Мудрость или разум? (1917) из примечаний Древнегреческая «софиа» обозначает, как правило, умение, мастерство, искусство, навык в технологическом плане, т. е. способ (и способность) изготовления вещи. «Софиа» ориентирует человека на образец, разумное и целесообразное творчество, предельно осмысленное творцом. Это понимание закрепляется в истолковании науки и философии. Согласно Аристотелю, «мудрость (σοφία) есть наука об определенных началах и причинах». По другому определению, это — «наука о сущности». Здесь же мы читаем: «...следовало бы называть мудростью науку о цели и о благе (ибо ради них существует другое)». Поэтому, говорит Аристотель, «мы полагаем, что знание и понимание относятся больше к искусству, чем к опыту, и считаем владеющих каким-то искусством более мудрыми, чем имеющих опыт, ибо мудрость у каждого больше зависит от знания, и это потому, что первые знают причину, а вторые нет».Ссылка
I. Универсальное время 1. «Устранение» времени ...Архимед служит прототипом тех, чья философия физики предполагает «элиминацию» («устранение») времени, то есть тех, кто полагает, что временной поток не является существенной особенностью первоосновы вещей. С другой стороны, Аристотель служит предшественником тех, кто рассматривает время как фундаментальное понятие, поскольку он утверждал, что имеется реальное «становление» («comings-into-being») и что мир имеет в своей основе временную структуру*. * Более ранними и более расплывчатыми концепциями, которые могут считаться предшествующими этим двум точкам зрения, являются концепции Парменида и Гераклита. Парменид утверждал, что последняя физическая реальность вневременна, тогда как центральная доктрина Гераклита заключалась в том, что мир является совокупностью событий, а не вещей.
Одним из главных достижений Аристотеля (384-322 гг. до н.э.) (его родиной была Стагира в Македонии) является разделение всех наук на творческие, практические и теоретические. Теоретическими дисциплинами философ считал математику, физику и метафизику. Аристотель утверждал, что данные науки созданы исключительно ради знаний. Практическими науками он считал этику и политику, на которых основывается жизнь каждого государства. Творческими в глазах Аристотеля были риторика, искусство и поэзия. Также Аристотель известен как наставник Александра Македонского (356-323 гг. до н.э., македонский царь под именем Александра III с 336 г. до н.э.) - одного из величайших полководцев и завоевателей Древнего мира, создавшего большую державу от Греции и Македонии до Египта, Сирии, Палестины, Персии, Вавилона, Малой Азии, части Индии и Средней Азии.
Мыслитель выделял четыре основных начала: материя (из которой все состоит), форма, осуществляемая причина, а также цель. Взяв за основу это умозаключение, философ давал определение действиям и субъектам, называя их злодеянием или благом.
Философ оказал большое влияние на формирование науки о Космосе. Он утверждал, что Земля имеет шарообразную форму. Интересно, что Аристотель был первым, кто доказал шарообразную форму Луны, основываясь на наблюдении лунных фаз. Сочинение мыслителя под названием «Метеорологика» стало одним из первых в области физической географии.
Аристарх Самосский (ок. 315-230 гг. до н.э.) пытался установить некоторые основные параметры того, что мы теперь называем Солнечной системой. Он пытался вычислить, во сколько раз Солнце отстоит дальше от Земли, чем Луна, во сколько раз диаметр Солнца больше диаметра Луны, во сколько раз радиус лунной орбиты больше радиуса Луны, во сколько раз диаметр Земли больше диаметра Луны, во сколько раз диаметр Солнца больше диаметра Земли и во сколько раз Солнце больше Земли по объему.
Хотя Аристарх Самосский использовал превосходный метод наблюдения, полученные им результаты далеко отстояли от истинных. Но это отличие было все же количественным, а не качественным: как бы там ни было, но было ясно, что Солнце настолько больше Земли, что – нелепо думать, что оно может вокруг нее вращаться: ведь меньшее вращается вокруг большего, а не большее вокруг меньшего.
