Запись 11. В которой я застреваю в лифте, а Виктор говорит, что это к лучшему

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 1. В которой я стою под дождём, а она забыла про молоко)

Заказ №7868
Статус: Доставлен. С приключением.
Груз: два стакана кофе, оба с собой. Один латте, один капучино. Перепутал, кому какой.
Температура: латте 62°C, капучино 64°C. В пределах погрешности.

Лифт дёрнулся и встал между этажами. Свет моргнул, но выжил. Ноль на руках прижал уши — ему не нравились замкнутые пространства. Мне, в общем-то, тоже.

— Приехали, — сказал я.

Ноль посмотрел на меня с выражением «я заметил».

Мы ехали в офисный центр на двенадцатый этаж. Два кофе для кого-то из бухгалтерии. Теперь кофе остывал в сумке, а я стоял в лифте и считал секунды. Секунд натикало сорок семь, когда я нажал кнопку вызова.

— Диспетчер, — протрещал динамик. — Что у вас?

— Лифт стоит. Между четвёртым и пятым.

— Ждите. Механик будет через двадцать минут.

Двадцать минут. Я посмотрел на Ноля. Ноль посмотрел на меня.

— У тебя есть идеи?

Ноль зевнул. Идей у него не было.

Через пять минут я позвонил Виктору. Не в приложение — просто набрал. Он ответил после первого гудка.

— Застрял? — спросил он.

— В лифте.

— С кофе?

— С кофе.

— Сейчас буду, — сказал он. — Не выходи.

— Я в лифте, Виктор. Я не могу выйти.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Значит, не потеряешься.

Он приехал через десять минут. Не в лифт — к диспетчерской. Я услышал его голос через динамик: что-то про срочность, про тёплый кофе и про то, что курьеры — это основа экономики. Через минуту лифт дёрнулся и поехал. Ещё через минуту двери открылись, и я увидел Виктора. Он стоял в коридоре с отвёрткой и видом человека, который только что объяснил механику, что такое карма.

— Ты починил лифт? — спросил я.

— Нет. Я поговорил с диспетчером. Он починил лифт.

— Что ты ему сказал?

— Что если кофе остынет, один курьер станет очень грустным. А грустные курьеры — это пробки.

Я не стал спрашивать, поверил ли диспетчер в пробки. Виктор умеет убеждать.

Кофе я доставил. Клиент — женщина в сером пиджаке — взяла стаканы, буркнула «наконец-то» и даже не заметила, что я перепутал латте с капучино. Контакт был формальным: палец к пальцу, дверь захлопнулась. Покалывание. Плотность. Но я почти не обратил внимания — потому что думал о Викторе.

Он ждал меня у лифта. Когда я вышел, он сказал:

— Знаешь, почему я тебе помогаю?

— Потому что мы застрявшие?

— Нет. Потому что ты всё ещё везёшь. Пять лет. Я бы бросил.

— Ты не бросил, — сказал я. — Твой счётчик всё ещё тикает.

Виктор посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

— Не сравнивай. Я жду пассажира, который не вернётся. А ты ищешь женщину, которая, может быть, уже рядом.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю. Но я таксист. Я чувствую, когда маршрут почти закончен.

Он развернулся и пошёл к машине. Счётчик в его такси всё ещё тикал.

Итог: кофе доставлен, хотя и с опозданием. Латте и капучино перепутаны, но клиент не заметил. Виктор починил лифт словами. Я думаю о том, что он сказал: «маршрут почти закончен». Может быть, он прав. Может быть, нет.

Но его счётчик всё ещё тикает. И мой — тоже.