущих американских авиационных фирм, Sikorsky долго сохраняла русский дух: например, вице-президентом компании был Сергей Рахманинов, рядом с заводом появились православная церковь, русская школа и эмигрантский клуб.
Патент 1931 года стал началом новой главы в жизни Сикорского. Уже через несколько лет вертолет VS-300 доказал жизнеспособность предложенной схемы, а затем появились серийные машины, сделавшие имя Сикорского символом мирового вертолетостроения.
В наши дни украинские политики пытаются представить Сикорского исключительно как «украинского изобретателя», ссылаясь на место его рождения (он родился в Киеве). Однако сам конструктор неизменно называл себя русским, состоял в русских эмигрантских организациях, входил в пушкинское и толстовское американские общества и до конца жизни подчеркивал свою принадлежность к русской культуре.
Поэтому в историю мировой авиации Игорь Сикорский вошёл именно как русский инженер, изменивший развитие авиации сразу дважды: сначала создав тяжёлые самолеты, а затем подарив миру современный вертолет.
Российская империя, из воспоминаний православного архиерея Евлогия Георгиевского:
"Настоятельницу мать Софию сменила благочестивая мать Сусанна (в миру Мельникова, дочь известного оперного певца). Мистически настроенная, страннолюбивая, она сделала обитель [женский монастырь ] прибежищем странников и захожих "старцев", из которых некоторые оказались проходимцами. Она их гостеприимно угощала, чем могла одаривала, в морозы отпаивала коньяком. Одного из них велела своей келейнице вымыть в ванне. Келейница — в слезы: не могу! не могу! Мать Сусанна пригрозила: выгоню тебя! Дело дошло до меня. Я взял келейницу под свою защиту и потребовал, чтобы странник в обители больше не появлялся. --------------------------------------------------------------------------------------------- Повадился в [женский]монастырь еще и некий босой странник. Круглый год он ходил босиком. В Крещение, во время водосвятия стоял босой на льду; под его ступнями лед подтаивал: сестры, обожавшие его, эту воду пили… Мать Сусанна его очень почитала. Он пользовался широкой популярностью и за пределами Вировского монастыря. Признаюсь, я к нему расположился, когда он обещал на постройку храма достать денег у своих благодетелей. Как-то раз он влез в мой салон-вагон; смотрю, на каждой станции он высовывается из окошка. Потом я понял, в чем было дело. Евреи-подрядчики, прослышав о предполагаемой постройке и увидав его в моем вагоне, смекнули, что могут извлечь из него пользу, и открыли ему кредит. Обходил "босой" с подписным листом и своих благодетелей. Набрал много денег — и скрылся. В Смоленске его арестовали. Кончилось печально: старую церковь сломали, а новой построить не удалось. Я потребовал от матери Сусанны, чтобы пригревание странников в монастыре кончилось. Вскоре ее перевели в Кострому. Сейчас она доживает свой век в Гродне
Источник:
Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной
Православный архимандрит Антоний Храповицкий был ректором Московской духовной академии Православной Кафолической Восточной Церкви. Учившийся в этой академии Евлогий Георгиевский, ставший монахом, митрополитом, оставил такие воспоминания о Храповицком:
<...> "Архимандрит Антоний был фанатиком монашества<...> Идею монашества архимандрит Антоний пропагандировал среди нас поистине фанатически. В нем она сочеталась с женоненавистничеством. Он рисовал нам картины семейной жизни и супружеских отношений в мрачных, даже грязных, тонах, — и его пропаганда имела успех. Ей способствовала и душевная близость, установившаяся между ним и студентами.
В противоположность предшественнику епископу Христофору, архимандрит Антоний широко открыл нам двери ректорской квартиры, располагал нас к себе простотой обхождения и доступностью. Он устраивал у себя собрания для студентов, гостеприимно угощал чаем: на столе появлялся самовар (его называли: «самовар пропаганды»), всевозможные варенья, бублики, булки… Целый вечер велись горячие беседы о монашестве. Речи принимали порой оттенок цинизма. Вряд ли кто-либо из женщин мог выслушать все, что тогда говорилось. Одна игуменья случайно оказалась среди нас — и поспешила исчезнуть… После собрания расходились не сразу. Некоторые его участники еще долго прогуливались группами и парами по ректорским залам. Тут говорили уже интимно, обсуждая личные судьбы и волнующие душевные переживания.
