Постхристианская цивилизация Запада, или Зачем актриса съела свою маму
Только покажется, что западному обществу уже нечем нас удивить и все худшие цивилизационные кошмары сбылись, как со дна не то что стучат, а дубасят отбойным молотком. На сей раз откровениями разразилась британская актриса Рэйчел Стирлинг, дочка покойной Дайаны Ригг (кто смотрел «Игру престолов», помнит сыгранную ею Оленну Тирелл). Так вот, в своей, прости господи, книге «Все о моей матери» Стирлинг рассказала, как она... поедает прах своей родительницы, доставленный из крематория: мол, начала-то случайно, а потом не смогла остановиться, буду продолжать.
Чопорное английское общество от таких новостей, надо признать, раскололось — не все нормальные люди в Британии вымерли, и многие полагают, что это сущий кошмар, — но... после первого залпа пресса поутихла, и ныне рецензии на данные мемуаразмы вполне положительны. Ну, жрет 50-летняя тетка пепел из крематория, что такого-то. Ее мамаша, хочет — пусть ест.
Ситуация просто-таки подталкивает озвучить добрый десяток черных анекдотов, проблема в том, что происходящее — не анекдот. И вовсе не частное дело одной психически не сильно здоровой актрисули. Окно Овертона в очередной раз с грохотом хлопнуло створками, окружающих засыпало могильным прахом, а нам остается благодарить все сущее за то, что Англия — остров, а значит, пешком подобные «тренды» до нас не дойдут. Впрочем, по тому, с какой готовностью Европа подхватывает самые омерзительные тенденции, рожденные извращенцами всех мастей, возможно, не стоит быть столь оптимистичными и пора отгораживаться от этого лиха сперва железным занавесом, а затем и рвом с крокодилами.
Для начала вспомним Дайану Ригг — в 1960-х она блистала, ее статус был культовым. Эмма Пил в «Мстителях», героиня одной из серий «Бондианы», актриса Королевского шекспировского театра и Национального театра Великобритании, в 1994-м получила престижную премию «Тони» и статус дамы-командора ордена Британской империи. Сериал «Игра престолов», по которому планета сходила с ума в 2013—2017 годах, открыл Ригг в уже почтенном возрасте молодой аудитории: она сыграла мудрую, коварную и злоязыкую Оленну Тирелл, Королеву Шипов. Умирая, Дайана позаботилась, казалось бы, обо всем, даже о том, чтобы кремация была оплачена с ее личной банковской карты, и оставила список мест, в которых следует развеять ее прах. А дочка Рэйчел Стирлинг, к чьей артистической карьере сама Ригг относилась довольно придирчиво, получив урну с прахом, выдала... нечто.
«Трубки для развеивания праха — это картонные контейнеры разных размеров. Некоторые простые, на других напечатаны изображения... Рынок для иронии невелик, — откровенничает Стирлинг. — Не так много черепов и скрещенных костей, красных туфель на шпильках или трубок с надписью «Я же говорила, что я больна»... Самая маленькая трубочка с прахом моей матери была высотой около трех дюймов, удобного карманного размера, поэтому я стала носить с собой повсюду то, что осталось от нее». И так постепенно дамочка дошла до того, что перед каждой премьерой начала поедать крупинки пепла. И упорно настаивать на том, что «мама бы этого хотела». Все это было громко озвучено на публике, описано в книге, которая, очевидно, должна была поправить финансовые дела наследницы, и получило своих защитников. Так, например, культурный обозреватель Фиона Стерджес в своей рецензии для The Guardian охарактеризовала откровения Стирлинг как «прекрасно написанную забавную и проникновенную дань памяти». А сама актрисуля на страницах того же издания возмущается: мол, некоторые газеты (видимо, более консервативного толка) охарактеризовали ее как сумасшедшую каннибалку, но что она такого делает-то?
Действительно. Расхожий прием в западном кино — церемония развеивания праха, который ветром бросает в лица скорбящих и его приходится смывать при помощи садового шланга. Предполагается, что такие сцены носят комический характер, а зритель должен радостно гоготать. Сама Рэйчел Стирлинг рассказывает реальную историю, как на развеивании праха ее свекра внучка старичка задрала юбку, а потом осчастливила окружающих фразой (простите!): «Кажется, в моих трусиках осталась частица дедушки». Из чего можно заключить, что нелады с психикой и моралью в этом обществе — явление в достаточной степени массовое.
В связи с этим вспоминается также история, произошедшая в 2016 году с прахом американского классика Трумена Капоте. Автор «Завтрака у Тиффани» скончался в доме своей подруги Джоан Карсон, которая его кремировала и держала урну чуть ли не на каминной полке. Во время одной из вечеринок пепел выкрали, правда, потом вернули. В 2005-м сама Карсон умерла, не оставив наследников, и ее имущество 10 лет спустя пустили с молотка. И... та-дам! — прах драматурга был выставлен на аукцион. Стартовая цена скромная, барыш прогнозировали на уровне 4—6 тысяч долларов, однако нашелся коллекционер, пожелавший остаться неизвестным, который выкупил урну с прахом Капоте за 45 тысяч у. е. Где теперь находятся останки писателя, неизвестно, что с ними делает покупатель — тем более.
У нас покой умерших защищает закон: урну с прахом нельзя хранить дома, нельзя его развеивать, делать из него украшения и сувенирчики. Уголовный кодекс предполагает за надругательство над останками или могилами вполне конкретную ответственность — от крупных штрафов до лишения свободы на несколько лет в зависимости от серьезности преступления. На Западе же можно кремировать бабушку, сделать из пепла кристалл и носить в колечке; можно, как мы видим, продать останки с торгов; можно, как следует из печальной истории Дайаны Ригг, быть сожранным собственными деточками. В западном обществе умерший уже не человек, не личность, а просто собственность — наследников разной степени адекватности, ушлых торгашей, кого угодно, как повезет. Моя мамка, хочу и ем! Пока что эти пакостные игры касаются только погребальных урн, но, если сказано «а», легко однажды сказать и «б». Урна, тело — какая по большому-то счету разница? Почему бы не набить чучело дорогого покойника и не поставить в прихожей? Это ведь просто следующий шаг на пути! И, как Стирлинг, заявлять: мол, «скорбь превращает нас в животных». Кого как, дамочка, кого как.
Трубя на всех углах о наступившей постхристианской цивилизации, где прежние морально-этические нормы и нравственный канон неуклонно подвергаются разрушению, Запад насаждает язычество в самом дикарском изводе. Вот на примере Стирлинг они уже подошли к ритуальному поеданию предка — и на этом пути открываются такие адские бездны, в которые лучше не заглядывать, дабы сберечь психику в целости.
Мы не впервые сталкиваемся с обществом людоедов — это уже было в 1941—1945 годах. Тем, кто видел в музеях страшные экспонаты — перчатки и абажуры из человеческой кожи, матрасы, набитые женскими волосами, баночки с кремом из человеческого жира, — не надо объяснять, к чему ведет публичное, со страниц СМИ, оправдание свихнувшейся трупоедки. Просто тогда шли убивать нас, а сейчас они готовы начать с себя. А нас прихватить за компанию, из застарелой вражды и ненависти. И рассуждая о том, что «у них там, в Европе, цивилизация», восторгаясь архитектурой или газонами, которые ровненько подстригают 300 лет подряд, следует заодно помнить, что при случае эти «цивилизованные» с легкостью сварят из нас мыло. Рецепты-то сохранились.
