Это были благословенные восьмидесятые. Тюменский север. Пацан наконец-то уболтал батю взять его на север, в лес, на вахту. Нуачо, взрослый же уже, ему девятый год.
Геодезисты упиздовали по своим геодезическим делам, а парень остался один на лагере, сгущонки ящик, речка с рыбой, сидит рыбачит. Имя речки я у него спросила (это мне муж сегодня рассказал историю), но тогда в тех местах были реки, которые не имели имен. Тогда некому их было называть.
Мужики, как и предупреждали, на ночь не пришли, заработались. А он остался один, на лагере. Рыбу пожарил, которую в речке наловил. Банку сгущенки - всю! - заточил в одно лицо. Без хлеба (откуда он в лесу. который был и тот засох)
Под утро, уже посветлело, слышит сквозь сон шебуршание. И тут! В палатку! Засовывается лицо! Медведя! Парень давай орать (орал он "папа" но папа за десяток километров по бездорожью и тайге). Человек орет, значит нечеловеческим голосом (я бы тоже заорала), а медведь испугался и убежал.
Когда потом все выяснили и сопоставили, там был и не совсем медведь. Медвежонок, пару годиков ему. Он и сам испугался.
Вот что может геодезит. В комментариях напишите, ак вам приезжал геодезист и что делал?
1-Выноса в натуру(место положения) 2-вертикальность и горизонтальности конструкций, 3-высотного положения 4-вертикальная планировка рельефа участка. и т.д Сопровождение строительства Выезд+ исполнительная схема. Любые виды геодезических работ. Вынос точек, подсчет объемов, Исполнительные схемы и т.д. Геодезический контроль Проверка и контроль: Вертикальности, горизонтальности и высотного положения конструкций.
Вертикальная планировка участка.
Выезд специалиста есть ещё и кадастровый инженер. Так мы можем сделать вам межевание участка, уточнить границы, объеденить и разделить участки. можем ссоздать новый участок для многодетных и других социальных групп населения.
Собственно для тех кто не понял (а такие нашлись). Исходный пост :Ответ на пост «О проектировщиках» это чистая зеркалОЧКА на пост О проектировщиках А смысл сего заключался в том, что куда ни кинь везде в стройке косяки и неразбериха. И для того имеется ряд причин. Коллеги правильно написали внизу, что всегда есть фактор низкой оплаты, сжатых сроков и т.д. НО, хотелось бы затронуть важный системный момент, который в настоящее время какого-то общепринятого решения не имеет. Итак... Современное строительство любого объекта "грандиознее" сарая это сложная организационная задача, участие в которое принимают сотни участников, а на более крупных тысячи. Если вы когда-нибудь пробовали руководить коллективом хотя бы из 3х человек, то можете догадаться о проблемах которые возникают в процессе. Касательно строительной отрасли ситуация усугубляется колоссально рядом следующих моментов: 1) Строительная продукция в массе своей уникальна. Нет двух абсолютно одинаковых построенных зданий, а два одинаковых (даже основанных на типовых решения) проекта - попадаются примерно как единороги раз в десятилетие. Как минимум грунтовые условиях и высотные отметки для двух зданий выносимых на местность будут отличаться. Этот фактор порождает проблемы для всех участников строительства. 2) Строительная продукция производится в условиях необорудованных рабочих мест с низким уровнем автоматизации. Тут думаю глубоко вдаваться не надо, все представляют стройплощадки и труд строителя. 3) Разрозненность структур участвующих в процессе. Нередки случаи, когда и генпроектировщик и генподрядчик это две шараги из трех человек (директор, бухгалтер и главный инженер), которые не имеют ни сил ни компетенция для организации процесса проектирования и строительства. Вся деятельность обоих ГЕН сводится к передаче взаимных претензий и замечаний между исполнителями разных разделов. Естественно при подобной организации происходит огромное количество как коллизий между вполне грамотными проектами, так и просто косяков и тупых ошибок. Более менее от этой напасти защищены крупные застройщики, которые в состоянии держать в штате полный комплект инженеров. 4) Ну а вот собственно дальше можно поговорить о сроках, низкой квалификации людей и хреновых зарплатах, потому что эти все факторы вытекают из вышеназванного.
Как известно, на Руси издревле существовало две беды. Там, где я работал, первая беда деклассировалась чем-то тяжёлым с большими колёсами и утрамбовывалась сотней ног до вменяемого состояния, а вторая беда классифицировалась на несколько групп по тяжести и предсказуемости неординарного мышления классифицируемого...