Однако самих этих выводов как раз и нет в сохранившейся работе Аристарха Самосского, которая называлась «О размерах и отстояниях Солнца и Луны», что объясняется, по-видимому, тем, что это была ранняя работа великого ученого, когда он еще не смог сделать слишком смелые для того времени мировоззренческие выводы из результатов своих вычислений. Об этих выводах мы узнаем лишь из вышеназванного сочинения Архимеда, который, обращаясь к Гелону II – сиракузскому тирану, писал: «Вы знаете, что Вселенная – имя, данное большинством астрономов сфере, чей центр – Земля и чей радиус равен расстоянию между центром Солнца и центром Земли. Это, как вы слышали от астрономов, общепринято. Но Аристарх Самосский выпустил книгу, в которой содержится ряд гипотез, из них следует, что Вселенная во много раз больше, чем было сказано выше. Его гипотезы состоят в том, что звезды и Солнце неподвижны, а Земля вращается вокруг Солнца по окружности, что Солнце лежит в середине орбиты, что сфера неподвижных звезд, расположенная вокруг того же центра, т. е. Солнца, так велика, что круг, по которому, как он думает, движется Земля, находится в такой же пропорции к расстоянию до неподвижных звезд, как центр сферы относится к ее поверхности».
Таким образом, Аристарх пришел не только к гелиоцентризму, но и к допущению почти, что бесконечной по величине Вселенной: ведь радиус сферы бесконечно больше точечного центра окружности или сферы! Допущение почти, что бесконечно малой величины орбиты, по которой движется Земля вокруг Солнца, было необходимо для того, чтобы избежать уже тогда бытующего возражения против допущения движения Земли: если Земля движется в космическом пространстве, то почему не наблюдается перемещения звезд на небе? Иначе говоря, почему нет параллакса? Как известно, параллакс есть, но он мал и невооруженным взглядом незаметен именно потому, что орбита Земли почти бесконечно мала по сравнению уже с той сферой, на поверхности которой лежит даже ближайшая к нам звезда.
Необходимо сказать, каким образом Аристарх Самосский измерял относительные параметры. Его метод, как было уже сказано, был превосходен, но он допустил грубые ошибки при наблюдении. Аристарх производил измерения в момент наблюдаемого, так сказать, полулуния, когда темная часть обращенной к Земле половины лунной поверхности равна светлой, освещенной Солнцем. В это время Аристарху надо было определить угол между направлением от Земли к Луне и направлением от Земли к Солнцу, угол же между направлением от Луны к Солнцу и от Земли к Луне, поскольку в это время Солнце освещало половину видимой поверхности Луны, был прямым. Кроме того, необходимо было определить, какую часть зодиака заслоняет Луна. Аристарх Самосский в обоих случаях грубо ошибся. Он определил искомый угол между направлением на Луну и направлением на Солнце с Земли в 87°, размер Луны на зодиаке (окружности) – в 2°, тогда как первое число равно почти, что прямому углу (89° 50'). Луна же занимает всего 30' на зодиаке (что Аристарх, согласно тому же Архимеду, принял позднее, что говорит о том, что сочинение Аристарха «О размерах "и отстояниях Солнца и Луны» было далеко не последним его трудом). Из этих двух ошибок следовало колоссальное расхождение между результатами измерений Аристарха и действительными параметрами Солнечной системы: Солнце оказалось у него дальше отстоящим от Земли, чем Луна, не в 400, а в 19 раз, во столько же раз, а не в те же 400, оказался больше диаметр Солнца диаметра Луны, объем Солнца оказался больше объема Луны приблизительно в 7 тыс. раз, а не в 106 млн., радиус лунной орбиты получился больше радиуса самой Луны в 26,25, а не в 110,5 раза, диаметр Солнца получился больше диаметра Земли в 6,75 раза, а не в 109 раз.
Аристарх, кроме того, учил о вращении Земли вокруг своей оси, чем он объяснял суточное движение небосвода.
Гелиоцентризм Аристарха Самосского не был принят ни в античности, ни в средневековье. Если в те времена и отходили от геоцентризма, то в форме геогелиоцентризма Гераклида Понтийского, согласно которому Солнце вращается вокруг Земли, но ближайшие к Солнцу планеты – Меркурий и Венера вращаются вокруг Солнца. Преобладала же аристотелевская геоцентрическая космология. Аристарх пытался установить некоторые основные параметры того, что мы теперь называем Солнечной системой. Он пытался вычислить, во сколько раз Солнце отстоит дальше от Земли, чем Луна, во сколько раз диаметр Солнца больше диаметра Луны, во сколько раз радиус лунной орбиты больше радиуса Луны, во сколько раз диаметр Земли больше диаметра Луны, во сколько раз диаметр Солнца больше диаметра Земли и во сколько раз Солнце больше Земли по объему.
