Внезапно поток изменился.
Тёмыч почувствовал это прежде, чем успел разобраться в показаниях приборов. Изменилась скорость движения, датчики зарегистрировали непривычные колебания состава окружающей среды, а некоторые параметры вышли за пределы, которые робот успел принять за норму.
Он включил аварийную сигнализацию.
— Профессор! У меня тут очередная внештатная ситуация. Показания скачут, состав среды изменился, а движение стало каким-то нервным. Прошу заметить: это я ещё даже не составлял акт о нарушении техники безопасности!
— Не торопись с выводами, — отозвался Профессор. — Передай показания и опиши, что именно изменилось.
Профессор некоторое время изучал их, затем ответил:
— По этим сведениям нельзя достоверно установить причину. Если ты действительно находишься в организме человека, изменения могут быть связаны с различными процессами. В том числе с воздействием веществ, которые человек недавно употреблял. Но алкоголь или что-либо другое пока остаются лишь предположением.
— Значит, хозяин объекта мог опять что-нибудь учудить?
— Мог. Но научное исследование начинается не с обвинения, а с проверки фактов.
— Понял. До получения доказательств виновных не назначаем. Даже если объект сам на себя доносит.
Тёмыч отключил звуковой сигнал, оставив наблюдение за приборами включённым.
Вокруг продолжалась обычная для организма работа. Клетки двигались по своим маршрутам, обменивались веществами, выполняли свои функции. Но теперь Тёмыч особенно ясно видел, насколько многое зависело от условий, которые нельзя было считать неизменными.
— Знаете, профессор, — произнёс он, — человек, наверное, часто думает, что раз он хозяин собственного тела, то может распоряжаться им как угодно.
— Человек действительно способен влиять на состояние своего организма, — ответил Профессор. — Но это не означает, что он полностью управляет всеми внутренними процессами или может без последствий нарушать их равновесие.
— То есть директор предприятия не обязательно способен остановить аварию одним приказом?
— Даже самый хороший директор не отменит законы физики.
— Вот это правильно. А то у нас некоторые начальники считали, что достаточно подписать распоряжение — и бетон сам приобретёт нужную прочность.
— Хотя бетон хотя бы можно проверить молотком. А тут попробуй разберись, что у хозяина внутри происходит.
— Именно поэтому нужны наблюдения, измерения и осторожные выводы, — сказал Профессор.
Поток постепенно вынес Тёмыча в область, где окружающие структуры заметно отличались от тех, что он видел прежде. Здесь кровеносные сосуды образовывали густую сеть, а за их тонкими стенками просматривались многочисленные крошечные полости.
Робот замедлил движение и включил оптические сенсоры.
— Так… Это уже что-то новое. Профессор, похоже, я добрался до дыхательной системы.
— Возможно. Что именно ты наблюдаешь?
— Множество мелких полостей. Вокруг каждой — сеть тончайших сосудов. Словно кто-то построил огромный комплекс небольших камер и подвёл к каждой транспортные линии.
— По описанию это может быть область лёгочных альвеол, — ответил Профессор. — Альвеолы окружены капиллярами. Между воздухом внутри альвеол и кровью в капиллярах происходит газообмен. Но постарайся подтвердить свои предположения наблюдениями.
— Принято. Не подписываем чертёж, пока не проверили объект.
Тёмыч осторожно приблизился к тонкой границе между сосудом и окружающей тканью.
Перед ним открылась необычная картина. За почти прозрачной на вид стенкой находились маленькие воздушные полости. Они казались простыми, почти невесомыми, но вся их конструкция была приспособлена для выполнения чрезвычайно важной задачи.
Тёмыч активировал бортовой журнал.
Характеристика: микроскопические воздушные мешочки лёгких. Через тонкую альвеолярно-капиллярную мембрану кислород поступает из воздуха в кровь, а углекислый газ переходит из крови в альвеолярный воздух и затем удаляется при выдохе.
Примечание Тёмыча: вентиляционный комплекс организма. Миллионы небольших камер, огромная суммарная площадь газообмена, тончайшие границы между воздушной и кровеносной средой. Работа, от которой зависит снабжение тканей кислородом.
Тёмыч некоторое время молча изучал окружающую конструкцию.
— Вот это я понимаю — проектирование, — произнёс он наконец. — Ни лишнего помещения, ни полезного коридора. Всё работает на результат.
— Строение альвеол действительно хорошо приспособлено для газообмена, — сказал Профессор. — Но эффективность этой системы зависит от состояния лёгочной ткани, кровоснабжения и вентиляции.