Когда я только начал работать переводчиком, в моём словаре была куча слов, красивых, из Гёте, Шиллера, Гейне, но абсолютно бесполезных на стройке. Из самого нужного я владел только "Scheiße" — которое ситуативно могло переводиться от "дерьмо" до "пиздец" в зависимости от запущенности случая. Остальное решительно не годилось, и я активно пополнял и облагораживал свой словарный запас, в котором появились такие часто употребляемые слова, как "роторное колесо", "ленточный конвейер", "пересыпные станции" и "кто, блять, начал монтаж без согласования?!".
Но самое важное слово, с которым я познакомился, практически, в первый день работы, это было "геодезисты". Причём сказал мне это мой непосредственный директор, весьма далёкий от немецкого языка. Слово это он словно выплюнул, стыдясь за свою несдержанность в языковых средствах. Что же было не так с этими ребятами?
Да всё с ними так, они были классными, и пословица "семь раз отмерь — один раз отрежь" была полностью про них. В том смысле, что они отмеряли семь раз. Возможно, больше, но я в такие сложные материи не лезу. И всегда получали разные результаты. Это было бы не так трагично, если бы они были с нами на стройке. Но они приезжали из города, и ждать их нужно было несколько часов.
Важно ходя по площадке, они что-то там смотрели в свои теодолиты, качали головой, сверяясь с прежними замерами, вопрошая, какой же мудак намерял нам всё это раньше. В итоге, результат был предсказуем.
Поэтому каждый их приезд мы радовались, словно питерцы солнышку, а заодно забивались с товарищем о том, какие цифры нам сейчас пришлют, чтобы мы снова переделали отчёт для немцев. Ярким представителем второй группы российской беды был какой-то главный среди бригадиров. Такой, мини директор. Поймав нас на стройке, он сказал, что ждёт переводчиков на планёрке у себя в восемь утра следующего дня. Очевидно, переводить монтажникам с главнюкского на человеческий. Утром он ходил перед хмурыми зевающими работягами, кругленький и розовощёкий, подпрыгивая и махая руками, нёс околесицу про то, что сейчас восемь часов утра, битва за Москву уже началась, отступать нам некуда. Казалось, что его по недосмотру выпустили из некоего заведения, и вот-вот вернут обратно.
Дослушав этого талантливого полководца в белой каске и получив порцию неадекватного позитива, мы ушли к себе в фургончик — этот островок спокойствия и благоразумия. Я, честно, для соблюдения субординации, пытался запомнить, кто с кем и под кем работает, но потом махнул рукой. Одна большая компания с гордым названием делилась на кучки маленьких с таким же названием, но с разными приставками, типа «Энерго», «Транспорт» и прочая. И у каждой был свой начальник, точно знавший, как и с кем работать переводчику. Поэтому мы всегда кивали на разные рационализаторские предложения важных дядь с пузиком и в белых касках, и посылали нах к нашему нанимателю.
Самым упорным по идеям, чем бы ещё нагрузить переводчиков, был тот самый полководец. Он ловил кого-то из нас под локоток во время обхода площадки с немецкими инженерами и неизменно начинал фразу: «Мне тут на минутку, спросить…». Каждый его диалог с немцами неизменно растягивался минут на тридцать-сорок и включал в себя сложно переплетённые темы монтажа, рыбалки, его вчерашнего обеда, политических воззрений и мягких намёков на капитуляцию немецких инженеров.
Кстати, как я случайно узнал много позже, он и его приближенные называли нас, за глаза, пособниками фашистов и перебежчиками...
Но долго он у нас не продержался, и с первыми заморозками, очевидно, плотно увязнув в одном из котлов, был переправлен в тыл — надоедать санитаркам. Единственное хорошее дело, которым он запомнился, это то, что он подсказал, где мерзнувшим переводчикам можно раздобыть робу. В ней мы выглядели как пингвины в белых касках,
а лично я ощущал себя кипарисом. Не в плане таким же стройным. Я где-то прочитал, что кипарис не гнётся на ветру из-за особого устройства веток, через которые ветер проходит, как бы, огибая дерево, и не раскачивая его. Так вот, ветер так же проходил через нашу синюю робу, неприятно щекотя и холодя где-то под рёбрами. И если на земле это было ещё терпимо, то на стреле стакера-реклаймера, на высоте, под дувшим с моря ледяным ветром, это доставляло массу незабываемых впечатлений. Так, незаметно, подошла зима, принеся снег, холод и забавные рабочие эпизоды. Но, думаю, о них — в следующих постах.
Если кому-то понравилось, можно почитать про мою работу и приключения в Китае:
