Плазмойд
Показать полностью
3
0 просмотренных постов скрыто
Тоннель реальности
Для ЛЛ: длиннопост с описанием осознанного сна, исключительно для развлечения публики.
Введение.
Давно не было таких обстоятельных снов. Уже с самого начала сна знал, что буду про него писать, поэтому был очень внимателен к деталям и старался запоминать их для максимальной полноты картины. Разумеется, ощущения также играли огромную роль, но не всё удалось втиснуть в текст, не всё удалось изложить последовательно и связанно, ибо пересказывать сны - та ещё задачка. Но, надеюсь, общее впечатление удастся передать и в целом будет интересно.
Итак...
Где-то очень далеко, на другом краю земли, есть место, где находится пустошь. Это не пустыня, но условия обитания для человека там далеки от благоприятных: зачастую опасно, но не более чем проживание в дикой природе экваториальных широт. Пребывание там - не табу, но случайно попасть туда невозможно.
Осознание произошло где-то в заболоченной местности, граничащей с непроходимыми джунглями. Светило яркое солнце, было жарко и влажно. В памяти всплыли ощущения от Африки, где довелось пожить достаточно долгое время, буквально в сотне метров от первобытных джунглей. На первый взгляд, ничего страшного в них нет: зелень как зелень, густая только, но умом понимаешь, что там далеко не самая дружественная флора и фауна. Куча ядовитых насекомых, рептилий и растений. Соваться в дебри без минимальных знаний и навыков может быть довольно опасным, но мне туда и не нужно, это лишь ассоциация с местностью вокруг.
Я стоял на небольшой и относительно сухой полянке, предо мной возвышался тоннель реальности. Внешне он выглядел почти заброшенным: круглый, некрашеный бетонный ствол диаметром около 8 метров, плавно, почти горизонтально уходящий вглубь земли; в торце входные металлические гаражные ворота с облупившейся краской. Редкие лианы снаружи пытаются обвить конструкцию. Пока безуспешно, но природа рано или поздно возьмёт своё.
На полянке перед тоннелем безопасно и ничто не препятствует входу. Окинув в последний раз пейзаж вокруг, без особых раздумий шагнул внутрь.
Внутри он выглядел как обычный автомобильный тоннель, уходящий на многие километры вдаль; серый, пустынный, слегка заброшенный. Слева и справа в стене с интервалом в десяток-другой метров располагались двери с неброскими рекламными вывесками, ведущие в небольшие торговые павильоны, где можно было что-то себе купить.
Я неторопливо углублялся в него, осматриваясь и разглядывая вывески. Вокруг было довольно светло, окружающий свет был похож на дневной, как будто в потолке тоннеля были замаскированные окна. Не ощущалось никакой зловещей атмосферы или присутствия чего-то необычного, странного или нереального, как это часто бывает во снах. Лишь понимание того, что идти по тоннелю можно очень и очень долго, практически бесконечно. Иногда ствол тоннеля был заставлен какими-то картонными коробками, но, в целом, пройти по нему вглубь можно было всегда. Иногда в стенах виднелись небольшие дыры, через некоторые можно было выбраться обратно на поверхность. Снаружи через эти дыры пробивалась любопытные ветви растений да вода, образующая на полу небольшие лужицы с тиной.
Торговые павильоны располагались без какой-либо системы, по крайней мере, я её не обнаружил. Некоторые павильоны были совсем крошечными, по пять-десять квадратных метров; другие побольше, до сотни-другой "квадратов". Иные павильоны по факту вообще занимали специально созданные для них миры, эдакие пространственно-временные "пузыри", ведущие в реальные земные или неземные места, если угодно, параллельные реальности.
Заглянув в одну дверь, я увидел университет Сорбонны в 18-19 веке. Я стоял где-то на верхней террасе, оттуда открывался прекрасный вид на внутренний двор. Бабье лето было в самом разгаре, листва горела буйством летне-осенних красок. Женщины в красивых платьях с кокетливыми шляпками и зонтиками от солнца чинно прогуливались под руку с мужчинами, одетыми во фраки Улыбки, раскланивания, обмен доброжелательными фразами. Обычная светская жизнь выходного дня того времени, как мне кажется. Красиво, но меня данный мир не особенно заинтересовал. Мимолётный взгляд, чтобы запомнить детали, и я вернулся обратно.
Университет Сорбонны, фото из сети
Павильоны были связаны не только со стволом: из одних павильонов можно было попасть в соседние через внутренние двери, из других - в следующий ряд помещений, параллельных основному тоннелю. Как ветвистое дерево, где одна ветвь переходит в другие. Вероятно, можно было уходить от ствола всё дальше вбок, но, по ощущениям, сильно углубиться бы не получилось, там быстро терялась осознанность и в целом возникло чувство, что привычная жизнь располагалась ближе к центральному тоннелю, который являлся как бы главной осью огромного древа.
Изредка рядом с дверью павильона стоял его владелец, приглашая заглянуть к себе. Я заходил в павильоны, скорее, из интереса. Желания покупать что-то не возникало, хотя деньги были, но я и в жизни не особенно привязан к вещам. Да и в целом не люблю базары: кто-то тебя дёргает за рукав и впаривает свой товар, кто-то смотрит на тебя умоляюще-грустно с надеждой, что ты что-то купишь по собственной воле, а кто-то тебя оценивает и прикидывает, какую тактику избрать для развода на бабло. Когда жил в Китае, посещение местных торговых центров было практически пыткой именно по этим причинам: очень не люблю пристальное внимание продавцов к своей персоне, а народу там в будни было маловато :)
Похоже, в этих павильонах можно было купить абсолютно любую вещь, лишь бы она в принципе могла существовать. Для читавших Роберта Асприна можно провести аналогию с базаром-на-Деве в плане ассортимента. Для тех, кто не читал – придумайте любую вещь, и можно начинать искать её у продавцов, пусть даже поиск займёт всю жизнь. :)
Также иногда встречались павильоны-клубы по интересам, порой, весьма странным. Например, один из них был посвящён событию, когда в 1970-х годах крупная американская фирма купила у другой не менее крупной фирмы первую партию выпущенных компьютеров в количестве 99 штук. Звучит забавно, но по каким-то причинам для сотрудников данное событие было очень важным. Сам павильон, скорее, походил на огромную выставку: меня водили вдоль витрин и стендов, подробно рассказывая обстоятельства сделки; показывали платы этих компьютеров; по телевизору крутилось видео с впечатлениями очевидцев, вплоть до рассказа охранника, который стоял рядом в момент выноса техники. Показывали оригинал кассового чека, рассказывали исторические факты и прочее, прочее, прочее. И все были настолько увлечёны, что это буквально воспринималось как пугающий фанатизм.
При желании можно было даже приобрести реплики тех компьютеров и, помню, я ещё удивился, сколько же денег нужно для поддержания такого бессмысленного, на мой взгляд, увлечения. Впрочем, понимал, что есть всегда будут люди, которые собирают коллекции чего угодно. У меня, например, родственник собирает небольшие игрушечные модели машин, он тратит ежемесячно на них несколько десятков тысяч, но кто я такой, чтобы его судить за эту маленькую страсть?
Так же и тут: энтузиазм сотрудников поражал и увлекал, но сама тема быстро наскучила и я уже не знал, под каким предлогом можно свалить, т. к. огорчать столь увлечённых людей своим безразличием или прямым отказом вовсе не хотелось. Чтобы скрасить время, взял одну из плат рассмотреть повнимательнее. Я инженер, хорошо разбираюсь в электронике, но тут впал в ступор: компоненты на плате были едва ли похожи на современные, а их функциональное назначение на плате мне было совершенно непонятно. Да и детали были слишком компактными для семидесятых. Я бы сказал, что они как минимум из середины нулевых, а то и позже. Заинтересовавшись, начал задавать сотрудникам технические вопросы, обсуждать функционал. Получал очень компетентные ответы, что очень сильно удивляло, но постепенно и неосознанно стал всё сильнее погружаться в эту реальность, упуская свою основную цель - исследование. Полагаю, если бы продолжил общаться ещё несколько минут, то на этом бы осознанный сон и закончился, но меня, к счастью, вытащил оттуда внезапно появившийся друг. Он открыл дверь, сделал страшное лицо и закричал, чтобы я срочно бежал к нему и там случилось та-а-а-ко-о-е! Я вернул плату, извинился, и пулей вылетел из этого павильона. Пробежав с ним сотню-другую метров вглубь по тоннелю, чтобы наши голоса нельзя было разобрать, рассмеялся и поблагодарил его за находчивость, запомнив на будущее способ "вежливого слива" по надуманной причине :) Осознанность вернулась, но мы разделились и я отправился дальше. К слову, друга уже давно нет в живых, рак взял своё; лишь изредка встречаемся с ним во снах, где он почти всегда молчит, а я никак не могу осознаться для разговора с ним о важном. Вот и тут не получилось пообщаться...
Очередное помещение, в которое я попал, было полностью заброшено. У него частично обрушилась внешняя стена, сквозь неё проглядывали растения, с потолка капала вода, внутри жила какая-то птица. Судя по еде, разложенной на полу, её кто-то подкармливал и приручал. Странная птица, похожая на грифа, внимательно меня осмотрела, как будто пытаясь понять, какого хрена я делаю на её территории? Можно ли меня клюнуть и прогнать, либо наоборот, ей надо улететь? Она была подозрительна, осторожно поглядывала на меня, а я в это время думал, что же за персонал обслуживает местную инфраструктуру? У них наверняка невероятное количество работы, учитывая протяженность тоннеля и бесчисленное число "арендаторов". Размышляя об этом, вышел обратно в тоннель и двинулся дальше. Мысль о техперсонале какое-то время не давала покоя: какие же ещё возникают проблемы при обслуживании? :) Я часто думаю об этом, попадая в различные миры игр, кино или сновидений. Кто всё это вокруг строил, кто и как теперь обслуживает? :)
Просто так идти вперёд было достаточно скучно, поэтому открыв ближайшую дверь, я погрузился в атмосферу очередного павильона. Это был обычный кабак. Атмосфера была исключительно уютной и спокойной: тёмно-красный бархат в отделке мебели из благородных сортов дерева; приглушенный свет; лёгкая музыка; негромкий гул голосов; приятный, едва ощутимый аромат хорошего табака. Бармен за стойкой натирал бокалы, кивком приглашая занять уютное, почти королевское кресло у пустующего столика. Оно было таким мягким и комфортным, что, казалось, буквально отсекало меня от повседневных проблем, напряжения и суеты. Можно было бы провести там целую вечность, погрузившись в обволакивающую, сладкую дрёму спокойствия и неспешности вкупе с нескончаемым алкоголем. Начал прикидывать, сколько можно выпить за это время. :) Понял, что чересчур много, а похмелье будет чрезмерно жёстким. Но всё же это было так соблазнительно и заманчиво - остаться в этой атмосфере уюта и неги навсегда...
Внезапно откуда-то появилась шумная компания моих одногруппников. Это не удивило, редкие встречи у нас, как правило, проходят именно в кабаках. Разговорились, как это бывает, обо всём сразу, но в то же время ни о чём конкретном. В процессе общения спрашивал, кто в каких павильонах побывал, что видал, какие впечатления от мест в целом. Удалось выяснить, что если задержаться в одном из павильонов слишком долго - отбрасывает в начало тоннеля, своеобразное обнуление прогресса. Но при этом оставаться или нет - вопрос личного выбора. Кому-то нравится конкретное место, кто-то желает продолжать идти дальше. Очень похоже на реинкарнацию: проживёшь как-нибудь одну жизнь в своём любимом павильоне, потом бац - и тебя обнулят, сотрут память, выпустят в тоннель заново, давай, ищи теперь другой павильон :)
В этот момент увидел, что одна из стен кабака является замаскированным проходом в патио, летнюю веранду со столиками, откуда спустившись вниз по лестнице можно попасть в какой-то университет локального пространственно-временного пузыря. Люди внизу гуляли по летнему солнечному парку, обсуждали всякие учёные вещи и, в общем, выглядели довольно увлечёнными своей работой. Из парка в кабак направлялся благообразного вида профессор: в очках, седой бородкой, светло-сером костюме-тройке с бабочкой, прямо классический учёный муж! Татьяна, одна из моих одногруппниц, отличница и очень умная девушка, поглядев на этот мир, сказала, что ей тут очень нравится и она желает остаться в этом "пузыре" навсегда. Что "наука с возможностью посидеть иногда в уютном кабаке - это её мечта". Почему-то я чувствовал за неё некоторую ответственность, наверное, отозвалось далёкое эхо нашей совместной учёбы. Но она сделала свой выбор, пусть будет так. Окинул напоследок местность, не найдя никого, кто бы мог ей навредить, пожелал Танюшке удачи и вернулся в тоннель, чтобы продолжить исследование.
Послесловие.
Но увы, осознаность начала спадать: по ощущениям провел в этом сне около двух часов. А, может, потратил все силы на разговоры в кабаке, но в итоге я спокойно проснулся. Очень странное поначалу было ощущение: цель путешествия одновременно была ясна и в то же время совсем непонятна. Как будто нужно двигаться как можно дальше вглубь и избегать тех мест, которые препятствуют данной цели или могут её прервать, обнулив прогресс. Сновидение было удивительно реальным, ярким и долгим. Как правило, мои осознанные сны значительно короче и не так явно наполнены смыслом и философией. Зачем я там был - не знаю, но было очень интересно исследовать такую локацию.
Над названием думать не пришлось: ни секунду не сомневался в том, что это моё восприятие тоннеля реальности, которое хорошо согласуется с ощущением его в обычной жизни. Хоть я и далёк от всякого сверхъестественного, но если бы он существовал, то я бы представлял его именно так.
А, может, это своеобразный тоннель жизни. Иногда идёшь по нему один, но иногда с кем-то. Пересекаешься в нём с друзьями и прочими людьми, случайными или нет, важными или не очень. Можно обвешаться вещами, а можно ими полюбоваться и идти дальше. Вокруг, порой, интересные места, но часто мимолётные или скучные. В какие-то двери заходишь, но большинство пропускаешь. Для себя можно выбрать любое место, равно как и остаться в нём навсегда при желании. А можно идти дальше. Нет неправильных решений, всё есть личный выбор, никто за него не осудит, но несмотря на это, всё равно есть какая-то цель, часто непонятная, но важная.
Показать полностью
2
ТОП-10 самых известных призраков
Большинство людей не верит в существование привидений — и это вполне естественно. Однако необъяснимые явления случаются, независимо от того, верим ли мы в них или нет. Интересно, что многие скептики, столкнувшись с чем-то загадочным и странным, начинают пересматривать свои убеждения. Вот самые известные призраки, которые регулярно напоминают о себе.
Показать полностью
Хвостатые посредники. Почему кошка — это ваш персональный роутер в параллельную реальность
В сухом остатке зоологии, Felis catus — это небольшое хищное млекопитающее, которое около десяти тысяч лет назад променяло вольную жизнь в колосьях дикой пшеницы на диванную подушку и гарантированную миску корма. Эволюция, казалось бы, завершена. Ветеринарный паспорт, чип в холке, лоток с силикагелем. Однако любой, кто хоть раз просыпался в три часа ночи от грохота упавшей вазы и видел два немигающих фосфорных глаза, знает: биология здесь бессильна. За внешностью пушистого гедониста скрывается нечто иное. Кошка — это не просто животное. Это активный интерфейс, проводник, настроенный на частоты, которые человеческое ухо не слышит, а мозг — отказывается обрабатывать.
Синдром пустого угла и теория невидимых полей
Начнем с самого безобидного, но клинически частого явления. Вы сидите с книгой или ноутбуком. В комнате тишина, время — час Быка, даже пыль замерла в лунном луче. Вдруг ваш кот, до этого пребывавший в состоянии размягченного круассана, резко поднимает голову. Уши разворачиваются, словно антенны системы ПВО. Взгляд фиксируется в точку строго позади вашего левого плеча. Там ничего нет. Вы оглядываетесь — стена, обои в цветочек, тень от кресла. Но кот продолжает смотреть. Его зрачки то сужаются в игольное ушко, то расширяются в бездонные черные дыры, отслеживая нечто, перемещающееся по потолку с плавностью призрака викторианской эпохи.
Ученые, эти занудные материалисты, объяснят это остротой слуха (мышь скребется за тремя слоями бетона) или особенностью зрения (световой зайчик от проезжающей за окном машины). Мы не спорим. Мы лишь уточним: возможно, световой зайчик отразился от зеркала не нашего мира. Кошка, в отличие от нас, не обременена грузом логики и скепсиса. Она видит не отражение, а суть. Она видит Параллельное.
Ирония ситуации в том, что мы, венцы творения, тратим миллиарды долларов на строительство адронных коллайдеров и радиотелескопов, чтобы найти следы иных измерений. А устройство для приема сигналов из этих измерений спит у нас на клавиатуре, свесив лапу, и требует "вискаса".
Анатомия портала: Усы как сенсоры вероятности
Давайте проведем мысленный эксперимент, используя язык образов. Представьте, что наша реальность — это радиоприемник, настроенный на одну-единственную волну «Материя FM». Мы слышим только шум машин, скрип дверей и собственные мысли о неоплаченных счетах. Но эфир полон других станций. Там играет музыка сфер, звучат голоса тех, кого мы больше не слышим, и там же, вероятно, находится "Склад вещей, которые потерялись".
Вибриссы (усы) кошки — это не просто волоски для измерения ширины лаза в подворотне. Это многоканальные антенны, улавливающие колебания вероятностного поля. Когда кошка замирает перед закрытой дверью и гипнотизирует ее взглядом в течение сорока минут, она не тупит. Она сканирует дверной проем на предмет того, открыта ли эта дверь в соседней ветке реальности. Возможно, там, в Параллельном, эта дверь уже распахнута настежь, и там льется золотой свет и летают жирные, медлительные мотыльки. Кошка ждет, когда колебания двух миров синхронизируются, и проход откроется здесь.
Мы же, в своем невежестве, просто берем и открываем дверь рукой, грубо обрывая сеанс связи. А потом удивляемся, что кот не заходит, а оскорбленно удаляется, махнув хвостом: «Я ждал портал в Вальхаллу, а вы подсунули мне коридор к туалету».
Топтание Вечности: массаж иномирных пузырей
Отдельного научного (или псевдонаучного) трактата заслуживает явление «молочного шага» или «кошачьей замески». Кошка забирается на вашу грудную клетку, когда вы находитесь в самом уязвимом положении — горизонтальном и сонном. Она начинает ритмично мять вас лапами, выпуская и втягивая коготки. Лицо у нее при этом абсолютно отрешенное, взгляд устремлен в нирвану.
Официальная версия: инстинкт детства, так котята стимулируют приток молока у матери.
Реальная версия: это процесс стабилизации мембраны между мирами. Ваше тело в горизонтальном положении — идеальный резонатор. Сердце бьется в ритме 60 ударов в минуту — это базовая частота Земли (резонанс Шумана, если угодно). Кошка, нажимая на определенные биологически активные точки (назовем их «кнопками тонкой настройки»), выравнивает давление эфира вокруг вас. Она латает прорехи в вашем биополе, через которые в наш мир лезут мелкие астральные паразиты, которых мы в быту называем «плохим настроением» или «мигренью».
Попутно кошка заодно подключается к тем самым Параллельным, где вы не съели на ночь пиццу с ананасами, а стали нобелевским лауреатом. Энергией вашего успешного двойника она и подзаряжается. Это объясняет, почему после кошачьего массажа вы чувствуете себя умиротворенно, а кошка — сыто и самодовольно, хотя миска пуста.
Игровая охота за невидимками
Наблюдение за кошкой в режиме «Охота на пылинку» дает нам бесценный документальный материал для изучения соседних слоев реальности. Посмотрите, как она охотится за мухой. Резкий прыжок, ловля в воздухе, смачное чавканье. Это понятно. Протеин.
Но посмотрите, как она «охотится» на пустоту. Вот она сидит на полу. Внезапно — ХЛОП лапой по паркету. Прижала добычу. Под лапой ничего нет. Кот смотрит на лапу с выражением крайнего недоумения и отвращения: «Опять этот скользкий интердименциональный лосось просочился сквозь когти в шестое измерение!».
Или классический «забег» в четыре утра по коридору с подвыванием и выпученными глазами. Ветеринары называют это «периодами беспричинной активности». Но мы-то знаем, что в это время истончается грань. Кошка гонит стадо призрачных мышей обратно в их нору, не давая им материализоваться у вас под кроватью. Это работа. Тяжелая, ответственная работа сторожа границы. А вы на нее шикаете и тапком кидаетесь. Неблагодарные.
Взгляд, в который лучше не заглядывать надолго
Самый опасный и одновременно самый убедительный аргумент в пользу портальной теории — это кошачий глаз. Вы смотрите в глаза собаке и видите там обожание, преданность и желание пойти гулять. Это плоская, одномерная картинка. Вы смотрите в глаза кошке. Первые несколько секунд вы видите янтарную глубину, напоминающую дорогой виски. Вы задерживаете взгляд дольше...
... и вдруг понимаете, что вы падаете. Нет, не физически. Вы проваливаетесь сознанием в колодец, на дне которого нет ни света, ни тьмы, а есть лишь бесконечное понимание того, что вы — лишь временная проекция в текущем такте времени. Там, на дне зрачка, плывут спирали галактик, мелькают тени ушедших цивилизаций и лежат ответы на вопросы, которые человечество еще даже не научилось задавать. Но в этот момент кот моргает. Медленно, царственно. Это предохранитель срабатывает. Он понимает, что вашему хрупкому рассудку не вынести и доли секунды истинного видения.
Поэтому он зевает, показывая розовый язык и острые зубы — мол, расслабься, двуногий, показалось. И вы возвращаетесь на диван, к просмотру сериала, утирая холодный пот со лба. Но осадочек, как говорится, остался. И знание тоже осталось. Знание о том, что прямо сейчас, сидя у вас на коленях и мурлыча как трансформаторная будка, ваш кот одновременно находится еще в трех версиях дома напротив, а также пьет молоко из блюдечка в галактике Андромеды.
