Большинство претензий, предъявленных «Мегалополису» зрителем — как профессиональным, так и самым обыкновенным, — имеют под собой основание. Это кино неудобное и легко выходящее за рамки разговора о художественных критериях. Если не фильм-курьез, то фильм-чертеж. И разнесенная по пресс-релизам, повторенная сотни раз коллегами мантра о фильме мечты, идее, с которой Фрэнсис Форд Коппола носился сорок лет, как Моисей с богоизбранным народом, не делает это кино понятнее или основательнее.

Не служит оправданием его существованию, а, напротив, заставляет с еще большим драматизмом задуматься, как же так вышло, что амбициозный, где-то даже грандиозный замысел, сотни раз обдуманный, дерзновенный концепт, на алтарь которого был положен семейный бизнес, трещит по швам, буквально распадается на части от брошенного на него взгляда.

Можно понять тех, для кого «Мегалополис» — совершенный разрыв ожиданий и реальности. Человек — ну, скажем, тот самый обычный зритель, пропустивший давнишнее выступление Копполы в передаче «Закрытый показ» после телевизионной премьеры гериатрического метахоррора «Между», — едва ли узнает в «Мегалополисе» произведение автора (тут стоит четко отчеканить чего именно) «Крестного отца», «Апокалипсиса сегодня», «Дракулы».

Этот зритель хорошо помнит, что именно и, главное, зачем он пересматривает годами: один фильм — вершина криминального жанра, другой — антивоенный эпос, третий — про вампиров (на деле все три картины в широком смысле — про власть, семью и силу зависимости). Спроси человека, чем знаменит Коппола помимо данного списка, где он околачивался все эти годы, и рискуешь оказаться в сердце тьмы, подле полковника Курца. Впрочем, те же зрители «Крестного отца», «Апокалипсиса сегодня» и «Дракулы» Копполу и защищают. Не мог же вау-платинум-классик снять откровенную шляпу! Вера — аргумент сильный.

Коппола потратил сорок лет, мыкаясь в пустыне реального. Годы — сначала восьмидесятые и девяностые, а затем нулевые и десятые — явно не прошли для него даром. Продолжу аналогию с Моисеем: если кто-то за это время и освободился, так это сам Автор. Снявший «Молодость без молодости», «Тетро» и вампирский «Между» Коппола помимо перечисленного успел в XXI веке реализовать еще и страннейший эксперимент под названием Distant Vision, он перестал быть кинорежиссером в привычном (немного архаичном) смысле этого слова. Теперь он — дух, витающий между снами, клей, соединяющий забытые мифы и инфоблоки. Он — тот самый чудо-материал «мегалон», изобретенный главным героем «Мегалополиса», нобелевским лауреатом Цезарем Катилиной (Адам Драйвер), прозрачный, прочный, гибкий. Бесплатный? Или как минимум хотел бы таким быть.

Амбиция «Мегалополиса» — соединить арматуру научной фантастики (с привкусом утопии) с историческими чертежами (сюжет фильма представляет собой занятную ревизию противостояния Катилины и Цицерона), бетоном классической литературы (вроде довольно примитивных фаустианских аллюзий и цитат из «Гамлета») и отделкой из материалов популярной философии. Надо отдать автору должное, он все еще сохраняет способность иронизировать. Да, цитаты великих людей падают на зрителя в основном мраморными плитами, но их, если не облегчает, то остраняет закадровый голос шофера, сыгранного Лоуренсом Фишберном (тот вместе с мастером со времен драматичной вьетнамской поездки).

Конечно, вся эта золотая с позументами роскошь Нового Рима смехотворна, но своего мультимиллиардера Красса III (Джон Войт) Коппола одевает в костюм Робин Гуда (мы помним, что Робин грабил богатых). Финальная стрельба из лука напоминает грандиозную в своей кровавой наивности месть Кочегара врагам-бандитам в фильме Балабанова. Да, неловко, человек с почтенными сединами такое городит, куражится. Но, признаем, выглядит это эффектно. Только что трагедия, вой, и вдруг площадной фарс.

