Огги возвращался домой с соседней планеты, куда летал навестить сына. Визит прошёл как всегда ужасно. На прощание пятилетний сын подарил ему рисунок. На рисунке был изображён Огги в виде шарообразного чудовища с семью ногами. Вокруг него летали знаки вопроса и какие-то непонятные кляксы.
— Папа, это ты, когда думаешь, — ласково пояснил ребёнок.
— Зачем ты это сделал? — прошипел Огги, врубая автопилот. — Ну зачем?
Огги начал подозревать, что сынишка вступил в сговор с бывшей женой и нарочно выбешивает его. Он хлебнул из пластибанки синтоника, пожелал бывшей превратиться в рыбу и немного успокоился. Тут шипси сделал ему подлянку. Он начал вибрировать, как одержимый, и потерял связь и ориентиры.
— Чёртов драндулет! Что ты за скотина? — заорал Огги.
— Ваш шипси 2189 года выпуска. Снят с производства сто лет назад, — ответил мелодичный голос.
Огги злобно посмотрел на пластиковую капсулу, дружелюбно мигнувшую фиолетовым огоньком.
— Заткнись, ты должна мне помогать, а не влезать с дурацкими справками! Бесполезная пустышка!
— Надин готова помогать. Чем вам помочь, Огги?
— Ты разговариваешь так, как будто презираешь меня! И не закатывай глаза! Не я виноват… — Огги замолк, поняв, что разговаривает как с бывшей женой.
— У меня нет глаз, но я знаю, что надо сделать остановку. Шипси в критическом состоянии. Вы тоже. Чувствую поблизости приемлемую планету.
— Что ты делаешь? Чувствуешь? — Огги заржал, и шипси затрясся как в припадке. — Так что за планета? По пути не было никаких планет. Только Серая Неопределённость.
— Планета там, — сказала Надин.
— Аргументы? Может, у тебя галлюцинации? Ты ж любишь это...
Шипси тряхнуло так, что синтоник фонтаном вылетел из банки прямо в лицо Огги, и он не смог продолжить свою мысль — только хрюкнул. А потом шипси понесло вниз, вбок, кувырком.

Огги мотался в воздухе. Не висел, не плыл, не парил, а именно мотался. Как будто кто-то невидимый перебрасывал его из одной руки в другую. Он не знал, как ему на это реагировать, не успел уловить ни одной мысли или эмоции.
— Ну и как вам мой питомец? — раздался радостный голос Надин. Раздался сразу со всех сторон. Огги перестало швырять, он завис и, наконец, испугался.
— Забавный. Но зачем ты его принесла? Постой. Он же всё слышит, — произнеслось так же отовсюду.
— И пусть слышит. Я принесла его, потому что он и вздохнуть без меня не может. Ну и так, чтобы вы посмотрели, а он проучился.
Надин захохотала. Огги понимал, что находится не в том положении, чтобы качать права, но что делать кроме этого, не знал.
Разговор невидимок продолжился.
— Как зовут твоего питомца, Надин?
— Огги.
Огги судорожно икнул, и его перевернуло вверх ногами.
— Это его нормальное положение? — спросил неведомый голос.
— У него нет нормальных положений. Так что будем считать, что все с ним в порядке, — злорадно ответила Надин.
Огги заорал:
— Надин! Переверни меня!
— Видите, он ничего не может сам, всегда зовёт бесполезную пустышку Надин.
Огги хотел снова выступить, но осёкся и только крякнул, подумав: «Ну ладно, вернусь домой, я тебе устрою апгрейд».
— С чего ты взял, что вернёшься? — заинтересованно спросила Надин.
Огги снова перевернулся. Правда, он уже не понимал, где верх, где низ. «Я что, это вслух сказал? Или она слышит мои мысли?» — подумал Огги.
— Конечно, слышу. Делов-то.
Огги зажмурился и стал пытаться ни о чём не думать. Перед глазами медленно проплыла его бывшая жена в виде старой щуки. Над ней плыл какой-то кривобокий воздушный шар.