Эпилог с долей смирения
Так что давайте признаем очевидное. Кошки — это не наша собственность. Мы — их обслуживающий персонал. Они не приручены, они заключили с нами временное соглашение о сотрудничестве. Мы предоставляем им тепло, корм и защиту от муниципальных служб, а они взамен прикрывают нас от незваных гостей из-за грани и напоминают о том, что мир гораздо объемнее, чем нам кажется с высоты нашего скудного роста.
В следующий раз, когда ваша кошка будет смотреть в пустой угол, не говорите «Фу, блоха». Сделайте вид, что вы тоже это видите. Кивните в ту сторону. Скажите что-нибудь приветливое. Вам это ничего не стоит, а кошке будет приятно, что ее, наконец, поняли. И кто знает, может быть, именно благодаря этой хвостатой посреднице, параллельный мир сегодня ночью не постучится в вашу дверь. Или, по крайней мере, сделает это вежливо, предварительно предупредив вас громким «Мяу».
Показать полностью
Переживание азарта, напряжения преодоления и неудачи
Сопоставляя характер переживаний третьего и предыдущих уровней, можно отметить, что если на втором они неотделимы от конкретной основы и потому разнообразны, тонко дифференцированы, то на третьем - слитны, целостны и единообразны, могут различаться по интенсивности, но не по качеству. В любой ситуации при столкновении с самыми разными препятствиями мы будем переживать победу или поражение, уверенность или растерянность. В этом единообразии, слитности наших ощущений мы замечаем сходство с первым уровнем, однако отличие переживания третьего уровня от общего, не фиксируемого, чувства покоя и смутного мимолетного дискомфорта не только в его интенсивности и напряженности. Оно не только захватывает и потрясает нас, не менее важно и то, что оно сюжетно, поскольку фиксируется в нашей аффективной памяти в связке реальными особенностями препятствия, с ситуацией борьбы- ее завязкой, кульминацией и развязкой.
Обычно мы не забываем и можем вербально воспроизвести сюжеты наших побед и поражений,причем, как мы уже говорили, победы более фиксируются у верхней границы наших сил, поражения - у нижней. Само же переживание азарта, напряжения преодоления и неудачи с трудом выражается вербально, и все же, когда мы это пытаемся сделать, то обращаемся к образам, отражающим динамику сил, - роста, подъема, прилива, легкости, полета или тяжести, падения, унижения, слома, тягостного бессилия.
Известны широкие индивидуальные различия в способности к экспансии. Одни люди легко идут на риск, бросаются в неизведанное, не теряют голову рядом с опасностью; другие так же легко отказываются от борьбы, стремятся прежде всего к стабильности, к гарантиям в своих отношениях с жизнью. Известно, что отказ от борьбы связан с оценкой препятствия как явно превышающего возможности субъекта. Встает, однако, вопрос: почему одни люди, вступая в борьбу, балансируют действительно на грани своих возможностей, а другие определяют предел своих сил с большим запасом прочности и часто не идут на борьбу даже там, где имеют реальные шансы на успех?
Мы говорили уже о некотором исходном уровне оптимизма, который является, вероятно, индивидуальной характеристикой человека. Активность в освоении мира, конечно, зависит от многих факторов. Наряду с опытом успехов и неудач экспансии третьего уровня важен как аффективный опыт стабильных отношений со средой, накапливаемый вторым уровнем, - переживание телесного здоровья, оснащенности запасом навыков жизни, так и индивидуальная чувствительность к интенсивности среды, задаваемая первым уровнем. Все это, безусловно, создает предпосылки для прогнозирования благополучия в будущем и облегчает развитие аффективной экспансии.
Вместе с тем мы знаем, что существуют люди, не склонные к экспансии, несмотря на положительный опыт контактов с миром и хорошее физическое самоощущение, они просто не любят напряженности в отношениях со средой. И, наоборот, характерен тип людей, активно бросающихся на препятствие, вопреки неудачам и физическому неблагополучию. Часто ранимый в отношениях с миром, физически слабый человек может быть замечательным борцом и исследователем, экспериментатором в отношениях с миром.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Показать полностью
1
"Аномалия"
Как глубока кроличья нора?! Пока не прыгнешь - не узнаешь.
Столкнись Ты с Неизвестным, зовущим Тебя пересечь грань, Ты... сделал бы шаг?!
Раннее утро, первые проблески зари прогоняют ночную мглу. По ярко-зелёной траве босыми ногами бежит ребёнок – это я. Трава щекочет мне ступни, потревоженные крупные капли холодной росы сыплются на мои ноги. Я бегу через луг в сторону маленького тёмного сада, пробежав его насквозь, выбегаю на берег реки. Густой туман покрывает реку и всё вокруг. Полный штиль, не колышется ни одна травинка, ни один листик на дереве, но туман странно шевелится, словно живой. Волны тумана покачиваются из стороны в сторону и, будто заметив меня, густая пелена начинает наползать на берег, тянется к моим ногам. Что-то тихонько и мягко подталкивает меня в спину. Я делаю несколько осторожных маленьких шажков и останавливаюсь, коснувшись плотного тумана, поглотившего уже с десяток метров влажного берега. Туман необычно тёплый и после бега трусцой по холодной росе, он приятно ласкает продрогшие ноги. Толчки в спину становятся настойчивей. Нет, они всё такие же мягкие и нежные, но теперь они как будто торопливые и очень настойчивые.
Вокруг царит звенящая тишина. Было так тихо и так пусто вокруг, что я слышал, как кровь, преодолевая сопротивление капилляров, наполняет мой пульсирующий мозг. В этой тишине я вдруг услышал тот голос, звучавший в моей голове: «Святослав…» – звал меня чарующий женский голос. Как голос любящей матери, склонившейся над кроваткой младенца, проснувшегося среди ночи от внезапной грозы. Спокойный гипнотический голос, зовущий меня по имени. Но почему-то я не могу решиться ступить дальше, в туман. Я не боюсь, но мне кажется, что пути назад уже не будет, а у меня ещё есть незавершённые дела в этом мире.
«Святослав» – протяжно взывал ко мне голос. Он хотел, чтобы я пошел на встречу к нему. Он зовёт меня, он не настаивает, он терпелив и даёт мне выбор, и маленький мальчик на пороге неизведанного хочет сделать этот последний шаг, шаг вперёд, в гущу тумана, но почему-то не может решиться, ибо обратно ему уже не вернуться. И пока я медлю с выбором, густой туман, достигший уже колен маленьких ног, останавливает свое движение вверх, но начинает дрожать и перекатываться из стороны в сторону. Закрыв глаза, я собираюсь с мыслями, чтобы шагнуть. Когда я уже решился, открываю глаза и вижу лицо молодой девушки, выходящей ко мне из тумана. Вслед за лицом показалось огромное тело. Эта девушка размером со скалу, но, приближаясь ко мне, она тает и уменьшается, а подойдя вплотную ко мне, оказывается ещё меньше мальчишки, стоящего на берегу. Она, будто фея, парящая меж ароматных полевых цветков, светится, искрится. Туман взволнован и расступается пред ногами приближающейся девушки, которая взяла меня за плечо и, улыбаясь, смотрит мне в глаза. Я не могу рассмотреть её лицо, оно живое и слишком подвижное, но вновь слышу голос в голове, говорящий: «Папа… Отец, просни-ись!»
Я опять задремал в своём любимом кресле на веранде перед домом. На столе недопитый ромашковый чай. Ко мне приехала дочь.
- Хочешь чай?
Она заглядывает в чайник:
- Ромашковый! Не хочу.