В «Мегалополисе» много молодежного, его легче легкого раздергать на рилсы и фрагменты. Мегалон — крепкий материал, но он ничего не может поделать с центробежным устройством фильма. Эта башня из слоновой кости принципиально не целостна. Это не Крайслер-билдинг, где творит Катилина, а скорее величественная каланча игры «дженга» в поздней стадии. Сюжетные дыры на месте важных кирпичиков, смотришь — опасно шатается, тронешь — рухнет.

Пожалуй, только киноэкран дает шаткой конструкции «Мегалополиса» шанс быть увиденной в самом буквальном смысле этого слова. На большом экране этот во многом театральный, местами предельно условный, схематичный, саморазблачительный, не очень-то складный, держащийся исключительно на клее репутации, биографии и фамилии фильм почти расцветает, его визуальные достоинства становятся физически ощутимы. И работа румынского оператора-постановщика Михая Малаймера-мл. тут, конечно, не менее важна, чем режиссерская высокопарность. Есть подозрение, что лучше всего было бы посмотреть «Мегалополис» в IMAX, где вертикаль и горизонталь сходятся в непереводимом на язык слов противостоянии. Как Цицерон и Катилина, Франклин и Цезарь. Архитектор и Администратор. О, это золото, бликующее — во всем его блеске — в навидавшемся всякого глазу!

Автопортрет художника в старости? В самом деле, в архитекторе Катилине трудно не узнать автора. Белую ворону в мире большого капитала, экстравагантного гения, разъезжающего на европейском ситроене по асфальтовым джунглям совсем не европейского города, невыносимого умника, с одинаковым презрением и скукой внимающего и родственникам-патрициям (особенно удалась мама зодчего в исполнении Талии Шайр; здесь очень не хватает Аль Пачино), и плебсу с его бесконечными жалобами (он, Катилина, видите ли, взорвал их трущобы!). Вот главный герой теряет глаз, которым режиссер смотрит в визир, вот бьется в истерике из-за заблокированного банковского счета. И здесь буквально видишь самого Копполу после катастрофы «От всего сердца» (1981).

Но образ Катилины, конечно, шире. Он фигура политическая. Противостоит и толпе под предводительством Шайи ЛаБафа, и безразличной сервисной машине государства (мэр Цицерон в исполнении Джанкарло Эспозито), и гидре масс-медиа (тут дивная блогерша Вау Платинум, сыгранная Обри Плаза). Он, сын XX века, живет в XXI веке по заветами Айн Рэнд и… хм, Муссолини? Романтик с хорошо знакомой гнильцой в послевкусии. Миру влюбленному в эффективность Илона Маска должен быть ясен этот герой.

Персонажу Адама Драйвера не позавидуешь: он вроде бы ни в чем не виноват и страдает по большей части от злодейских оговоров, но недовольный изгиб губ, нетерпимость к ближайшему окружению, желание навязать счастье всем, сразу и любыми средствами выдают в нем невыносимого нарцисса. А способность по щелчку пальцев останавливать ход времени указывает на то, что Мефистофель или всегда был с ним рядом, или давно победил. Да, истинный автор по старомодной мысли Копполы не подчиняется традиционным законам, он сам очерчивает циркулем границы Добра и Зла, устанавливает золотые стандарты. И все-таки хочется быть от такого героя подальше.

Финальное воплощение фантазии о навязанном сверху счастье — ох уж эти пресловутые урбанистические дорожки, по которым герои несутся, как капитан Уиллард по Меконгу, как все мы несемся по реке под названием Время — погружает город в сон золотой. Утопия — вот она! Неужели все еще будет? Неужели, нужно только найти лидера поспособнее? Конечно, вы можете в это верить, если так спокойнее. Только финальные титры под песню группы The The не дадут соврать: «If you can’t change the world change yourself» — «Не можешь изменить мир, измени себя». Мир меняют только самые неисправимые.

Сам автор давно отказался от зримой утопии, отрешился от нее — видимо, поэтому в золотом убранстве «Мегалополиса» зияют такие дыры. От мечты большого кино остался лишь чертеж, а свобода свелась к праву спрыгнуть с комфортного траволатора, который доставит тебя туда, где ты обязательно должен оказаться к финалу. Хотя с этого пути страшно и почти невозможно свернуть, как с дорожки из желтого кирпича, которая ведет только в одну сторону — к фальшивым шпилям Изумрудного города. Коппола напоминает: на обочине зеленеет самая настоящая трава.