Хотя Аристарх Самосский использовал превосходный метод наблюдения, полученные им результаты далеко отстояли от истинных. Но это отличие было все же количественным, а не качественным: как бы там ни было, но было ясно, что Солнце настолько больше Земли, что – нелепо думать, что оно может вокруг нее вращаться: ведь меньшее вращается вокруг большего, а не большее вокруг меньшего.
Однако самих этих выводов как раз и нет в сохранившейся работе Аристарха Самосского, которая называлась «О размерах и отстояниях Солнца и Луны», что объясняется, по-видимому, тем, что это была ранняя работа великого ученого, когда он еще не смог сделать слишком смелые для того времени мировоззренческие выводы из результатов своих вычислений. Об этих выводах мы узнаем лишь из вышеназванного сочинения Архимеда, который, обращаясь к Гелону II, сиракузскому тирану, писал: «Вы знаете, что Вселенная – имя, данное большинством астрономов сфере, чей центр – Земля и чей радиус равен расстоянию между центром Солнца и центром Земли. Это, как вы слышали от астрономов, общепринято. Но Аристарх Самосский выпустил книгу, в которой содержится ряд гипотез, из них следует, что Вселенная во много раз больше, чем было сказано выше. Его гипотезы состоят в том, что звезды и Солнце неподвижны, а Земля вращается вокруг Солнца по окружности, что Солнце лежит в середине орбиты, что сфера неподвижных звезд, расположенная вокруг того же центра, т. е. Солнца, так велика, что круг, по которому, как он думает, движется Земля, находится в такой же пропорции к расстоянию до неподвижных звезд, как центр сферы относится к ее поверхности».
Таким образом, Аристарх пришел не только к гелиоцентризму, но и к допущению почти, что бесконечной по величине Вселенной. Допущение почти, что бесконечно малой величины орбиты, по которой движется Земля вокруг Солнца, было необходимо для того, чтобы избежать уже тогда бытующего возражения против допущения движения Земли: если Земля движется в космическом пространстве, то почему не наблюдается перемещения звезд на небе? Иначе говоря, почему нет параллакса? Как известно, параллакс есть, но он мал и невооруженным взглядом незаметен именно потому, что орбита Земли почти бесконечно мала по сравнению уже с той сферой, на поверхности которой лежит даже ближайшая к нам звезда.
Необходимо сказать, каким образом Аристарх Самосский измерял относительные параметры. Его метод, как было уже сказано, был превосходен, но он допустил грубые ошибки при наблюдении. Аристарх производил измерения в момент наблюдаемого, так сказать, полулуния, когда темная часть обращенной к Земле половины лунной поверхности равна светлой, освещенной Солнцем. В это время Аристарху надо было определить угол между направлением от Земли к Луне и направлением от Земли к Солнцу, угол же между направлением от Луны к Солнцу и от Земли к Луне, поскольку в это время Солнце освещало половину видимой поверхности Луны, был прямым. Кроме того, необходимо было определить, какую часть зодиака заслоняет Луна. Аристарх Самосский в обоих случаях грубо ошибся. Он определил искомый угол между направлением на Луну и направлением на Солнце с Земли в 87°, размер Луны на зодиаке (окружности) – в 2°, тогда как первое число равно почти, что прямому углу (89° 50'). Луна же занимает всего 30' на зодиаке (что Аристарх, согласно тому же Архимеду, принял позднее, что говорит о том, что сочинение Аристарха «О размерах "и отстояниях Солнца и Луны» было далеко не последним его трудом). Из этих двух ошибок следовало колоссальное расхождение между результатами измерений Аристарха и действительными параметрами Солнечной системы: Солнце оказалось у него дальше отстоящим от Земли, чем Луна, не в 400, а в 19 раз, во столько же раз, а не в те же 400, оказался больше диаметр Солнца диаметра Луны, объем Солнца оказался больше объема Луны приблизительно в 7 тыс. раз, а не в 106 млн., радиус лунной орбиты получился больше радиуса самой Луны в 26,25, а не в 110,5 раза, диаметр Солнца получился больше диаметра Земли в 6,75 раза, а не в 109 раз.