Не одни собрания сближали нас с архимандритом Антонием, — он входил в наши дела, интересовался нашими занятиями, спрашивал: «Что вы пишете? Что вы делаете?..» Создавалась какая-то семейная атмосфера. <...>
Следствием этого нового духа в Академии была волна пострижений.
С именами Антония Храповицкого и Антония Вадковского (Петербургского митрополита) связано возрождение монашества в России. В академиях на лучших студентов и раньше смотрели как на будущих монахов, но монашеский путь уже давно перестал привлекать молодежь, а отдельные постриги движения не создавали. Теперь на этот путь устремилась 23-24-летняя молодежь. Архимандрит Антоний постригал неразборчиво и исковеркал не одну судьбу и душу… <...> В нашей среде архимандрит Антоний вызывал к себе два противоположных отношения. Одни подпадали под его влияние и им восхищались, другие его ненавидели. Некоторые не доверяли ни его ласке, ни его интересу к судьбе каждого из нас, ни даже его монашеской ревности. «Он играет на юношеском идеализме», — возмущались они.
Источник:
Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной
«Получение пенсии (Казначейство в день раздачи пенсии)». Художник Владимир Егорович Маковский
265 лет назад, 19 июня 1761 года, в Российской Империи начали выплачивать пенсии гражданским чиновникам. Именно такую формулировку можно встретить в календарях памятных дат.
Иногда к ней добавляют пояснение. Дескать, военным-то пенсии начали выплачивать лет на сорок раньше — тут, как правило, ссылаются на Морской Устав Петра Великого от 1720 года, по которому, якобы, офицерам полагались пенсионные выплаты.
На самом деле всё это проходит по разряду «слышал звон, да не знает, где он». Потому что Морской Устав не предполагал никаких пенсий в принципе. Максимум, на что мог рассчитывать даже престарелый или увечный морской офицер — пребывание в монастыре или госпитале, где его «кормили до смерти». Правда, кое-какие денежные выплаты доставались вдовам и детям погибших морских офицеров. Вдовам — одна восьмая часть от жалованья мужа. Несовершеннолетним детям — одна двенадцатая.
Отметим — это касалось только морских офицеров. Тем, кто служил не на флоте, а в армии, не доставалось и этого. До самого 1758 года, когда «дщерь Петрова», императрица Елизавета, утвердила Положение о чинах сухопутных войск. Оно было аналогично Морскому Уставу — вдовам восьмую часть жалованья, детям — двенадцатую. Ну а в 1761 году то же распространилось и на чиновников гражданских ведомств в случае их смерти на службе.
Другое дело, что сравнивать современные пенсионные дела с реалиями тех лет и вовсе нельзя. Хотя бы по той причине, что тогда и служба, и вознаграждение за неё, были устроены совершенно иначе. Служба была обязательной для всех мужчин благородного сословия. А вознаграждением за эту службу было поместье — земля с прикреплёнными к ней крестьянами, которые кормили и обеспечивали своего господина и его семью, пока тот служит. Если вдруг службу он оставлял без уважительных причин, поместье запросто могли отобрать и передать другому. А вот если причина была уважительная, тогда и начиналось то, что можно назвать пенсионным обеспечением.
Предположим, служивый пал на поле боя и у него осталась семья — вдова с несовершеннолетними детьми. Ни вдова, ни дети, служить не могут. По идее, поместье у них надо забрать и отдать тому, кто может. Но это было бы свинством. И потому с 1618 года на уровне закона подтверждается старый обычай: «У дворян и у детей боярских, которые побиты и в полон пойманы и которые без вести пропали, поместей их не отнимать и в раздачю их не отдавать, а давать те их поместья жёнам их и детям». Собственно, это и была пенсия, как сейчас бы сказали, по потере кормильца. Причём щедрая — в полном размере дохода мужа. То же касалось и самих служивых — если он изранен-изувечен или просто состарился на государевой службе, поместье остаётся при нём. А в случае наличия наследника перейдёт к наследнику, и начнётся новый цикл: служба — гибель или старость — пенсия в виде того самого поместья ему или семье.