источник https://seance.ru/articles/megalopolis-2025/

Рассказана история про полковника Куртца - умницу, гуманиста, высокой культуры офицера. После службы в спецподразделении взгляды Куртца стали неадекватны. На магнитофонной записи его голос призывает убивать всех и выкрикивает расистские лозунги.

Полковник в Камбодже, у него своя армией. Он Богом местных азиатов.

Подача информации идет на фоне легкого обеда. Видеоряд разбавляет прикольный персонаж в белой рубашке. Не сказал ни слова, но из кадра не выходил.

Полковник Куртц много на себя берет, по мнению генерала.  Темная сторона победила Куртца. Куртц сломался и сошел с ума.

Задача капитана – подняться по реке Нан до Камбоджи, найти лагерь полковника, внедриться и убрать его с командной должности. Тип в белой рубашке уточняет – убрать насовсем. Но этого задание нет и не было, добавляет генерал. Капитан ошарашен.

Конец первого акта. Зритель знаком с основными персонажами, понял тему фильма, но пока не понял идеи.

Второй акт.

Во втором акте нас ждут развлечения и все, за что мы любим фильмы. Обычно бывает 5-6 развлечений.

Капитану не нравится команда катера - бойцы неопытные.  Капитану надо подняться по реке, контролируемой противником.

Он изучает личное дело полковника и понимает, что антагонист весьма противоречив. Лучший на курсе, из династии блестящих офицеров и совершенно одичавший, жаждущий крови предводитель дикарей. Его ждала блестящая штабная карьера, но он в 38 лет заканчивает курс молодого бойца ВДВ и снова отправляется во Вьетнам.

Развлечение 1.

Разгром вьетнамского селения. Взрывы, пожары, огнеметные танки. Прилетает местный командир – подполковник, фанат серфинга. Он раскладывает на трупы вьетнамцев игральные карты.

Ночь, костры, воины пьют баночное пиво. Гитара, барбекю – пляжная вечеринка. Для выхода в реку с моря решено захватить деревню в устье реки. Заодно посерфить. Катер решено закинуть вертолетом.

Утро. Вертолетов больше, чем такси в Нью-Йорке. Солдаты набились по аппаратам. Труба трубит атаку, верты взмывают.

Развлечение 2.

Под «Полет валькирий» наносится ракетно-пулеметный удар по вьетнамскому селению. На фоне острела подполковник пытается посерфить.

Катер с капитаном входит в нужную реку. Они взяли с собой доску подполковника.

Какое-то время подполковник на вертолете летает над рекой и требует вернуть доску.

На капитана в лесу нападает тигр. У сопровождающего солдата истерика.

Капитан уверен, что Куртц просто дезертировал. Капитан снова читает личное дело Куртца и постепенно понимает его логику, уважение его растет. Полковник мог стать генералом, занять высшее место в военной иерархии, но выбрал стал собой.

Развлечение 3.

Ночное выступление девушек «Плэйбоя» перед солдатами. Шоу неудачное, солдаты набрасываются на девушек.

Катер идет вверх по реке. Воины танцуют, слушают Роллингов, катаются на водных лыжах. Со встречного военного катера бросают фальшфейер.

Капитан читает личное дело полковника. Подчиненные полковника выполняют любой самый нелепый приказ Куртца.

Катер идет дальше. На берегу и на деревьях трупы, горящий вертолет.

Развлечение 4.

Прибыли на очередной блокпост на реке. Сильный ливень. На блокпосте бардак, разброд и шатания, отсутствие командиров и дисциплины. Припаркован вертолет с эмблемой «Плейбоя» с девушками на борту. У них нет топлива.  Капитан меняет две бочки топлива на два часа с девушками.

Развлечение 5.

Обыск гражданского судна. Пулеметчик застрелил всех гражданских, хотя документы и груз в порядке. Одна женщина ранена, солдаты хотят подвезти ее до госпиталя, но капитан стреляет ей в голову.

