Элементы физиологии (1875)
Душа
Если этот фактор существует, то он играет весьма подчиненную роль. Он действует не так сильно, как страдания, удовольствия, страсти, вино, белена, ядовитый сморчок, индийский орех. Что может сделать душа в состоянии лихорадки или опьянения?
Как бы ни представляли себе душу, это — подвижное, протяженное, чувствующее и сложное бытие. Она устает, как и тело; как и тело, она отдыхает. Она теряет свою власть над телом, подобно тому как тело теряет свою власть над нею.
Мы сознаем начало разума или души так же, как мы сознаем свое существование, существование своей ноги, своей руки, холода, тепла, страдания, удовольствия. Отвлекитесь от всех телесных ощущений, и души больше не будет.
Душа весела, печальна, сердита, нежна, лицемерна, сладострастна? Она ничто без тела. Я утверждаю, что ничего нельзя объяснить без тела.
Пусть попытаются объяснить, как страсти входят в душу без телесных движений; пусть это объяснят, не начиная с телесных движений.
Глупость тех, кто нисходит от души к телу. В человеке ничто не происходит таким образом. Марат не понимает того, что он утверждает, когда говорит о действии души на тело. Если бы он рассмотрел это внимательнее, то заметил бы, что действие души на тело есть действие одной части тела на другую и действие тела на душу — действие какой-то другой части тела на другую.
Насколько ясно, определенно, точно он выражается в своей главе о действии тела на душу, настолько он неясен и слаб в следующей главе *.
У всех людей постоянно явление связи души с телом. Как это было бы возможно, если бы душа и тело были двумя разнородными субстанциями?
* Дидро критикует дуалистическое воззрение на человека, которое Ж. П. Марат защищал — в противовес материалистическому монизму Гельвеция — в книге, которая в 1773 г. была опубликована на английском языке под названием «A philosophical essay on man» («Философский опыт о человеке»), а в издании на французском языке (1775) получила название «De l'homme, ou des principes et des lois de l'influence de l'âme sur le corps, et du corps sur l'âme» («О человеке, или О принципах и законах влияния души на тело и тела на душу»).

...Животное есть некое целое, оно едино, и, может быть, это единство — в соединении с памятью — составляет душу, я, сознание.
Нет ничего свободного ни в действиях ума, ни в ощущении, ни в восприятии, или усмотрении отношений между ощущениями, ни в рассуждении и размышлении, или более или менее пристальном внимании к этим отношениям, ни в суждении, или в принятии того, что кажется истинным.
Различие между чувственной душой и разумной душой зависит лишь от организации.
Все мысли возникают одна из другой; это представляется мне очевидным.
Действия ума также связаны между собой: из ощущения возникает восприятие, из восприятия — размышление, рассуждение и умозаключение.

Болезни
...Существует только один способ быть здоровым, но бесчисленное множество способов быть больным.

...Мне рассказывали здесь (в Голландии) довольно странный факт, именно что каменотесы, работающие над песчаником, погибают от чахотки. Пыль песчаника проникает и в плотно закупоренную бутылку, в пузырь, в яйцо, и ни один рабочий не мог заниматься этим ремеслом более четырнадцати лет. То же самое относится к тем, кто работает над изготовлением фаянса или фарфора, а также к рудокопам.

Существует масса вредных профессий: живопись, работа с политурой, работа с оловом; позолотчики по металлу, чесальщики шерсти: они почти все страдают грудью и глазами; наборщики почти все погибают от болезни ног.

Каталепсия
Нет глубоких мыслителей, нет людей с пылким воображением, которые не были бы подвержены мгновенным каталепсиям.
Достаточно какой-нибудь непривычной мысли, какой-нибудь странной отвлекающей связи, чтобы забыться. Мы возвращаемся из этого состояния, как из сновидения; мы спрашиваем своих слушателей: что со мной было? что я говорил? Иногда продолжаешь свою речь так, словно она не была прервана. Доказательство тому — случай с голландским проповедником.
Квиетисты преподают уроки каталепсии своим последовательницам, чтобы наслаждаться ими без их ведома. Эти уроки проводятся постепенно: от поцелуя до прикосновения к груди, от прикосновения к груди до прикосновения к детородным частям, от детородных частей до последнего наслаждения во всей его полноте. Лишь тогда, когда духовник целиком в своей исповеднице, она целиком в боге. Это — искусство.