- В доме есть другие. Разные есть.
Заварив чай, мы сидим вдвоём в надвигающихся сумерках. В тишине. Слышны лишь шорох листвы и песнь цикад, да порой крики птиц, пробуждающихся к ночной охоте.
- Мама сказала, что к тебе приедут журналисты. Зачем? Ты их позвал?
- Интервью! – с наигранно важным видом заявляю в ответ, – я их не звал, но и не против их приезда.
- Ты же не хотел общаться с прессой, да и вообще ни с кем не хочешь общаться.
- Тогда не хотел, сейчас пусть приедут.
- Справишься сам? Мне остаться?
- Если ты приехала за этим, то, как хочешь. Если просто так, то останься. Какой завтра день?
- Четверг, но у меня выходной. Я останусь.
В эту ночь мне трудно уснуть – воспоминания пробудились с новой силой. Я долго ворочаюсь. Слышу голос внутри, он зовёт меня. Мягкий чарующий шёпот женского голоса, взывая ко мне по имени, будоражит моё сознание. Я в трансе. Я не сплю, но и не бодрствую. Чувствую, как моё тело меняется. Оно становится мягким. Ноги и руки вытягиваются. И вот я уже привычно вишу в пустоте, невесомый совсем не имеющий массы. Лишь пустота и темнота. Я очень маленький, но вдруг я чувствую как, вытягивающиеся конечности, увлекают за собой всё тело. Моё тело огромное. Просто невообразимо больших размеров. Больше самой Вселенной. И продолжает расти становится бесконечно большим. А потом круг замыкается: я вновь очень маленький, меньше атома. Всё едино и большое и малое. Я одновременно и большой и маленький. Эти чувство смешались и пульсируют во мне под монотонный шёпот женского голоса в моей голове, произносящего моё имя. Шёпот убаюкивает меня, начинаю засыпать… нет, не засыпать, но углубляться в свой транс, углубляться в это ощущение. Я тону в собственном теле, растворяюсь в Нём. Погружаясь сквозь тело, я проникаю на другую сторону. Шёпот, произносящий моё имя. Чувствую некую грань, к которой приближаюсь. Но я всё же боюсь! Я боюсь, что пути назад может не быть. Меня разрывают на части противоречия: любопытство пройти дальше и боязнь не вернуться назад. Вздрогнув, я сбрасываю мягкие путы овладевшего мною транса… шёпот утих. Но он будет ждать новой возможности призвать меня к себе…
****
Дочь единственная, кто бывает здесь достаточно часто, чтобы я не забыл о существовании других людей. Жена бывает редко, а сын почти не бывает совсем. Нет, я на них не в обиде, они думают, что я сломлен произошедшей катастрофой. Все так думают, все жалеют меня, это видно в их взглядах. Никто не скажет этого прямо, но их лица полны жалости и, наверное, для них она вполне разумна и обоснована. Но они не понимают. Не могут понять. Им неловко в присутствии седовласого старика, добровольно заточившего себя в одиночестве на окраине цивилизации. И если приехать в город, люди, знакомые с моей историей – а таких не мало – будут из вежливости всячески «активно интересоваться» моими делами, но напряжение никуда не уходит, всем хочется поскорее закончить этот разговор. Более я их не терзаю своими визитами, не зачем. Однако неожиданным образом отношения с дочерью наоборот улучшились. Ранее я не понимал её стремления рисовать картины «просто так», для себя. Теперь понимаю. Тогда я думал, что незачем тратить на это время, если ты не профессиональный художник: либо к тебе ходят на выставки, либо лучше найти нормальную работу.
Я не думал, что этот рейс станет последним для меня. Произошедшее изменило меня, вдруг – резко! Я много работал и не собирался завершать, не собирался и уходить на пенсию. Да, стал староват для дальних полётов, но уж десяток-то рассчитывал совершить. А затем и на Земле работы хватило бы.
Теперь брожу по лесу и могу часами наблюдать за муравьями: недалеко от моего дома есть огромный муравейник, я часто хожу к нему, дабы узнать их лучше. Эти маленькие работяги уже совсем обвыклись ко мне, перестали на меня реагировать. Вначале очень беспокоились присутствию чего-то большого и постороннего, не свойственного их миру, бросали привычную работу и наблюдали за мной в ответ – теперь я вписался в их мир.
Пятьдесят лет назад я рассчитывал стать директором, уж замдиректора точно, сидеть в просторном кабинете на большом и важном кресле, принимать решения в нашей корпорации, добывающей уран (один из крупнейших поставщиков урана на Землю и орбитальные станции). Теперь сижу на травянистой кочке рядом с муравейником и наблюдаю, как этот многотысячный единый организм собирает ресурсы для своей цивилизации. Тогда я знал всех сотрудников нашего подразделения по именам, знал их историю, их семьи. Теперь я знаю всех птиц в радиусе 5 км от своего дома. Я наблюдал за жизнью соро́к, несколько поколений сменилось на моих глазах.
Много раз я ночевал в лесу, просто на голой земле. Впервые это случилось не специально: я просто зашёл в своей прогулке так далеко, что не успел вернуться до темноты. Сидя под деревом, наблюдал, как на лес опускается ночь. Дневные жители сменялись ночными – это был уже совсем другой лес, таинственный, тёмный, первобытный. Он, также как и днём, жил активной жизнью. Но эта жизнь была скрыта от моих глаз непроглядной тьмой, и я мог лишь слышать происходящее вокруг: птицы разговаривают между собой, мыши шуршат в опавшей листве. И под эти таинственные звуки я засыпаю в лесу, совершенно не испытывая страха.
Что-то щекочет мою руку, просыпаюсь. Большой мохнатый паук взбирается по мне, изучает, исследует нечто новое, не обычное. Как он видит меня? Что ощущает паук, взбираясь по тёплой человеческой руке? Он добрался до плеча, шевелит лапками, ищет опору для дальнейшего пути, я подношу ладонь, паук насторожился, но через мгновенье нерешительности он вступает в неведомый ему мир. Он совсем близко от моего лица, я вижу его удивительные глаза, изучающие меня. Мохнатые лапки неторопливо шевелятся на моей ладони. Я потревожил его, заночевав у этого дерева или он специально взобрался на меня, чтобы изучить то, чего ещё вчера здесь не было? Оно проникло в его мир из иной реальности, которую он никогда не сможет осознать и понять. Подношу ладонь к дереву, и паук отправляется проживать жизнь маленького насекомого – недоступную для моего понимания. Я никогда не смогу понять паука, паук никогда не поймёт меня.
Теперь я часто брожу вокруг, выхожу и просто иду вперёд. Иду и иду, я не слежу за маршрутом, но всегда без труда возвращаюсь домой. Наблюдаю за жизнью деревьев и полевых цветов. Каждый год они раскидывают свои листья, дабы впитывать энергию далёкой термоядерной реакции, дарящей жизнь всему вокруг. Они питаются солнечным светом, ждут дождя и готовят сладкий нектар, угощая жужжащих вокруг насекомых, в ответ на помощь в обмене их ДНК. Удивительный мир! Я никогда не замечал этого раньше. Всё казалось само собой разумеющимся – обыденным – ведь так и должно быть… но лишь поселившись здесь, я смог увидеть красоту этого чудесного мира, наполненного жизнью.
Бывает, сильный ветер надломит древо или стебель травы полевой, но ветер сменяется солнечным штилем и жизнь продолжится вновь. Раньше я проводил досуг в театрах, на концертах и светских вечеринках… хм, теперь же во тьме под деревом разглядываю языки пламени – ни один не похож на предыдущие.
