Короче, знакомьтесь — Илья Ильич Обломов. Если бы у лени был батя, это был бы он. Человек живет в Питере, но улицу видел последний раз, когда доллар был по пять копеек. Весь его мир — это халат и диван. Халат у него такой огромный и удобный, что в нем можно спрятать среднюю азиатскую семью и еще место для кота останется.

И вот он лежит. Не день, не два — он там прописан. Ему приходят счета, письма, проблемы... А он такой: «Слышь, Захар! Иди сюда, старый ты пень. Почему в комнате пыль? Почему жизнь такая сложная? Принеси мне еще чаю и подушку подбей, я тут концепцию счастья обдумываю».

Захар — это его слуга, который такой же ленивый, только ему еще и ходить надо. Это как если бы ты заказал доставку еды, а курьер пришел, лег рядом с тобой на коврик и уснул. Идиллия!

И тут появляется Штольц. Андрей. Друг детства. Чисто тот самый кент, который встает в пять утра, идет на пробежку, учит три языка, открывает два бизнеса и еще успевает тебе позвонить и спросить: «А че ты спишь? Пошли мир покорять!».
Обломов на него смотрит и думает: «Андрюха, какой мир? Ты видел, какое у меня одеяло теплое? Там за окном ветер, налоги, обязательства... А тут — уют. Иди отсюда со своей эффективностью».

Штольц, конечно, парень настырный. Он его вытаскивает в свет, знакомит с Ольгой. Ольга — красавица, поет так, что птицы замолкают от стыда. Обломов влюбляется! Он даже... вы присядьте... встал с дивана! Надел нормальные штаны! Стал гулять! Все думают: ну всё, мужик исправился, сейчас свадьба, дети, ипотека.

А Обломов пришел домой, снял ботинки и такой: «Так, стоп. Отношения — это же надо чё-то делать? Цветы дарить, письма писать, на свидания ходить... Это же... работа?!». И у него случается системный сбой. Он понимает, что любовь требует больше калорий, чем он готов потратить за год.

В итоге он сливается. Находит себе другую женщину — Агафью Пшеницыну. Она его не трогает, она его кормит. Пироги, кулебяки, локти белые... Чисто рай для человека, чей предел мечтаний — чтобы пульт от телека сам в руку прыгал. Штольц пытается его спасти, кричит: «Илья, это обломовщина! Ты тонешь!».
А Илья ему: «Андрюх, я не тону, я заземляюсь. Иди работай, а мне пора полдничать».

Мораль? Обломов — единственный честный человек. Мы все мечтаем об удаленке, пассивном доходе и доставке еды, а он просто сделал это мейнстримом еще в XIX веке.

У Ивана Гончарова, пережившего не одну личную драму, как-то спросили: собирается ли он жениться или так и останется одиноким? Иван Александрович грустно улыбнулся и показал на сидящую подле него собачку: «Вот верный друг. Он не изменит… не обидит».

Да, у автора «Обломова» была любимая собака, которую писатель считал членом своей семьи. Звали её Мимишка, в торжественных случаях — Миха Трезоровна. В доме, где жил писатель, в Петербурге, на Моховой, 3, Мимишка появилась в 1862 году благодаря племяннику Гончарова, Виктору Михайловичу Кирмалову — он случайно увидел у мальчишек на улице щенка, купил его и принёс в подарок дяде. Это был, как вспоминает Кирмалов, «не то мохнатый пинчер, не то шпиц».

Мимишка так полюбила Гончарова, и Иван Александрович столь крепко привязался к ней, что даже иногда приносил её с собой на службу. А служил Гончаров в ту пору главным редактором официальной газеты министерства внутренних дел «Северная почта», да ещё входил в совет по делам книгопечатания. И вот представьте: появляется степенный Иван Александрович в редакции «Северной почты» (или «Современника» на Колокольной, 14), а из-за пазухи у него выглядывает собачка… Отправляется Гончаров на прогулку по Невскому, по набережной Невы, по Летнему саду… — Мимишка идёт рядом, счастливая; садится хозяин на скамеечку — она уютно сворачивается калачиком у его ног. А уж если Гончаров брал любимицу с собой в «Hotel de France», где обычно обедал, то лучший кусочек, как вы понимаете, доставался деликатно ждавшей угощения Мимишке.