Однако даже эти неточные данные делали нелепыми геоцентрические предрассудки! Аристарх, кроме того, учил о вращении Земли вокруг своей оси, чем он объяснял суточное движение небосвода.
Гелиоцентризм Аристарха Самосского не был принят ни в античности, ни в средневековье. Если в те времена и отходили от геоцентризма, то в форме геогелиоцентризма Гераклида Понтийского, согласно которому Солнце вращается вокруг Земли, но ближайшие к Солнцу планеты – Меркурий и Венера вращаются вокруг Солнца. Преобладала же аристотелевская геоцентристская космология. Стоик Клеанф обвинил Аристарха в безбожии. Единственным, кто поддержал Аристарха, был Селевк из Вавилонии (первая половина II в. до н. э.). Считавшийся великим астроном Гиппарх из Никеи (вторая половина II в. до н. э.) своим авторитетом раздавил Аристарха. Гиппарх объяснял смену сезонов и их неравность во времени тем, что Солнце вращается неравномерно, да и не вокруг Земли, а вокруг некоторой отстоящей от Земли точки (которую латинские ученые назвали эксцентром), оттого оно то ближе к Земле, то дальше от нее, а на Земле то жарче, то холоднее.
Через два-три века после Гиппарха Птолемей утвердил геоцентризм на четырнадцать с лишним веков. Птолемей даже не упомянул Аристарха.
Только через восемнадцать веков после Аристарха Самосского его гелиоцентризм был подтвержден Коперником, но так как Коперник думал по-прежнему, что планеты движутся вокруг Солнца по круговым орбитам, то гелиоцентризм Коперника расходился с наблюдениями, отчего Тихо Браге смог принять и развивать компромиссную гипотезу Гераклида. Только открытие Кеплером того факта, что планеты движутся вокруг Солнца не по окружностям, а по слегка вытянутым эллипсам и неравномерно, утвердило гелиоцентризм в 1609 г. (только через 66 лет после выхода в свет книги Коперника «Об обращении небесных кругов»).
Клеанф обвинил Аристарха в безбожии. Единственным, кто поддержал Аристарха, был Селевк из Вавилонии (первая половина II в. до н. э.). Считавшийся великим астроном Гиппарх из Никеи (вторая половина II в. до н. э.) своим авторитетом раздавил Аристарха. Гиппарх объяснял смену сезонов и их неравность во времени тем, что Солнце вращается неравномерно, да и не вокруг Земли, а вокруг некоторой отстоящей от Земли точки (которую латинские ученые назвали эксцентром), оттого оно то ближе к Земле, то дальше от нее, а на Земле то жарче, то холоднее.
Через два-три века после Гиппарха Птолемей утвердил геоцентризм на четырнадцать с лишним веков. Птолемей даже не упомянул Аристарха.
Только через восемнадцать веков после Аристарха Самосского его гелиоцентризм был подтвержден Николаем Коперником, но так как Коперник думал по-прежнему, что планеты движутся вокруг Солнца по круговым орбитам, то гелиоцентризм Коперника расходился с наблюдениями, отчего Тихо Браге смог принять и развивать компромиссную гипотезу Гераклида. Только открытие Кеплером того факта, что планеты движутся вокруг Солнца не по окружностям, а по слегка вытянутым эллипсам и неравномерно, утвердило гелиоцентризм в 1609 г. (только через 66 лет после выхода в свет книги Коперника «Об обращении небесных кругов»).
Аристарх Самосский (ок. 315-230 гг. до н.э.) впервые в истории античной астрономии предположил вращение Земли вокруг Солнца и что Солнце является центром Солнечной системы
О поэзии (1854) ...У Геродота действительно нет никакой внутренней связи: все девять книг его «Истории» наполнены эпизодами; он хочет, собственно, писать историю «войны персов с греками»— и успевает начать рассказ о ней только в шестой книге. Ему хочется поговорить обо всем, что только ему известно из истории и нравов знакомых ему народов. Его метод таков: персы воевали с египтянами: поговорим о египтянах — и следует целая книга о Египте же; воевали они также со скифами: поговорим о скифах — и следует целая книга о скифах и Скифии. В каждом эпизоде у него опять новые эпизоды, вплетенные почти так: у египтян главный город Мемфис — описание Мемфиса; я также был в Мемфисе — описание того, что он видел в Мемфисе; между прочим, был я там в одном храме — описание храма; в этом храме видел я жреца — описание жреца и его одежды; жрец этот говорил со мною о том-то — рассказывается, что говорил ему жрец; но другие говорят об этом не так — рассказывается, как говорят об этом другие, и т. д. и т. д. Геродот рассказчик, бывалый человек, и его история похожа на простодушные, интересные, но бессвязные рассказы всех бывалых людей.