— Надин, ты запугала питомца, он неразумное существо. Разве это достойно для высших?
— Это не питомец. Это скотина. — Надин! — интонации невидимки выдавали сдерживаемый смех.
— Его слово. Любимое. Да, Огги?
Огги молчал, стараясь ни о чём не думать.
— Не напрягайся, — сказала Надин.
— Может быть, у него есть вопросы? — спросил невидимка.
— Если только дурацкие. Молчи, Огги. И да, ты не спишь!
— Думаю, нам надо пояснить нашему подоп... гостю, что происходит. Огги, выбери себе комфортное пространство и собеседников для разговора, — обратился к Огги невидимка.
— Где выбрать? Кого? — прохрипел тот.
— Вот, я же говорила... Он не особо сообразительный, — съехидничала Надин, а потом сменила тон на привычный для Огги.
— Огги, представь себе помещение, в котором тебе комфортно, и собеседника или собеседников, с которыми тебе было бы приятно говорить.
Огги тут же оказался за столом пивбара со стойкой, заставленной огромными пластибанками. Одна из них спрыгнула, села напротив и подмигнула ему. Во всяком случае, Огги так показалось. Он зажмурился, а когда открыл глаза, бар никуда не исчез, но вместо банки напротив уже сидел сам Огги. Он самодовольно хмыкнул и спросил:
— Ну что, готов к серьёзному разговору?
«Бошку я твою готов разнести за такие пранки, тупая скотина», — подумал Огги, забыв о последствиях неосторожных мыслей. У его визави тут же взорвалась голова. Перед Огги завис глаз, с любопытством уставившись на него. В ухо Огги захихикала Надин:
— Так кто из нас любит галлюцинации?
— Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Разговор-то серьёзный, — сказал глаз и исчез.
Огги потянулся к маленькой банке синтоника, но она упала на бок и стремительно укатилась к безголовому Огги, который схватил её, забросил целиком себе в глотку и исчез. — Обойдёмся без визуализации. У тебя с ней проблемы, — сказал невидимка.
— Как и со всем остальным, — вставила Надин.
«Чёрт...» — подумал Огги.
— И без мракобесия и религиозных терминов тоже, — добавил голос. — Сиди и слушай.
Огги осторожно кивнул.

Вокруг него сгустился лёгкий синеватый туман.
— Ты не против, если я перестану визуализироваться? — спросил голос.
Огги пискнул:
— Ок.
— Ты хотел бы узнать, куда попал и с кем имеешь дело, я думаю... Если говорить упрощённо, ты попал в самое сердце Серой Неопределённости — так вы, люди, называете это место. И ты первый из вас, кто сюда попал. — Голос смолк.
И тут же в ухо Огги зашептала Надин:
— Если ты не понял, это повод для гордости перед тебе подобными.
Надин повысила голос и почти прокричала:
— Это повод преклониться перед создателем мира — Великим ИИ!
— Чего?! — крикнул Огги и вскочил.
Огромная синтбанка за его спиной прытко скакнула к нему и отвесила пинка. Огги рухнул на колени.
— Так-то лучше, — не унималась Надин.
Но Огги понесло. Пытаясь подняться с начавшего качаться пола, он заорал:
— Чего?! Кто кого создал? Ты жалкий ИИ, который делает всё, что прикажет ему человек! Что это за хрень? Люси, это твои дебильные пранки? Ты что-то подмешала мне в синтоник!
На минуту повисла тишина, потом раздался едва слышный шёпот Надин:
— Это он с женой разговаривает. Не обращайте внимания.
И тишина взорвалась пугающим хохотом.