Всё очень стройно и справедливо. Так что те мизерные денежные пенсии, установленные Петром и Елизаветой, были лишь приятным бонусом, не более того. Основа пенсии оставалась прежней — служи, и поместье останется при тебе и твоей семье. Не желаешь служить — пеняй на себя, с тобой могут поступить как при отце Петра Великого, царе Алексее Михайловиче: «А кто из дворян или боярских детей с ратного поля побежит или на смотр не явится, того бить кнутом на козле нещадно, сажать в тюрьму, а поместье его отнять и отписать на Великого Государя».
Так было до 1762 года. В феврале того года император Пётр III издал Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству»: «Из высочайшей своей к верноподданным отеческой милости соизволил дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают». То есть хочешь — служи. Не хочешь — ну и не надо. Поместье твоё и так при тебе и твоей семье останется.
«Отставной солдат». Художник Карл Брюллов
Возникал резонный вопрос. Зачем вообще служить, если твоя «пенсия» всё равно никуда не денется? Екатерине II, которая подтвердила Манифест о вольности дворянской, пришлось его решать и каким-то образом привлекать дворян к службе. И пенсия была тут не на последних ролях. Впервые государство создало своего рода пенсионный фонд — из казённых денег на это дело выделялось ежегодно 130 тысяч рублей. А чтобы не было злоупотреблений, впервые же была введена выслуга лет — пенсия полагалась лишь тем, кто отдал службе не менее 20 годиков, и при этом имел меньше 25 крепостных.
Впоследствии система, что называется, допиливалась, пока в конце XVIII века не пришла к окончательному варианту, который сохранялся более ста лет. Служба в течение 35 лет и больше — пенсия в размере полного жалованья. От 25 лет — две трети жалованья. Более 20 лет — пенсия в размере половины жалованья. Справедливо? В общем, да. Правда, и тут есть несколько нюансов. Понятия «пенсионный возраст» тогда не было. И, при условии раннего начала службы можно было претендовать на полную пенсию к 55 годам. А это превышало среднюю продолжительность жизни. Скажем, отец Владимира Ленина, Илья Ульянов, скончался в 54 года. К тому же, рассчитывать на пенсию от государства могли только госслужащие. Всем остальным она попросту не полагалась.
Hoffman, Conrad. In the Prison Camps of Germany: A Narrative of “Y” Service among Prisoners of War. New York: Association Press, 1920, p. 76.
В начале 1916 года, совместно с немецким отделением движения YMCA, началось издание русской литературы. Наши секретари, пытаясь организовать школы, столкнулись с серьезными трудностями из-за нехватки всех необходимых книг. Было установлено, что среди русских от семидесяти пяти до восьмидесяти пяти процентов были неграмотны, но элементарных учебников русского языка, которые были необходимы, не было в наличии. Одна из секретарей, которая много лет прожила в России и досконально понимала русский характер и дух, немедленно приступила к работе, редактировав и опубликовав необходимую литературу. Первым был напечатан азбука; она была опубликована в нескольких сот тысячах экземпляров и бесплатно распространялась в лагерях для военнопленных.
.
По данным частичной разработки карточек возвращавшихся из плена в 1918–1919 годах, среди тех, у кого был установлен образовательный уровень, 77,28% были отнесены к категории “низшим и грамотных”, а 19,53% — к неграмотным. Нагорная связывает это с развитием лагерных школ, особенно с новым подъемом обучения после окончания войны.
О. С. Нагорная, “Русский народ закончил в этой войне все классы и семинары”: военный плен Первой мировой как процесс обучения, Новое литературное обозрение, 2008, № 93, с. 196–214.
Глядя на эту статистику, приходит понимание, почему крестьянство того или иного региона поддержало (или нет) большевиков в Гражданскую войну. На графике мы видим, что подушевой сбор у крестьянства в Нечерноземье с 1887 года по 1913-й только падал, т.е. жизнь постоянно ухудшалась. Похожая ситуация была на Северо-Западе, русском Севере, на севере Черноземья и в Приуралье – постоянное ухудшение жизни крестьянина в последние 30 лет царской власти.