История знает немало случаев сердечной привязанности русских писателей к их питомцам. Как не вспомнить знаменитую собаку Ивана Тургенева, чёрно-пегого пойнтера Бубульку, названного так потому, что мадам Виардо когда-то приговаривала, гладя щенка: «Бубуль, бубуль…». Иван Сергеевич наделял Бубульку чуть ли не провидческими талантами, считал, что она понимает человеческую речь, разбирается в стратегии охоты, абстрактно мыслит, и заботливо накрывал её в холодные ночи фланелевым одеяльцем. А как замечательно он написал: «Нас двое в комнате: собака моя и я»… Но то речь о большой охотничьей породистой собаке. Гончаров же открыл душу маленькому и беззащитному существу. Так что неслучайно писатель трогательно заботился о детях своего покойного камердинера Трейгута — бескорыстное попечительство было существенной частью его натуры. Иван Александрович вкладывал душу в воспитание и образование детей, читал им книги, рассказывал об окружающей жизни, прививал любовь ко всему сущему. И устраивал — по большей части для них, ребятишек, — домашние торжества.

Представим себе один из Рождественских праздников в те годы, когда рядом с Гончаровым была Мимишка. Небольшая, нарядно украшенная ёлочка в кабинете писателя, на круглом столе. На диване устроились дети Карла Людвига и Александры Ивановны Трейгутов — Сашенька, Васенька и Леночка. С ними — племянник Гончарова Виктор Михайлович. И здесь же, на диване, ради такого особого случая, Миха Трезоровна. Первой получает от Ивана Александровича подарок, по сложившейся традиции, она. Это хрустальная сахарница в виде сердца. Из сахарницы Гончаров торжественно извлекает кусочек сахару и угощает Миху Трезоровну. Детвора смеётся и хлопает в ладоши, Мимишка танцует на задних лапках. Все в восторге. Потом Иван Александрович дарит подарки детям.

В романе Гончарова «Обломов» есть такой эпизод: Илья Ильич размышляет, завести ему собаку или кошку? «Собаку заведу, — решил Обломов, — или кота... лучше кота: коты ласковы, мурлычут». Но, как мы помним, герой Гончарова не завёл ни того, ни другого…

Насколько сильно любил писатель свою Мимишку, говорят строки из его письма сестре Александре: «Если Мимишка сильно захворает, я думаю, в тот день и газета не выйдет, а если бы она околела, я всё продам и уеду за границу».

Долгих десять лет Миха Трезоровна была напарницей, собеседницей и постоянной спутницей Ивана Александровича. Не будь её рядом, вряд ли замкнутый и не стремившийся к публичной славе Гончаров позволил бы художнику И. Н. Крамскому написать его портрет. Но тонкий психолог Крамской, чтобы задобрить сурового Ивана Александровича, сделал набросок Гончарова вместе с его любимицей, его незабвенной Мимишкой, и сердце писателя смягчилось.

Когда Михи Трезоровны не стало, Гончаров поставил в своём скромном кабинете на Моховой этот рисунок и никогда не убирал его со стола.

Автор: Доктор филологических наук Иван Пырков

Иллюстрация: Иван Гончаров с собакой Мимишкой. Фото: М.Б. Тунинова, 1860-е гг.

Много разных книг перечитываю. Но вот эти две — очень часто и с огромным удовольствием.
Вторую считаю вообще обязательной к прочтению всем в возрасте 18+.

Ну и мой любимец Иудушка, куда ж без него ))

Да, и Василия Макаровича под настроение очень уважаю.

Иногда я тырю рецепты из интернетика.
Вот этот взят у друже Обломова, и названия у него нет.

Жирно, вкусно, калорийно. Всё, как мы любим.

И очень быстро, вот реально для тех, у кого нет времени. Придётся выложить денег, но зато хватит всей семье на три дня.

Свинина с беконом, сливками и рисом. Ну и овощи чуток, мы ж на диете.

Берем большой кусок карбонада, и прорезаем его почти до конца каждый сантиметр. В плошке смешиваем столовую ложку подсолнечного масла, любые специи и обмазываем этим мясо.
В каждую прорезь кладём кусок сырокопченого бекона.
Стягиваем мясо бечевкой по краям, чтобы кусок не развалился.

В форму засыпаем стакан риса, выливаем стакан сливок и стакан воды. Высыпаем любые замороженные овощи, сколько не жалко, немножко солим.

Сверху водружаем мясо и в духовку на 200 градусов на 1 час, может, 1.15
Больше не нужно - есть риск пересушить.

И всё, и наслаждаемся! А похудеть успеем, лето ещё не скоро.

А все мои рецепты можно почитать в телеграм канале "Пока варится суп" Он маленький и уютный по-домашнему!