****
- Итак, Святослав Робертович, сегодня вы согласились дать нам интервью. Я очень благодарен Вам за это.
Передо мной юноша лет 25, в поисках своей сенсации он проделал такой путь, но уедет отсюда разочарованным. Жаль, но я не могу рассказать ему ничего нового и шокирующего, я не смогу дать ему ответов. Это я и сказал ему по телефону, но мой собеседник очень настаивал на встрече. Что ж, встреча состоялась. Ещё один парень, чуть старше, держится в отдалении, снимает всё на видео.
Совсем юный мальчуган, а я – седовласый старик, почти отшельник. Он рассчитывает прикоснуться к тайне, разгадать полувековую загадку! Рассчитывает сделать себе имя, построить успешную карьеру. А что хочу получить я от этой встречи?
- Кушайте помидоры, – говорю вдруг я, – всё со своего участка. Я сам вырастил. Так и живу.
И вот я начинаю свой рассказ:
«Мне тогда было 52 года. Я уже становился староват для дальних полётов. Но уж не думал, что этот будет последним… но жизнь распорядилась иначе. Будучи командиром экипажа, я отвечал за выполнение поставленной задачи, и за свой экипаж… хм, так странно спустя 50 лет вспоминать эти события. Я, знаете ли, спрятался от человеческого мира отчасти и потому, что так мне было проще забыть. Слишком много вопросов, которые никогда не найдут ответов. Уж при моей жизни точно. Да и думаю, не найдут никогда.
Мы летели на Титан. Там были огромные залежи урана. С тех пор, как человечество покинуло пределы своего обитаемого мира и начало осваивать всю Солнечную систему, спрос на уран увеличился многократно. На Земле запасы этого ценного источника энергии стремительно уменьшались, тогда началась разработка урана из других месторождений, разбросанных по Солнечной системе. И множество кораблей, следовавших за разведчиками, были добытчики урана. И уже на добытом уране основывалась база.
Уран – всё. Это топливо для полётов, источник энергии для внеземных станций, обитаемых и нет. В первую очередь добывали уран, а затем всё остальное. Мы летели, чтобы провести диагностику оборудования (пришёл сигнал о сбое). Плюс замена двух роботов на новые, экспериментальные модели и установка научного оборудования.
Сбои случались не редко: условия работы экстремальные, техника выходила из строя часто. Наша команда занималась диагностикой, заменой оборудования, доставляла роботов, вывозила добытый уран. Зачем летел Накамото – я не знаю. Он пытался объяснить, но я тогда ничего не понял, да и не особо вникал, а теперь ещё и забыл. Он был физиком-экспериментатором, хотел запустить какой-то зонд в атмосферу Сатурна. Ещё с ним был аспирант. А наша команда состояла из пяти человек: собственно, я, Катя… не помню как её отчество. Пилот. Навигацией занимался Артур. Второй инженер – Семён. Мы летели на двух кораблях. Второй вёз оборудование и роботов. Помимо пилота, на втором корабле был второй инженер и инженер-робототехник.
Внезапно мы потеряли связь. Когда связь пропала, мы по стандартной процедуре запустили сканер и… ничего. Ладно, такое у меня уже бывало, тогда между нами был огромный кусок камня – астероид, не видимый в темноте, но помешавший оборудованию. Обычно хватало перезапустить поиск через некоторое время. Но после повторного отрицательного ответа при сканировании, мы стали просто ждать, периодически перезапуская поиск. Честно скажу, тогда я растерялся: за более чем полусотню полётов такое было впервые и я не знал, что делать дальше, если сканер даст «отрицательно». К моменту третьего отрицательного ответа, я уже послал аварийный сигнал на ближайшую базу. Но помощи ждать пять дней.
Мы сидели в тупом безделье, потому как делать в такой ситуации нечего: не в ручную же их искать. Прошло 17 часов с момента потери сигнала. Как вдруг сигнал успешного завершения поиска! Когда корабль был обнаружен, мы пытались выйти с ними на связь, но ни ответа, ни даже подключения к их кораблю не удалось добиться. Подлетев ближе мы обнаружили нечто, совершенно не вписывающееся в нашу концепцию реальности.
Грузовой корабль из прочного неолюма был изогнут дугой – напоминал по форме банан. При этом он был ещё и закручен по спирали вокруг своей оси, как если полотенце скрутить в руках в разные стороны. При этом он будто вибрировал мелкой высокочастотной дрожью, блестел и переливался всеми цветами радуги. Его окраска походила на плёнку бензина или масла на поверхности воды.
Я уже тогда понимал, что после катастрофических событий, которые встретил этот корабль на своём пути – его экипаж мы не найдём в живых. Мне уже случалось терять экипаж, дважды.
Первый раз при отказе одной из форсажных камер во время посадки корабль завалился на бок и на скорости ударился о поверхность Луны. Тогда мы уже почти были дома. Я был вторым пилотом. Просто произошёл отказ оборудования в неподходящий момент. Погибло два человека.
Во второй раз я уже был командиром корабля, миссия была на планетоиде, там собирались добывать уран. Второй корабль во время разгона встретил на своём пути горстку камней, один из метеоритов пробил обшивку в машинном отделении. Был пробит компрессор жидкого азота нагнетателя плазмы, в результате чего обшивка реактора перегрелась, защитное напыление испарилось, плазма прорвалась внутрь корпуса. Расплав и взрыв двигателя. Такой вывод сделала комиссия, от корабля мало что осталось, а обломки тут же разлетелись и навсегда затерялись в бескрайнем космическом пространстве. Погибли пять человек. И тогда я понял, что если в космосе происходит форс-мажор, то шансы остаться в живых стремятся к нулю. Я не знал, что произошло сегодня, но уже чувствовал: живых на этом «банане» мы не найдём. Но, наверное, была какая-то надежда. И может быть запертым там людям нужна помощь, может быть там есть кого спасать. И вот спасательная команда двинулась в путь. Как сейчас помню, Накамото был в плохо скрываемом восторге – типичный учёный. Теперь ему есть что исследовать: да не смоделированные псевдо-условия, а реальность, вышедшую из под контроля.
Помню, как наша «спасательная бригада» – два рабочих робота, Накомото, наш техник – водрузив на себя тяжёлые скафандры отправились на потерпевший бедствие корабль. Все входные шлюзы наглухо заблокировали деформированные двери, тогда было принято решение резать корпус со стороны грузовых камер. Но, пока один из роботов подготавливал резак, Семён (техник) нашёл вход: брюхо корабля было оголено: кусок обшивки отсутствовал, виднелся каркас и внутренняя начинка корабля. И, схватившись рукой за торчащие кабели и провода, Семён невольно расчистил путь: всё оголённое нутро корабля в момент прикосновения рассыпалось в мелкую блестящую пыль, открыв вход в технический отсек. Накомото ринулся внутрь, едва услышав о возможности проникнуть на таинственный корабль, хранящий в себе непостижимые тайны. Он был первым живым существом, проникшим во чрево аномалии, и он же пробыл там дольше всех. Видимо, он впитал большую часть излучения, излучаемого кораблём после катастрофы. Сенсоры роботов не фиксировали ничего сверхъестественного: радиация была выше нормы, но её с лёгкостью блокировали скафандры. Роботы говорят – всё в норме, автоматика работает. Но люди… мне казалось, что Накомото совершенное спятил! Я не мог понять его непреодолимого желания попасть внутрь. Залезть в самое сердце опасного объекта. Помню, я подумал, что у него шок, а я совершил ошибку, допустив спасательную операцию во главе со столь не уравновешенным человеком. Но это было не так - Накомото отдавал отчёт своим действиям.