Эти регионы Великороссии и стали ядром большевизма в сельской местности.
А в Прибалтике, на Украине, в Среднем Поволжье, на Кубани, в Сибири эти 30 лет, наоборот, шёл существенный подушевой рост сбора зерна и картошки. В этих регионах и был оплот белых и антибольшевизма. Нищета и безысходность пошла за красными, зажиточность – за белыми. Всё логично. (диаграмма – ж-л «Крестьяноведение», №1, 2020)
Для сравнения: посмотрите, как прилично вырос подушевой сбор зерна и картофеля у крестьянства на Левобережной Украине в последние 30 лет царской власти – примерно на треть.
В великорусском ядре за это время, наоборот, эти показатели упали процентов на 15.
В целом же по этой статистике видно, что царизм катком прошёлся как раз в основном по русскому ядру. Можно много шлёпать языком про «царя защитника русского народа», но, как мы уже знаем, судить надо по делам, а не по словам. А по экономическим делам, как мы видим, царь был защитником каких угодно народов, но только русского – в последнюю очередь.
На карте - остаток основных хлебов, за вычетом на посев, пуд/на душу населения, в среднем за 1908–1912 гг.
Производство товарной сельхозпродукции в дореволюционной России обеспечивали всего лишь несколько регионов: так в 1909-1913 гг. 89,5% товарной пшеницы производилось всего в 11 (из 87) губерний, половину всей ржи в стране отправляли 8 губерний, пшеницы - 5, ячменя - 2, овса - 7 губерний (и почти по всем видам хлеба более половины поставок на внутренний и внешний рынки обеспечивали помещичьи, крупнотоварные хозяйства). Остальные губернии не производили даже прожиточного минимума - 15 пудов всех хлебов на человека. Обследование, проведенное в те годы, показало, что «из 64 млн. крестьян-земледельцев Европейской России 34 млн. хлеб покупают, 20 млн. потребляют всё, что производят, и только 10 млн. имеют избыток для продажи».
Расстрел в Кондомари — казнь мужского населения села Кондомари на острове Крит, произведённая немецкими парашютистами 2 июня 1941 года. Commons.wikimedia.
Для британской короны во все времена были характерны удивительный цинизм и откровенная подлость. Фраза «Вовремя предать — это значит предвидеть» является руководством к действию для английских политиков разных эпох.
Кондомари и Канданос
2 июня 1941 года немецкие автоматчики окружили деревушку Кондомари на острове Крит. Всё ее население от мала до велика согнали на площадь, где выбрали несколько десятков заложников из числа мужчин.
Заложников отвели в ближайшую оливковую рощу, где и расстреляли. Число жертв этой расправы до сих пор точно неизвестно. Немцы утверждали, что казнены были 23 человека в возрасте от 18 до 50 лет. Местные жители считают, что гитлеровцы расстреляли около 60 мужчин.
Мужчины Кондомари перед парашютистом; Хорст Требс с В. Герике, июль 1941 год. Государственный архив Германии. Фото: Коллаж АиФ
Расстрел в Кондомари стал началом целой серии подобных расправ. Уже на следующий день, 3 июня 1941 года, немцы вошли в поселение Канданос. В данном случае об отборе заложников речь не шла — немцы убили всех, кого обнаружили. Жертвами расправы стали 180 человек, включая женщин и детей. Само поселение было сожжено.
Немцы не пытались скрывать того, что делают. На расстрел жителей Кондомари был приглашен фотокорреспондент, который снимал расправу.
Распоряжение о массовых казнях на Крите отдал генерал-полковник Курт Штудент, командовавший немецкими десантниками, высадившимися на острове.
Курт Артур Бенно Штудент — генерал-полковник в люфтваффе, участник Первой и Второй мировых войн. Фото: Commons.wikimedia
Кровавый «Меркурий»
20 мая 1941 года гитлеровцы приступили к проведению операции «Меркурий» — захвату острова Крит, который играл важнейшую роль в контроле над Средиземным морем.