Особенные случаи выздоровления
О ревности
Одна женщина, ревновавшая своего мужа к служанке, тяжело заболела физически и душевно. Она находилась в ванне, когда ей сообщили о смерти мужа. Она спросила: Но верно ли это?» «Совершенно верно»,— сказали ей. И она сразу выздоровела.

О любви
Один молодой человек, отчаявшись добиться взаимности у предмета своей страсти, выстрелил себе из пистолета в голову. Он остался жив, но лишился рассудка от раны. Во время его болезни родным пришло в голову привести к нему его возлюбленную. Он поднял глаза, увидел ее, воскликнул: «Ах, мадемуазель, это вы!..» — и сразу выздоровел.

О страдании
Один французский офицер потерял ухаживавшую за ним сестру милосердия, итальянку, в которую он влюбился. Его друзья нашли одну куртизанку, которая необычайно походила на нее.
Они пригласили своего товарища на ужин. К концу ужина они приказали ввести куртизанку, переодетую
сестрой милосердия. Офицер взглянул на нее и воскликнул: «Ах, друзья мои, я вижу их обеих, я схожу с ума...» Тут он упал в кресло и умер.

Об истерических припадках
С кавалером де Лувилем случился удар. Его начинают окликать, вокруг него кричат, но от него нельзя добиться ни слова. Мопертюи, присутствовавший при этой сцене, сказал: «Иду на пари, что я заставлю его говорить». Он тотчас же приближается к умирающему и кричит, ему в ухо: «Господин кавалер, двенадцать раз двенадцать?» Кавалер отвечает: «Сто сорок четыре». Но только это он и успел сказать.

Этика Метерлинка. – Хвостов Вениамин Михайлович (1868—1920)
IV. Мудрость
...
„Но расширение сознания должно быть желаемо только из-за все более и более высокого бессознательного, которое оно разоблачает; и на вершинах этого нового бессознательного находятся источники самой чистой мудрости... Мы никогда не выходим из бессознательного, но мы можем постоянно улучшать качество того бессознательного, которое нас омывает“.

...Мудрец, таким образом, в весьма значительной степени независим от окружающей его среды. Он умеет сооружать свое счастие из простых элементов, доступных людям постоянно, и не ищет необыкновенных событий, положений или обстановки. „Желание необыкновенного часто составляет большое зло обыкновенных душ. Следовало бы сказать напротив, что чем более то, что случается, кажется нам нормальным, единообразным, тем более нам удается различать и любить глубину и радости жизни в самой этой общности, тем более мы приближаемся к спокойствию и истине великой силы, которая нас оживляет. Нет ничего менее необыкновенного чем океан, например, так как он покрывает две трети нашего шара; и нем не менее, нет ничего более обширного. Нет в человек ни одной мысли, чувства акта красоты и величия, которые не могли бы утвердиться в простоте самого нормального существования; и все, что не может там найти себе места, принадлежит еще ко лжи лености, невежества или тщеславия“.

...Далеко не всем людям одинаково легко достигнуть мудрости, и не все к ней идут одинаковым путем. „Судьба более строго царит над некоторыми из нас в силу наследственности, в силу инстинкта, в силу других законов, еще более неумолимых, более глубоких и более неизвестных“. „Есть столько видов внутренних жизней, сколько внешних. Самые малые проникают в эти спокойные области так же хорошо, как и великие, но не всегда в них входят дверьми интеллекта. Очень часто случается, что тот, кто знает, попусту стучится в эти двери, а тот, кто ничего не знает, отвечает ему изнутри... Есть более темные существования, которые также знают свои убежища. Есть инстинктивные внутренние жизни. Есть души без инициативы и без интеллигентности, которые никогда не найдут тропинку, которая спускается в них самих, которые никогда не увидят, чем они обладают в этом убежище, и которые действуют в нем тем не менее таким же образом, как те, интеллект которых взвесил все эти сокровища. Существуют люди, которые, не зная даже, что добро есть единственная неподвижная звезда самого высокого сознания, желают только добра, сами не зная, почему они его желают. Всякая внутренняя жизнь начинается не столько в тот момент, когда развивается интеллект, сколько в тот, когда душа становится доброй“.