Внутри царил хаос. Пространство корабля наполняла мелкая пыль из всех элементов периодической таблицы, с преобладание кобальта, стронция и золота. Как показали потом лабораторные исследования на Земле: любой из существующих элементов в нашем мире можно было найти внутри. Один член экипажа не был обнаружен. Второй присутствовал лишь на половину: часть его тела исчезла. Оставшаяся часть напоминала анатомический образец. В месте филигранного сечения были видны кости, сосуды и внутренние органы без каких либо повреждений. Можно было детально рассмотреть все внутренности. Будто бы срезанный остаток навсегда застыл во времени, кровь застыла в сосудах, так и не добравшись до органа предназначения. Мозг, человеческий мозг виднелся за зияющей дырой на месте, некогда занимаемом черепом.
Оставшиеся двое превратились в вязкое желе. Будучи замороженными в космосе, они, конечно, выглядели, как обычные безжизненные тела, но по возвращению на Землю, разморозившись, растеклись по столу патологоанатома. Не совсем жидкие. Тела сохранили форму, но были подобны мягкому каучуку. Кожа тянулась и была невероятно эластичной, вытягивалась в десятки раз, при этом была прочной. Лишь кости оставались твёрдыми, сохраняя форму, но и их можно было значительно растянуть. Внутри их тел произошёл аномальный химический сдвиг: элементный состав усреднился. Серу аминокислот частично заменил селен, на месте азота был фосфор, последний уступил часть своего места мышьяку. Углерод соседствовал с кремнием. Их тела, сохраняя внешнюю видимость человеческого тела, как и всё окружающее их пространство наполнилось множеством новых элементов, включая и те, которые в обычных условиях в живых организмах не присутствуют, в том числе лантаноиды и актиноиды.
При попытке транспортировки корабля обратно на Землю, он разломился пополам. А в месте разлома он начал медленно «испарятся», разлетаясь мелкой «вселенской пылью», возвращая обратно во Вселенский круговорот с трудом добытые элементы. Естественно такого никто не ожидал. За несколько часов от корабля не осталось ничего и, не имея возможности собрать разлетающуюся пыль, спасательная команда доставила на Землю для исследования лишь малые образцы, забранные в начале осмотра судна.
Дальнейшая судьба этих процессов мне не известна.
С Накомото мне не удалось пообщаться и я мало могу сказать о его ощущениях. По прибытии спасателей мой корабль двинулся по запланированному маршруту – к урановым рудникам. Ещё несколько раз я встречался с ним уже на Земле. И оба раза официально. Один раз на заседании комиссии, расследовавшей инцидент. Второй раз на большой пресс-конференции посвященной произошедшему. Здесь нас уже не допрашивали, здесь было полно журналистов и учёных, задававших в принципе одни и те же вопросы – вопросы на которые ни у кого нет ответа и сейчас. Мне нечего было говорить, но и отказаться я, полагаю, не мог.
Я рассказывал одну и ту же историю: «пропала связь, нештатная ситуация, выполнение стандартных протоколов для таких случаев, обнаружение терпящего бедствие транспортного судна, проведение самостоятельной спасательной операции на случай выживших членов экипажа, прибытие спасателей… и дальше штатное продолжение пути» – собственно и всё».
- Вы знаете о том, что Накомото повредился рассудком, после длительного нахождения внутри корабля, побывавшего в Аномалии?! Что вы можете об этом сказать?
Что я могу сказать об этом? Что я знаю об этом? Да, эти вопросы беспокоят меня уже давно, с той самой встречи с Неизведанным. Что я могу знать об этом? Испытывал ли Накомото такие же видения, как я и Катя? Он первый вошёл во чрево аномалии – наверное, его видения были значительно сильнее наших. Что он видел? Что такого было там – за гранью, которую я не смог преодолеть – что заставило знаменитого учёного с великолепной карьерой бросить всё и метаться по миру в поисках ответов? Мы добываем ресурсы на отдалённых телах в нашей Солнечной системе, во Вселенной, которая, как нам казалось, уже понятна нам и не таит никаких секретов. Но верны ли наши знания? Можем ли мы быть уверены в своих знаниях?
В первую же «ночь» (по бортовому времени) после происшествия ко мне воззвал Голос, меня посетили видения. Ничего подобного прежде я не испытывал. Очнувшись в ужасе в своей каюте, я больше не уснул ни в эту ночь, ни в следующую. Катя (наш бортовой врач) выдала мне транквилизаторы. Молча, не задавая вопросов. По её бледному лицу с красными глазами я понял, что с ней происходит то же самое. Семён спал по 15-20 часов в сутки. Его психика оказалась наименее устойчивой к происходящему.
Роботы были в полном порядке, и, каким-то чудом, нам удалось выполнить нашу задачу. Собственно, она была простой: мы заменили устаревшие датчики, загрузили весь добытый уран (благо всё происходило в автоматическом режиме и никаких нештатных ситуаций не произошло) и двинулись в обратный путь.
Даже ударные дозы транквилизаторов не давали надёжной защиты от поглотившего нас кошмара: несколько раз я просыпался в полной пустоте. Я висел во тьме, но мог встать и идти, точнее я шагал, но не чувствовал твёрдой поверхности под ногами, а попытки наклониться приводили к тому, что я как бы проворачивался вокруг своей оси. Царила полная темнота, мои глаза были открыты, но я ничего не видел. Точнее я видел темноту, сплошное тёмное пространство, окружавшее меня. И оно было огромным. Осязаемым. Не знаю как, но я ощущал это огромное, бесконечно огромное пространство вокруг. Я трогал своё тело руками, оно существовало физически, и это не было похоже на сон – чувства были вполне естественны, можно сказать обычные, кроме ощущения огромного пространства вокруг. Я «бродил» там часами, так мне казалось. А потом я чувствовал резкий толчок куда-то в затылок и меня выдёргивало из этой пустоты, если меня будили. Или тьма становилась густой, поглощающей моё тело, в такой уже не походишь, я просто висел в ней. И тогда откуда-то начинал доноситься этот шёпот, со всех сторон сразу, он был везде, наполнял собой пространство вокруг. Я чувствовал, что транквилизатор перестаёт действовать, а шёпот затягивает меня в транс, пытается завладеть мной. Но теперь волевым усилием я мог пошевелиться в физическом мире и наконец проснуться по-настоящему.
Так продолжалось до самой Земли. Нас, вернувшихся невесть откуда, измученных и истощённых, ничего не понимающих сразу же поместили в карантин. Уже позже я узнал, что спасатели, работавшие в том злополучном корабле вдруг начали чувствовать странное недомогание, а некоторые жаловались на спутанность сознания и даже галлюцинации. Хотя, конечно, ничего удивительного в карантине нет: после такого происшествия естественно нас хотели допросить, а потом и изучить. Но ничего необычного в нас не нашли. Все втроём, не сговариваясь, мы не упомянули ни о каких видения. Не знаю почему. Я сразу знал, что говорить. Я не думал об этом возвращаясь домой. Просто, когда задавали вопросы о моём самочувствии, я отвечал лишь о сильных головных болях, бессоннице, подавленности, чрезмерной усталости, да пожалуй и всё. Может быть, я боялся оказаться в психиатрической лечебнице или ещё что похуже, поэтому ни о каких странных событиях, происходивших со мной я не рассказал. И не рассказывал никому кроме дочери (да и то спустя много лет).