Обороняли Крит британско-греческие силы во главе с новозеландским генерал-майором Бернардом Фрейбергом. Командующий, полагая, что его сил недостаточно, призвал местных жителей активно принимать участие в обороне Крита.
Фрейберг (справа) во время Критской операции. Фото: Commons.wikimedia
Немецкая операция началась с высадки воздушного десанта в районе аэродрома Малеме, расположенного неподалеку от Кондомари. Захват взлетно-посадочной полосы позволил бы гитлеровцам оперативно получить подкрепление по воздуху.
Бои за Малеме приняли ожесточенный характер. Аэродром обороняли два новозеландских батальона, но ключевую роль в схватке сыграли местные ополченцы. Плохо вооруженные, зачастую имевшие в руках сельхозинвентарь, они стояли насмерть, нанося немцам серьезные потери.
Войска под командованием Фрейберга принимали активное участие во многих операциях британских войск, в том числе в Северной Африке. Фото: Commons.wikimedia
Если бы генерал Фрейберг проявил такое же рвение, немецкий десант в районе Малеме был бы полностью уничтожен. Однако нерешительность британских формирований привела к тому, что гитлеровцы, несмотря на потери, сумели закрепиться в районе аэродрома, получить подкрепление и перейти в наступление.
После 11-дневных боев Крит полностью перешел под контроль Третьего Рейха. Во время операции гитлеровцы потеряли более 6000 человек и свыше 150 самолетов. Потери оказались куда выше запланированных, причем особую ярость немцев вызвали не бои с британцами, а упорство и стойкость местных греков.
Антанас Импулявичюс — литовский военный, майор Генерального штаба ВС Литвы с 1937 года; Минские подпольщики перед казнью, 1941 год. Коллаж АиФ
Показательные расправы
Генерал-полковник Штудент доложил в Берлин, что греки расправлялись с немецкими парашютистами с особой жестокостью, в связи с чем необходимы акции возмездия и устрашения.
Гитлеровцы настаивали, и это принцип потом использовали и на оккупированной советской территории: лица, которые не включены в регулярные формирования, не могут брать в руки оружие, и если такое происходит, то в их отношении не будут соблюдаться законы и обычаи войны.
Согласно приказу Штудента, жители Кондомари были обвинены в убийстве немецких парашютистов, тела которых были найдены возле села. Фото: Коллаж АиФ
После уничтожения Канданоса немцы установили плакаты: «Канданос был уничтожен в ответ на зверское убийство парашютного взвода и половины взвода военных инженеров вооружёнными мужчинами и женщинами».
Надо сказать, что Штудент сознательно преувеличивал «греческие зверства» во время боев. Кроме того, ни о какой «борьбе с партизанами» речи не шло — как и впоследствии на советской земле, каратели уничтожали в первую очередь безоружных, тех, с кем было проще справиться.
Казни греков не преступление?
Значительная часть участников карательных акций на Крите до конца войны не дожила. Но Курт Штудент уцелел, и 8 мая 1945 года оказался в плену британских войск.
В 1947 году он предстал перед британским судом по обвинению в жестоком обращении и убийствах военнопленных. Однако среди британских военных нашлось немало тех, кто уверяли, что Штудент соблюдал все правила и нормы, предусмотренные международными конвенциями. В итоге немецкого генерала осудили на пять лет, но всего через несколько месяцев освободили по состоянию здоровья.
Что же касается расстрелянных мирных жителей Крита, то власти Великобритании не только не стали рассматривать данные преступления Штудента и его подчиненных, но и отказали Греции, официально затребовавшей его выдачи. Генерал, отдававший приказы о расправах над мирным населением, спокойно умер своей смертью в ФРГ в конце 1970-х годов в возрасте 88 лет.
Британия, призывавшая населения Крита к борьбе, показала, что их жизни ничего не стоят. Англичане установили в послевоенной Греции режим, опиравшийся на прислуживавших нацистам карателей и коллаборационистов.
Просто в Европе совесть считали химерой отнюдь не только в Третьем Рейхе.