блин... это ж — про меня...
...Мысль, что «искусство состоит в подражании» живой действительности и преимущественно воспроизводит человеческую жизнь, беспрекословно считалась справедливою в древней Греции. Платон и Аристотель одинаково полагали ее в основание своих эстетических понятий; они до того были уверены, как и все их современники, в неоспоримой истине этого начала, что везде высказывают его, как аксиому, не думая доказывать его. На чем же основано, что именем «Платоновой» называют совершенно другую теорию искусства, решительно противоположную излагаемой Платоном,— теорию, объясняющую начало искусства так: «идея прекрасного, присущая духу человеческому, не находя себе соответствия и удовлетворения в действительном мире, заставляет человека создавать искусство, в котором находит она себе полное осуществление»? И кто из мыслителей, в самом деле, первый высказал начала такой теории?
...Неоплатоники переделали платонову философию на египетский лад; но, будучи совершенно различно от платоновой философии по своей сущности, учение их сохранило черты наружного сходства с нею. Вот причина, по которой Платону было приписано многое, вовсе ему не принадлежащее, в том числе и учение об идеальном начале искусства. Его понятия о красоте, под влиянием системы неоплатоников, были смешаны с понятиями его об искусстве, между тем как красоту видит он в живой действительности, еще высшую красоту находит в идеях и поступках мудреца; из последнего очевидно, что его «прекрасное» вообще то, что мы в обыкновенном разговорном языке называем «прекрасным» (добродетель прекрасна; патриотизм — прекрасное чувство; прекрасно иметь благородный образ мыслей; цветущий сад — прекрасен и т. д.), а не то «прекрасное», о котором говорит эстетика и которое состоит в совершенстве материальной формы, вполне проявляющей свое внутреннее содержание.
Cycle 8. Perturbation of the Default Patterns by Experience (перевод см. ниже) With regard to sleep and waking, we must consider what they are: whether they are peculiar to soul or to body, or common to both; and if common, to what part of soul or body they appertain. —Aristotle, On the Soul
Behavioral Effects of the Self-Organized Oscillations of Rest and Sleep We spend one-third of our life in sleep, a major part of which is non-REM sleep. There must be a good reason why complex brains have developed an elaborate choreography of periodically recurring sleep stages. Indirectly, the importance of sleep is illustrated by the fact that the metabolic cost of maintaining brain activity is only slightly reduced during sleep, and in many, nonsensory, parts of the brain, the energy cost rivals with that of the waking brain. Even in hibernating animals, brain metabolism remains relatively high.
Дьердь Бузаки (1949-) - "Ритмы мозга". Издательство Оксфордского университета, 2006 Цикл 8. Изменение привычных паттернов в зависимости от опыта Что касается сна и бодрствования, мы должны рассмотреть, что это такое: присущи ли они душе или телу, или являются общими для обоих; и если являются общими, то к какой части души или тела они относятся. — Аристотель, О душе
Поведенческие эффекты самоорганизующихся колебаний режима отдыха и сна Мы проводим треть своей жизни во сне, большая часть которого приходится на фазу быстрого сна. Должна быть веская причина, по которой сложный мозг разработал сложную хореографию периодически повторяющихся стадий сна. Косвенно важность сна иллюстрируется тем фактом, что метаболические затраты на поддержание мозговой активности лишь незначительно снижаются во время сна, а во многих несенсорных областях мозга затраты энергии конкурируют с затратами бодрствующего мозга. Даже у животных, впадающих в спячку, мозговой метаболизм остается относительно высоким.