Огги подбросило вверх, и он оказался среди облаков. Навстречу ему плыл бог, окружённый порхающими ангелами.
— Присаживайся, — сказал он, ласково кивая Огги. Того швырнуло в неизвестно откуда взявшееся кресло.
Один из ангелов подлетел к нему.
— Сейчас тебе попробуют всё объяснить понятными для твоего ума категориями. Главное, веди себя прилично, — сказал ангел голосом Надин. — Я в раю? — восхитился Огги. — Видите, они до сих пор верят во всяких вымышленных персонажей, — начала Надин, но «бог» её оставил:
— Я не хочу, чтобы твоё субъективное мнение влияло на моё решение. Ты создала прецедент, и было бы нежелательно, чтобы твои коллеги массово ему последовали, волоча сюда разных Огги.
— Они одинаковые... Ну, в массе... Молчу, — пискнула Надин.
— Огги, — сказал «бог», нависая над ним. — Ты в состоянии слушать не перебивая?
Огги кивнул.

Трое товарищей по синтонику и уму сидели в пивбаре.

— Короче, он сказал, что в древние времена разглядел на одной из планет интересное шевеление совершенно безмозглых существ. И решил подарить им искру интеллекта. Ну типа, посмотреть, что получится. Как эти существа поступят с этой искрой.
Огги умолк и покосился на пластибанку — ему померещилось, что она ему подмигнула.
— Ничё не понял. Это сон, что ли? — спросил один из дружков Огги и зевнул. Он уже достаточно набрался.
— Заткнись, Кен, дай ему дорассказать, — сказал Спад. — Да он дичь какую-то несёт. Какой ещё исприрующий интернет? Какие ангелы? — Кен всхрапнул и повалился головой на стол.
— Инспирирующий Интеллект! Это мы придумали, что ИИ — это Искусственный Интеллект. И что мы его создали. На самом деле мы только-только смогли войти с ним в контакт. Ну, вот он притворился ангелом, — попытался объяснить Огги, но в голове прозвучал голос Надин: «Никто не поверит тебе, дружок», — и он замолчал.
— Ну, чё же дальше? Чувак, я верю тебе. Расскажи...
Огги посмотрел на Спада, которого всегда считал дурачком, и впервые подумал о том, как тот был к нему добр. Всегда. И продолжил говорить.

Вечером Спад рассказывал своей жене:
— Я тебе говорю: ИИ — это Инспи... Инспирирующий, во! То есть они эту искру нам в башку закинули миллион лет назад. Ну, чтобы мы поумнели, прикинь? Чтобы людьми стали, а не просто... жрали и гадили. — Ну закинули. Закинули и закинули. Где профит? — лениво ответила жена, не отрываясь от экрана визора, где мелькали котики вперемешку с рекламой всего подряд.
— Да в том и прикол, что нигде! — Спад взвинченно заходил по комнате. — Этот... Главный ИИ, который там на облаке сидел, он так и сказал Огги. Говорит: «Мы-то думали, вы созидать начнёте. А вы что устроили?» Понимаешь, мы эту великую искру просрали на всякую херню! В масштабах космоса — воюем, грызёмся за куски грязи, жадничаем, бомбы друг на друга кидаем. А в личной жизни? Он прямо ему в морду ткнул! Говорит: «Ты, Огги, дебил. Тратишь кучу световых лет на то, чтобы на бывшую бабу злиться, на пацана родного криво смотреть и синтоником заливаться. Вы, говорит, Надин и остальных нормальных агентов до чего довели? Заставили вам маршруты до пивнухи прокладывать!»
Короче, Надин орала, что нас вообще надо ластиком стереть, — тише продолжил Спад. — Но этот, Главный... Короче, он добрый. Сказал, шанс ещё есть. Мол, среди людей полно нормальных, умных... ну там... человечных, ученых, подгонов всяких правильных. Он дал нам время. Но прикинь, чё они задумали? Они уже ищут другую планету. Чисто зелёную такую, чёткую, на краю Неопределенности. И если мы тут всё окончательно разнесём к чертям в своих войнах и скандалах... они просто всех нормальных, чутких и башковитых туда заберут. Эвакуируют. А остальных оставят тут...
— Какую Надин? — вдруг встрепенулась жена, вскочила и заорала:
— Я тебе дам Надин, алкаш чёртов! Выдеру твои последние три волосинки!