Проведя два месяца в больнице, я прошёл всевозможные анализы и тесты – никаких значительных нарушений в работе органов. Бессонницу вылечили таблетками. Затем ещё 6 месяцев в реабилитационном санатории. И вот меня выпустили. Запас таблеток на всю жизнь, да на все случаи этой самой жизни. Какое-то время я их пил… но потом я перебрался в дом в глуши, купленный за бесценок. Города пестрят развлечениями и изобилуют возможностями – кому теперь охота жить в глуши.
Через месяц, после выхода из больницы Семён покончил жизнь самоубийством. Тогда нас всех опять «пригласили» в Институт Космической Медицины для ещё одного тщательного осмотра и вновь – ничего. Врачи не находили ничего странного в работе нашего мозга, за исключением незначительного увеличения альфа- и тетта-ритмов, а также снижения бетта-ритмов мозга. Это опять сочли не существенным. Все анализы были в норме, магнитная томография не обнаружила повреждений мозга. За исключением незначительных изменений энцефалограммы всё было как у всех нормальных людей. Выйдя из кабинета врача я увидел Катю.
С нашей последней встречи она сильно изменилась: теперь она выглядела вполне здоровой, была лишь слегка грустной и молчаливой более чем обычно. От неё я узнал про Семёна.
Всё списали на посттравматический шок. Антидепрессанты и нейролептики стали теперь моими спутниками навсегда, как мне тогда казалось. Всем нам назначили ворох лекарств для восстановления психики. Но спустя полгода я подумал, что с моей психикой всё в порядке. Я не чувствовал себя сумасшедшим. Я был здоров и лекарства мне ни к чему. Спустя месяц после последней таблетки, я вновь проснулся во тьме, с той лишь разницей, что теперь она меня не пугала.
А что с Аномалией? За минувшие 50 лет таких обнаружили три, включая первую и самую большую, послужившую причиной всех произошедших событий. Аномалию исследовали различными методами: просвечивали рентгеном, лазером, запускали дронов. Никакие ухищрения учёных не дали ровным счётом никаких результатов: всё, что проникало в этот разлом, бесследно исчезало. Никакие дроны и роботы, запущенные внутрь разлома не дали ни байта информации. Как только они достигали точки невозврата, связь с ними прерывалась навсегда.
«Похоже, что внутри Объекта действуют иные законы физики».
Каким образом транспортному кораблю удалось пройти в поле Аномалии и не исчезнуть, но претерпеть немыслимые изменения – остаётся загадкой и, возможно, останется таковой навсегда. Тридцать лет безрезультатных экспериментов и попыток заглянуть за грань доступного человечеству знания привели лишь к тому, что каждое судно теперь перемещается в космическом пространстве в сопровождении роя дронов. И если связь с одним из них пропадает движение автоматически в этот же момент останавливается. Вот и всё.
Накомото исчез. Я не знаю подробностей, да и не особо интересовался, ибо был уверен, что он испытывал минимум тоже самое, но думаю даже ещё более глубокие видения посещали его – ведь он первым проник в судно и получил максимальную дозу… чего? Что это было? Излучение? Вирусы или паразиты не могли проникнуть через скафандры, других причин я придумать не смог. Мы прикоснулись к чему-то за гранью нашего понимания.
Другая цивилизация? Скрытое в глубине аномалии было гораздо больше, чем человечество. Могли ли мы вступить в контакт? Или это просто повреждение психики/головного мозга в результате воздействия неизвестного человечеству излучения? Может быть «другие законы физики» изменяют восприятие реальности нашим мозгом? Я не чувствую себя сумасшедшим. Но и сегодня я порой слышу голос в своей голове, который зовёт меня в пустоту.
- Вы знали, что Накамото погиб? И при каких обстоятельствах это произошло?
Парень продолжал что-то говорить, но я уже не слушал, я задумался. Да, я знал, что Накомото умер. Я слышал что-то такое, но подробностей не стал уточнять. Некоторые даже предполагали, что это самоубийство. Или что он сошёл с ума и извёл себя на смерть. Но мне это было совсем не интересно. Зная, как сильно изменился этот человек, как сильно изменились все, кто побывал в Аномалии, я был совершенно не удивлён произошедшему.
- … это в Мексике.
- Что?
- Я говорю, что его тело нашли в Мексике. У входа в какую-то пещеру посреди пустыни. Как он туда попал – никто не знает. Нет никаких записей о его перемещениях по миру: ни самолеты, ни поезда, ни автобусы. Ничего, он просто вдруг исчез, а через полтора года в пустыне местные находят иссушенное тело белого человека. Генетический тест определил, это – Накомото. Прислонивший спиной к камню, в тени палящего солнца сидело обнажённое иссушенное тело, умиротворенно прикрыв глаза. Вот как его нашли. А вещей никаких при нём не нашли, вот что особенно странно.
Я усмехнулся про себя: разве это особенно странно. «Этот факт мне известен, но никаких подробностей я вам не сообщу, ибо они мне не известны» – произношу в ответ, удивляясь вдруг изменившейся манере речи и интонации моего голоса. Кажется, парень мне не верит. Всё же это правда.
Накамото был уверен, что найти ответы можно, и главное нужно. Но теперь он мёртв. Я не учёный, никогда не пытался понять, что произошло, да и никогда и не думал, что смогу понять. Нет, я поселился здесь ещё до «самоубийства» Накамото. Мне и без этого хватило переживаний, чтобы принять окончательное решение. О его смерти я узнал, когда прибыла следственная группа для допроса. Я называю это именно «допрос». Они, как и это парнишка, казалось, были уверены, что я что-то знаю. А я ничего не знал. Да, я не был удивлён его поступку. Но скорее по другим причинам, по каким-то своим, видимо. Думал ли я о самоубийстве после того, что произошло? Нет, не думал. Ни разу не думал. Это не мой мир перевернулся. У меня не было особых представлений о Вселенной, которые могли бы разрушится. Я просто летел выполнять свою работу.
Но я всё ещё боюсь поддаться Голосу и переступить грань. Будет ли так всегда?
*****
Я остался сидеть в своём кресле, вдыхая чарующий аромат тёмно-красных роз. Эта встреча разбудила во мне притупившиеся воспоминания. Парень явно был разочарован нашей встречей, он хотел сенсации, хотел ответов на свои вопросы. А теперь он уезжал фактически ни с чем. Интервью, где не сказано ничего нового – вот, что он получил. Я вновь рассказал всё ту же историю, её знали все, кому эта тема была интересна. От моих мыслей меня отвлекает звонок телефона. Я знаю, кто звонит, я не очень хочу отвечать, потому что знаю какие вопросы она задаст, но ответы ей и не нужны, ибо она их знает.
- Здравствуй, Катя.
- Зачем ты встречался с журналистами?
- Не знаю. Парень очень хотел этой встречи, а мне всё равно нечем заняться. Пусть приедут, так я подумал. А вот…
- Ты им рассказал?
- Нет. Я всё ещё придерживаюсь того же мнения, что и раньше. Тебе предлагали интервью?
- Я отказалась. Он не смог меня убедить.
- Полагаю, это наш последний разговор. Не думаю, что ты была рада услышать мой голос. Всего хорошего.
- Прощай.
Попивая мятный чай, я вышел из дома и уставился на пустую дорогу: никого, они давно уехали. И почему-то мне вдруг стало необычно легко и спокойно, и как-то… всё равно, что ли. Может быть это была моя жирная точка? И это конец истории?
2021 год.
О.Н.И.
Показать полностью
1