Капитан Уиллард считает лживым сначала стрелять, а потом оказывать помощь.

Развлечение 6.

Катер подошел к последнему рубежу. Это празднично освещенный мост. Солдаты с берега кидаются в реку с чемоданами и винтовками, они просят забрать их. Блокпост отбивается от ночной атаки. В окопе слышен рок-н-ролл.

С берега катер обстреливают, погибает один боец.

Встреча с французами.

Теоретически, встреча с французами - поворотная точка середины фильма. Это событие должно подтолкнуть героя к изменениям.

Экипаж катера встречает местных французов. Французы защищают семейную плантацию.  Солдаты ужинает в доме плантаторов, перемены блюд, сервировка, соусы, вина.

Мальчик-француз читает стихотворение Бодлера:

На оголенный лоб чудовища-скелета

Корона страшная, как в карнавал, надета;

На остове-коне он мчится, горяча

Коня свирепого без шпор и без бича,

…

Стихотворение жестокое, но в наше время юноши должны быть готовы ко всему, объясняет главный француз. Далее объясняет их мотивировку.

Плантация передавалась из поколения в поколение, теперешние французы отбиваются от всех вокруг: Южного Вьетнама, Северного Вьетнама, Вьетконга, США.

Капитан поглядывает на молодую вдову. Ее муж погиб недавно при очередной обороне плантации. Вдова смотрит на капитана. Капитан сообщает, что не планирует возвращаться в Америку, вдова замечает, что он такой же, как они – французы, - его дом здесь. Капитан, по мнению француженки, зверь и Бог одновременно, один, который убивает, и один, который любит.

После встречи со вдовой капитан определился с будущим? Переоценил ценности, начал строить новое светлое здание? Сейчас капитан прибудет на место, уберет полковника и вернется к вдове.

В окружении врагов.

Катер идет в густом утреннем тумане. С берегов доносятся завывания. Вокруг враги, в десятках метров.

Местами туман рассеивается, видно окровавленные тела и фрагменты тел по обоим берегам. Капитан понимает, что он уже близко. Он чувствует полковника, он понимает его логику.

Из береговых зарослей катер обстреливают стрелами и копьями. Одного солдата убивают копьем.

Катер входит в странную сумеречную зону. На берегах горят факелы, черепа сложены в кучи, на скалах выдолблены лица богов. Поперек реки стоят десятки лодок, на них порядка трехсот человек. Набедренные повязки, тела покрыты белой глиной. Катер проходит сквозь эту странную границу.

Катер причаливает, его встречает журналист. Эти люди не хотят отдавать полковника Куртца, поясняет журналист. Тут полно его детей. Мы все его дети.

Они идут по берегу. Мимо множества вооруженных вьетнамцев, нарядных женщин и детей, мимо трупов с пятнами крови на одежде, отрубленных голов. Он иногда перебарщивает, оправдывает полковника журналист, но первым это признает.

Капитан считает, что Куртц спятил. Повсюду трупы вьетнамцев, северовьетнамцев, вьетконговцев, камбоджийцев. Капитана связывают и отводят к полковнику.

Куртц показан чудовищем в подземелье. Минотавр с головой Муссолини. Жировая плотоядная личинка с идеологией свободы от всего, в том числе от своего мнения. Полковник питается человечьей плотью.

Капитан, по-военному уважавший полковника, разочарован. Куртц, видя это, называет капитана мальчиком на побегушках.

Капитан посажен в клетку. Журналист говорит, что капитан понравился полковнику. Разум Куртца не помрачен, а душа не на месте. Он умирает.

Помощи ждать неоткуда, капитан должен справиться в одиночку. Полковник, будучи умнейшим офицером и гордостью сухопутных войск США, проиграл искушениям абсолютной власти. И еще он догадывается о цели капитана.

Все потеряно.

Ливень. Жестоко связанный капитан сидит в грязи. Подходит полковник в камуфляже, похожий на Клим Саныча.

Кладет на колени капитана голову солдата с катера. Капитан кричит от ужаса. Полковник бросает вызов капитану. Капитан должен решиться.

Куртц выпускает капитана из заточения, но оставляет охрану.