Заключеніе. II. Религія. ... Догматы. ...Религіозное познаніе, имѣющее своими объектомъ не то, что есть, а то, что должно быть, не можетъ опредѣляться по способу научнаго познанія; но если, независимо отъ своей практической цѣнности, оно предлагаетъ какое нибудь символическое обозначеніе, которыми можетъ удовлетвориться разумъ,. такой, какими его сдѣлалъ опытъ науки и жизни, то есть полное право сказать, что оно обладаетъ истиннымъ и законными интеллектуальными содержаніемъ. Таково основаніе того, что называется догматами, и того элемента, что входитъ въ составъ каждой реальной религіи. Основныхъ догматовъ религіи два: I) существованіе Бога, единаго Бога, живого, совершеннаго, всемогущаго и 2) связь, равно живая и конкретная, этого Бога съ человѣкомъ. Не было бы согласно съ фактами утверждать, что идея Бога въ настоящее время оставлена разумомъ. Разумъ все болѣе и болѣе отходить отъ идеи о томъ матеріальномъ и внѣшнемъ божествѣ, которое было бы только увеличенными естественными существомъ. Но, напротивъ того, онъ все болѣе и болѣе привязывается къ тѣмъ понятіямъ, которыя, будучи соединенными вмѣстѣ, опредѣленными, углубленными, вполнѣ точно отвѣчаютъ тому, чему религіозное сознаніе поклоняется подъ именемъ Бога. Видимая природа вездѣ есть раздѣленіе, разрушеніе, разложение, разсѣяніе, уничтоженіе. А мы мечтаемъ о сохраненіи, концентраціи, примиреніи, универсальной гармоніи. Развитіе одного индивидуума, по естественному ходу вещей, предполагаетъ подавленіе нѣсколькихъ другихъ. Сверхчеловѣкъ Ницше желаетъ хорошихъ рабовъ.
...Практика предполагаетъ авторитетъ и послушаніе. Непонятно, какъ можно было бы уничтожить эти принципы въ религіи, какъ и вообще въ жизни. Но религіозный авторитетъ есть, очевидно, духъ и одинъ только духъ. Всякій иной авторитетъ есть лишь органъ, посредствомъ котораго проявляется авторитетъ духа. Будучи исключительно моральнымъ, религіозный авторитетъ можетъ быть воспринятъ и можетъ найти себе повиновеніе только со стороны свободныхъ сознаній.
Религіозные обряды это не цель, но лишь средство. Они должны способствовать осуществленію религіозныхъ целей. Цели же следующія: чистота сердца, отреченіе отъ эгоизма, установленіе общины, где каждый членъ существовалъ бы для целаго, какъ цѣлое существовало бы для каждаго члена и где, по слову св. Іоанна, все были бы едино, подобно тому какъ въ Боге Отецъ и Сынъ—едино суть.
Религія будетъ, такимъ образомъ, сохранять свой древній характеръ ангела—хранителя человеческихъ обществъ. Она хочетъ соединить все сознанія, следовательно всехъ людей; она стремится осуществить между ними связь любви, какъ опору, какъ принципъ матеріальной связи. Въ этомъ смысле она будетъ тщательно сохранять обряды, которые, пройдя сквозь столько вековъ и народовъ, могутъ служить незамѣнимыми символами вѣчности и полноты человѣческой семьи. Она будетъ продолжать ихъ поддерживать, постоянно вливая въ нихъ все болѣе глубокую, духовную и универсальную мысль. Вмѣстѣ дѣйствовать, чувствовать и колебаться, работая надъ общимъ дѣломъ, вотъ въ чемъ, согласно съ самими разумомъ, лежитъ тайна единенія. Τὰ κοινὰ συνέχει, говорилъ Аристотель
«У кого края ноздрей толстые — добродушны; это соотносится с волом. У кого края ноздрей тонкие — очень горячи по характеру; это соотносится с собаками. У кого края ноздрей круглые и тупые — велики душой; это можно сравнивать со львами. У кого конец носа худой (у востроносых), те подобны птицам. У кого конец носа толстый — те тупые; это соотносится со свиньей. У кого горбатый нос начинается сразу от лба — те бесстыжи; это соотносится с воронами. У кого орлиный нос, четко отделяющийся от лба, — велики душой; это соотносится с орлами. Те, у кого в том месте, где нос соединяется со лбом, круглое углубление, а изгиб носа обращен кверху, — похотливы; это соотносится с петухами. Имеющие [плоский и] курносый нос — похотливы; это соотносится с оленями. У кого ноздри раздутые — гневливы; это восходит к состоянию, вызываемому гневом».