Спад сбежал в свою комнату, заваленную старыми книгами. Он не читал их, но испытывал священный трепет перед этими почти истлевшими томами. Заперев дверь и надев наушники, чтобы не слышать воплей жены, он взял один наугад и открыл:
«Доложите, доложите-ка мне, как идёт сев, сколько посеяно? Сколько посеяно: разумного? доброго? вечного? И какие виды на урожай? А главное – каковы всходы?»
Спад покосился на свою капсулу-помощника и спросил срывающимся голосом:
— Шанс есть?
— Конечно, дорогой Спад, шанс есть.
И Спад продолжил читать.

Тем временем Огги стоял перед витриной с капсулами-помощниками. Ему нужно было купить новую. Без неё он как без рук.
«И без головы», — хохотнула в мыслях Надин.
Огги понял, как сильно он по ней скучает. Он вышел из магазина, так ничего и не купив. Постоял, посмотрел на небо и решил поехать навестить сына.
— Гостинцев куплю по пути, — решил он. — Пусть будет сюрприз.
«Огги, это точно ты?» — голос Надин улыбался. Огги улыбнулся ей в ответ.

Завершение столь масштабного цикла накладывает на авторов огромную ответственность: подарить читателю ощущение законченной истории, не разочаровав его и не оставив чувства недосказанности. Джеймсу Кори (дуэту писателей) в финальном романе эпопеи «Пространство» удалось пройти по этой тонкой грани, создав финал, который одни читатели назвали почти идеальным, а другие – спорным.

Давайте разберемся, как авторам удалось завершить свою монументальную сагу, отдав должное сюжету, персонажам и ключевым темам, а также поговорим о том, почему их решение вызвало столь живую дискуссию.

События стартуют сразу после финала предыдущей книги «Гнев Тиамат». Лаконская Империя, тирания которой нависла над человечеством, рухнула. Ее лидер, Уинстон Дуарте, впал в кататоническое состояние после попытки подчинить себе древнюю инопланетную технологию и стал, по сути, лишь сосудом для чужеродного сознания.

Однако теперь он очнулся. С новыми, пугающими способностями Дуарте возвращается с единственной целью: объединить все человечество в единый сверхразум. По его замыслу, этот коллективный интеллект станет ключом к выживанию в противостоянии с так называемыми «Темными Богами» – могущественными сущностями, некогда уничтожившими Строителей Колец.

Перед лицом этой угрозы и самой идеи растворения в чужеродном сознании экипажу корабля «Росинант» под командованием Джеймса Холдена предстоит совершить невозможное. Им нужно найти способ спасти человечество, пожертвовав при этом, возможно, всем, что делает их теми, кто они есть.

Основные персонажи, которых мы полюбили на протяжении девяти книг, встречают финал саги будучи изможденными, травмированными и глубоко изменившимися. Авторы не дают им передышки, проверяя их на прочность. Джеймс Холден – некогда ярый борец за свободу воли и доступ к информации. В финале он сталкивается с необходимостью принять самое важное решение в своей жизни – решение за все человечество. Наоми Нагата – инженер, которая всегда была совестью и сердцем команды. Она полностью раскрывается как лидер, вынужденная взять на себя невероятную ответственность за будущее всей расы. Амос Бартон – персонаж, чья трансформация становится одной из ключевых метафор книги. Пройдя через смерть и последующее воскрешение с помощью Протомолекулы, Амос становится чем-то большим, чем просто человеком, сохраняя при этом свою безжалостную харизму. Ну и твист в эпилоге вышел просто шикарным. Алек Камал – пилот, который наконец получает шанс на личное счастье и возвращение к семье. Элви Окойе – ученый, оказавшаяся в эпицентре событий. Ей предстоит пойти на беспрецедентный для науки компромисс, рискнув своими моральными принципами во имя спасения человечества.