Этика Метерлинка. – Хвостов Вениамин Михайлович (1868—1920)
...Люди почему-то не любят показывать то божественное, что в них так глубоко скрыто. «Откуда происходит эта боязнь божественного в людях? Поистине можно сказать, что чем больше движение души приближается к божественному, тем больше стараний прилагаем мы, чтобы скрыть его от взглядов наших братьев. Не является ли человек испугавшимся богом? или же нам запрещено выдавать высшие силы?». «Люди питают какой-то странный страх перед красотою; и чем больше их собирается, тем больше они ее боятся, точно так же, как боятся молчания или слишком чистой истины. И это настолько верно, что если кому-либо из них пришлось совершить в течении дня геройский поступок, он попытается его извинить, приписывая своему акту жалкие побуждения, которые он мог бы заимствовать в низшей сфере, где они собраны.»

...Любовь есть «тайное, но в высшей степени проникновенное воспоминание о первоначальном великом единстве». Такой любви никто не может противиться; нет души, которая не ответила бы на такую любовь. «Все души наших братьев бродят беспрестанно вокруг нас, подкарауливая поцелуй, и только ожидают знака. Но сколько существ не осмелились дать один из этих знаков в своей жизни. Ведь это и есть бедствие всей нашей жизни, что мы живем в таком отдалении от нашей души и боимся ее малейших движений. Если бы мы ей позволили открыто улыбаться в своем молчании и свете, то мы уже жили бы вечною жизнью».
...
«Мы никогда не принадлежим сами себе более интимно, чем на другой день после непоправимой катастрофы. Тогда кажется, что мы нашли сами себя и вновь завоевали неизвестную и необходимую часть нашего существа. Наступает особого рода успокоение. Уже много дней и почти без нашего ведома, пока мы могли еще улыбаться лицам и цветам, враждебные силы нашей души ужасно боролись на краю пропасти и теперь, когда мы очутились на дне, все вздыхает свободно».

...Слово слишком часто является не способом скрывать мысли, как говорил француз, но способом заглушить и останавливать мысль, так что не остается, что скрывать. Слово также велико, но оно не самое великое. Как утверждает швейцарская надпись: Sprechen ist Silbren, Schweigen ist Golden, слово серебро, а молчание – золото, или, как лучше было бы сказать, слово относится к времени, а молчание – к вечности.

Письма об изучении природы.
Греческая философия (1845)
...Говоря о необходимости, Аристотель превосходно побеждает мысль внешней необходимости в развитии природы следующим примером: «Можно предположить, что дом необходимо возник, потому что тяжелейшие части его внизу, а легкие вверху, так что, следуя своей природе, фундамент опустился ниже земли, а сверх земли улеглись бревна... Конечно, и это отношение было в расчете, однако не вследствие его воздвигнули дом. Так и во всем для чего-нибудь существующем: оно, т.е. существующее, не без того, что необходимо его природе, но и не потому. Такая необходимость относится к предмету как вещественность вообще; в материи необходимость, а в основе — цель, и то и другое — начало, но цель — высшее». Она — двигающее, которому необходимое необходимо, но она не покоряется ему, а, совсем напротив, держит его в своей власти, не дает ему вырваться из целеобразности и удерживает внешнюю силу необходимости.

...С самого приступа он проводит яркую черту между своим воззрением и дуализмом метафизики; он говорит, что душу рассматривают как отделяемое от тела в мышлении с логической стороны ее и как нераздельное с телом в чувствах — физиологически, и тотчас присовокупляет в виде объяснения: «С одной стороны, гнев, например, рассматривается как порыв и кипение крови, с другой стороны — как желание справедливого вознаграждения; это похоже на то, если б один дом рассматривать со стороны представляемой им защиты от дождя и ветра, другой — со стороны материала, из которого он построен; один — со стороны формы, другой — со стороны вещества и необходимости». Душа есть энергия перехода из возможности в действительность, сущность органического тела, его είδος, чрез посредство которого она по возможности становится телом одушевленным; душа достигает формы, наиболее соответствующей себе; для того она и деятельна. «Нельзя спрашивать,— говорит Аристотель,— тело и душа одно ли или разное, так, как нельзя спросить: воск и его форма одно ли?» Совсем не в том интерес отношения души к телу, что они тождественны или нет; главный вопрос, по Аристотелю, состоит в том, тождественна ли деятельность с органом.