— Значит, даже самый удачный проект можно испортить неправильной эксплуатацией?
— Можно. Причём иногда последствия проявляются не сразу.
Тёмыч направил сенсоры в сторону альвеолярных полостей.
И тут обнаружил нечто неприятное.
В воздухе за тонкой границей присутствовали частицы и примеси, которых, судя по его измерениям, не должно было быть в такой концентрации. Часть из них оседала на поверхностях, другие оставались во взвешенном состоянии.
— Профессор, у меня новое наблюдение. В воздушной среде обнаружены посторонние частицы. Судя по характеру загрязнения, нельзя исключать табачный дым.
— Это возможно, — ответил Профессор. — Но по одному наблюдению нельзя уверенно определить источник. Если твоя версия верна, то речь идёт о последствиях курения. Табачный дым содержит множество вредных веществ. Они воздействуют на дыхательные пути и лёгочную ткань, а курение повышает риск хронических заболеваний лёгких, сердечно-сосудистых болезней и рака.
Тёмыч ещё раз осмотрел альвеолярную поверхность.
— Получается, человек получает сложнейшую систему дыхания, а потом сам же подвергает её воздействию вредных веществ?
— Именно. Организм располагает определёнными защитными механизмами, но они не делают его неуязвимым.
— Странная у людей логика, — проворчал робот. — На предприятии оборудование берегут, потому что его ремонт стоит денег. А собственное тело некоторые эксплуатируют так, словно на складе лежит ещё три запасных комплекта лёгких.
— Возможно, дело в том, что работа организма обычно остаётся незаметной, — предположил Профессор. — Человек дышит, ходит, думает и не обязан каждую секунду сознательно управлять всеми процессами, которые поддерживают его жизнь. Из-за этого он может недооценивать сложность собственной системы.
— На производстве похожая история. Пока станок работает, всем кажется, что так и должно быть. А когда ломается, немедленно собирается комиссия и начинается поиск ответственного.
— Только организм не станок, — заметил Профессор. — У него нет простого выключателя, а повреждения не всегда удаётся устранить заменой одной детали.
— Вот именно. Станку хотя бы можно заказать новую деталь по каталогу. А тут попробуй найди поставщика.
Тёмыч помолчал, продолжая наблюдение.
Внутренний мир человека постепенно переставал казаться ему просто сложным механизмом. В нём было что-то удивительное: множество процессов происходило одновременно, каждый зависел от других, а итогом становилось то, что снаружи воспринималось как нечто само собой разумеющееся, — обычная человеческая жизнь.
И всё же эта сложность не означала неуязвимости.
— Знаете, профессор, — сказал Тёмыч, — человек умеет строить машины, которые служат десятилетиями. Придумывает системы контроля, защиту от перегрузок, аварийное отключение. А собственный организм иногда подвергает таким нагрузкам, которые на любом заводе сочли бы недопустимыми.
— Человек не всегда поступает разумно даже тогда, когда знает о возможных последствиях, — ответил Профессор.
— Вот это мне знакомо. Инструкцию прочитали, предупреждение увидели, подпись поставили — а потом всё равно полезли под работающий механизм.
— Только здесь последствия могут затронуть не отдельную машину, а здоровье самого человека.
Тёмыч отключил сканирование и ещё раз посмотрел на альвеолы.
— Значит, главный вывод такой: если система работает хорошо, это ещё не повод испытывать её на прочность.
— Для предварительного вывода вполне годится, — сказал Профессор.
— Тогда внесём в журнал. Формулировка простая, зато без лишней бюрократии.
Тёмыч сделал запись и сохранил результаты наблюдений.
Он ещё не знал, сколько необычного встретит впереди. Но теперь понимал: путешествие по человеческому организму требует не только любопытства. Здесь необходимо уважать границы, осторожно обращаться с неизвестным и помнить, что даже самое совершенное устройство может пострадать от неправильного обращения.
— Ладно, профессор, — сказал он. — Продолжаем обследование. Только если впереди ещё один участок с нарушением техники безопасности, прошу считать меня официально предупреждённым.
— Постараюсь учесть это в протоколе.
— А то потом выяснится, что робот самовольно проник на объект, сам устроил аварию и ещё отказался писать объяснительную.
— Тёмыч, — заметил Профессор, — ты ведь действительно проник туда неизвестным нам способом.
— Вот! Уже пошли обвинения без комиссии!
А поток продолжал нести Тёмыча дальше — навстречу новым обитателям внутреннего мира, о существовании которых он прежде даже не подозревал.