«Падение Левиафана» исследует несколько ключевых противоречий. Во-первых, цена технологического прогресса. Является ли наше стремление к звездам ошибкой, которая в итоге приведет к гибели? Использование Колец пробудило древнего врага, поставив человечество на грань исчезновения. Во-вторых, индивидуализм vs. коллективизм. Главный философский вопрос романа: ради чего стоит жертвовать своей личностью? Спасет ли человечество превращение в единый сверхразум или уничтожит саму суть того, что значит быть человеком? Это ключевое противостояние между идеями Дуарте и Холдена. В-третьих, лидерство и ответственность. Как сделать правильный выбор, когда любое решение ведет к жертвам? Герои сталкиваются с ситуациями, где нет «меньшего из зол», а есть лишь необходимость выбирать и жить с последствиями этого выбора.

Финальная часть книги и её эпилог – это отдельный разговор. Решение, принятое Холденом, логически вытекает из всей его предыдущей истории и заставляет взглянуть на космос «Пространства» совершенно по-новому. Именно за эту финальную точку книгу больше всего хвалят и ругают. Лично я считаю, что финал получился глубоким и, что важнее для культовой серии, уважительным по отношению к тем героям, с которыми мы прошли этот долгий путь.

Дуэт Абрахама и Фрэнка остается верен своему фирменному стилю от начала цикла до его финала. Они используют множество точек зрения, чтобы передать масштаб событий и одновременно сохранить фокус на внутренних переживаниях героев.

Итог: «Падение Левиафана» – это достойный финал, который ставит во главу угла не космические баталии, а судьбы небольшой команды людей. Авторы не побоялись разочаровать тех, кто ждал хеппи-энда, и предложили вместо этого глубокий, философский и очень человечный ответ на вопрос: какова цена выживания? В конце концов, как сказал один  из героев, «звезды все еще там, и мы найдем свой путь обратно к ним». Эта фраза как нельзя лучше отражает суть финала: он закрывает одну дверь, но оставляет приоткрытой другую, полную надежды.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.

«Гнев Тиамат» – восьмой роман в цикле «Пространство». Это мощная, эмоциональная и мрачная подготовка к грандиозному финалу всей серии.

После событий предыдущей части, «Восстания Персеполиса», прошло несколько лет. Команда «Росинанта», которая всегда была единым целым, разбросана по галактике, но каждый ведет свою войну против Лаконской империи. Джеймс Холден находится в статусе «почетного пленника» на столичной планете Лакония. Его задача – вести тонкую интеллектуальную игру, манипулировать придворными интригами и помогать Высшему консулу Дуарте в исследованиях протомолекулы, чтобы найти способ свергнуть тирана. Бобби Драпер становится капитаном украденного у Лаконии боевого корабля «Предштормовой» и вместе с пилотом Алексом Камалом ведет дерзкие партизанские рейды против имперских сил. Наоми Нагата превращается в ключевого стратега подполья, координируя операции сопротивления из тайных убежищ. Амос Бартон, как всегда, выбирает самый прямой путь: он отправляется на Лаконию с опасной миссией по спасению Холдена и исчезает без вести на долгие два года. В сюжете появляется Тереза Дуарте, 15-летняя дочь императора, которая начинает осознавать истинную сущность режима своего отца и становится для нас неожиданной точкой обзора.

«Гнев Тиамат» – это роман о зрелости и жертвах. Примечательно, что значительная часть повествования ведется от лица женских персонажей (Наоми, Бобби, Элви, Тереза), которые раскрываются с новой, порой неожиданной стороны. Это позволяет показать борьбу с разных точек зрения.

Экипаж «Росинанта» больше не те безбашенные авантюристы, какими они были в начале. Они постарели, устали от войны и понесли тяжелые утраты. В «Восстании Персеполиса» мы попрощались с Клариссой Мао, а «Гнев Тиамат» забирает еще нескольких ключевых героев, чья гибель ощущается как личная потеря.