Полковник читает вслух стихотворение Томаса Эллиота «Полые люди». Эпиграф стихотворения - «Мистер Куртц — он мёртв». Это отсылка к образу героя романа Джозефа Конрада «Сердце тьмы» — торговцу слоновой костью Куртцу.  Куртц прибыл в Африку и с помощью обмана и жестокости по отношению к туземцам получил власть над ними. Он заболел тропической лихорадкой и умер, при этом последними его словами были «Ужас! Ужас!». Фильм снят по мотивам этого романа.

Другими словами, персонаж фильма читает стихотворение с эпиграфом, посвященным себе.

Основная мысль стихотворения и есть идея фильма: духовный упадок делает людей мёртвыми ещё при жизни. Куртц, ставши богом, - мертв.

Душа во мраке. Никто не поможет, никто-никто.

Капитан рядом с полковником и не может решиться. Полковник производит двойственное впечатление. Капитан не видел более надломленного человека. Куртц выбрал быть собой, а потом порвал с собой.

У тебя есть право убить меня, но право судить меня тебе никто не давал. У ужаса есть лицо. И ты должен подружиться с ужасом. Ужас и смертельный страх – твои друзья. Потому что в противном случае они станут врагами, которых ты убоишься. Страшными врагами. Полковник подталкивает капитана?

Цель капитана сменилась. Полковник хочет уйти, как солдат. Капитан принял другое решение.

Третий акт. Финал.

В ночной тьме, под жесткую музыку, вьетнамцы приносят в жертву быка. Полковник Куртц в микрофон читает отпечатанную на машинке речь. Похоже, это копия доклада. Смысл: мы учим ребят убивать, но запрещаем материться. Мы готовим воспитанных убийц. Поверх машинописного текста размашисто написано красным: Сбросьте атомную бомбу, уничтожьте всех!

На фоне жертвоприношения капитан убивает Куртца, но не как солдата, а как жертвенного быка.

Азиаты встречают его, как Бога. Капитан идет мимо них. Вы свободны, пришел новый мир и новый порядок вещей. Зарождается новое общество.

Капитан идет на катер, на вызов базы не отвечает. В ушах звучит последние слова полковника: Ужас, ужас. В кадре лицо капитана сменяется лицом каменного истукана. Дождь.

Заключительная сцена полностью противоположна открывающей сцене. Капитан спокоен, решителен, собран.

Отрывок из книги:

«…Дикая глушь жестоко отомстила Куртцу за фанатическое вторжение. Думаю, она шёпотом рассказала ему о нём самом то, чего он не знал, и этот шёпот зачаровал его и гулким эхом отдавался в нем, ибо в глубине его была пустота…»

Зато место отсутствующей этики у героев занимают эмоции. Они медленно сходят с ума не потому что осознают зло, а потому что вокруг джунгли, вьетнамцы, тигры и трупы. Не всякий выход из зоны комфорта полезен для психики, увы.

Много вопросов к сюжету. Нам по отдельности показывают прошлое и настоящее Курца, вообще никак не объясняя, как из первого получилось второе. А ведь в этом фактически суть фильма! Хоппер неизвестно как оказался в лагере и неизвестно куда потом делся. Колби вообще один раз упоминается, один раз появляется в кадре и на этом всё. Для правой руки антагониста и предшественника главного героя маловато будет... Гугл услужливо подсказывает, что фильм пришлось сильно резать, чтобы уместить хотя бы в два с половиной часа, но это определённо пошло ему не на пользу - ну или порезать можно было что-то другое.

И, наконец, небольшая, но важная деталь. Очень чётко просматривается отношение главных героев, белых американцев, ко всем остальным. В этой иерархии существуют условные "свои белые" (элита), "свои негры" (в основном негры и низкоранговые белые) и "остальные" (туземцы), которых вообще за людей не считают. Показанная вскользь масса, белые пятна в прицелах, раскрашенные маски в свете факелов.

Возникает ощущение, что нам показывают общество, в котором мыслят категориями людей разных сортов. Где условный "чужой" никогда не сможет стать "своим", и в лучшем случае ему светит быть "негром".

Но это, конечно, непосредственно к фильму отношения не имеет.

Моя оценка - 2/5.