...Чувство в возможности — то, что ощущаемое в действительности; оно страдательно, пока не приведет себя в уровень с впечатлением; но, выстрадав, оно готово и делается тождественно по ощущаемому. «Как сущие, звук и слух разны, но в основе своей они одинаковы»; деятельность слуха — их единство, чувствование есть форма их тождественности, снятие противоположности предмета и органа; чувство воспринимает ощущаемые формы без материи: так воск принимает печать, захватывая не металл, а только его форму.

Последняя эпоха древней науки (1845)
...Аристотель не мог привить свою философию так в кровь своих современников, чтоб сделать ее их плотью и кровью; ни его последователи не были готовы на это, ни его метода: он из простой эмпирии поднимает предмет свой до многосторонней спекуляции и, истощив его, идет за другим; он, как рыболов, беспрестанно погружает голову в воду, чтоб исторгнуть оттуда что-нибудь, вывести на свежий воздух и усвоить себе; совокупность этих усвоений дает тело его науке, но средство этого претворения — опять его личность, добавляющая своей мощью недостаток методы, ибо открытая метода его — просто формальная логика; скрытое начало, свявующее все творения Аристотеля, если и просвечивает, то, наверное можно сказать, нигде не выражено в наукообразной форме; оттого-то ближайшие последователи, усвоив себе то, что передавалось наукообразно, утратили все, что принадлежало орлиному взгляду гения. Неполнота или недостаток великого мыслителя обличаются не в нем, а в последователях, потому что они держатся в неотступной и строгой верности буквальному смыслу слов, тогда как гениальная натура, по внутреннему устройству души своей, переходит во все стороны за формальные пределы, хотя бы они были поставлены ее собственной рукой; это перехватывание за пределы односторонности, даже современности, и составляет яркое величие гения.

...Отыскивание критериума, т.е. поверки, с рассудочной точки зрения неразрешимая задача: ум, отрешившийся от предмета и определивший себя отрицательно, может понять истину как свой закон, но никогда не поймет этого закона истиною предмета.

Приходит иному человеку идея о душе помыслить.
Если не приходит, то и человек не проявляется.
Не проявляется потому, что ограничивает себя человек, если не все мысли мыслит, а значит, не свободен он.

И вот, решает осторожный разум вопрос этот про себя прояснить, а что же это за душа такая?
И вот, мыслит.

Если Бог есть, и интересны ему дела человеческие, посылает он ангелов, узнать их.
Как узнать ангелу дела человеческие?
Должен он родиться, жить, и умереть человеком.
Некоторые чувствуют ангела в себе.
Они называют это ощущение – душа.

Болит душа человеческая.
Почему же болит она?
Потому, что больно бывает ангелу видеть то, что делает порой, и испытывает иногда человек.
И не может он ничего сделать, как не может посланник вмешиваться в дела чужие, может он просто переживать то, что переживает, плакать и ждать возвращения...
Поэтому –

Душа болит.
Иначе – не душа.

Приходит иному человеку идея о душе помыслить.
Если не приходит, то и человек не проявляется.
Не проявляется потому, что ограничивает себя человек, если не все мысли мыслит, а значит, не свободен он.

И вот, решает осторожный разум, вопрос этот про себя прояснить, а что же это за душа такая?
И вот, мыслит.

Если Бог есть, и интересны ему дела человеческие, посылает он ангелов, узнать их.
Как узнать ангелу дела человеческие?
Должен он родиться, жить, и умереть человеком.
Некоторые чувствуют ангела в себе.
Они называют это ощущение - душа.

Болит душа человеческая.
Почему же болит она?
Потому, что больно бывает ангелу видеть то, что делает порой, и испытывает иногда человек.
И не может он ничего сделать, как не может посланник вмешиваться в дела чужие, может он просто переживать то, что переживает, и ждать возвращения...
Поэтому -

Душа болит.
Иначе - не душа.