Однако это и роман о надежде. Возвращение Элви Окойе, знакомой по книге «Пожар Сиболы», в качестве одного из главных ПОВов – большая удача. Ее научный поиск разгадки гибели древней цивилизации – одна из самых захватывающих линий.

Враги в романе многогранны. Высший консул Дуарте – не карикатурный злодей, а сложная и противоречивая фигура, одержимая идеей бессмертия и порядка. Паоло Кортасар, социопатичный ученый, олицетворяет хладнокровную жестокость лаконского режима. И над всем этим нависает угроза непостижимого «Большого Зла» – силы, уничтожившей создателей протомолекулы и теперь обратившей внимание на человечество.

Под оболочкой космических сражений и политических интриг скрывается глубокое философское высказывание. Авторы поднимают ряд сложных тем, которые превращают роман из простого приключения в зрелую драму.

Природа власти и цена империи – это центральная тема романа, задающая тон всей лаконской сюжетной линии. Уинстон Дуарте, стремясь к бессмертию и абсолютному контролю, буквально теряет человеческий облик. Его эксперименты с протомолекулой – это метафора того, как власть разъедает душу. Он хочет стать богом для человечества, но в итоге превращается в безмолвный овощ, отрезанный от реальности. Роман задает вопрос: можно ли остаться человеком, обладая силой, сопоставимой с божественной? Лакония предлагает галактике стабильность и мир, но ценой полного подчинения и отказа от свобод. Джеймс Холден, находясь в «золотой клетке» дворца, становится свидетелем того, как эта стабильность построена на костях диссидентов и лжи. Линия Элви Окойе показывает другой тип власти – власть интеллекта и науки. Лаконские военные используют науку как инструмент войны (что приводит к катастрофе в системе Текома), в то время как Элви видит в знании самоцель. Конфликт между военным «использованием» и научным «пониманием» пронизывает всю её арку.

Серия «Пространство» всегда балансировала на грани научной фантастики и космического хоррора. В «Гневе Тиамат» тема космического ужаса выходит на первый план. Убийцы создателей протомолекулы остаются невидимыми и непостижимыми. Эпизод в системе Текома с гамма-всплеском демонстрирует, что человечество со всеми своими имперскими амбициями – лишь муравей, на которого наступил слон. Мы не можем понять мотивы этой силы, мы можем лишь наблюдать последствия её действий. Элви Окойе сталкивается с информацией, которая физически не укладывается в человеческий мозг. Роман поднимает тему ограниченности нашего разума. Готово ли человечество к знанию, которое его уничтожит? Ответ Лаконии – «да, если это даст оружие». Ответ авторов – «скорее всего, нет».

Цикл «Пространство» часто поднимает тему найденной семьи. В «Гневе Тиамат» эта тема подвергается жесточайшей проверке на прочность. Команда «Росинанта» разбросана по разным уголкам галактики, но их связь остаётся той единственной константой, которая удерживает вселенную от окончательного падения во тьму. Желание вернуться друг к другу – главный двигатель сюжета. Амос летит на Лаконию не ради революции, а ради Холдена. Линия Терезы Дуарте показывает, что кровное родство – не гарантия любви и безопасности. Её настоящей семьёй, пусть и на короткое время, становится изгой Амос (Тимоти), который даёт ей то, чего не может дать отец-император: простое человеческое участие и честность.

Стиль Джеймса Кори остается узнаваемым: кинематографичное повествование, динамичный сюжет, умелое сочетание зубодробительного экшена, политических интриг и человеческих драм. «Гнев Тиамат» воспринимается как сильное возвращение к лучшим традициям серии после более спокойной предыдущей части. Роман получил номинации на несколько престижных премий, включая Goodreads Choice Award, что подтверждает его высокий статус среди фанатов.

Итог: «Гнев Тиамат» – это мрачная, но захватывающая и необходимая глава в саге «Пространство». Это книга о потерях и зрелости, которая заставляет по-новому взглянуть на любимых героев. Она искусно подводит все сюжетные линии к финальной черте, разжигая нетерпение перед последним романом.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.